В следующей жизни мы...

Лололошка вернулся с похорон. Окинул взглядом фасад бревенчатого дома, пустой и неприветливый, накормил пшеницей коров в загоне и, уложив Селести спать (после церемонии погребения она выключилась как по щелчку), внезапно понял: ему до смерти жаль Эмриса. Он не заслужил подобной участи. Сна ни в одном глазу. Ворочаясь и сжимая в пальцах простыни, перед взором, словно отпечатанная на обратной стороне век, стояла яркая картина: божественная энергия низвергается из заместителя главы Ордена, лучи, искривлённые зигзазами, сжигают воздух на своём пути, но Джодаху, принявшему на себя удар, хоть бы хны. Смертоносное пламя погубило носителя, и жизнь угасла. Он пал глупым храбрецом, что осмелился бросить вызов практически Богу — но Бог остался равнодушен к его кончине. За что боролся на то и напоролся. «Тихий ужас. Его кожа, этот трупный запах…» Лололошка лёг на спину. Ближе к рассвету сон наконец принял в свои страшные, кошмарные объятия. Ему снился Джодах в роли режиссёра и плачущая на могиле Эмриса Селести. Плакали все… Даже Воланд шмыгал носом, подбадриваемый Люциусом, хотя последний не был знаком с почившим. Аргус и Катрина поддерживали друг друга в обнимку, как две половинки одного целого. Бастиан мучился больше всех. Его жаль почти столько же, сколько покойника. Боже, зачем только Лололошка согласился на тот безумный план? Он же догадывался о том, что тело Эмриса не выдержит божественной силы. Он виноват в его смерти. С мокрыми щеками и мрачными мыслями он проспал до обеда.

***

Лололошку разбудил яростный стук в дверь. Барабанили так, словно хотели её выломать и она вот-вот слетит с петель. Он спустил с кровати ноги. Голубое небо за окном подсказывало ему, что уже давно за полдень, но усталость и тяжеловесность тела ставили в тупик — вроде спал, а вроде бы и нет. Отвратительное состояние, точно ночью приходил песочный человек и сыпал песок в глаза. Поплёлся открывать. Краем глаза приметил своё отражение в стекле: тёмные круги, взъерошенные волосы, помятый и неуклюжий. Дверь продолжала стойко держать удары кулаком. И кого принесло в такую рань?.. В оконном отверстии он увидел ответ на свой вопрос. У порога топтался полубог ада (сам себя поймал за язык — бывший полубог), явно чем-то недовольный. Но Лололошку озарило другое: неужели он наконец-то стучит, а не без предупреждения возникает с неба и пускает молнии? Хотя, судя по силе и частоте стуков, ему ещё учиться и учиться. Лололошка снял засов и высунул голову в щель. Свет, испускаемый солнцем в зените, чуть не ослепил его. Почти сразу же Люциус набросился с криками: — Кто… кто впустил ко мне в замок эту тварь?! — Люциус, ты живёшь с Воландом уже долгое время, пора бы уже привыкнуть… — Лололошка устал потакать капризам Люциуса по первому же его зову. Неужели нельзя угомониться хотя бы в дни траура? Люциус сжал набалдашник трости. В своём тёмном плаще и высоком цилиндре он напоминал летучую мышь. Вот только летучие мыши днём спят, а эта почему-то прилетела сюда. — Знал бы, что даже телепортация перестанет работать, попросил бы у Джодаха капельку сил обратно… А так стучать и ждать приходится! Чего ты там копался? Не вижу, чтобы ты прихорашивался. Зря Лололошка списал манеру Люциуса стучать на зарождающуюся воспитанность. Очень зря. — Я спал, — пробубнил он. — А я разбудил, — без тени улыбки парировал Люциус, — и я говорил не про Воланда! Хотя он, похоже, как-то причастен к этому… напыщенному, меркантильному, мелкому торгашу. Почему, я спрашиваю, вы разрешили ему обосноваться в моих владениях? Кто дал вам право распоряжаться моим имуществом? — Но это не твоё имущество, — Лололошка осёкся, расценив краснеющую от злобы физиономию Люциуса как угрозу. — Пимпаджон располагал информацией о местонахождении Джейса, и в качестве оплаты он попросил… Люциус взял ручку двери с намерением распахнуть её, но Лололошка вовремя спохватился и попридержал с обратной стороны. — Торговую лавку, да? По-твоему, мой