PUT ME DOWN

Итан сам не ожидал, что задержится на работе аж до восьми. Встреча с поставщиками началась в четыре, и, если честно, парень думал, что уже часов в шесть будет валяться на диване с любимым, смотря с ним фильм и поедая вредную пищу, но нет. Зато совсем скоро в его салоне появятся прекрасные черненькие лошадки. Они волшебны — гибридная силовая установка, синхронный электродвигатель с двухступенчатой коробкой передач... Просто мечта. Лошадки, конечно, не такие прекрасные, как у него, но тоже вполне себе. На улице уже совсем темно, зимний вечер встречает его пробирающим до костей морозом и крупными хлопьями снега, падающими на землю. Его машина - чёрная, лоснящаяся и опасная, словно пантера - терпеливо ждёт хозяина, пребывая в гордом одиночестве на парковке. Когда Торкио окунается в тишину салона, тот встречает его теплом, ревностно копившимся весь день, чтобы потом окатить спасительной волной. Мотор мягко рычит, и автомобиль, подмигнув раскосыми фарами, трогается. Оставив машину на подземной парковке, Итан недовольно косится на свое отражение в лифте: хлопья снега таки успели осесть на тёмные локоны, а в жáре салона подтаяли, заставляя отдельные пряди превратиться в сосульки. Парень вздохнул. Ничего, еще чуть-чуть, и он окажется в теплой квартире с милым пареньком под боком. - Привет, ты чего так долго? - раздалось из кухни, стоило Торкио открыть входную дверь. - Прости, солнце, все никак не могли решить, какую модель взять. Все такие шикарные, ты бы знал, - ответил Итан, чуть повышая голос, чтоб Дамиано услышал. Ключи он оставляет на лакированном столике рядом со входом, а сырое пальто накидывает на вешалку и располагает чуть поодаль от остальных вещей, дабы оно просохло со всех сторон. Глаза успевают привыкнуть к полумраку коридора, и яркий свет, озаряющий всю кухню, больно режет Торкио глаза. - И какую взяли в итоге? - спросил Дамиано, помешивая ассорти свежих морепродуктов, разносящее пряный запах по всему помещению. - Обе. Думаю, возьму тебе одну красотку, ты будешь в восторге, когда ее увидишь, - добавил он, добираясь наконец до стоящего у плиты парня. - Куда мне еще одну? - улыбнулся Давид, чувствуя, как на его талию ложатся большие ладони. - Я же знаю, как ты любишь покататься на новеньких машинках, - ответил его парень, оставляя мимолетный поцелуй на мягкой щеке. - Что у нас сегодня на ужин? Пахнет великолепно! - Спасибо, - смущенно ответил Дамиано. - Это паста дель маре, я нашёл новый рецепт. Все почти готово, осталось только соединить со спагетти. - Хозяюшка моя, - протянул Итан, все-таки заставляя Давида отвлечься от своего занятия, разворачивая к себе лицом. Как бы долго парни ни жили вместе, Дамиано все равно будет смущенно отводить взгляд всякий раз, когда Торкио произносит что-то подобное, и это чертовски мило. Приподняв его лицо за подбородок, длинноволосый наклонился, нежно целуя парня в губы. - Я люблю тебя, - заявил Давид, когда Итан отстранился, поглаживая большими пальцами его щеки. - И я тебя, солнце. Накроешь на стол? Я пока в душ схожу. - Да, конечно, - кивнул Дамиано, пробегаясь взглядом по своему возлюбленному. Он постоянно удивляется тому, как такой важный, влиятельный человек за пару секунд превращается в заботливого домашнего парня. Как бы Давиду ни нравились эти перевоплощения, невозможно отрицать, что Итан в костюме - просто пожар. Проводив восхищенным взглядом своего парня, он вернулся к готовке.

***

Все необходимые приборы на столе, паста и свежие овощи покоятся в минималистично-белых тарелках, украшенных тонкой каймой по краю, Домэн Арно Энте насыщает едва уловимым цитрусовым шлейфом воздух. Дамиано сидит за столом в ожидании Итана, чувствуя, что чего-то здесь явно не хватает. Окинув стол взглядом, парень кивнул сам себе, доставая из ящика изящные, цвета жемчуга, свечи без запаха, которые не смогут перебить аромат только что приготовленной еды. Давид поставил их в стеклянные подставки, тут же обхватившие основание, рядом с нежными цветами, которые Торкио подарил ему вчера под предлогом "Просто захотелось". Пыльно-розовые пионы просто шикарно смотрелись в свете танцующего пламени. Задумавшись, Давид даже не заметил, как шум воды в душе стих. Сегодня просто прекрасный вечер - за окном разбушевалась метель, а в доме так тихо, тепло и уютно... Дамиано, воспитанный далеко не в самой богатой семье, в жизни бы не подумал, что ему может быть комфортно в такой большой квартире. Похоже, ему будет комфортно везде, главное, чтобы Итан был рядом. После встречи с ним его жизнь буквально превратилась в мечту: он ушел с нелюбимой работы, ведь "Дами, ну вот зачем ты будешь мучиться? Ты же знаешь, что у меня нет проблем с деньгами. Сам посуди, сможешь спокойно жить, ни в чем не нуждаясь, и писать в свое удовольствие". Не то чтобы Итан принимал отказы, да никто особо и не горел желанием отказываться. Теперь Дамиано и правда радуется жизни, пишет стихи, которые иногда даже перерастают в подобие песен и готовит на двоих. Обожает это делать, а с такой благодарностью, какую каждый раз высказывает его парень, возможность готовить для него в принципе чуть ли не в подарок превращается. Погрузившись с головой в свои мысли, Давид не заметил громкого цоконья, рассекающего царящую в квартире тишину. Парень вздрогнул от неожиданности, когда теплая ладонь легла на его плечо. Подняв голову, он заглянул в темные глаза, в которых отражалось яркое пламя свечей. - О чем задумался? - спросил Итан, аккуратно перебирая пальцами кудрявые прядки. Невольно Дамиано сглотнул накопившуюся во рту слюну, облизывая мгновенно пересохшие губы. Его парень выглядел просто шикарно, как и обычно в общем-то, но, боже, до чего он прекрасен... Волосы до сих пор собраны в пучок, который изначально был создан для того, чтобы не намочить длинные пряди, белая "домашняя" рубашка, заправленная в черные брюки, расстегнута практически до самого конца, обнажая крепкую грудь и острые ключицы. Давид чуть развернулся, скользя взглядом по узкой талии, переходя к сильным рукам... Рядом с таким божеством брюнет чувствовал себя жалким ничтожеством, абсолютно не стоящим его внимания, но безумно сильно жаждущим его. - Хей, ты чего? - улыбнулся объект его воздыхания. - М? - О чем задумался? - терпеливо повторил Итан, продолжая перебирать мягкие волосы. - Ни о чем, - ответно улыбнулся Дамиано, ластясь к нежным касаниям. - Я соскучился. - Меня не было всего несколько часов, - напомнил Торкио, перемещая обе ладони на грудь Давида, становясь позади него. - Тебя не было целых несколько часов, - возразил Дамиано, наслаждаясь ласковыми поглаживаниями. - Как скажешь, - усмехнулся парень. - Я хотел тебе кое-что показать. - Ого, и что же? - Помню, как восхищенно ты смотрел на меня, когда неделю назад я примерил туфли на высокой платформе в том бутике. В общем, я решил немножко поэкспериментировать... - протянул длинноволосый, отходя на пару шагов назад. - Боже мой, Итан... Восхищенно уставившись на обувь парня, Давид сполз со стула, падая прямо на мягкий ковер в ноги Торкио. Прикусив губу, он прошелся взглядом по длинным каблукам, скользя по ногам вверх, наконец уставившись невинными глазками на парня. - И о чем же ты сейчас думаешь? - усмехнулся Итан, замечая, как карие глаза чуть помутнели, расфокусировано бегая взглядом по его лицу. По телу Давида прошла дрожь. Он ощущал себя совсем крохотным вот так, сидя на коленях, когда над ним величественно возвышался Итан, и в лучшие времена бывший выше него, а на каблуках ставший совсем недосягаемым. Он был схож с божеством, грозным и опасным, спустившимся к своему самому верному почитателю. Не чтобы поощрить или одарить, нет. Чтобы наказать. Разорвать на части. Напиться его крови. И парень не был против ни на крупицу. Он жаждал этого. Хотел быть распластанным по полу, прижатым массивным каблуком, захлебывающимся в мольбах, униженным. - Твои грязные мыслишки