Помоги

Дазай был расстроен на самом деле. И пусть он улыбнулся и якобы смирился с решением своего ученика. Внутри он был крайне опечален. Словно Чуя совершенно и не замечает, сколько усилий приложил Осаму, чтобы спасти его жопу. Реально спасти. Если бы там не оказалось тех мужчин, и вообще, если бы не было никакого насилия, учителя бы засудили за клевету. Он бы ушел за решетку. Правда, этим он не китился, более того, не манипулировал. И эта манипуляция с уст рыжика, о том, что шатена бы посадили за то, что он трахает ученика. Больно резанули по сердцу. Он же с чистым сердцем… Дазай сидел за столом, и проверял тетради, немного погрузившись в себя. Чуя допил чай и съел несколько блинчиков. Он посмотрел на свои руки и ноги, которые были в бинтах. Ему стыдно за свои слова, но он не мог иначе. Рыжик понимает, что учитель хочет, как лучше, но он действительно не хотел сидеть у него на шее. Да, он ненавидит свою работу, ненавидит когда его трахают, наплевав на его чувства и ощущения, он бы хотел заняться нормальным сексом, а не это вот все. Узнать какого это, когда тебе приятно, когда тебе желают доставить удовольствие, но казалось, что такого никогда не будет. Рыжик помыл за собой посуду, накрывая блинчики пакетиком, чтобы не заветрелись, а поле тихонечко идет в комнату Осаму. Он подходит к учителю, касаясь его плеча. Взгляд виноватый. Парень садится перед ним на колени, складывая ладони на полу и касается их лбом. — Спасибо вам за все. И простите меня, пожалуйста, — обычно таким жестом очень сильно умоляли или просили прощения. Чуя чувствовал, что провинился. — Я понимаю, как много вы сделали для меня, но… Простите, я не могу бросить эту работу. Не сейчас. — Это твоя жизнь, тебе не нужно просить прощения, — шатен не обижался, ему просто было неприятно. А это уже другое. — Я, правда, хочу лучше, лучше для тебя, для своего ученика. Я не хочу утром проснуться от стука в дверь, и с полицией на пороге, что мой ученик умер в каком-то отеле… И дело даже не в том, где ты живешь, я твой классный руководитель. Где гарантия того, что тебе попадется нормальный клиент? Какая гарантия того, что это не будет групповой секс. Тебя скрутят и выебут так же, как было дома. Ты, правда, считаешь, что мне легко закрыть на это глаза? — Дазай повернулся к Чуе и посмотрел на него, отложив ручку на стол. — Вы правы, я это прекрасно знаю, но… — он поднимает голову, выпрямляясь, теперь просто сидя перед Осаму на коленях. — Но я уже не раз занимайся групповым сексом, и все еще жив. Администратор знает, по какому адресу я уезжаю, знает имя и номер человека. Если я утром после заказов не отпишу, что все хорошо, они будут звонить, а потом и искать. Конечно, не прям активно, но хоть что-то. И… Осаму-сенсей, знаю, вас это не успокоит, но не стоит волноваться. Мое тело способно вытерпеть многое спустя столько лет, если вдруг меня решат изнасиловать. Мне приятно, что обо мне хоть кто-то думает, но в то же время я не хочу, чтобы вы волновались. Не стоит. Я смогу вытерпеть многое, если что-то случится. Он смотрит в пол, поджав губы. Чуя никогда бы не подумал, что будет сидеть перед своим учителем на коленях и о чем-то просить. — Ты просишь о невозможном. И вообще встань с колен. Я не твой господин. Хочешь посидеть, там кровать. Я занят вашими контрольными. Дазай повел плечом, он ничего не мог сделать? Раз так, то как ему быть? Осаму этого не понимал. Но он никогда не был отцом, и у него нет рычагов давления на рыжика. И по факту Дазай же для него никто. Он прикрыл глаза и выдохнул. — Помни, что ты все еще можешь позвонить, если будет проблема. Но имей ввиду, если я вытащу твою жопу из неприятностей хотя бы еще раз, я тебя запру в этом доме. И ты больше не будешь работать в этой сфере услуг. — Я надеюсь, вам не придется вытаскивать мою жопу откуда-то, — Чуя садится на кровать. Мягкая и такая уютная. К тому же, она двуспальная. Рыжик проводит кончикам пальцев по покрывалу, а после снова смотрит на учителя. — Я пропустил несколько школьных дней, думаю, мне нужно повторить материал. И я был не против, если бы вы мне дали контрольную. Чуя