stars on the ceiling

      Сонхва снится сон.       Вокруг него мягко и тепло. Приятный туман в его голове окутал его сознание сладкой, медовой нежностью. Он плывёт посреди океана патоки, его конечности расслаблены, но где-то в самой отдалённой части его сознания витает знакомый клубничный запах.       Сонхва заметил, что следы знакомого сладкого запаха заставили его чувствовать себя защищённым и любимым. Сонхва ничего так не хочет, как зарыться в мягкость под его телом и остаться там навсегда.       Как раз в тот момент, когда Хва собрался полностью погрузиться в бессознательное состояние, убаюканный коконом тепла, окружающего его, он почувствовал, как его тело опустилось, и матрас под ним прогнулся.       Рядом с ним кто-то тихо, сонно вздохнул, и уголки губ Сонхва невольно приподнялись, когда к нему начало возвращаться сознание.       Мягкая рука коснулась щеки Сонхва, убирая волосы с его лица, и глаза Хва распахнулись, чтобы увидеть, как Хонджун смотрит на него с любовью.       — Доброе утро, — хрипло прошептал Хонджун, его пальцы запутались в волосах Сонхва. Губы Хва изогнулись в непрошенной нежной улыбке. Альфа ничего не ответил и потянул свою пару вниз, чтобы украсть нежный утренний поцелуй.       Как только они отстранились, Сонхва немного заскулил. Он мягко переместил их так, что Хонджун оказался на спине, распластавшись на простынях с весёлой улыбкой на губах, пока Сонхва уткнулся носом в шею своего омеги, оставляя на нём свой запах.       Сонхва нежно поцеловал шрам от брачного укуса на шее Хонджуна, позволяя своим губам задержаться там, когда почувствовал, как омега дрожит под ним. Это заставило Сонхва улыбнуться самому себе, и он подтянулся, чтобы встретиться с наполовину любящим, наполовину раздражённым взглядом Хонджуна.       Волосы Хонджуна растрёпаны, на щеке след от подушки, а глаза прищурены. Он тёплый, мягкий, маленький и пахнет так сладко, утопая в одной из ночных рубашек Сонхва, которая слетает с одного плеча. Сонхва это нравится.       — Ты закончил? — заворчал Хонджун, и Хва ответил не сразу, делая паузу, чтобы полюбоваться им мгновение, прежде чем уклончиво промычал, коварная улыбка уже окрасила его лицо.       — Ты забыл, какой сегодня день, — протянул Сонхва, расслабляя своё тело так, что весь его вес вдавил Джуна в кровать. Хонджун притворно простонал в знак протеста, но Сонхва понял, что он победил, когда почувствовал пальцы, скользящие по обнажённой коже его плеча.       — Да, ты большой ребёнок, — ответил Хонджун. — Как я мог забыть, когда твоя дочь не переставала говорить об этом последние несколько дней?       Сонхва посмеялся в шею Хонджуна.       — Ты мог бы кое-чему у неё поучиться, — сказал Хва, вспоминая, как всю прошлую неделю Санхи не переставала вбивать всем в головы «Скоро день рождения моего отца, так что вы должны быть с ним поласковее». — Она единственная в этом доме, кто относится ко мне так, как я этого заслуживаю.       Сонхва прервал свою жалобу драматичным вздохом, потираясь носом о тёплую кожу шеи Джуна. Хонджун фыркнул, а потом проскулил, когда Сонхва надавил на него всем свои весом.       — Ладно, именинник, — вздохнул Хонджун. — С днём рождения, Сонхва, мой любимый муж, свет моей жизни. Теперь ты слезешь? Ты тяжёлый.       Удовлетворённый, Сонхва, наконец, слез с него, и Хонджун растянулся на матрасе, как маленький кот. Сонхва посмотрел на его гибкое тело, восхищаясь изгибом спины под одеждой. Хонджун посмотрел на него взглядом, ясно говорящим: «Не смей делать ничего смешного».       Сонхва испытывал искушение протянуть руку и пощупать мягкий зад Хонджуна просто чтобы немного позлить его, но его планы растворились в воздухе, как только дверь их спальни приоткрылась и небольшая фигурка осторожно заглянула внутрь.       Как только Санхи заметила, что оба её родителя проснулись, она хихикнула и побежала через всю комнату к кровати. Удивительно, что она весёлая и полная энергии даже в девять утра, смех вырвался из груди Сонхва, когда он увидел своего ребёнка таким счастливым.       Санхи быстро забралась на кровать, бросаясь к Сонхва, и Хва поймал её с привычной лёгкостью, оставляя сладкий поцелуй на гладком лбу.       — Доброе утро, малышка, — пробормотал Сонхва, убирая со лба девочки растрёпанные пряди волос, смотря в её глаза, которые выглядят в точности как у её папы.       — Сегодня твой день рождения, — объявила Санхи вместо приветствия, подрыгивая вверх и вниз, и Сонхва притворился удивлённым.       — О, нет, правда? Я не знал, — сказал Хва с притворным огорчением. Санхи поморщила нос, глядя на него, и Хва ненадолго отвёл взгляд, чтобы улыбнуться Хонджуну, наблюдающему за ними со стороны. — Если у меня сегодня день рождения, разве я не получу поцелуй? — надувшись спросил Сонхва, и Санхи, кажется, на секунду задумалась, прежде чем согласиться.       Потянувшись, Санхи запечатлела громкий, влажный поцелуй на щеке своего отца. Рядом с ними Хонджун наконец заговорил.       — Разве папа не получит тоже поцелуй? — игриво проскулил Джун, дёргая Санхи за рукав пижамы, и Сонхва аккуратно уложил девочку на матрас рядом с Хонджуном.       Санхи только закатила глаза, рассмешив Сонхва. Она умная маленькая девочка даже в шестилетнем возрасте, которая пошла вся в папу, чьи дерзость и ум она почти унаследовала. Забавное зрелище — наблюдать, как Хонджун подшучивает над своим собственным мини-я, которая изучила все уловки и схемы омеги, которые Джун использует, чтобы получить то, что он хочет.       — Это не твой день рождения, пап, — терпеливо объяснила Санхи, но Джун только озорно улыбнулся, прежде чем обнять её и громко поцеловать в лоб, игнорируя её извивания.       Хонджун понюхал её макушку, прежде чем отпустить.       — Иди помоги отцу приготовить завтрак, — сказал Джун, начиная вставать с кровати. Хва последовал его примеру, поднимая Санхи и ставя её на пол. Пригладив рукой волосы Хонджуна, когда тот прошёл мимо, они пошли по коридору рука об руку.       — Я хочу блинчиков, — начала упрашивать Санхи, и Сонхва поднял обе брови, глядя на её щенячьи глаза, и, в конце концов, улыбнулся поражению, принимая свою судьбу.

*** 

      Когда Хонджун осторожно приоткрыл дверь в детскую, там всё ещё темно, занавески задёрнуты, а свет выключен. В свете, пробивающемся из коридора, омега может разглядеть маленькие комочки, лежащие рядом в двух кроватках, он улыбнулся этому.       Хонджун тихо подошёл к окнам, раздвигая шторы для того, чтобы солнечный свет проник в комнату, освещая две одинаковые головы с чёрными пушистыми волосами, которые медленно зашевелились, когда близнецы начали просыпаться.       Сану первым неуклюже принял сидячее положение, потирая глаза крошечным кулачком, прежде чем зевнуть и посмотреть на Хонджуна прищуренными глазами. Джун почувствовал, что тает, протягивая руку, чтобы аккуратно расчесать волосы двухлетнего ребёнка.       Сану инстинктивно наклонился к прикосновению своего папы, как раз в тот момент, когда Минхо наконец проснулся, откидывая одеяло и открывая глаза.       В то время как их старшая сестра унаследовала внешность Хонджуна, близнецы – точная копия своего отца. У них большие круглые глаза Сонхва и тёмные, пушистые волосы. Хонджун может быть предвзят, но ему кажется, что они самые красивые маленькие мальчики в мире.       Минхо, ухватившись за вертикальные прутья своей кровати, принял вертикальное положение, выжидающе глядя на Хонджуна, и Джун улыбнулся, протягивая руку, чтобы провести большим пальцем по его пухлой щеке.       — Доброе утро, малыш, — мягко протянул Хонджун, обращаясь к им обоим. — Ты хорошо спал? Хороший сон приснился?       Джун заметил, что он использует детский голос, который всегда появляется, когда он разговаривает со своими детьми, но он ничего не может с этим поделать. Не тогда, когда он полностью в их власти. Сонхва и раньше пытался подшутить над ним за это, но у него никогда не удаётся победить, потому что, в конце концов, он так же влюблён в их детей.       Через несколько минут Хонджун по очереди вытащил каждого из близнецов из кроваток, чтобы сменить им подгузники, одеть, привести в порядок и, наконец, спустился на кухню с одним ребёнком в каждой руке.       До Хонджуна донёсся запах блинов, и близнецы сразу оживились.       — Блин, — прокричал Минхо, как только они оказались на кухне, и Сонхва посмеялся, моя сковородки в раковине. Санхи уже сидит за столом перед огромной тарелкой блинчиков, и Хонджун улыбнулся, когда Сану повторил за своей сестрой.       Сонхва вытер руки и подошёл к Джуну. Приглаживая рукой волосы Сану, Сонхва поцеловал его в щёку, а затем проделал то же самое с Минхо, который схватил Сонхва за нос, прежде чем альфа успел отстраниться, и отпустил только тогда, когда Хва легонько тыкнул его в бок, заставляя мальчика громко рассмеяться.       Сонхва забрал Минхо из рук Хонджуна, и они вместе усадили близнецов на детские высокие стульчики, прежде чем сесть за стол, где их терпеливо ждёт Санхи. Хонджун поцеловал её в лоб, в знак благодарности за терпение.       Они быстро позавтракали, смеясь и разговаривая на отвлечённые темы между Хва, Джуном и Санхи, под непрерывную болтовню Минхо и тихое бормотание Сану на заднем плане.       Когда они закончили, Сонхва быстро помыл посуду, пока Хонджун укладывал близнецов спать в гостиной и следил за тем, чтобы Санхи удобно расположилась на полу с маркерами и бумагой.       — Они придут в одиннадцать, — напомнил Хонджун, когда альфа пришёл из кухни. — Хва, иди в душ первым, а я пока присмотрю за детьми и попробую немного прибраться, потом поменяемся местами.       — Хорошо, — Хва кивнул, удивлённый деловым тоном своего омеги, ожидая, пока Хонджун прогонит его, и с нежностью окинув взглядом всю свою семью, прежде чем уйти.

*** 

        Первыми приехали Минги и Юнхо, вальсируя в дверях и крича «С днём рождения, Сонхва-хён», только для того, чтобы быть встреченными восторженными криками.       — Дядя! — завизжала Санхи, как только они вошли в дом, и побежала к Юнхо, прыгая в его протянутые руки. Бета покружил её, громко целуя в щёку.       Рядом с ним Минги притворился обиженным, бросая на Санхи щенячьи взгляды, но девочка не дала ему долго дуться, прежде чем обхватила его ноги руками.       — Я скучала по тебе, дядя, — сказала Санхи, дёргая Минги за штанину. Минги заключил её в медвежьи объятия как раз в тот момент, когда близнецы притопали под внимательным взглядом Сонхва.       Мальчики взволнованы не меньше, чем их сестра, Минхо, конечно чуть больше, чем его более сдержанный брат. Минги и Юнхо так же обрадовались, обнимая и целуя близнецов, пока Хонджуну не пришлось выпихнуть их из коридора, потому что раздался ещё один звонок в дверь.       Оставив хаос позади, Хонджун прошёл мимо толпы и распахнул дверь, чтобы увидеть Уёна и Сана, стоящих с ухмылками, освещающими их лица. Хонджун расплылся в улыбке, принимая то, как они оба заключили его в тёплые объятья, и зарываясь лицом в плечо Сана, прежде чем отстраниться.       Затем они прошли в коридор, присоединяясь к ранее задержавшимся там ребятам и шумно поздравляя Сонхва с днём рождения. Санхи и близнецы собрались напасть на Уёна и Сана аналогично тому, как они сделали это с Юнхо и Минги, но Хонджун сурово оттащил Санхи, прежде чем она успела наброситься на Сана.       — Санхи, что мы тебе говорили? — мягко спросил Джун, рот Санхи приоткрылся в форме буквы «о», когда она вспомнила.       — Быть осторожнее с дядей Санни, потому что у него в животике ребёнок, — торжественно заявила Санхи, и ранее упомянутый омега улыбнулся, целуя девочку в макушку.       Хонджун положил руку на плечо Сана, улыбаясь, когда Уён подошел, притягиваемый к своей паре какой-то невидимой силой притяжения.       — Ты прекрасно выглядишь, Сан, — искренне похвалил его Джун. Сан только на поздней стадии первого триместра, но он излучает явную ауру удовольствия.       Их ребёнок — это не что иное, как чудо: случаи, когда двум омегам удавалось зачать ребёнка, — огромная редкость, но Хонджун так гордится, и так счастлив за своих друзей, которым удалось с этим справиться. Джун может только представить, насколько счастливы Уён и Сан.       Сан застенчиво улыбнулся, демонстрируя свои милые ямочки на щеках.       — Спасибо, — ответил он, притягивая Уёна ближе и обнимая его за талию.       Звонок в дверь прозвенел в третий раз, и Ёсан и Чонхо встретил очередной круг объятий и шума, взрослые и дети толпились вокруг, приветствуя новоприбывших.       — Мы принесли торт, — объявил Чонхо сквозь общий шум и поставил коробку на обеденный стол, перед тем как обнять Сонхва и пожелать счастливого дня рождения.       Ёсан последовал за ним, держа за руку Канхёна. Маленький мальчик выглядит застенчивым, наполовину прячась за ногу своего отца и цепляясь за его штанину, несмотря на тёплые улыбки взрослых, но он заметно оживился, как только приблизилась Санхи, протягивая своего любимого игрушечного динозавра в приглашении.       Ёсан отпустил руку своего сына, наблюдая, как он пошёл играть с Санхи в гостиную, а Хонджун занял место Канхёна рядом с ним.       — Он начал вылезать из своей скорлупы, — заметил Хонджун, имея в виду Канхёна, и Ёсан согласно хмыкнул.       — Ему просто нужно время, чтобы привыкнуть, — ответил Ёсан. Он прервал себя, чтобы обнять Сонхва, приветствуя его, прежде чем снова вернуться к Хонджуну. — У него стало больше друзей в школе, учитель сказал, что он начал добровольно отвечать на вопросы одноклассников.       — Это хорошо, — пробормотал Хонджун. Это стало неожиданным, но приятным сюрпризом, когда Ёсан и Чонхо объявили о своих намерениях усыновить, а не пытаться зачать ребёнка, но Хонджун был только рад поприветствовать пополнение в их стае.       Их стае. Хонджун до сих пор чувствует, как по спине пробегается тепло при упоминании об этом, хотя прошли уже годы с тех пор, как они официально оформили документы, и правительство поставило печать одобрения на запрос о регистрации стаи. Это не должно было быть легко — слишком много «что, если» или «как это будет работать в отношении юридических вопросов» или тому подобного, но это того стоило и даже больше.       Хонджун до сих пор вспоминает те далёкие времена. Бывают дни, когда он выглядывает из окна на кухне, просто чтобы посмотреть на соседний дом, где Сонхва раньше жил один, а теперь его заняла другая семья — их соседи. И Джун думает о том, как сильно изменился его дом, который он изначально купил с намерением жить одному; на протяжении последних нескольких лет этот дом был наполнен любовью, светом и смехом.       Кто-то аккуратно толкнул Хонджуна в руку, и Джун быстро вернулся в реальность. Первоначальная суета постепенно сошла на нет, они все вместе решили расположиться в гостиной, кто-то на диване, а кто-то на полу рядом, и Хонджун вопросительно посмотрел на Сонхва.       — О чём задумался? — мягко спросил Хва, и Хонджун улыбнулся, его охватил внезапный прилив нежности.       — Только о тебе, — подразнил Джун, просто чтобы услышать, как друзья заскулили на них, прося не быть отвратительно сентиментальными хотя бы секунду, и это прозвучало слишком искренне, чтобы быть шуткой. Сонхва никак не прокомментировал это, он просто поцеловал тыльную сторону ладони омеги и повёл Хонджуна к остальной их семье.

*** 

        Как всегда, когда дело доходит до собраний их стаи, в воздухе нет ни намёка на скуку или тишину. В середине праздника Уён устроил мини-драку за еду, в результате чего большой кусок торта оказался размазанным по всему лицу и волосам именинника.       Недовольное лицо Сонхва на фотографии, которую Хонджуну удалось сделать, бесценно, на ней он запечатлён покрытым глазурью и кусочками торта; Санхи смеялась над этим почти полчаса, пока её отец притворно дулся на неё. Даже тогда, когда все рядом, все счастливы. Сонхва утонул в куче подарков к тому времени, как они начали убирать со стола и мыть посуду.       Альфа, как всегда слишком сентиментальный, почти заплакал, когда день, наконец, подошёл к концу среди нежных объятий и пожеланий, которыми его осыпали остальные. Ёсан и Уён обнимали Сонхва дольше всех, некоторое время покачиваясь на месте, прежде чем неохотно его отпустить.       Ёсан и Чонхо вынесли спящего Канхёна, тихим шёпотом прощаясь с Хонджуном и Сонхва, за ними последовали и остальные, проделывая то же самое, прежде чем дверь мягко закрылась, и в доме внезапно стало слишком тихо, по мнению Хонджуна.       В доме внезапно возникло ощущение пустоты, подавляющее чувство, которое всегда появляется, когда их стая неполная. Хонджун слегка покачал головой, чтобы избавиться от ощущения тяжести на сердце, уже предвкушая следующий раз, когда они соберутся все вместе.       В этот момент Санхи зевнула, нарушая тишину, и Хонджун подошёл к ней, зная, что ей уже пора спать, и она, вероятно, устала после длинного дня. На другом конце комнаты Сонхва жестом дал ему понять, что уложит близнецов спать — Сану уже дремлет в объятиях своего отца, пока отважные усилия Минхо бороться со сном явно начинают давать сбои.       Хонджун тихо подошёл, чтобы оставить по поцелую на головах каждого из близнецов, прижимаясь к ним носом и вдыхая их молочный, не представленный, аромат, прежде чем уйти с сонной Санхи на буксире, ведя её по коридору в её спальню.       Санхи послушно позволила помочь ей почистить зубы и умыться, периодически опуская голову и задрёмывая. Хонджун проследил за тем, чтобы она была удобно одета и уложена в постель.       — Спокойной ночи, малышка, — прошептал Джун, и Санхи держала глаза достаточно долго открытыми, чтобы выдохнуть: «Спокойной ночи, пап», прежде чем заснуть. Хонджун нежно поцеловал её волосы, прежде чем уйти, выключая прикроватную лампу и тихо закрывая дверь.       По пути в спальню он остановился у комнаты близнецов, заглядывая внутрь и видя, что в комнате темно, а мальчики уже крепко спят. Хонджун улыбнулся, слыша лёгкое посапывание своих драгоценных мальчиков, и закрыл за собой дверь.       Спустившись в их с Сонхва комнату, Хонджун почистил зубы и умылся, не забыв захватить маленькую коробочку, спрятанную под стопкой его одежды в шкафу, прежде чем пойти к Сонхва.       Альфа сидит у изголовья кровати с книгой на коленях, очки сидят на носу, и Хонджуна внезапно охватила ностальгия. Сонхва выглядит иначе, чем когда они впервые встретились — более мускулистый, с более широкой фигурой и короткой причёской, но он чувствует себя точно так же, чувствует себя любимым, счастливым и защищённым, Хонджун подавил желание закричать об этом, чтобы дать своему мужу понять, как сильно он его любит.       Но есть кое-что, что ему нужно сделать, что-то, что он планировал в течение последних нескольких дней, Хонджун изо всех сил старается не обращать внимание на внезапно участившееся сердцебиение, незаметно вытирая вспотевшие ладони о пижамные штаны.       Однако он, должно быть, не очень хорошо маскирует своё волнение, потому что его муж посмотрел на него, откладывая книгу в сторону в безмолвном приглашении Джуну подойти.       Вместо того, чтобы забраться на свой край кровати, Хонджун глубоко вдохнул и встал перед Сонхва.       Длинные пальцы коснулись его щеки, и Джун наклонился навстречу прикосновению.       — Что случилось, дорогой? — тихо прошептал Хва, ночной воздух внезапно, кажется, стих, и Хонджун подавил бабочек в животе.       — У меня есть подарок для тебя на день рождения, — тихо ответил Хонджун, и Сонхва пару раз моргнул, удивлённый и ласковый.       — Ты лучший подарок, который у меня есть, — игриво пробормотал Сонхва, и Хонджун изо всех сил борется с румянцем, который угрожает распространиться по всему его лицу, что свидетельствует о том, что шесть лет для него равны шести месяцам, когда дело касается Пак Сонхва.       Хонджун посмотрел в глаза своего альфы, ища в них только уверенность и небольшое любопытство под любовью.       Джун ничего не ответил, он поднял руку, чтобы показать коробочку, которую прятал за спиной, и молча отдал её Сонхва. Это маленькая, простая коробочка, без лент или какой-либо упаковки. Просто с рукописной запиской сверху с именем Сонхва.       Сонхва осторожно приподнял крышку, и Хонджун увидел тот момент, когда его предвкушение сменилось внезапным осознанием, заметил, как глаза Сонхва заблестели в тусклом свете лампы, и почувствовал, как слёзы подступили к его собственным глазам в ответ — возможно от облегчения, смешанного с радостью от того, что он наконец-то поделился своим секретом.       Хонджун наконец позволил себе взглянуть на маленькую палочку внутри коробки. Это просто палочка — или была бы ей, если бы не две розовые линии, значащие гораздо более ценное, чем может показаться на первый взгляд.       — Хонджун, — проговорил Хва, вытирая слёзы, притягивая омегу ближе, чтобы зарыться лицом в его живот, прямо над тем местом, где растёт их ребёнок, и Джун издал смешок. — Я люблю тебя, — сказал Сонхва, кутаясь в рубашку. Альфа отстранился, смотря на Джуна в поисках согласия, прежде чем осторожно приподнять ткань пижамы, чтобы оставить мимолётные поцелуи на животе — всё ещё плоском, но начинающем незаметно увеличиваться. — Я так сильно люблю вас обоих, и Санхи, и Сану, и Минхо. Я так сильно люблю тебя, малыш.       — Ты большой идиот, — Хонджун поцеловал его в макушку, чтобы сдержать свою радость. — Значит ли это, что тебе нравится твой подарок? — спросил Джун, шмыгая носом и вытирая лицо рукавом, Сонхва посмеялся, слегка отстраняясь, чтобы обхватить лицо Хонджуна и нежно притянуть его к себе в поцелуе, который дал ему ответ, в котором он нуждался.       В итоге они легли в постель, Хонджун держит руки Сонхва на своём животе, большие пальцы потирают кожу, а Хва время от времени целует его в шею, в подбородок, в волосы.       Хонджун вспомнил то время, когда они были моложе, более неопытными, но не менее счастливыми, и он благодарит небесные звёзды за то, что он переживает это с любовью всей своей жизни. В рассеянном свете лампы точки света, отражающиеся на стенах, выглядят как мерцающие звёзды на потолке, и Хонджун почувствовал, что сон начал заманивать его в свои тиски.       — Я люблю тебя, Хва, — сонно пробормотал Хонджун, чувствуя, как губы Сонхва вырисовывают созвездие на его затылке, и слыша шепчущий ответ Сонхва, прежде чем он позволил себе заснуть с улыбкой на лице.       — Я люблю тебя, Хонджун.