слышны даже несмотря на то, что ты так и не произнес ни слова, - продолжил Торкио, сверху вниз смотря на парня, обхватившего его ногу обеими руками. Приподняв одну ступню, Итан прислонил чистую подошву к телу Давида, аккуратно толкая его, заставляя лечь на спину. Сделав шаг вперед, он устроил ногу на груди Дамиано, чуть надавливая на нее, заставляя парня шумно втянуть воздух носом. - Об этом ты думал, или может я делаю что-то не так? - спросил он, сильнее надавливая каблуком на грудную клетку. - Отвечай. - Да... - выдохнул Дамиано, прикрывая глаза. Внутри все плавилось, заставляя кровь опалять конечности. - Что "да"? - Я думал об этом. - Какой же ты мерзкий, я тебе туфли показать хотел, а ты даже свои ебанутые кинки при себе сдержать не смог... - протянул Итан, перемещая обутую ступню на незащищенное футболкой горло. - Просто отвратительно, - добавил он, наблюдая за приоткрывшимся в немом стоне ртом. Несильно надавив на острый кадык, Торкио услышал тихий хрип, и тут же чужая ладонь обхватила его ногу. Подушечками пальцев огладив стройную щиколотку, юркая рука пробралась под кромку тёмных брюк, нежно сминая икру. - Убери от меня свои грязные ручонки. Разве я позволял тебе прикасаться ко мне? - старательно игнорируя пробежавшие по конечности мурашки, спросил Итан, приподняв бровь. Дамиано тут же послушно убрал ладонь. Его лицо покраснело от нехватки кислорода, горло болело, но эта боль приносила ему просто невероятное наслаждение. Он желал этой боли. Этого невыносимого, раздирающего грудную клетку чувства. Он мечтал валяться в ногах у своего Хозяина, скулить под ним, метаться в агонии, теряясь в ощущениях. Когда прекрасное личико из алого превратилось в багряное, парень отстранился, позволяя Давиду шумно вдохнуть, закашлявшись, и перевернуться на бок, восстанавливая дыхание. - Может теперь ты скажешь что-то адекватное по поводу туфель? - спросил он, присаживаясь на корточки рядом с брюнетом, вплетая ладонь в его кудри и заставляя смотреть на себя. - Позволь прикоснуться к тебе... - только и ответил Дамиано, испытывая просто жизненную необходимость впиться поцелуем в пухлые губы своего парня. - Жалкое создание, - хмыкнул Итан, отбросив голову Давида и отходя от него. Длинноволосый подошел к столу, наполнил свой бокал ароматным вином на треть, тут же его опустошая. Брюнет остался покорно лежать на полу. Это уже пройденный этап. Он давно уяснил, что Итана лучше слушаться, иначе грань между наслаждением и невыносимой болью станет настолько незаметной, что раны придётся залечивать долго. А это всегда огорчает Итана. Он постоянно волнуется о том, не переусердствовал ли, а если видит, что Дамиано и правда больно, то все... Вина будет пожирать его не переставая, а тысячи извинений звучать не умолкая. Дамиано не хочет его огорчать. Он будет послушным и сделает все, чтобы его парень был доволен. - Как думаешь, мы сможем поужинать без свечей? Думаю, сегодня они нам понадобятся не для освещения... - протянул Итан, наслаждаясь испуганным взглядом нервно сглотнувшего после этих слов парня. - На мои вопросы лучше отвечать, солнце мое, - продолжил он, возвращаясь к лежащему в том же положении телу. Присев рядом, он резко задрал домашнюю футболку, на которой виднелась пара капель от масла. Заглянув в блестящие то ли от страха, то ли от предвкушения глаза, Торкио наклонился, оставляя мягкий поцелуй внизу плоского живота. Усмехнувшись, оглаживая руками подрагивающее тело, Итан размашисто прошелся языком от кромки штанов до груди, насколько позволяла серая ткань. - Как думаешь, воск будет лучше смотреться на груди или на твоей разрисованной спине? - задал он очередной вопрос, до боли сжимая мягкие бока. - Не слышу, - потребовал он. - На сосках... - тихо протянул Дамиано, сжимая челюсти до скрежета, лишь бы не издать ни звука, ведь он прекрасно знает, что бывает, если вести себя слишком громко... О, как он сгорал от нетерпения. Он так хотел этого. Он так хотел принадлежать Итану. Так хотел стать его игрушкой, отдаться его сильным рукам. Стать никчёмным ворохом под его ногами. И похоже, Итан совершенно не против того, чтобы исполнить его желание. - Думаю, даже для такого сученыша, как ты, это чересчур, - заметил Торкио, уставившись на металлическое колечко, поблескивающее в тусклом освещении. - Не чересчур... - Ты решил, что имеешь право мне перечить? - удивленно спросил Итан, поражаясь наглости своего парня. - Нет, я просто... - начал было оправдываться Дамиано, лихорадочно ища объяснение своему протесту. - Заткнись, - прервал его длинноволосый. - Я больше не хочу тебя слышать. - Итан, прости... - взмолился Давид, чувствуя как волнами разливается возбуждение по всему телу, и бегая глазами по лицу, теперь казавшемуся грозным, а не заботливым, в свете дрожащего пламени. Да, кажется, у него получилось. Он вывел своего спокойного и расчётливого парня из себя. Тот был чертовски зол нахальством всегда покорного и кроткого в их играх Дамиано. И в голове у него уже зрел изощренный план наказания. - Я как-то неясно выражаюсь? - спросил Итан, сжимая пальцами мягкие щеки парня. - Если я говорю закрыть свой рот, ты должен это делать. Понял? - спросил он, заглядывая в карие, даже не пытающиеся скрыть восхищения, глаза, ожидая, что брюнет кивнет. - Я люблю тебя, - только и ответил Давид, еле шевеля губами, стараясь чтоб слюна не вытекла изо рта. Максимально беспомощный. Каким всегда и являлся. Не имея возможности сглотнуть, закованный сильными пальцами, Дамиано таял от восторга. Чувствуя на себе давление руки, все более увеличивающееся с каждой секундой, внутренне он выл от исступления. Окончательно рассвирепев, Торкио сжал челюсти, стараясь держать себя в руках. Получалось не особо круто. Дамиано всегда его слушался, что на него нашло сегодня? - Боже, я так тебя люблю... - еле различимо пробормотал Давид, специально нарываясь все сильнее. Большая ладонь хлестко прошлась по щеке, рассекая нежную кожу серебряным кольцом и оставляя за собой горящий след. Брюнет приоткрыл рот в болезненном вскрике, пытаясь сморгнуть подступившие слезы. Застеленный искрами взгляд успел заметить, как на секунду рука Итана метнулась к нему, чтоб помочь, а в темных глазах забило тревогу волнение, но стоило улыбке непроизвольно растянуться на пылающем лице, как Торкио успокоился, вновь отходя от него. Как же давно Дамиано желал подобного... Последнюю неделю длинноволосый нагло динамил все его хотелки, объясняясь тем, что телу нужно время на восстановление. Да какая нахер разница? Ну поболит плечо от того, как Итан его вывернул, крепко связав руки за спиной, немного поноет шея после того, как Давид пытался вывернуться из хватки веревок, лишь бы посмотреть на своего парня, возможно отзовется болью нещадно растраханная дырка, и что теперь? Не умрет же он, зато какое наслаждение испытает... Но нет, максимум на что соглашался Торкио после сотни подкатов брюнета, так это пару раз надавить пальцами на простату, пока смазывает вход заживляющей мазью, заставляя поскуливать от удовольствия. Но теперь Дамиано как новенький, и что уж ему нужно меньше всего, так это спокойный и рассудительный Итан. - Руку убрал, - холодно бросил Торкио, замечая, как его парень тянется ладонью к алой капле крови, норовящей вот-вот стечь со щеки на белый ковер. Член Давида приветливо дернулся от этого небрежного, властного тона. Послушно опустив руку вдоль тела, парень принялся ждать, понятия не имея, что делает Итан, различая лишь звон бокала, приземлившегося обратно на столешницу. - Неплохое вино, - заметил Торкио, громко цокая каблуками по полу, подходя обратно к Дамиано. В голове брюнета возмущенно пронеслась толпа мыслей, ведь как столь дорогой напиток вообще может быть плохим? К слову, ненадолго в голове задержались хоть какие-то мысли, ведь стоило Итану опуститься рядом, перекидывая через него одну ногу и усаживаясь на бедра, как вся кровь от головы отлила к головке, и думать теперь парень мог лишь о том, как Торкио его трахнет, в очередной раз напоминая про то, какая он дешевая шлюха. Вновь сомкнув пальцы на чужом подбородке, Итан повернул голову Давида на бок, все же не позволяя алой капле испортить белоснежный ковер. Дамиано весь сжался, когда парень наклонился, придавливая его к полу своим весом. Почувствовав шумное дыхание у своего уха, он задрожал, со страхом и восторгом ожидая дальнейших действий. - Жалкий щенок, - прошептал Итан, опаляя его шею горячим дыханием, в следующий же момент проводя кончиком языка по кровавой дорожке на гладковыбритой щеке, оставляя за собой мокрый след бегущих мурашек. Дамиано сглотнул, чувствуя себя совершенно маленьким и беспомощным, во власти этого демиурга. Он хотел, чтобы Итан продолжил, чтобы вылизал его всего: щёки, линию подбородка, нос, лоб. Хотел ощущать себя новенькой игрушкой, которую ребёнок не выпускает первые дни из рук и трогает, целует, лижет. Хотел смотреть в бездонные глаза и видеть в них голод. Видеть в них пляшущее пламя и чертей, скалящих острые зубы. Не успел парень опомниться, как мягкие губы впились в его собственные, а влажный язык вторгся в его рот, наполняя его металлическим привкусом крови. Устроив левую ладонь на щеке парня, Торкио зафиксировал его голову в одном положении, продолжая вылизывать горячий рот. Стоило ему столкнуться с чужим языком, как его собственный с силой отодвигал его в сторону, словно мешающуюся и совершенно ненужную вещь, продолжая буквально трахать языком глотку парня. Отстранившись наконец, Итан закатил глаза, наблюдая за тем, как это ненасытное чудо вновь тянется к нему. Прижав рукой голову Дамиано к мягкому ковру, длинноволосый достал из-за спины столовую салфетку, которую Давид так старательно складывал в изящную форму на одной из тарелок, ведь знает, что Торкио не начнет есть, пока не убедится, что его одежда останется чистой. - Сперва я хотел вставить это в твой поганый рот, - начал Итан, крепко сжимая талию Дамиано. - Но потом я понял, что так не смогу слышать твои стоны, а это лучшая услада для моих ушей, - продолжил он, заставая парня мелко подрагивать, чувствуя как его член утыкается в задницу по-прежнему сидящего на нем Торкио. - Так что я решил пойти другим путем. Заглянув в испуганные глаза, Итан чуть отстранился, оставляя ноющий бок в покое. Усмехнувшись, он принялся складывать мягкую салфетку, в цвет свежих пионов, покоящихся на столе. - Что ты собираешься... - Мне все же принести еще одну? - спросил он, приподняв бровь и уставившись на чрезмерно наглое сегодня создание. Наслаждаясь видом на бегающие глазки и быстро вздымающуюся грудь, Торкио все же покинул столь удобное "сиденье", откладывая салфетку в сторону. Рывком подняв парня с пола и поставив на ноги, Итан одним резким движением сдернул его штаны вместе с нижним бельем, заставляя милые щечки залиться краской. Опустившись на колени, он вцепился в мягкие бедра, насмешливо целуя стоящий колом член. Устроив руку Давида на своей спине, чтоб тот не упал на своих дрожащих ногах, Итан заставил его переступить через ненужную ткань, тут же поднимаясь с пола. - Руки,- коротко бросил он, и Дамиано тут же подчинился, поднимая конечности вверх и позволяя Итану стянуть с себя последний элемент одежды. Отойдя на шаг, длинноволосый принялся внимательно осматривать каждый миллиметр обнаженной кожи так, что Давиду захотелось прикрыться. Казалось, что Итан недоволен, что он испытывает отвращение, смотря на него, но как же ему от этого становилось хорошо... Так стыдно, так отвратительно, но так хорошо... Ебаный фетишист. - На колени. Стоило этой фразе разнестись по помещению, как Дамиано бросился исполнять приказ. Опустившись на все тот же ковер, он заглянул в темные глаза, буквально умоляя парня, чтобы он прикоснулся к нему, но нет. - Сними их с меня. Думаю, далее нам будет без них удобнее, - холодно сказал парень, кивая на свои туфли. Не веря в то, что ему наконец позволено прикасаться к своему божеству, Давид дрожащими руками обхватил его щиколотку, проверяя реакцию. Когда Итан кивнул, брюнет смелее сжал в руках его ногу. Приподняв штанину, он оставил нежный поцелуй чуть выше кожаной обуви, вновь проверяя реакцию. Не заметив и намека на сопротивление, он осторожно провел языком по небольшому участку кожи, тут же его целуя. - Что я сказал тебе сделать? - до ужаса спокойным и отстраненным голосом спросил Торкио. Не смея ослушаться, Дамиано сжал в руках замочек на молнии, потянув его вниз, тут же стягивая обувь с ноги. Не в силах противостоять странному порыву, парень прильнул губами к обнаженной ступне, прокладывая влажную дорожку к пальцам. - Какой же ты никчемный, - только и сказал Итан, стараясь передать своим взглядом всю брезгливость, которая явно возникла бы у нормального человека. Но он ненормальный. Они ненормальные. Наверняка блестящие глаза выдают его наслаждение с потрохами, но кого это волнует? Точно не Дамиано. Давид посмотрел наверх, пристыженно отстраняясь, позволяя тонкой ниточке слюны, соединяющей его губы и ногу возлюбленного, оборваться. Все так же смотря в темные глаза, Дамиано вернулся к своему занятию, поочередно лаская языком каждый палец. Губы Итана, до этого плотно сжатые, приоткрылись, выпуская тяжёлый выдох. На секунду сомкнув веки, он бесшумно втянул в себя воздух, стараясь игнорировать тянущее ощущение внизу живота. - Быстрее, - бросил Торкио, намекая на вторую туфлю, но брюнет лишь прикрыл глаза, полностью отдаваясь процессу. Парень проходился языком между пальцами, поочередно огибая их восьмеркой, оглаживал руками напряженные икры, тихо постанывая от одного представления того, как жалко он смотрится со стороны. В отличие от Итана. Тот не может выглядеть жалко. Он слишком прекрасен. Он слишком восхитителен. Слишком могущественен. Его король, хозяин его мира, его пенат. - Ты оглох? - спросил длинноволосый, аккуратно пихая обнаженной ногой Давида прямо в лицо, но тот лишь активнее принялся вылизывать его, прижимаясь ртом к жилке на стопе, а затем едва ощутимо прихватывая ее зубами, пуская по любимому телу волну мурашек. - Таких жалких существ я еще не видел, - сказал Итан, когда парень скользнул губами выше, к щиколотке. Дамиано сам не знает почему, но это прозвучало для него как самая высшая похвала, заставляя огонь наслаждения разлиться по его венам, а узлу возбуждения внизу живота затянуться еще сильнее. - Ты не кончишь сегодня, если не прекратишь, - пообещал Итан, находя таки слабое место. Давид тут же отполз от него, виновато уставившись на лицо любимого. Приподняв в воздух другую ногу, Торкио властно кивнул парню, чтоб тот продолжал. Не смея больше перечить своему божеству, брюнет стянул с него туфлю, тут же послушно присаживаясь задницей на свои же пятки, ожидая следующего приказа. Совершенно обнаженный, открытый, доступный, такой, каким Итан его любит больше всего. Готовый ради него на все, что угодно. Дамиано невольно закусил губу, наблюдая за тем, как Торкио принялся неторопливо расстегивать свою рубашку, поднявшись с пола. Парень всегда восхищался его терпением - очертания нехилого стояка явно виднеются через ткань его брюк, и это явно неудобно, но нет, Итан будет ждать до последнего. Будет ждать, пока не доведет Давида до самой грани между возбуждением и сумасшествием, зато как потом ярко тело пробивает оргазмом. Словно миллиарды ножей протыкают его насквозь. И он, как великомученик, отдается рукам блаженства... Расстегнув все пуговицы, Итан позволил рубашке соскользнуть с плеч, обнажая бронзовый торс. Повёл плечами в сторону так, что Дамиано горящими глазами лицезрел выступивший из-за натяжения кожи рельеф. Это были крылья. Он точно знал. Сильные и величественные, под стать владельцу. Давиду уже хочется выть от недостатка внимания, а тому хоть бы что. Пока парень опустил взгляд, расстегивая ремень, брюнет решил пойти на крайние меры: стараясь двигаться как можно медленнее и незаметнее, он сжал рукой свой член, еле сдерживая стон облегчения. - Еще одно проявление непослушания, и я правда не позволю тебе кончить, - заявил Торкио, складывая свои брюки, откладывая их на тот же стул. - Пожалуйста... - прошептал Дамиано, все еще вцепившись в свой стояк. - Нет. Чуть ли не плача от разочарования, Давид все же опустил ладонь на ковер, завороженно наблюдая за тем, как Итан распускает волосы, которые тут же принялись ласково вылизывать его широкие плечи. Порой Дамиано кажется, что он любит эти волосы больше своей жизни... Это не просто волосы. Это искусство. Чистое, нетронутое общественным давлением и красителем искусство. Угольно-черная бездна, в которой тонет и теряется любой случайно упавший луч света. ...