встает, и тут он резко понимает, что из-за него Осаму не будет ходить на работу несколько дней, что из-за него он не будет проводить дополнительные занятия. — Осаму-сенсей, знаете… Мне кажется, что мне лучше вернуться домой, от меня у вас столько проблем… Дазай поднял тяжелый взгляд на Чую. — Нет, никуда не лучше. Останься. Мне так будет спокойней, — Осаму поднялся и подошел к Чуе, он подцепил его подбородок, заставляя посмотреть в глаза. — Ты не доставляешь как такого проблем. Их доставляет твой упрямый нрав. Соседняя комната твоя. Тебе не нужно переживать. И до тех пор, пока над твоим отцом не пройдет суд, ты будешь жить здесь. Это не обсуждается даже. Если ты сбежишь, тогда ты добавишь реальных проблем. Будь паинькой. Шатен потрепал парня по голове, и протянул ему лист с контрольной. — Решай, интересно посмотреть, как тебе пойдет. Чуя берет лист, сначала просто просматривая задания. Он вздыхает и уходит в соседнюю комнату, чтобы решить. Тут новая тема, похожа немного на прошлую, но отличается. Чуя сам ее как-то затрагивал, но не вдавался подробности, поэтому ошибки точно будут. Парень решает, как может, что-то точно правильно, а что-то точно нет. Он приходит через 45 минут, столько времени дается на контрольную, и протягивает лист. — Вот, там будет не все правильно. Некоторое я не знаю, как решать. Меня не было на новой теме, но я догоню. Рыжик вздыхает, когда у него берут лист. Он убирает волосы за ухо и отходит, чтобы не стоять над душой. — Знаете, тот монстр заставлял меня зимой на улице в одних шортах стоять в снегу, если я провинюсь, на горохе стоять и ходить по осколкам. Всего сразу и не вспомнишь. Он настоящий садист. Ненавидел, когда я плакал, иногда связывал и оставлял в ванной, ему было интересно узнать, сколько я пробуду без воздуха. А однажды отплыл со мной на лодке на середину пруда и бросил в воду. Я тогда не умел плавать. Сам он уплыл к берегу и ушел домой. Я еле-еле смог сам выбраться. Он держал мои ладони над огнем, тоже так издеваясь. Я не пойму, как можно быть таким… — Чуя опускает голову, вздыхая. — Нужно еще вспомнить всякое, чтобы завра давать показания. Дазай сначала просто проверял работу, а после он перестал и медленно поднялся. Он подошел к рыжику и сел на колени у его ног, сжимая чужие руки. — После показаний, я хочу, чтобы ты все это отпустил. Ты очень красивый, добрый, у тебя вся жизнь впереди. Скажи, на кого ты хочешь поступить? — Осаму поглаживает чужую руку, мягко смотрит в синие глаза и выдыхает. — Скажи, чего ты сейчас хочешь? Я сделаю все, что попросишь, кроме того, чтобы отпустить домой и принять твою работу. Скажи, чего желает твоя душа? — Дазай хотел что-то сделать, что-то приятное. Он хотел подарить ему тепло. — Хочу пойти в ай ти технологии. Подобное направление набирает популярность и с каждым годом сотрудники будут нужнее. Я ещё не решил конкретно кем работать, но с универом уже определился, — рыжик и подобного предстать не мог, что учитель будет сидеть перед ним и говорить такие вещи. Приятно. — Чего я хочу? Чуя смотрит мужчине в глаза, ему так стыдно говорить о своих желаниях, а хотел бы он много чего. Стоит ли это озвучивать? — Ну, я… Я всего один раз в жизни был в кино, хотел бы ещё. И… Я никогда не был в парке аттракционов. Всегда смотрел со стороны, но не катался. Осаму-сенсей, вы не обязаны что-то делать для меня. У вас, как у учителя, не должно быть любимчиков, а такое ощущение, что я могу им стать. — Я умею четко разграничивать школу и отношение с учениками в целом. Дазай улыбнулся и посмотрел на рыжика, а после поднялся, немного наклонившись вперед, из-за чего открыл вид на свою шею. Будь бы Осаму тогда чуть более пьяным, Чуя мог бы коснуться этого тела. Но шатен был в трезвом уме. И он был несказанно рад. — Тогда завтра мы направимся в парк аттракционов. Думаю, тебе стоит немного отдохнуть. Что касается технологий, я могу найти тебе подработку в этой стези. Тебя всему обучат. А еще, послужит отличным опытом, да и практикой тоже. Чуя не верил своим ушам. Он хлопает глазами, а после резко обнимает учителя за шею, он бы никогда так не