Помоги

На вторые сутки Осаму забрал рыжика к себе. — Завтра мы идем подавать показания против твоего отца. В школе никто ничего не узнает. Расслабься. Чуя не хотел ехать к Осаму домой, он упорно отказывался, говорил, что тот и так многое сделал для него. Но Дазай был очень настойчив, они только заехали к Чуе домой, чтобы тот быстренько взял хоть какие-то вещи, а после приехали к Дазаю. У него было просторно и красиво, даже гостевые комнаты имелись. Чуя так и застыл на пороге дома. Только слова о показаниях его вывели из транса, но он все еще стоял, не шевелясь. — А? Угу, хорошо. Спасибо… — тихо произносит Чуя. — Все хорошо, не бойся. Тут тебе ничего не угрожает. Твоя комната слева. Дазай провел рыжика в комнату и посмотрел на хрупкое тело. Как же так? За что? Как можно собственного сына? Как вообще рыжик после такого насилия подпускал к себе других мужчин? Как он вообще теперь к себе кого-то подпустит? Дазай не представлял. Он не представлял, как Чуя такое терпел, как он мог так жить? Осаму ничего не спрашивал, он только отправился на кухню, чтобы поставить чайник и сделать рыжику теплый чай, и дать какую-то вкусняшку. Шатен не был уверен в том, что сможет «зализать» его раны. Но он очень хотел помочь. Стать опорой. Пусть всего на год, пока школа не закончится, хотя, если рыжик будет держать с ним контакт и дальше, Дазай будет рад. Чуя расположился в комнате, которая была намного больше его, здесь стояла односпальная кровать, но даже она была больше его футона. Рыжик повесил вещи в шкаф, а после сел на кровать. Мягкая. Разве он заслуживает все это? Неужели в жизни может начаться белая полоса? Когда отец сядет, она точно не будет такой черной, она уже стала светлее. Парень вытаскивает из рюкзака небольшую коробочку и тихонько идет на кухню, где был учитель. Чуя был одет в майку и шорты, почти все тело было перевязано бинтами, но ноги и руки почти нет, поэтому там виднелись ужасные синяки. — Осаму-сенсей… — он привлек к себе внимание, переминаясь с ноги на ногу. — Это вам. Подарок на день рождение, — Чуя притягивает коробочку, волнуясь. Дазай был очень удивлен. Приятно удивлен. Он посмотрел на коробочку, а после на рыжика и ее содержание. Это был галстук боло, с синим камнем. Такой же синий, как и глаза рыжика. — Спасибо, — шепчет Дазай и достает галстук, протянув его рыжику. — Наденешь на меня? — Дазай присел, чуть склонив голову, позволяя Чуе надеть на него этот галстук и затянуть. Красиво. Осаму очень нравилось. — Спасибо большое, он прекрасен. И камень… такой же синий как твои глаза. Мне очень приятно. Учитель тепло улыбнулся и снова отвернулся к плите, он ставит кружку с ароматным чаем и тарелочку с блинчиками. Самые простые, сделанные на воде. — Держи. Тут соус есть карамельный, надеюсь тебе придется по вкусу. Я не очень готовлю, но оно не отравлено, — шатен издал смешок. Чуя улыбнулся, перестав волноваться. Дазаю понравился подарок, он даже попросил его одеть. Только сейчас рыжик заметил, что учитель сильно выше, тому нужно наклоняться, чтобы парень сделал простые действия. — Как мои глаза? Приятно слышать, что их сравнивают с чем-то таким красивым, — парень отошел от Осаму, наблюдая за ним. Вскоре на столе появился чай и блинчики с сиропом. Выглядело вкусно. