Эффект жертвы

      Джин казалось, что ее сердце, отбивающее ритм чечетки, раскроет весь план по очередному, но первому в котором она принимала участие, спасению Елены Гилберт. Девчонка старалась наладить дыхание, искренне надеясь, что вместе с ним и сердце немного успокоится. Хотя когда тебе до чертиков страшно, вряд ли хоть что-то способно помочь. Форбс думала, что еще несколько стрессовых ситуаций в ее жизни, и она в лучшем случае просто свихнется, а в худшем отчалит в иной мир, а этого ей совсем не хотелось.       Ее жизнь всегда была настолько спокойной, что переживать практически было не о чем, не считая того, как уберечь укладку от ветра и какой сделать маникюр, чтобы не надоел уже на следующий день. Все было так беззаботно, отчего сейчас любой стресс она воспринимала как настоящую катастрофу. Белокурая прокручивала в голове телефонный разговор с сестрой, утешая себя тем, что все находится под контролем, по крайней мере, хотелось в это верить.       — У меня есть к тебе просьба, я помню все, что говорила тебе, посвящая в тайны сверхъестественной стороны Мистик Фоллс, но это правда важно, — казалось, словно Кэр переступает через саму себя, говоря это, отчего Вирджиния осознавала всю важность того, о чем попросит ее сестра, — мне самой такой расклад очень не нравится, но клянусь, это единственный раз, когда придется впутать тебя в подобное.       Джин была уверена, будь у Кэролайн возможность, она отправила бы ее куда подальше из Мистик Фоллс, чтобы младшая сестра ни в коем случае не пострадала от рук каких-нибудь вампиров, ведьм или оборотней. Однако оставаться без своей Джинни, как ласково зачастую называла сестру Кэр, старшая Форбс не хотела, да и отделять ее от матери было не лучшей идеей. В другом городе Джин пришлось бы полностью справляться самой, а тут, пусть и постоянно беспокоясь о сестре, Кэролайн хоть как-то могла за ней приглядывать.       — Что ты хочешь, чтобы я сделала? — тихо спросила девчонка, словно кто-то мог ее услышать.       По телу прошелся табун мурашек, ее сонное и расслабленное лицо в мгновение напряглось. Она ведь если что имеет право отказаться? Хотя Вирджиния ни за что на свете не сказала бы Кэролайн «нет» на любую из ее просьб. Обе Форбс четко осознавали, что ради друг друга пойдут абсолютно на все, на любые безумства. Их связывала не только общая кровь, но и самая искренняя любовь, которая была не в каждой семье.       — Пока я буду отвлекать Клауса, ты должна отвлечь Кола, лишить его бдительности, а дальше все сделает Аларик, тебе не о чем беспокоиться, он будет постоянно где-то поблизости. Кол не причинит тебе никакого вреда, обещаю. Просто нужно достаточно его отвлечь, чтобы он ничего не заподозрил, он довольно легко теряет свою настороженность, когда не видит поблизости никого представляющего опасность, — голос Кэролайн звучал как-то виновато, — я правда не хочу тебя просить об этом, но судя по тому что было вчера, есть вероятность, что он и сегодня увяжется за тобой.       — Аларик правда будет поблизости? Если что-то пойдет не так он сможет помочь? — полагаться на обычного человека было чрезвычайно глупо, хотя если дело касалось семьи первородных, даже на вампиров и ведьм полагаться было ненадежно. Но раз мистер Зальцман до сих пор выживал среди всего этого сверхъестественного сумасшествия, видимо, ему можно было довериться. Да и вряд ли Кэролайн позволила сестре участвовать в подобном, не обеспечив ее безопасность.       — Точно, ведь основная задача остается за ним. Как только Кол попадет в руки Аларика, не задерживайся, сразу возвращайся домой.       — Куда мне надо придти?       Вирджиния сидела в Мистик-Гриль, заняв наиболее ближний столик к запасному выходу, потому что так потребовал Зальцман. Блондинка знала, что он поблизости, но даже взглянуть в его сторону боялась, ей казалось, что Майклсоны сразу что-то заподозрят. Хотя учитывая то, что Аларик чуть ли не поселился в этом баре с самого первого дня своего прибытия, никого его присутствие смущать не должно было.       Девушка совсем не думала, что ее встреча с Колом состоится так скоро, ведь еще не успела отойти от вчерашнего знакомства с ним. Да и вообще, с этим парнем ей больше никогда не хотелось пересекаться, рядом с ним она впервые почувствовала себя в реальной опасности. И больше ей подобного испытывать не хотелось, однако у вселенной на этот счет были другие планы.       Когда Кэролайн покинула бар, а Клаус отправился за ней следом, Джин сама чуть не выскочила за ними, понимая, что это ее последний шанс избежать встречи с Колом Майклсоном. Пусть все и шло пока по плану и девчонка была в относительной безопасности, но спокойней от этого ей ничуть не становилось. В отличии от Кэролайн, Аларика и остальных, кто участвовал в этой заварушке, Джин не привыкла рисковать собой и даже в мыслях представлять не хотела, какого это так жить.       Вирджиния всеми силами пыталась отвлечься от угнетающих мыслей, но вновь возвращалась к ним. Она знала, что младший Майклсон вскоре сам подойдет к ней. Еще на входе в бар она поймала на себе его взгляд, побудивший в груди странный холод, а когда отделилась от сестры и пошла занимать столик, заметила мелькнувшее в глазах парня разочарование вперемешку с ехидством.       Кол почувствовал некое удовлетворение от того, с каким страхом на него взглянула Джин, входя в бар, и разочарование от того, что она даже не рискнула подойти вместе с сестрой.       «Маленькая трусливая девчонка», — подумалось в этот момент древнему.       Майклсону нравилось, что одно только его присутствие заставляло эту девочку бояться, звук ее колотящегося сердца побуждал в нем азарт. Он думал о том, насколько сильно сможет запугать ее. Возможно даже до такой степени, что в какой-то момент она сама попросит его о смерти.       «Главное, что он заметил меня, а дальше все сделает сам», — тем временем думала Джин, делая глоток из стакана с апельсиновым соком. Перед ней стояла тарелка салата, но от страха и ощущения на себе взгляда первородного, даже кусок в горло не лез. Как можно есть, когда в любой момент сама можешь стать чьим-то ужином?       Боковым зрением девушка заметила, как к ней кто-то направляется. И даже гадать не нужно было, чтобы понять кто именно.       — Вот и встретились, цветочек, — чересчур радостно произнес Кол, приближаясь к девчонке.       Джин перевела на него растерянный взгляд. Ей необходимо было отвлечь его, сделать так, чтобы он не чувствовал никакой угрозы, чтобы его смогли застать врасплох. Но она понятия не имела, как добиться этого, что говорить, как вести себя. Блондинке казалось, что первородный из-за любой непонравившейся ему фразы прибьет ее в одно мгновение. Хотя судя по нему, даже если Джинни сказала бы что-нибудь безобидное, а Кол был бы не в настроении, он и так нашел бы повод ее убить. А нужен ли ему вообще был повод? Сотни мыслей возникали у девушки по поводу этого парня и сохранности своей жизни. Форбс уже жалела о том, что когда дело касается старшей сестры, она становится безотказной и готовой на любые сумасшествия.       — Думал, навестить тебя утром, а потом вспомнил, что твоя сестра не слишком приветливая, — Майклсон уселся напротив белокурой, одаривая ее, казалось бы, самой искренней улыбкой из всех существующих, если бы не его взгляд, который был далек от приветливого, — да и мой брат думает, что я представляю для тебя угрозу, а ты скорее умрешь от страха, чем от моих рук.       — А то у тебя не возникало мысли убить меня… — тихо ответила девушка, отходя от своих мыслей. Она устремила взгляд на стакан с соком, словно могла найти в нем что-то действительности увлекательное. Форбс старалась лишний раз не смотреть на Кола, пыталась забыть о том, кто перед ней сидит, чтобы вести себя хоть немного непринужденней, но это совсем у нее не выходило.       — Ну знаешь, сейчас мы сидим и болтаем прям как друзья, — парень передвинул тарелку с салатом к себе, взяв в руки вилку, он засунул в рот кусочек помидора и прожевав, продолжил: — А в следующий момент, я могу разодрать твою красивую шею. Грань между друзьями и моей едой — очень тонкая.       Горькая усмешка скользнула по лицу Вирджинии, она поджала губы в плоскую линию. В голове девушки всплыла картина собственной смерти, причиной которой был Кол. Что мешало вампирам жить, как обычным людям, не убивая и питаясь донорской кровью? От чего некоторые были настолько кровожадными? Чужие смерти доставляли им удовольствие, и это пугало.       — К счастью, мы не друзья и никогда ими не будем.       — Как скажешь, цветочек, — тихо рассмеявшись, ответил Кол, — ты уже перестаешь принимать вербену? — по одному только взгляду девушки, Кол понял, что нет. — А я тебе говорил вчера, что пора с этой травой завязывать, мало ли, вдруг она плохо влияет на твой хрупкий человеческий организм.       — Беспокоишься о моем здоровье? Как мило. — Белокурая помнила, как вчера Майклсон вскользь спросил, принимает ли она вербену, и Джин ответила правду — да. Ее мать уж слишком пеклась о младшей дочери, не желая ей такой же участи, как старшей, поэтому в каждой порции еды Вирджинии была вербена, в ее духах и в графине с водой, что стоял у нее в комнате на прикроватной тумбе. Казалось, Лиз была готова даже стирать вещи Джин в этой траве, а Кэролайн, вероятнее всего, поддержала бы мать.       — Видишь, не такой уж я и плохой. Но все-таки я очень настаиваю, чтобы ты завязывала с ней. Не то придется искать время для тебя в своем графике, чтобы провести процедуру кровопускания. К тому же вдруг во время этого я не услежу за тобой и ты умрешь от потери крови? А я, знаешь ли, бываю очень занят местными аппетитными девушками, но также хочу, чтобы в любой момент, когда мне захочется, я мог подчинить тебя. Облегчи мне задачу, не заставляй отвлекаться на тебя лишний раз.       — Ты чертов маньяк, Майклсон, — все произнесенные Колом слова, вызвали внутри девушки волну отвращения. Он говорил так легко, непринужденно, словно не угрожал, а просто вел дружескую беседу. Форбс захотелось просто встать и уйти, она еле сдерживала себя от этого, повторяя, что на кону стоит человеческая жизнь. Жизнь Елены, ради которой уже итак многие погибли, а их жертвы ни в коем случае не должны стать напрасными.       — Я изобрел это слово, дорогуша, — самодовольства первородному было не занимать, хотя казалось, что это неотъемлемая черта характера почти всех Майклсонов.       — Тогда скажи, какого жить и знать, что всю твою вечность тебя будут бояться, что никто кроме семьи не поможет тебе, если потребуется? Вдруг даже семьи не окажется рядом, может, рано или поздно они отвернутся от тебя? — от Джин не ушло мимолетное изменение во взгляде Кола, она поняла, что возможно, задела его за живое… или же ей показалось. Не могла же она ляпнув не задумываясь, попасть в самую точку?       — Я могу внушить, и любой в этом мире сделает для меня все, что пожелаю.       — Но ни один человек не сделает этого добровольно, искренне. Никто не захочет остаться с тобой рядом из-за любви или желания позаботиться о тебе, потому что таких как ты только боятся. Без внушения, получается, ты никто?       Девчонка не понимала, откуда вдруг в ней взялась смелость, сказать такое первородному. Если это действительно его хоть немного задевало, то ей следовало бы закрыть рот, но гнетущее ощущение несправедливости по отношению к его жертвам не давало этого сделать. Вместо Аларика врасплох Майклсона застала Форбс своими разговорами, и ей казалось, что терпение вампира быстро дойдет до конечной точки, а список убитых им пополнится.       — Мне не нужна ни любовь, ни забота, — с напускной уверенностью ответил парень. Он еле сдерживал себя, чтобы прямо тут не свернуть тонкую шею этой безмозглой девчонки, возомнившей себя черт пойми кем, раз она так разговаривала с ним. Словно забыла, что перед ней сидит первородный вампир, а не обычный человеческий мальчишка, который благодаря красивым голубым глазкам младшей Форбс спустит ей с рук все, что она скажет.       — Обычно те, кто так говорят, больше всего нуждаются в этом, — Джин ни за что бы не поверила, что есть люди желающие прожить свою жизнь без любимого человека и друзей, без тех, кто может позаботиться и оказать поддержку.       — Какая-то школьница, обыкновенный жалкий человек, — Кол выделил последнее слово интонацией, словно люди это какие-то ничтожные существа, — будет говорить мне что-то о жизни? Я прожил тысячу лет и, поверь, знаю намного лучше, в чем я нуждаюсь, а в чем — нет.       — И сколько десятилетий, а может, даже столетий из этой тысячи ты пробыл в гробу? Наверняка внутри тебя накопилось много обиды к семье, а все твои кровожадные действия, смею предположить, попытка привлечь внимание братьев и сестры. Признай, ты ведь хочешь, чтобы на тебя обратили внимание, даже если это будет попытка вправить тебе мозги, ты будешь…       Кол прервал тираду Вирджинии, схватив ее за руку, лежащую на столе, и сжав с такой силой, что у девушки на глазах мгновенно выступили слезы. Форбс приняла несколько попыток вытащить запястье из пальцев первородного и, одержав неудачу, подняла на него взгляд полный жалости.       — Настолько не привык к правде, что лишь бы не слышать ее, ты готов причинять боль?       Ладони у девушки вспотели от страха, а тело покрылось мурашками. Что сегодняшним днем пошло не так, раз она решила вывести младшего Майклсона из себя вместо того, чтобы втирать ему какие-нибудь глупости? Вирджиния прям видела перед глазами картину, как Кол поднимается со своего места, подходит к ней и просто-напросто сворачивает шею, даже глазом не моргнув, она считала, что ему наверняка будет плевать и на то, что бар полон посетителей. Главное — он избавится от болтливой Джин, слова которой действительно бьют по больному.       Она словно читала вампира как открытую книгу. Что-что, а разбираться в людях младшая Форбс умела, это было что-то вроде ее суперспособности, конечно не такой крутой как внушение или скорость данные вампирам, но не менее важной. Ей не нужно было долго знать человека, чтобы сделать о нем выводы, а Кола и подавно: жуткие рассказы о нем опережали его появление в ее жизни.       — Я причиняю боль, только потому что это приносит мне удовольствие, а твои пламенные речи — нет, они всего лишь щебет маленького птенчика, который ничего не значит в этом мире и никогда не будет услышан, — Майклсон смотрел в глаза девушке так, словно пытался внушить свои слова, несмотря на то, что знал о вербене в ее организме. Она наверняка не просто ее пила, а литрами вливала в себя, лишь бы не оказаться в чьей-то власти, лишь бы не стать податливой куколкой, готовой ради внушаемого на все.       Майклсон действительно задумался о том, чтобы запереть Джин где-нибудь и вспороть ей вены. Наблюдать за тем, как она будет истекать кровью, а вместе с кровью будет вытекать и вербена — ее единственная защита. Он мог бы обойтись и без кровопускания, но так было бы неинтересно, куда лучше, казалось, наблюдать за муками Форбс, видеть, как жизнь покидает хрупкое тело, а разум становится затуманенным, и она теряет понимание происходящего.       Идея была настолько заманчивой, что парень был готов хоть сейчас привести ее в исполнение. Единственное что спасало девчонку — временное увлечение Никлауса ее старшей сестрой, а случись с Вирджинией что-то плохое или пропади она куда-нибудь, вина непременно легла бы на первородных, и тогда не видать гибриду имя Кэролайн Форбс в списке плененных его обаянием женщин, ведь блондинка еще сильнее возненавидит его.       Все-также не отпуская руки девушки, Кол поднялся с места, утягивая белокурую вслед за собой, он направился к запасному выходу из бара. Вирджиния в панике осмотрела зал, ловя обеспокоенный взгляд Аларика, который все это время поджидал подходящего момента, постепенно все ближе и ближе подбираясь к Джин и вампиру.       Теперь все шло не по плану.       Вирджиния, всеми силами пыталась отцепить руку Майклсона от своей, однако ничего не выходило, было ощущение, что он лишь сильнее сдавливает тонкое запястье. Стоило им выйти, как первородный выпустил руку девчонки и схватив за предплечья впечатал в кирпичную стену. Форбс, совсем этого не ожидая, ударилась головой, несколько секунд видя перед глазами только темноту и пляшущие белые точки. В ушах звенело от удара или от сковавшего страха, она не понимала, Вирджинии хотелось просто провалиться куда-нибудь под землю, исчезнуть, оказаться вне досягаемости Кола Майклсона.       Одна рука вампира, переместилась на шею девушки, мягко сжимая ее. По сравнению с остальными его действиями, это казалось нежным прикосновением.       Кол не мог причинить вреда Джин на глазах у всех, только потому что Майклосны представили себя на балу как идеальную, воспитанную и благородную семью. И если бы первородный позволил себе подобное на глазах у людей, репутация сразу же пошатнулась бы, а они только втерлись в доверие к жителям. Конечно, можно было бы применить внушение, заставить всех забыть о произошедшем, но заморачиваться так из-за какой-то девчонки не особо хотелось.       — Ты хоть представляешь, что я могу сделать с тобой? — подаваясь вперед, прошептал вампир.       Его лицо было в паре сантиметров от лица девушки, она смотрела в его глаза, видя в них лишь агрессию, которую Майклсон мог запросто выплеснуть на ней. Джин осознавала, что сама довела Кола своими словами, но также не понимала, почему он просто не мог уйти… Уйти и злиться на тех, кто действительно был виноват, кто недодал ему внимания, заботы, которых вампир так желал.       — Отпусти, Кол, — едва слышно ответила девушка. Теперь ей было страшно даже что-либо говорить, словно любое ее слово могло стать для парня спусковым рычагом.       — Вот как ты заговорила, птенчик. Голос от страха пропадает? — улыбаясь, спросил вампир. Он прислушивался к тому, как гулко стучит сердце белокурой от страха, мысленно усмехаясь.       Она, по его мнению, вряд ли полностью осознавала все последствия своих слов. Но пока Кол не собирался предпринимать что-либо серьезное, просто хотел напугать, указать ей ее место и сделать так, чтобы она впредь держала свой язык за зубами. Майклсон хотел дать ей понять, что несмотря ни на что, она полностью в его власти и он может распоряжаться ее жизнью, как пожелает.       — Отойди от нее, — на внезапное появление Зальцмана, первородный никак не отреагировал, даже взглядом не повел.       Форбс понятия не имела, что собирался делать Аларик, каким образом смог бы освободить ее из лап Кола, учитывая, что сила была на стороне Майклсона, однако ее страх немного поубавился от появления учителя.       — Не лезь, иначе вместо одного трупа, тут будет их два, — сквозь зубы произнес брюнет, Джин видела, как его глаза налились кровью, словно появление мужчины лишь сильнее разозлило его.       То, что произошло в следующие секунды, плотно отпечаталось в память белокурой. Аларик рывком развернул вампира к себе, вонзая ему в грудь серебряный клинок. От неожиданности произошедшего Форбс тихо вскрикнула, обнимая себя руками — она впервые видела, как закалывают вампира. Постепенно сереющее тело Кола приводило в ужас. Она до последнего не знала, какая была задача в этом плане у Зальцмана, лишь догадывалась, но теперь, когда он ее выполнил, все прояснилось.       — В следующий раз будешь понятливее, — обращаясь к бесчувственной туше первородного, Рик перевел взгляд на девчонку, — спасибо, Джин, теперь иди домой.       Вирджиния не медля ушла. Ее «миссия» была окончена, и больше задерживаться там хоть на секунду она не видела смысла, да и стойкое ощущение, что что-то пойдет не так ни на секунду ее не покидало. Поэтому оставаться в эпицентре событий, было такой себе идеей, к тому же вряд ли она чем-то могла помочь Рику.

* * *

      Джин прикладывала лед на ноющее запястье, где постепенно выступали гематомы. Это, наверное, была меньшая цена за то, что она сказала первородному, все могло быть куда хуже, ибо Кол за свою тысячелетнюю жизнь совсем не привык к правде. Она понимала, что ей не стоило говорить ничего, что могло спровоцировать его гнев, но теперь уже ничего нельзя было с этим поделать. Повернуть время вспять, к сожалению, было невозможно.       Еще по пути домой девушка позвонила сестре, от которой узнала, что их план по избавлению от Майклсонов провалился, однако Елена все же осталась жива… но были другие жертвы — мама Бонни, которую Деймон обратил в вампира. Вирджиния не знала, что и думать по этому поводу.       Чувства внутри были смешанными.       Сколько еще должно людей погибнуть или стать частью сверхъестественного, только ради того, чтобы уберечь одного человека? Жизнь Гилберт, конечно, как и любого другого человека была важна, но лично Джин, не смогла бы жить, осознавая, что ежедневно кто-то подвергает себя риску ради нее.       Белокурая больше всего постоянно переживала за сестру, несмотря на то, что та считай была под «защитой» самого Клауса. Он вряд ли бы стал причиной ее смерти, но казалось, что если угроза носившая фамилию «Майклсоны» исчезнет, то на ее месте сразу же появится другая, возможно хоть раз за все время, не причастная к Елене.       Стук в дверь вырвал Джин из потока мыслей. Кэролайн сегодня можно было не ждать, а мать была на ночной смене. Девушка напряглась, нервно сглотнув. Она совсем никого не ждала.       Встав с дивана, она направилась в прихожую, утешая себя тем, что если вдруг там окажется кто-то вроде Кола Майклсона, то ему потребуется приглашение, чтобы войти. Через окно в двери она увидела мужчину в форме курьера. Конечно, появление курьера в десять часов ночи показалось странным, но особых опасений не вызывало, поэтому Джин открыла дверь.       — Здравствуйте, Вирджиния Форбс? — произнес мужчина, поднимая с крыльца букет бледно-розовых пионов в плетенной корзине. Девушка коротко кивнула, не произнося даже никакого приветствия, слова будто вылетели из головы. — Получите и распишитесь.       Форбс бы подумала, что ее перепутали с сестрой, у которой было немалое количество поклонников, в том числе первородный гибрид не скупой на подарки, если бы курьер не назвал ее имя. Девчонка быстро черканула свою подпись, забирая корзину и закрыла дверь.       Она проследовала в зал, ставя корзину на стол. Из бутонов цветов торчал черный конверт, практически сразу же привлекший внимание девушки. Джин наспех вскрыла его, доставая оттуда записку.

«Играть против меня и моей семьи, как делают твои друзья — не лучшее, что могло придти в твою светлую голову, птенчик. Теперь мой ход и надеюсь, что твое сердце выдержит ответные действия.

С любовью, Кол.»