Хотя, похоже, ему не кажется. Оставив на себе лишь боксеры, Итан подошел к парню вплотную, приподнимая его голову за подбородок. Нервно сглотнув, брюнет чуть подался вперед, прижимаясь лицом к чужому паху, целуя возбужденную плоть. - Да что ж твой рот все никак в покое меня не оставит? - хмыкнул Торкио, старательно скрывая дрожь в голосе. Наслаждение от этого мимолетного прикосновения электрическим током прошибло все его тело, заставляя внутренности плавиться от жара. Его неприступный образ мог вот-вот распасться по частям, а потому нужно было срочно спасать положение. Резко оттянув от себя голову этой бестии так, что у него на глазах выступили слезы от боли, Итан оставил свою ладонь в кудрявых волосах на случай если их обладателю снова приспичит засунуть в рот то, что засовывать не было позволено, ведь длинноволосый прекрасно понимает, что в следующий раз сдержаться навряд ли получится. - Позволь сделать тебе приятно... - протянул Давид, умоляюще глядя маслянно блестящими глазами и вцепившись руками в упругие ягодицы. - Нет. Сиди смирно. Нервно сглотнув, Дамиано вновь опустился на пятки, пристально смотря на очертания чужого члена, виднеющегося сквозь темную ткань. Отпустив наконец несчастные пряди, Итан развернулся, наклоняясь чтоб поднять салфетку, нахально выставляя задницу прямо перед лицом парня, заставляя его нервно сглотнуть. Как бы ни хотелось дотронуться до таких аппетитных ягодиц, как бы не хотелось впиться в них зубами или ласкать языком, Давид терпел, кое-как отведя глаза в сторону, чувствуя, как раскаленные пузырьки заполняют все его нутро. - Меня начинает раздражать твой похотливый взгляд. Ты совершенно не умеешь держать себя в руках, - недовольно заявил Торкио, возвращаясь к своему парню. Разочарованный тем, что его выдержку не оценили как следует, Дамиано подумал о том, что ему все же стоило как следует приложиться к столь желанной заднице, не сдержавшись. - Ты слишком красивый... - в свое оправдание заявил он. - Разве я разрешал тебе говорить со мной? - уточнил Итан, в который раз разглаживая салфетку, покоящуюся в его руках. - Знаешь, Дами, а тебе к лицу розовый, - заметил он прислонив ткань к личику парня. - Думаю, я должен купить тебе розовое платьишко. Такое короткое, что будешь сверкать своей задницей на всю квартиру, ведь надеть белье я тебе не позволю. Хочешь? Не зная, может ли он сейчас говорить хоть что-то, Давид активно закивал головой, уже ярко представляя, как Торкио берет его, разложив на столе, даже не снимая платья. - Конечно хочешь, маленькая шлюшка. Мне порой кажется, что ты согласишься на что угодно, лишь бы кто-то тебя выебал. И это почти правда, на самом-то деле. Дамиано согласится на что угодно при условии, что его выебет Итан, больше ему никто не нужен. - Я буду любоваться твоими чудесными, стройными ножками. Они так восхитительны, ты в курсе? Каждый раз когда я вижу их не скрытыми тканью чёртовых штанов, то умираю от желания. Я даже не знаю, чего конкретно хочу. Порой мне кажется, что я просто мог бы съесть тебя. Может, хоть тогда получится утолить дикий голод, который ты во мне вызываешь? Одно лишь представление того, как Итан с рычанием вгрызается в его плоть, разрывая сухожилия и напиваясь сладкой крови, заставило крупную дрожь пройтись по телу Дамиано. Он видел себя, беспомощно распростертого на полу, едва шевелящегося в тисках сильных рук, дрожащими губами чуть слышно шепчущего слова любви и благодарности. - Выпрями спину. Не смея ослушаться, брюнет сел ровно, не поворачивая головы, одними глазами провожая гибкую фигуру Торкио из поля своего зрения. - Не волнуйся, - сказал Итан, устраиваясь позади парня, - Тебе не о чем тревожиться. Ты ведь помнишь, что я остановлюсь, как только ты попросишь. Правда же? - спросил Торкио, нежно поглаживая одной рукой обнаженное плечо. - Вот и хорошо, - шепнул он после того, как Давид активно закивал головой. Оставив невесомый поцелуй где-то в мягких кудрях, Торкио в очередной раз расправил салфетку, тут же перекидывая ее через голову тяжело дышащего парня, закрепляя на затылке. - Итан... - охрипшим голосом тихо позвал Дамиано, дезориентировано прикасаясь к мягкой плотной ткани, покоящейся на его глазах. - Что, уже останавливаться? - усмехнулся парень, отходя от брюнета, забавляясь тем, как он потерянно ищет его руками. - Нет!! - выкрикнул он, разворачиваясь наконец в нужную сторону. - Тогда заткнись, - ответил Торкио, тут же делая шаг назад, наблюдая за тем, как Давид, думая, что он все еще там, падает обратно на пол, вскрикнув от неожиданности. Тихо ступая по ковру, заглушающему каждый его шаг, Итан добрался до выхода из гостиной, направляясь в комнату, еле сдерживая садистскую улыбку от того, как парень, запутавшись в своих же ногах, раз за разом спотыкается, боясь даже подняться с колен. Утративший зрение, Дамиано совершенно лишился координации, ощущая себя в невесомости. Подушечки пальцев покалывало от напряжения, ведь удержать себя в вертикальном положении было весьма проблематично, а сердце неприятно стучало о ребра, в панике. Захватив из тумбочки смазку и массажное масло, с помощью которого Давид часто помогает ему привести в порядок напряженные мышцы после тренировок, длинноволосый вернулся назад, наблюдая за тем, как парень, добравшись до стула, пытается подняться на ноги, удерживаясь за него. Он прекрасно знает, что снимать повязку сам не может ни при каких обстоятельствах. Такое соблюдение правил даже похвально. Подойдя к своему возлюбленному, кажущемуся таким беспомощным сейчас, Итан мягко толкнул его назад, придерживая голову, чтоб он не ударился. - Лежи смирно, - бросил он, направляясь к столу. - Итан, я ничего не вижу... - пожаловался Давид. - Удивительно, - усмехнулся Торкио. - Поверь, зайка, тебе лучше не бесить меня сейчас. Послушно закрыв свой рот, Дамиано вернулся в сидячее положение, обхватывая колени руками, чтоб хоть как-то прикрыться от пожирающего взгляда, заставляющего тело гореть. Он чувствовал себя совсем бессильным и слабым, не способным себя защитить, отданным на растерзание дикому зверю. От этих мыслей щеки его окрасились багрянцем. Парень ничего не понимал, он слышал лишь, как Итан что-то поставил на стол, и ему просто до жути было интересно, что именно. Нетерпение раздирало глотку длинными когтями, подстёгивая и завлекая. Выждав несколько секунд, дабы убедиться, что Торкио занят своим делом, по-прежнему шумя чем-то на столе, Давид аккуратно приподнял край салфетки трясущимися пальцами, задерживая дыхание и тут же вздрагивая от того, что наткнулся на пристально следящие за ним глаза. - Мне стоит вернуться за наручниками, чтоб твои способности окончательно сравнялись со способностями червяка? - уточнил Итан, загородив спиной все самое интересное. Вздрогнув, Дамиано вернул повязку на место, чувствуя, как сердце колотится с бешенной скоростью, а к голове приливает кровь, пульсируя в ушах. Он прекрасно помнит, что случается, когда парень решает приковать его. Мысль о том, чтобы кончить и так кажется какой-то нереальной, а так Торкио будет его мучить, пока сам несколько оргазмов не словит, совершенно не торопясь помогать своему парню. Давид уже буквально ненавидит это чертово эрекционное кольцо, но в то же время мазохист внутри его прогнившей души молит о том, чтобы та ночь повторилась, несмотря на то, что после он был настолько слаб, что не мог самостоятельно передвигаться до середины следующего дня. Убедившись в том, что Дамиано послушно опустил голову, всем своим видом показывая, что ничего не видит, Итан взял белую свечу со стеклянной подставки, поднимая ее высоко над своей рукой, позволяя капле горячего воска опуститься на его запястье, шикнув сквозь сжатые зубы от резкой, но мимолетной боли. Убедившись в том, что воск в полете остывает достаточно для того, чтобы не оставить ожога, Итан отставил свечу, взяв массажное масло и направляясь к покорному парнишке. - Я по-моему велел лежать смирно, - напомнил он, толкая обнаженной ступней парня в грудь. От прикосновения прохладной стопы к горячему торсу, Дамиано ощутил волну удовольствия, прошедшую по всему телу. Он хотел бы находиться в таком состоянии всю жизнь. Заморозить этот момент. В ногах у своего Бога, с заполошно стучащим сердцем. Кожа к коже. Чувствуя силу любимого. Сглотнув, Давид подчинился, опускаясь спиной на мягкий ковер. Ничего не видит, ничего не понимает, никак не может защититься, боже, как же это прекрасно унизительно... - Дрожишь, как самая трусливая сука, - бросил Итан, сжимая пальцами мягкие щеки, одновременно обхватывая второй рукой чужой член у основания, заставляя Дамиано вскрикнуть от неожиданности и ужасного тянущего ощущения, побуждающего молить о большем. - Да и течешь также, - хмыкнул он, собирая с мокрой головки всю влагу. - Открой рот. Стоило брюнету неуверенно разомкнуть губы, как Торкио, недовольно вздохнув, с силой надавил на его челюсть, тут же проникая испачканными пальцами в горячий рот, надавливая ими на язык, заставляя его вылизывать каждый. Усмехнувшись, Итан вытащил пальцы, размазывая слюну вперемешку со смазкой по мягким губкам, тут же, не сдержавшись, впиваясь в них своими, толкаясь языком в его глотку, до побеления сжимая узкую талию. Такой податливый, такой покорный, такой жалкий... Не сдержавшись, парень отвесил Дамиано звонкую пощечину, замечая, как татуированная грудь начинает вздыматься еще быстрее. Ладонь обожгло, и Итан удовлетворенно улыбнулся, представляя, какой болью удар отдался в любимом теле. Опустившись чуть ниже, Торкио прикусил острый кадык, даже не собираясь зализывать укус. Пробежавшись глазами по стройному телу, он погладил ладонью гладкую ножку. Дами всегда бреется для него, прекрасно зная, как парню нравится, когда он гладкий абсолютно везде. Вновь оседлав чужие бедра, Итан осторожно качнулся, проходясь своим стояком по каменному члену, заставляя сладкий стон сорваться с уст Давида. Улыбнувшись столь божественному звуку, длинноволосый поправил повязку, плотнее прижимая ее к глазам, убеждаясь, что парень ничего не видит, попутно чмокнув его в нос. - Ты боишься? - спросил он, нежно поглаживая дрожащего парня по груди. - Отвечай, - потребовал он, не услышав ответа. - Немного... - прошептал охрипшим голосом Дамиано. - Правильно, что боишься, - усмехнулся парень, с громким щелчком открывая крышку масла. - Что ты собираешься... - Я позволил тебе лишь ответить на мой вопрос, - напомнил Итан, выливая жидкость на ладонь. Мягко прикоснувшись мокрыми руками, он удовлетворенно кивнул самому себе, замечая, как парень чуть ли не подпрыгнул от страха. Через пару секунд, поняв, что Торкио просто поглаживает его тело, распределяя масло по всей груди и животу, Дамиано расслабился настолько, насколько это возможно в его положении, совершенно забывая о том, с какими намерениями Итан это делает. Вылив на мягкую кожу еще масла, Торкио спустился к паху, пересаживаясь на ляжки парня, оглаживая чувствительное место ладонями, наслаждаясь тем, как Давид пытается приподнять бедра, лишь бы прикоснуться возбужденной до предела плотью к его руке. - Думаешь, ты заслужил ласки? - насмешливо спросил он, устроив руки на бедрах парня. - Объясни чем, и, может быть, я сжалюсь над тобой. - Я ужин приготовил, - чуть ли не заикаясь, ответил брюнет. - Ты каждый вечер его готовишь. - Я убрался сегодня, - шепнул Дамиано, тут же закусывая нижнюю губу, лишь бы не выпалить чего-то лишнего. - И все? - спросил Итан, мимолетно, будто случайно, касаясь раскрасневшейся головки тыльной стороной ладони, заставляя парня под собой прошипеть от нетерпения. - И я... - начал Давид, тут же заливаясь краской. - Я подготовил себя для тебя. Торкио удивленно вскинул брови, сильнее сжимая несчастные бедра. - Разве я позволял тебе прикасаться к себе? - Я не кончил, - попытался оправдаться брюнет, с ужасом замечая, как ладони соскальзывают с его тела. - Я лишь хотел порадовать тебя... - прошептал он, пытаясь понять, что Итан сейчас делает своими сильными руками. Ощутив беглое касание мягких губ до его члена, Давид весь сжался, все еще не понимая, что задумал его любимый. - Так значит пока я подписывал важный договор, ты тут развлекался в одиночку? - спросил он, слезая с парня, направляясь обратно к столу. - Я просто... - Трахал себя пальчиками, не потрудившись дождаться меня? - прервал его Торкио. - Нет, Итан... - Кто? - переспросил парень, захватывая широкую тарелку и свечу. - Хозяин, - послушно исправился Давид, чудом удерживаясь от того, чтобы не накрыть рукой член, перемазавший предэякулятом весь низ его живота. - Я знал, что ты устанешь, я очень хотел помочь расслабиться... - Твое стремление похвально. Но ты же знаешь, что не можешь прикасаться к себе, если я не разрешу. Тем более не можешь трогать свою дырку пальцами. - Я подготовил себя получше, чем просто пальцами, - заявил Дамиано, находя в себе силы самодовольно улыбнуться. - Знаешь, идея не дать тебе сегодня кончить привлекает меня все больше, - протянул Итан, замечая как улыбка тут же исчезает с прекрасного лица. Не сказав больше ни слова, Торкио опустился на ковер, одним рывком разводя гладкие ножки в стороны, заставляя Давида затаить дыхание в предвкушении. Устроившись между ними, Итан еще раз огладил широкими ладонями мокрое тело, тут же приставляя два смоченных пальца ко входу, бесцеремонно проталкивая их внутрь. Несмотря на то, что Дамиано весь сжался, пальцы все равно свободно скользили по атласным стеночкам. Недовольно покачав головой, парень резко протолкнул пальцы до самых костяшек, утыкаясь прямо в комочек простаты, выбивая из брюнета громкий вскрик, вперемешку со стоном. Как бы Давиду ни хотелось еще, он буквально заставил себя заткнуться, вспоминая угрозу парня. Вытащив пальцы из горячего тела, Итан огладил мягкие ляжки ладонями, наклоняясь, размашисто проводя языком по всей длине ровного члена. Вцепившись руками в белоснежный ковер, Дамиано буквально сходил с ума, всячески пытаясь вернуть прикосновения или хотя бы свести ноги вместе, встречая препятствие в виде всячески издевающегося над ним парня. - Поверь, лучше тебе сейчас лежать смирно, - заметил он, взяв в руки свечку. Пламя ее задрожало, на мгновение исчезая и вновь появляясь. Длинные пальцы скользнули к яремной впадине, нежно огладили её, слегка надавили, заставив Дамиано судорожно втянуть воздух. Продолжив свое путешествие, ладонь спустилась к ложбинке блестящей от масла груди, медленно выводя на ней круги и скользя ниже, к плоскому животику, расписанному чернильными узорами. Итан обожал это тело. Это роскошное, молодое, созданное для него одного тело. Которым он мог наслаждаться и которое мог услаждать. Такое чувственное, такое отзывчивое, подающееся навстречу любому касанию, будь то ласковое поглаживание или грубая пощечина. Льнущее к нему, ластящееся, жадное до прикосновений. Итан любил это тело. А ещё больше любил его обладателя. Своего Дами. Этого воздушного, чуткого мальчика с мягкой, наивной улыбкой, живыми, бездонными глазами и так резко меняющимся