замок похож на барахолку? — По крайней мере там просторно. — Довольно. — Люциус сильнее потянул на себя дверь. Лололошка усиленно упёрся в стену ногами. — Впусти меня внутрь, не через порог же разговаривать. Впервые Люциус раздражал так открыто. Находясь столько времени среди людей, он не обзавёлся чувством такта. Горбатого только могила исправит — воистину. — У меня беспорядок… — Мне плевать, я пришёл за помощью. Этот Пипа… Пимджомпа… Пи… Лололошка закрыл глаза. Вдох-выдох. Люциус всего лишь взрослый ребёнок, привыкший к беспрекословному послушанию. Он наверняка ощущает контраст между прошлой версией себя и сегодняшней из-за исчезновения сил, а потому старается заткнуть комплекс неполноценности за счёт сердобольности и мягкости Лололошки — вот уж кто продолжит ему прислуживать даже после конца света. Детям необходимо на доступном языке объяснять что хорошо, а что плохо. Ведь так их воспитывают? Люциуса даже не ударить… — Я устал, — выдохнул Лололошка, даже не надеясь на понимание со стороны полубога. — Я поздно заснул. Эти похороны… Эмрис… — К щекам прилила кровь. Чёрный вихрь мыслей, терзавший всю ночь, выпорхнул наружу. В горле встал ком. — Я… выжат. Пока ты был в плену у Джодаха, столько всего произошло, что в голове не укладывается. Может быть, для тебя пролетел всего миг, но лично мы все эти дни гонялись за тем, за кем невозможно угнаться. Как белки в колесе. И всё оказалось впустую. Мартышкин труд, понимаешь? Нам всем нужен отдых, в том числе и тебе. Неужели ты не чувствуешь себя плохо после утраты сил? Лололошка с опаской посмотрел на гостя. Последняя фраза прозвучала будто бы с иронией, и он боялся, что Люциус не так воспримет её, вывернет наизнанку и выставит в худшем свете. Но тот, напротив, переваривал услышанное, медленно меняясь в лице. Черты разгладились, а в рубиновых глазах мелькнуло что-то сродни сочувствию, как испуганное отражение в зеркале. Он прикусил язык и склонил голову. — Поэтому, пожалуйста, оставь меня в… — Но Пимпаджон продал Айко! — …покое… Погоди, что?! — Лололошка вытаращил глаза. — То! — Люциус схватил Лололошку за грудки, воспользовавшись его секундным замешательством. Дверь всё-таки распахнулась, петли жалобно заскрипели. Сильвестр испуганно юркнул под кровать. — Этот торгаш продал мою змею! Мою Айко! Я всего лишь оставил замок на какое-то время, а когда вернулся… Лололошка нырнул в темень дома, уже приглаживая всклокоченные волосы и подвязывая клетчатый платок сзади. За порог он вышел в полной боевой готовности. — В путь. — Так бы и сразу. А то разнылся тут, бедняга… Аж у самого слёзы пошли. — Люциус вытер воображаемую слезу, но, почувствовав на себе посуровевший взгляд, вздохнул. — Я дам тебе покормить Айко, когда мы её найдём. — Сдалась мне твоя Айко! — Тогда почему согласился помочь? Люциус расплылся в ухмылке, и у Лололошки зачесались кулаки. Иногда он просто невыносим. Хочешь как лучше, а получается так, что ты вдобавок в долгу остаёшься. В сделках с дьяволом юристы лишь пожимают плечами, и Лололошка наступает на одни и те же грабли, заключая их. И всё же Люциусу нужна его помощь… и он, к своему глубочайшему сожалению, не в силах отказать. Айко очень важна. Только с ней Люциус полностью раскрывается как человек, который удовлетворяет потребность в заботе о других. — Помолчи лучше, — наконец процедил Лололошка, не найдя, что ответить. — Как заговорили и щёчки надули!.. — Я серьёзно. — Ладно-ладно. Пошли… В один момент Лололошке почудилось, что в этом «пошли» затесались забота и раскаяние за потревоженный сон. Только Люциус умеет извиняться, не извиняясь. Может, в этом его истинная магия? В любом случае, долго злиться на него не получается. Слишком невинное лицо. Лололошка коснулся плеча Люциуса, чтобы вместе телепортироваться в замок (действительно, глупый полубог, даже когда дело касается возврата собственной магии, гордость превыше всего. А сколько было пафоса в разговоре с Джодахом!..). Дым телепортации затмил всё вокруг.

***

Лололошка зажмурился. Послышался очередной удар — Воланд не церемонился. Пимпаджон заскулил. Демон положил руки по обе стороны на подлокотники кресла и навис над «торгашом» как скала. — М-Мессир… О великий Мессир, если бы Пимпаджон знал, если бы Пимпаджону хоть кто-то сказал, что у этой гадюки есть х-хозяин… Люциус, вальяжно раскинувшись на месте за прилавком, подал голос: — Воланд! — Л-Люц… Не могу я так… Он же один из моих… — Твоих что? Фанатиков? Лололошка был прав, когда сказал, что я многое пропустил. — Для полной картины в руках бывшего полубога не хватало лишь бокала вина. — Я спрашиваю ещё раз: кому ты продал мою змею? Пимпаджон съежился, дрожа всем своим низкорослым тельцем. Воздух был горячим, будто где-то развели костёр. Сырой и тёмный замок не нуждался в отоплении, так как сам его хозяин грел его, когда заходился в приступе раскалённого гнева. А сейчас Люциус был в гневе. Глаз едва заметно дёргался, нервирующий носок ботинка покачивался верх-вниз. — Пимпаджон не имеет права раскрывать информацию о покупателях… — в сторону пролепетал Пимпаджон, лишь бы не смотреть на Люциуса. — Но ведь Лололошке и Бастиану ты раскрыл местоположение брата Джодаха, верно? — В свете канделябров глаза Люциуса блестели огоньками свеч. — Значит, твой кодекс чести не так уж и первостепенен. — Мессир… — Пимпаджон воззвал к Воланду. — Сжальтесь… Воланд стоял спиной к Лололошке и Люциусу, но все знали, что его лицо скривилось от отвращения. Демон признавал собственную оплошность (оставить неумного подчиненного в замке полубога, полном антиквариата, — какое бесстрашие), однако прихоти Люциуса стояли выше свиты. Поэтому — ещё удар. Пимпаджон сполз в кресле. Воланд взял его под мышки, как куклу, и подтянул обратно. Люциус зевнул. — Может, мне бесплатно раздать весь твой товар нуждающимся? Лололошка, это ведь хороший поступок, я прав? Отбирать у богатых и отдавать бедным… Кажется, я читал здесь нечто похожее. У Пимпаджона открылось второе дыхание. Он вскрикнул: — Не трогайте товар! Пимпаджон всё скажет, только не трогайте товар! Люциус улыбнулся. — Почему до всех доходит только со второго раза? Я весь внимание. Понурый Воланд отошёл от работы собственных кулаков. В былое время его бы позабавили эти пытки, но почему-то сейчас они не приносили удовольствия. Что-то в нём точно надломилось, треснуло, оборвалось и распалось. — Пимпаджон… Пимпаджон не помнит его имени, — сплюнув кровь, прохрипел Пимпаджон, — но помнит, что покупатель стар на вид, носит плащ, а ещё наведался с животными… оставил их на привязи у входа… — Так мой замок всё же не барахолка, а зоопарк?! Какие ещё животные? — Пимпаджон не помнит! Хоть убейте, господин Люциус, Мессир, не помнит! Люциус цыкнул, в раздражении подперев кулаком подбородок. Лололошка потёр переносицу, уткнув вторую руку в бок. Зачем он подписался на это… — Это очень расплывчатое описание, Люциус. Полубог усердно соображал. Он поджал губы и сверлил взглядом Пимпаджона так, что, казалось, будь у него силы, от бедного торговца осталась бы лишь кучка пепла. Наконец он откинулся на спинку стула. — Кто ещё знает об этом месте? Все молчали. Огоньки свеч подрагивали от дуновения сквозняка. Драгоценные товары, заботливо разложенные в лучшем виде для клиентов, сейчас находились в полной власти Люциуса: звёзды незера, первоклассная броня, редкие травы, экзотическая еда… Вряд ли Пимпаджон стал бы врать под присягой, где на одном конце «мессир», а на другом хоть и бывший, но всё-таки полубог. А ещё вместе с тем и хозяин «мессира», то есть хозяин хозяина. Лололошка старательно подгонял под описание каждого, кто знал о замке Люциуса. — На ум приходит только Бастиан… Люциус стукнул кулаком по столу так резко, что присутствующие подскочили на месте. — Ну точно! Этот старик… Он наверняка мстит за попугая. Украл мою змею из-за попугая… Вот мерзавец! — Люциус, перестань… — Лололошка попытался умерить его пыл. — Бастиан не такой. Он давно тебя простил и зла не держит. — Ложь. Я уверен, что это он. Кто же ещё? Ждёт, когда я приползу к нему на коленях… Немыслимо… Воланд тупо почесал затылок, Лололошка подавил судорожный вздох. Упёртый, ни за что не переубедишь. И кто тянул за язык выдать именно Бастиана? — Странствующие торговцы тоже подходят под это описание. Они кочуют с верблюдами. Пимпаджон, ты их имел в виду под животными? Пимпаджон покачал головой, не в силах