сделал, но был так рад, что эмоции просто переполнялись. — Спасибо, спасибо вам больше, — он встаёт, чтобы было удобнее обнимать, но все равно приходилось стоять на носочках, а Дазаю наклониться. — Скажите, чем я заслужил такое? Хотя, я и так понимаю. Вам жалко меня и вы хотите хоть как-то украсить мою жизнь. Наверное думаете «У него было ужасное детство». Но я очень благодарен вам. И… Стоит ли все-таки идти на аттракционы? Осаму-сенсей, как я могу отплатить за вашу доброту? — Не торгуй своим телом. Это самое ценное, что у тебя есть. Лишь любимый человек, должен касаться его. Мягко проводить пальчиками по чувствительной шее, играться с сосочками и пылкими поцелуями опускаться все ниже. Принести тебе удовольствие. Вот для чего нужно беречь себя. Никто не говорит быть монашкой. Но тебе пора знать себе цену. И эта цена… Ни один человек не сможет заплатить такие деньги. Только любовь и уважение. Вот что по истине ценно. Дазай лишь тихо выдохнул, погладив рыжика по голове. На самом деле, Осаму еще боялся того, что рыжик попадет на директора школы… а тогда беды не миновать. — Будь осторожен. Директор школы… я слышал, часто вызывает к себе мальчиков и девочек. Если ты попадешь ему… Тут будет два варианта, он либо будет тебя трахать, либо тебя сдадут. Щеки резко покраснели, стоило Осаму произнести слова о сосках. Да, Чуя не святой и в жизни повидал много секса, но он все равно смутился слов учителя. — Я… Сенсей, почему вы так часто думаете о моем теле? Стоит мне сказать об оплате, как вы тут же думаете о моем теле. Вы… Вы жалеете, что тогда в отеле не взяли меня? Если вам этого очень сильно хочется, то я могу сделать все… Я перед вами в большом долгу… Он вновь краснеет, пусть Чуя и готов сделать все, но лишь из-за того, что он в долгу. А если представить просто секс с Осаму… Нет, это безумно смущало, так нельзя. — Но тогда я повторюсь, что хотел бы сначала узнать о ваших предпочтениях, вот… Я хорошо делаю минет… И рвотного рефлекса не будет. Я… смогу принять любой, какого бы размера он ни был, — Чуя смотрит на пах мужчины. Во время своих слов он сидел все такой же красный. — Я не уверен, что ты меня правильно понял. Извращенец, — смеется Дазай, замечая, куда смотрит Чуя. Он лишь взъерошил чужие волосы. — Мне не нужно твое тело. Мне нужно, чтобы ты перестал его продавать кому попало. Люди подлые, грязные и противные. Тебя обманут, а ты и не поймешь. Хочешь, я тебе достану липовую справку о том, что здоров? Да раз плюнуть. Я повторюсь, мне не нравится твой заработок. И на самом деле, я прошу только это. Дазай грустно улыбнулся и отошел от Чуи. Умения парня удивляли. И то, как он это говорил… Немного смущало. — Мои предпочтения… если тебе так интересно… Я люблю доставлять удовольствие своему партнеру, а потом сплестись с ним в безумном танце, но не грубом и жестоком, а медленном, спокойном и глубоком. Он не говорил открыто о своих предпочтениях. Он описал это в общем. Понятно, что все зависит от настроения. — Ну, да, я извращенец, и что? Не вижу в этом ничего плохого, — рыжик хмыкает, складывая руки на груди. — Просто вы так часто говорите о моем теле, что у меня и ощущение, что вы жалеете. Парень внимательно слушает о предпочтениях Осаму. Он имел в виду фетиши и всякое такое, но Осаму говорит ему такие вещи… — Никто никогда не хотел сделать мне приятно. Всем лишь бы получить удовольствие. Оно и ясно, я же просто шлюха, зачем со мной нянчится. Я уже приезжаю подготовлен, впрочем, это я делаю для себя, потому что никому нет дела до растяжки, просто взял и вошел, — он грустно усмехается. — И я имел в виду ваши предпочтения в фетишах там всяких. И я не хотел ничего знать, просто думал, что вы можете хотеть заняться чем-то таким, потому что тогда не занялись. Вот и спрашиваю. Просто так мне не нужно знать. — Никому и не будет дела до тебя, пока ты продаешь тело. Научись любить себя, — Дазай подошел к Чуе. Он бы мог коснуться, подарить удовольствие, дать понять, что Чуя может быть любим. Но это неправильно, к тому же, он его ученик. Осаму провел пальчиками по щеке рыжика. — Если бы я жалел, я бы все равно не посмел. Ты мой ученик Чуя. Я бы не мог причинить тебе все это, я видел то, чего бы видеть не хотел. И подобного ощутить на своей коже, я не желаю никому. Я хочу тебя оберегать. Дазай слабо улыбнулся. Он никогда не думал о том, чтобы быть отцом. Он здоров, в плане потенции. У него все стоит, и он отлично кончает, но он бесплоден. И детей у него не будет. Когда он это узнал, то понял, что может попробовать не только с девушками. Он следил за своим здоровьем в целом. Чуя… Осаму видел в нем своего сына, в некотором роде. — Я знаю, что вы не посмеете мне ничего сделать, и я благодарен вам за это. Осаму-сенсей, вы невероятен, — рыжик легонько улыбается. Но я просто хочу вам сказать, что… Если вы когда-нибудь напьетесь или будете не в себе и захотите меня взять, я не стану вас отталкивать, потому что вы и так многое сделали для меня. А я могу дать только свое тело. Поэтому вот. Он закусывает губу, Чуя надеялся, что такого не будет, потому что Осаму чуть ли не клялся, что не тронет. Но если он будет приносить ему удовольствие даже под алкоголем… Наверное, он захочет узнать какого это, когда тебе так хорошо. Осаму посмотрел на рыжика и улыбнулся. Он задумался о словах Чуи. Неужели о нем такого плохого мнения? Дазай человек слова, он бы не смог. Чуть выдохнув, он просто смотрит на рыжика, и понимает, что тот и сам ничего не понимает. Не понимает, чего сам хочет. По Накахаре видно, что тот желает быть нужным, желает ощутить удовольствие, тепло и заботу. Он не признается в этом, но это так. Он хочет довериться, но боится. Шатен снял галстук боло, а после обнял своего ученика, позволяя тому уткнуться носом в широкую грудь мужчины. А после они вместе завалились на кровать. — Давай спать, я что-то устал, — тихо говорит шатен и закрывает глаза. Он не приставал, он просто обнимал мальчика. Щеки залил румянец, стоило Осаму повалить Чую. В голове тут же возникла мысль, что его сейчас возьмут, но нет. Дазай просто лег с рыжиком в обнимку без всяких приставаний. — Простите за такие слова, но вы… Самый настоящий дурак, — он дает ему щелбан, как тот ему недавно. — Вы просто берете и ложитесь в одну постель с мальчиком по вызову, даже не задумываясь о том, что я могу сделать… Пусть я ничего и не сделаю, но все равно. Нужно быть аккуратнее. И… Осаму-сенсей, признайте, что у вас все-таки есть любимчик в нашем классе. Чуя дуется, прижимаясь к учителю, он бы никогда не подумал, что когда-нибудь так будет делать. — Может, для других… Ты и мальчик по вызову. Для меня ты просто Чуя. Мой ученик, которого хочется защитить. Даже в день, когда ты пришел ко мне как подарок… Увидев тебя, я понял, что не могу воспринимать тебя как шлюху. Так что успокойся. Ничего ты мне не сделаешь. Отдыхай. Дазай поглаживает парня по волосам, а после уснул. Он ничего не ощущал к этому телу. Более того, он не хотел его. Может это пока что, после того, что он увидел, он не хотел его. Боялся, а может что-то еще. Осаму бы не сказал все равно. Спустя какой-то момент он слышит вопрос, но ответить на него уже не смог. Нет у него любимчиков, он не станет выделять кого-то одного. Это не про Дазая. — Спасибо, я рад, что вы так относитесь ко мне… Спасибо ещё раз, — Чуя легонько улыбается, смотря на сонного Осаму. Тот хоть понимает, что его посадить могут уже за такое? Он лежит в обнимку со своим учеником. В одной кровати. Парень удобнее устраивается в объятьях. Когда он был маленький, всегда прижимался к материнской груди, получая тепло тела. Так и сейчас. Он уткнулся в грудь Осаму, прикрывая глаза. Тепло и уютно. Так не хочется возвращаться в тот дом. Здесь ему слишком хорошо, тут его не бьют, а наоборот дарят нежность. Чуя так и засыпает с приятными мыслями. Но, если он уснул с такими мыслями, то это не значит, что сны ему будут снится прекрасные. И ему снится, как его снова и снова берет отец. Из глаз начинают идти слезы. Он не может проснуться, потому что думает, что это не сон. — Прошу… Не надо… Умоляю… Мне больно… — он старался не просить отца ни о чем, а терпеть, иначе было бы хуже. Но это сон, тут он плакал и умолял. — Больно… Больно… Больно…