настроем. Вот он целомудренно чмокает мягкими губами в щеку, невинно хлопая густыми ресницами, а в следующее мгновение сидит на коленях, смиренно сложив ладошки, преданно заглядывая в лицо в молитве, просьбе, приказе. В желании раствориться в боли, ощутить её цепкие жгуты на каждой своей конечности, захлебнуться в наслаждении. Такое поведение дико возбуждало Итана, заставляло крепко сжимать челюсти и делать неспешные глубокие вдохи, в попытке контролировать себя и не наброситься, не разорвать эту бестию на маленькие, ненасытные, сладко стонущие кусочки. - Расслабься, - приказал Итан, чувствуя под ладонью натянутые до предела мышцы живота. Дамиано всеми силами старался утишить напряжение, но это томление, вызываемое темнотой и невозможностью видеть своего парня заставляло тело скручиваться в один плотный жгут. Его глаза широко распахнуты, в надежде урвать хоть кусочек происходящего. Зрачки метаются из стороны в сторону так, что глазницы пронзает острая боль. Лишь на мгновение отвлекшись от основной "угрозы", Давид вздрагивает, когда тонкая горячая змейка воска приземляется ему аккурат в солнечное сплетение. Из-за его прерывистого дыхания она сползает то влево, то вправо, вылизывая раскаленным языком ребра. О да, это именно то, чего так охотно желал Итан. Неожиданность, усиливающая чувствительность дрожащего тела, заставляющая его пассию чуть ли не выть от беспомощности. Дамиано чувствовал, как пока ещё терпимая и такая знакомая боль разливается по всей поверхности кожи на этом участке. Пощипывает ребра почти нежно, будто обхватывая ладонями, утягивая за собой в омут порочности. Но этого так мало. Он изголодался по этим ощущениям. По этой мýке. Ему было жизненно необходимо получить ещё, захлебнуться в этом самом омуте так, что спасти его уже будет невозможно. - Итан...- невольно вырывается у него вместе с шумным вздохом. Давид пожалел о сказанном, еще когда последний звук не успел сорваться с его пересохших от волнения губ. Он проявил непослушание. Снова. - Разве я разрешал тебе говорить со мной, щенок? Да ещё и называть меня по имени? - раздался властный и отстраненный голос над ним. Казалось, он звучал отовсюду, даже изнутри. Такой родной, такой любимый и такой грубый сейчас голос... - Простите, Хозяин, я просто... - Молчать! - этот крик вспышкой пронесся перед завязанными глазами Дамиано, оставляя за собой искристый серп, как комета, и заставляя руки покрыться мурашками. - Твоё поведение сегодня просто отвратительно. Не успел парень сказать хоть слово в свое оправдание, как Итан, сверкая глазами и зная, какой будет реакция, резко перевернул свечу, выливая весь растаявший воск внизу подрагивающего живота, в опасной близости от паха, на этот раз поднося свечу чуть ближе к молочной коже. Мгновением позже плотную тишину квартиры разрезал пронзительный вскрик, больше похожий на скулёж. Пламя объяло всю тазовую область, и Дамиано от неожиданности вскинулся, выгибаясь всем телом, стараясь заполучить как можно больше этого обжигающего, ранящего блаженства. Он тонул в этом чувстве, когда воск начал засыхать, образуя терзающую нежную кожу корочку. Белесые капли смотрелись просто шикарно на столь интимном участке, скрывая за собой три икса. Поддев ноготком полузастывшую капельку, спустившуюся ниже остальных, Итан размазал воск по напряженному паху, задевая подушечкой пальца истекающий смазкой член. - Ещё... - простонал Давид, с разочарованием отмечая, что субстанция слишком быстро остыла. - Мало тебе? - грубо надавливая на мягкий живот, припечатывая тело обратно к полу, спросил Торкио. - А ты заслужил? Не представляешь, как сильно ты меня разозлил сегодня. Живешь за мой счет и не можешь даже заткнуться в знак благодарности, - он даже не проговаривал эти слова, он их выплевывал, с презрением осматривая валяющееся в его ногах тело. - Ты никто без меня. - Ты прав, - только и прошептал в ответ Дамиано, чувствуя, как слезы обиды подступают к горлу, перекрывая доступ к кислороду, обжигая глотку горькой правдой. - Что ты сказал? - переспросил длинноволосый с явной насмешкой в голосе. - Я должен быть благодарен Вам, - уже громче сказал Давид, даже не пытаясь сдерживать трусливую дрожь в голосе. - Именно, - согласился Торкио, присаживаясь на корточки рядом с лицом парня. - Хочу уничтожить тебя. Сломать, - начал Итан стянув в руках мягкие кудри парня, фиксируя его голову в одном положении. - Чтобы ты рыдал, умоляя меня о пощаде, - брюнет чувствовал каждое его движение губ, зависших в нескольких миллиметрах от щеки, обдавая ее горячим дыханием. Пара соленых капель все же стекли по вискам, готовым взорваться от пульсации, растворяясь в мягкой ткани повязки, перекрашивая ее в более темный оттенок. Как же унизительно, но до чего приятно... - Да... - выдохнул Дамиано, в красках представляя себе эту картину. - Пожалуйста... - Не сопротивляйся, - заявил Торкио, надавливая большим пальцем на челюсть парня. В полном непонимании того, что собирается сделать Итан, Давид подчиняется, поднимая подбородок, сильнее упираясь макушкой в ковер. Пару секунд ничего не происходит, и Дамиано собирается задать очередной вопрос, как вдруг все слова тонут в оглушающем вопле. Боль тоже соскучилась по нему и потому сжимает в своих крепких объятиях до хруста костей, до слёз, стекающих по вискам. Перекрывает доступ кислорода. Воск льётся ему прямо на кадык, опаляя, не позволяя вдохнуть, стекает с обеих сторон шеи, образуя плотно сидящее украшение. Почти удушающее. Давид мечется, стараясь уйти от палящих прикосновений, и одновременно льнёт, впитывая, подставляясь... Врасплох его застают губы, вдруг обрушившиеся на него. Итан не даёт ему времени на размышления, жёстко проникая внутрь распахнутого рта, обрывая крик. Вылизывает его глотку, проходясь по дёснам, надёжно фиксируя вертящуюся голову в одном положении. И даже так с его лица не сходит садистская ухмылка. Лучше стонов, мольбы и хныканья может быть только этот отчаянный крик, пронзающий насквозь полумрак квартиры, вылетающий в приоткрытую на кухне форточку и разносящийся эхом по всему двору. Дамиано умирает от наслаждения, от переизбытка эмоций, ему нужно их выплеснуть, просто необходимо, он хочет показать Итану, в каком упоении пребывает, хочет разделить его с ним, и, не придумав ничего лучше, громко воет прямо ему в рот, следом прихватывая нижнюю губу любимого зубами и сильно сжимая её. Теперь воет уже Итан. Отпрянув, Торкио вытирает пальцем кровь, оставшуюся после укуса, сразу слизывая её и ощущая металлический привкус на языке. - Сученыш, - довольная ухмылка озаряет его лицо, но Дамиано ее не видит. Он по-прежнему ничего не видит, сжимаясь всем телом от страха. Он же знает, что Итан не оставит его выходку безнаказанной. Он не имел права проявлять инициативу. Не мог противиться действиям Хозяина. Ему запрещено даже думать о том, что он этого достоин. - Открой рот, - холодно приказал Торкио, похоже, с другого конца гостиной. На секунду в голову Давида проникла пугающая мысль о том, что Итан выльет горячий воск прямо на его язык, заставляя захлебываться в обжигающей жидкости, но, ужаснувшись, он прогнал ее, послушно размыкая слипшиеся губы. - Шире. И Дамиано подчиняется, разводя челюсти как можно сильнее. Крупная дрожь проходит по всему телу, когда он чувствует, как что-то гладкое и прохладное прикасается к его губам. Неуверенно сжав предмет зубами, парень дёргается, когда нечто, лопнув, обдает глотку сладким соком. Виноград. Всего лишь виноград. Не успел брюнет проглотить угощение, как из его горла вновь вырвался болезненный крик, оглушая нависшего над ним Торкио, нещадно плеснувшего раскаленной жидкостью на свободный от пирсинга сосок. Поскуливая, Давид свернулся клубком, утыкаясь лбом в собственные колени, перекатываясь на бок. Яркая боль пробила его до самых костей, заставляя конечности подрагивать, а рот, вымазанный в приторном соку, судорожно открываться вновь и вновь, втягивая воздух в легкие. Итан уже едва держится. Вид полностью разбитого, подчинённого, хрипло дышащего Дамиано побуждает хотеть его ещё больше, хотя казалось бы, возможно ли хотеть кого-то ещё сильнее? Каким бы терпеливым он ни был, терпеть эту пытку дальше просто немыслимо. Член дёргается при одной мысли о скором пребывании внутри этого стройного, жаркого, беспомощного тела. Сжав в руках мягкие бока, Итан резко поставил парня на четвереньки, напоследок ущипнув его за милейшие складочки на животе, заставляя подпрыгнуть. - Прогнись, - бросил он, неторопливо стягивая свое нижнее белье. - Ну же, сучка, тебе ведь не впервой! - усмехнулся он, с силой надавливая на взмокшую поясницу, укладывая парня грудью на ковер. Устроившись позади все еще не пришедшего в себя Дамиано, Торкио развел его ягодицы в стороны, наслаждаясь видом растраханной дырки, сжимающейся в нетерпении принять в себя его член. Не сдержавшись, Итан наклонился, размашисто проходясь языком от самых яиц по всей промежности, тут же прикусывая мягкую плоть, пачкая подбородок в своей же слюне. Промычав что-то нечленораздельное, Давид лишь сильнее выпятил задницу. Приподнявшись на коленях, Торкио проложил дорожку поцелуев вдоль позвоночника, языком лаская скопление мурашек, мгновенно образовавшихся на разукрашенной спине, оглаживая ладонями подрагивающий животик. - Знаешь, порой так хочется подвесить тебя к потолку, - начал Итан, шепча слова на ухо своему парню. - И высечь розгами. Чтоб вся спина была украшена алыми полосами, они бы вздулись, а ты скулил бы как шавка, не в силах и двух слов сказать, - заявил он, прижавшись грудью к выпирающим лопаткам. - Тебе повезло, что я слишком сильно люблю тебя, - усмехнулся он, оставляя нежный поцелуй на щеке, резко отстраняясь. Отставив подальше затушенную свечу, Торкио схватил смазку, пробегаясь глазами по покорно застывшему на месте телу. Отчего-то в такие моменты все эмоции обострялись до предела. Боже, как же сильно он любит этого мальчишку... - Можешь благодарить судьбу. Сегодня был хороший день, так что я крайне добрый, - заявил Итан, одним движением стягивая с кудрявой головы повязку. - Даже не думай, - предупредил он, удерживая парня за шею, когда тот попытался обернуться. - Тебе и так открывается неплохой видок, - усмехнулся он, указывая на панорамное окно, в отражении которого можно было рассмотреть все желаемое. Восхищенно уставившись на отражение в стеклянной поверхности, Дамиано приковал свой взгляд к плавно покачивающемуся над его спиной члену, сглатывая моментально заполнившую его рот слюну. Какой же Итан шикарный... Весь, от самой макушки и до пят. Трудно было поверить, что это живой человек из плоти и крови. Казалось, будто самая совершенная скульптура Бернини ожила и явила свету всё своё великолепие. На эти старательно высеченные мастером мускулы, обвивающие всё тело можно было смотреть бесконечно. А это лицо с мягкими чертами, никак не сочетающимися с твёрдым и волевым характером, и бездонными, обремененными печатью интеллекта глазами, было идеалом. По крайней мере, идеалом Дамиано. Переведя расфокусированный взгляд с отражения за его пределы, парень на секунду затаил дыхание. Ночной город всегда приводил его в восторг, но сейчас, обуреваемый эмоциями, Дамиано чувствовал все немного по-другому. И без того пребывая в экстазе, он видел перед собой не просто подсвеченные здания, а космическое небо, усыпанное миллиардами звёзд разных оттенков и температур. - Даже спасибо не скажешь? - хмыкнул Торкио, вырывая Дамиано из его мыслей. Нервно сглотнув, Давид перевел наконец глаза на лицо своего парня. На нем явно читалась насмешка. И желание. Дикое желание, перекрывающее все остальные эмоции. Как только он еще держит себя в руках? - Мне стоит вернуть повязку на место? - Нет! - воскликнул брюнет, поражаясь тому, как хрипло звучит его голос. - А мне кажется, что стоит. Не вижу твоей благодарности, - ответил Итан, располагаясь позади. - Я благодарен, - прошептал Дамиано, уставившись на то, как Торкио вскрывает тюбик со смазкой. Изображение в окне было не таким четким, как хотелось бы, но повернуть голову Давид не посмел. - И это все? - спросил длинноволосый, медленно проводя ладонью поперек мягких ягодиц, нарочно задевая пальцем изнывающую дырку. - Блять, Итан, просто трахни меня уже! - взмолился Дамиано, в следующий же момент вскрикивая от обжигающей боли на правой ягодице. - Не сквернословь, - недовольно указал Торкио, потирая поврежденную ладонь. Да уж, он нехило так приложился по любимой заднице. - Ты думал, я шутил, когда сказал, что не дам тебе так просто кончить сегодня? - Пожалуйста! - всхлипнул брюнет. - Нет, солнце мое, ты не заслужил. - Прошу тебя, Итан! - предпринял еще одну попытку Дамиано, смаргивая подступившие слезы. - Нет, Дами. Я выебу тебя и кончу внутрь, а ты будешь мучиться, пока я все же не сжалюсь над тобой, - заявил Торкио, распределяя смазку по члену, свободной рукой придерживая парня за талию. Если честно, Дамиано уже было глубоко плевать, что он там ему обещает. Главное, что скоро этот красивый, широкий член растянет его изнутри, заставляя коленки дрожать от сильных ритмичных толчков. - Надо же, и куда пропала вся твоя дерзость? - усмехнулся Итан, замечая, как парень под ним сжимает в руках мягкий ковер до побеления костяшек. Ответить Давид не смог. Вместо этого из его рта вырвался вскрик, в последствии превратившийся в протяжный стон. Толстый член без предупреждения проник до самого основания, раздвигая атласные стеночки. Зарывшись одной ладонью во взмокших кудрях, Итан оттянул их, заставляя Дамиано смотреть на все происходящее через отражение. Вторая рука удобно устроилась на бедре парня, впиваясь ногтями в мягкую кожу. Шумно выдохнув, Торкио отстранился, лишь на мгновение покидая горячее нутро, тут же входя до предела так, что Давид снова взвыл, чувствуя, как яйца с тихим шлепком прошлись по его влажной от обилия смазки промежности. - Этого ты так хотел? - спросил Итан, вновь толкаясь вперед. - Не слышу! - потребовал он, постепенно наращивая темп. - Да... - простонал Дамиано, кое-как сообразив, что от него хотят. Похоть затмила собою его разум, не позволяя думать ни о чем кроме того, как же, наверное, горячо это выглядит с ракурса Итана. И правда - блестящий член с пошлым хлюпаньем пропадал в раскрасневшейся дырке, заставляя ее обладателя поскуливать от столь необходимых ощущений, большая ладонь крепко сжимала мягкую ягодицу. На руках Итана выступили вены, словно змеи, обвивая крепкие мышцы, на разрисованной спине его пассии выступили капельки пота, медленно скатывающиеся к острым лопаткам. Не сдержавшись, Итан то ли простонал, то ли рыкнул что-то невнятное, ускоряясь все больше с каждым толчком. Кажется, что наслаждение вот-вот разорвет его изнутри, но оно лишь отдавало изнуряющей болью где-то в паху, требуя больше, сильнее, быстрее... Кто бы посмотрел сейчас на все происходящее, ни за что бы не сказал, что на полу, вздернув задницу кверху, лежит застенчивый мальчик, обычно стесняющийся одного слова "секс", а над ним уравновешенный, спокойный и рассудительный бизнесмен, способный заключить сделку даже с самим Дьяволом. Нет. Эти люди остались где-то в другой вселенной, вероятно. Сейчас они создали свою собственную, где нет никого, кроме них двоих, и ничего, кроме похоти. На полу распластался вовсе не скромняжка, а конченный мазохист, готовый на все ради внимания своего Хозяина, а над ним возвышался не доброжелательный начальник, а хищник, берущий свое по праву, медленно, но верно разрывающий свою добычу на куски. Надавив на несчастную поясницу, Итан замер, наблюдая за тем, как его парень податливо прогибается до хруста в спине, кусая свои губки, безмолвно моля о продолжении. Так и не покинув его тело, Торкио выпрямился, неторопливо убирая длинные волосы со взмокшей груди, откидывая их за спину. Он посмотрел на тяжело дышащего парня через окно, подмигивая ему, но Дамиано этого не заметил. Он был слишком занят тем, что рассматривал рельефный пресс партнера, блестящий в тусклом свете по-прежнему стоящей на столе, нетронутой свечи. Решив оставить в покое голову Давида, Итан устроил обе руки на его бедрах, резко толкаясь под другим углом, наслаждаясь оглушающим криком, тут же толкаясь еще раз. Сходя с ума от ярких ощущений, Дамиано все же нашел в себе силы посмотреть в окно. Просто невероятно возбуждает. Где-то далеко внизу проносятся машины, город живет своей жизнью, но парни словно застыли во времени. Это все неважно, важен лишь вид мускулистого тела, врывающегося в него снова и снова, такие родные руки, крепко держащие его за бедра, сбитое дыхание над ухом и гулко стучащее сердце любимого. Как бы Дамиано ни хотелось лицезреть столь шикарную картину, он просто не в состоянии. Уткнувшись мокрым лбом в скрещенные на полу руки, он рвано выдохнул, чувствуя, что его член скоро взорвется. Низ живота сильно стягивало, а каждый толчок ощущался, как сильный разряд, проходящий прямо по оголенным нервам. Голос охрип, кричать уже нет сил, пот капает с тела прямо на ковер, но Итан и не думает помочь парню приблизится к разрядке, напротив, он обвивает его тело рукой, крепко сжимая член у основания. От чувства безысходности хочется выть, но блять, как же это хорошо... Дамиано чувствует себя подстилкой, шлюшкой, которая должна лишь доставлять удовольствие, и, боже, доставляет ведь. Итан держится из последних сил, плотно стиснув челюсти и сведя брови к переносице. Слишком узкий, слишком податливый, слишком горячий... Целиком и полностью принадлежащий ему одному. Прекрасное тело, которого до него не смела касаться ни одна душа, тело, которое так хорошо не знает никто кроме Итана. Тело, созданное лишь для него. После очередного стона Торкио не сдержался, освобождая чужой член, лишь для того, чтобы ускориться, обеими руками притягивая аппетитную задницу к себе. Похоже, ни один из парней не дышал, лишь прерывисто выдыхая остатки кислорода и постанывая от столь бешенного ритма. С громким и протяжным стоном изливаясь глубоко внутрь, Итан стиснул в руках чужие бока так, что Дамиано простонал от боли. Рвано выдохнув, Торкио покинул напряженное тело, усаживаясь на пятки. Раздвинув ягодицы, он уставился на растраханную дырку из которой начала вытекать белесая сперма, стоило Давиду на дрожащих руках оторвать свою грудь от пола. Проникнув внутрь двумя пальцами, Итан пару раз протолкнул их внутрь, насмешливо задевая простату, заставляя измучанное тело дрожать от нехватки ощущений. Вытащив наконец мокрые пальцы, Итан слабо похлопал парня по заднице, устало падая рядом с ним. - На спину, - хрипло бросил он. Чуть ли не упав в процессе, Дамиано все же перевернулся без травм, всеми силами уберегая себя от того чтобы дотронуться до каменного члена. - Умница, - неожиданно даже для самого себя сказал Торкио. - Детка, ты такой красивый... - прошептал он, растягивая гласные. Приподнявшись с пола, Итан навис над раскрасневшимся членом, аккуратно проводя кончиком языка по вздутой венке, заставляя Давида буквально подпрыгнуть на месте, зашипев от неожиданного и такого приятного касания. - Тише ты, - усмехнулся Торкио, которому секунду назад буквально влетел в лицо чужой хер. С силой прижав его бедра к полу, Итан продолжил свое сладостное издевательство. Оставив короткий поцелуй на головке, перепачкав свои губы в смазке, он разок насадился на ровный член, позволяя ему врезаться в глотку, чуть растягивая стенки горла. Как же он любил это чувство... Чувство, что только от него зависит, получит ли желанное парень, бьющийся в предоргазменной муке, самой пленительной и самой прекрасной, какая только может быть. С громким причмоком выпустив член изо рта, Итан обхватил его ладонью, нависая над Давидом, позволяя ему наконец заглянуть в свои глаза. - Как же я тебя люблю... - еле шевеля языком прошептал Дамиано, жадно пожирая взглядом каждый миллиметр родного лица. - Не сильнее, чем я тебя, - улыбнулся Итан, пару раз проводя по возбужденной плоти, с удивлением замечая, что этого достаточно. С хриплым стоном Давид излился в его кулак. Его потряхивало от резко нахлынувшего удовольствия, но длинноволосый и не собирался останавливаться, забирая все до последней капли. Дамиано, не выдержав, да и не имея возможности больше сдерживаться, с силой, неожиданной для тонких ручек, притянул его к себе, впиваясь в любимые губы. Ненасытно вылизывая чужой рот, брюнет задней мыслью отметил, что Итан больше не сопротивляется, послушно позволяя делать с собой всё, что взбредет в голову. Однако, кроме как на поцелуй, который из-за недостатка воздуха в легких обоих пришлось вскоре разорвать, сил ни на что не хватило. Когда член Дамиано окончательно обмяк в его руке, Торкио улегся на спину рядом с парнем, находящимся где-то далеко прямо сейчас. Да уж, секс с Итаном Торкио - вот что вставляет похлеще наркоты... - Иди ко мне, солнышко, - сказал Итан, когда Дамиано все же подал первые признаки жизни, утирая со лба холодные капли пота. Не найдя сил, чтобы ответить хоть что-то, брюнет переложил свою голову с ковра на крепкую грудь, устраивая ладонь на рельефном прессе. Кому он продал душу за то, что может спокойно касаться столь прекрасного тела? Вероятно, Итану и продал. Готов дать голову на отсечение, что он на деле и является самим Дьяволом, прикидываясь обычным человеком и пришедшим на землю по его душу. - Пойдем в душ? - то ли спросил, то ли позвал Итан, но Давид лишь покачал головой, крепче прижимаясь к любимому человеку. Позволив Дамиано пролежать так еще пару минут, Торкио все же поднял его на ноги, заметив, что тот засыпает. Измученное тельце еле держалось на ногах, позволяя большим ладоням управлять собою. Голова уже ничего не соображала, но где-то вдалеке проскакивала мысль, что вообще-то ему следует поесть, ведь он специально дожидался Итана, чтобы разделить с ним трапезу. Когда Торкио тащил его в душ, Дами споткнулся о новенькие туфли, что лично снял со своего Господина. Чертовы туфли. Если Итан их еще хоть раз наденет, сердце Давида не выдержит. Так и умрет в терзаниях своего мучителя. Отмыв расслабленное тело, длинноволосый завернул его в большое полотенце, прижимая чуть ли не засыпающего на его руках парня к себе. - Прости, все совсем остыло, - с сожалением оповестил Торкио, усадив Дамиано за стол. Разогрев ароматную пищу в микроволновке, Итан поставил тарелку перед брюнетом, но его хватило лишь на то, чтобы отправить в рот маленькую мидию. Да уж, видно сильно его оргазм разбил. Подсев поближе, Торкио принялся самостоятельно кормить свое чудо, порой отправляя порцию и к себе в рот. Дамиано послушно ел, не возражая, но перехватывать инициативу на себя не собирался. Итан о нем позаботится. Он это знает. Когда они вдвоем расправились с ужином, Итан сгрузил грязную посуду в раковину, услышав еле различимое "Оставь. Завтра помою". Усмехнувшись, он поцеловал засыпающего на ходу парня в лоб. - Хозяюшка моя, - повторил он свою же фразу, утягивая Давида в спальню. Стянув с узких бёдер Дамиано белоснежное полотенце, Итан уложил его на широкую кровать и, скинув с себя точно такую же ткань, устроился рядом. Погасив свет, он еще долго смотрел на расслабленное и такое прекрасное личико, освещенное лишь лунным сиянием, и думал, как же сильно и всепоглощающе он любит своего мальчика. Торкио вспоминал, какой бессмысленной и блеклой была его жизнь до встречи с этим человеком. Никакое обилие денег и драгоценностей никогда не сможет заменить ему моральных богатств и ценностей. Никакие блага мира ему не нужны, если рядом нет одного паренька, который будет нежно ему улыбаться и преданно заглядывать в глаза, натыкаясь в них на точно такой же набор чувств. Итан Торкио нашёл своё сокровище и не планировал выпускать его из своего сердца ближайшую вечность.