Пойдём, попьём чай по-императорски

Если бы Михаил Юрьевич действительно любил балы, то давно бы уже обзавёлся фавориткой. Как часто причитал Фадей: «Вы же знатное лицо, а до сих пор один. В народе уже нехорошие слухи пошли. Ай-яй-яй, какие нехорошие». И вот, в двадцатый раз Московский собирался отклонить приглашение. Он уже хотел было разорвать, как взгляд упал на отправителя: «Александр Петрович Романов». Это тот странный паренёк, с которым встретились тогда в театре, смотрели, кажется, «Жизель». Но Михаил Юрьевич, кроме названия, ничего не запомнил о балете, зато в памяти до сих пор всплывают черты лица Александра Петровича, серебристые глаза, в которых можно утонуть, миндальный цвет волос, восторженная улыбка. Точно не известно, какие слухи там ходят про Московского, но они могут быть правы. Никогда он не найдёт себе невесту. Никогда не женится. Никогда не будет наследника. — О, Боже или Дьявол, ответьте, не влюбился ль я? — князь упал на резное кресло в бархатной синей обивке с ножками в виде львиных лап, закрыл глаза руками. — Приму я это приглашение, — решил вдруг он и позвал слугу. — Фадей, готовь экипаж, мы завтра же едем в Санкт-Петербург! Мужичок остановился в дверном проёме, когда услышал место назначения. — Позвольте, в Петербург? — Да, завтра бал, и я желаю на нём присутствовать. Скажи портным, мне нужен новый камзол, и чтоб к утру был готов. Фадей так и встал. Он, честное слово, не понимал, с чего вдруг господин решил явится на празднество. Наконец опомнившись, отвесил поклон и удалился выполнять распоряжение. Руки Михаила Юрьевича вспотели от предвкушения бала… То есть от предвкушения встречи с хорошо знакомым ему человеком, безумно красивым, рассказывающим про тонкости балета и композиторов, любящим Лермонтова. Поправляя русые локоны, князь посмотрел в зеркало. — Завтра в Санкт-Петербург на бал… К Александру Петровичу. Да.

***

Уже подъезжая ко дворцу, чувствовалась праздничная атмосфера, которую так пытался избегать Михаил Юрьевич. Ладно, всего один раз, а потом сюда — ни ногой. На мраморных ступенях стояли лакеи, приветствуя новоприбывших гостей. Один из них подал князю руку. Другой спросил: — Не представитесь ли? — Михаил Юрьевич Московский. Все трое, кто был, застыли, разинув рты, слышно было воркованье голубей, да смеющихся гостей, танцующих под Вагнера. — Прошу простить, видно обознался, как вас по батюшке величать? — Михаил Юрьевич, князь Московский. — Добро пожаловать, господин Московский, — кланяясь, при этом не выходя из крайнего удивления, ответил лакей. Дверь распахнулась, слуга обьявил: — Князь Московский! Несколько людей оглянулось, среди них Михаил Юрьевич узнал баронессу Г и барона Г, графа Волконского, на этом, пожалуй, всё. Это даже к лучшему, меньше будет тех, кто нарочит пообщаться со старым знакомым. Кружились дамы в роскошных нарядах с кавалерами, но среди них был интересен лишь один — в серебряном камзоле с вышивкой, золотыми пуговицами, бантом у ворота. К нему приблизился молодой князь и невзначай сказал: — Пойдём, выпьем чаю по-императорски. Романов кивнул девушке, с которой говорил, оставил бокал на столике, устланном белоснежной скатертью. — Как я рад Вас видеть! Слышал, Вы не большой любитель балов, — глаза Александра Петровича заблестели, или же это свет люстр с бесчисленными свечами в них отражался. — Что верно, то верно, — согласился Московский, и нечто в груди затрепетало. Какой он невероятный, этот Романов, вот так, вблизи, ещё прекраснее. — Вы предлагали чаю выпить, с удовольствием. Могу ли я задать вопрос, что означает по-императорски? — Сейчас узнаете, — ответил Михаил Юрьевич и отправился по Иорданской лестнице на втрой этаж, по пути уточнив, в какой комнате они могли бы расположиться.

***

Князь загадочно затворил дверь. Сашенька не понимал, почему Михаил ничего не сказал про его туалет, про университет не расспросил, не похвалил празднество, что обычно делал при встречах или в письмах. На лице того была странная улыбка, и движения слишком резкие. — Вы будто хотите что-то сообщить, — прищурившись, заметил Сашенька. — Да, верно, — выдохнул Московский. Романов смотрел в голубые глаза, такие глубокие, чувственные, в них видна каждая эмоция. И тут Сашенька с ужасом понял, что князь всего в паре сантиметров от него самого, можно дотронутся до щеки, на которой заиграл лёгкий румянец. — Я люблю Вас, — прошептал Михаил, прежде чем коснуться чуть розовых губ Александра, не пытающегося оттолкнуть, наоборот, обхватывающего шею руками и зарывающегося пальцами в русые локоны. Так вот, что такое попить чай по-императорски.