выдать очередное «не знаю». Люциус барабанил пальцами по столу (к слову, у него очень изящные кисти рук. Лололошка не знает, зачем отметил это). — Ты продал змею сегодня ночью? Тебя не смутило, что покупатель пришёл очень поздно? — Мой магазин открыт круглосуточно и радушно встречает любого гостя! — Это не твой магазин, это мой замок, урод, — рыкнул Люциус, и Лололошка вовремя придержал его за плечо. — Выходит, если это странствующий торговец, он не мог уйти далеко. Скорее всего, остановился в ближайшей деревне для отдыха. Здесь в округе их не так много, можно поспрашивать прохожих, — рассудил Лололошка. — Это о-очень долго! — простонал Люциус. — И я уверен на все сто, что это Бастиан. Нам нужно к нему. — Люц… Я, конечно, совсем ничего не понимаю, но мне кажется, Болванчик прав. Зачем старику твоя змея? У него своих полно. Люциус закатил глаза. — Помолчи, Воланд. Я за то, чтобы проведать Бастиана. Лололошка, ты со мной? Спорить с Люциусом бессмысленно, он переспорит тебя даже тогда, когда сам понимает, что неправ. Взвесив все за и против, Лололошка принял решение: — Хорошо, будь по-твоему. Навестим Бастиана. Только чур ты не бросаешься на него с угрозами и не обвиняешь без причины. Даже если Бастиан не причастен к похищению (а Айко именно похитили, а не украли — она же часть семьи, как-никак), он наверняка отыщет змею при помощи хитроумного заклинания или даст наводку. Помощь первоклассного мага не бывает лишней. Люциус фыркнул и отвернулся. — Люциус… — Да понял я, понял! Давай уже, телепортируй. А ты, Воланд, глаз не спускай с этого эволюционировавшего енота, усёк? — Эвоцилю… что? Усёк. — Вот и славно. Люциус встал напротив Лололошки. Губы надуты, лицо порозовело, глаза сощурены — верный признак того, что условия визита его не устраивают. Какого чёрта, спрашивается, он не может высказать Бастиану всё, что накопилось на душе? Картер уже давно в прошлом, подумаешь, остался попугай-сирота Роджер… Это же, в конце концов, всего лишь птица. Вот только загвоздка в том, что Люциус не верил сам себе и совесть, присущая людям, доставляла ему дискомфорт. Метаморфоза «из богов в люди» проходит для него весьма затруднительно, полагал Лололошка. — Готов? — Не тяни. Лололошка положил ладонь ему на плечо. Оглушающий хлопок, чернота и невесомость. Спустя мгновение пепельные крупицы рассеялись. Ледяной ветер гуляет на веранде дома Бастиана, подхватывает снежную крошку и кружит её в танце. Холод горы пробирает до костей, снежинки закрадываются за воротник. Лололошка перевёл взгляд на Люциуса и с удивлением обнаружил, что тот даже не поёжился. Расправил плечи и гипнотизирует дверь в логово воров змей. До ужаса смешно. — Ну, держись у меня… — забыв про обещание, Люциус забарабанил кулаком в дверь. Сверху посыпался снег. — Ну, выходи, поговорим! Один на один! Никто не отозвался. Лололошка предугадал, что так и будет. Бастиан часто пропадал вне дома. Они сутками напролёт торчали в Ордене, чтобы… ох, даже вспоминать не хочется. — Кажется, его нет. — Но Айко наверняка там. Замёрзла, поди… Лололошка, мы обязаны зайти внутрь и прошерстить дом. Если всё же… а вдруг время уже на исходе… Неожиданно его голос дрогнул, а рука непроизвольно потянулась к голове, чтобы поправить сбившийся цилиндр. Лололошка знал, что этим жестом Люциус стремился скрыть своё лицо, чтобы никто не застал его в смятении. Люциус ненавидит казаться слабым. С одной стороны, нехорошо взламывать дом Бастиана, он точно не придёт в восторг. Есть риск получить оплеуху и быть отчитанным, как нашкодивший ребёнок. Отшельники вроде Бастиана убить готовы тех, кто посягает на их личное пространство. А вдруг они увидят что-то, что не должны были видеть?.. Лололошку прошил неприятный холодок, страшно представить. Но, с другой стороны, если Айко действительно в опасности, а они, прождав здесь целую вечность и не обнаружив её дома, потеряют драгоценное время? Что тогда будет с Люциусом? Ещё, конечно, был вариант перехватить Бастиана в Ордене (скорее всего, он там), их втором доме. Но это тоже займёт некоторое время. Тем не менее, всяко лучше, чем сидеть без дела или вламываться в чужие владения. Стоит заметить, что это реальное посягательство на частную собственность, а не как у Люциуса — «раз в замке никто не живёт, значит будет моим». Как же поступить? ВЫБОР: I. Взломать дверь в дом Бастиана II. Подождать его III. Отправиться в Орден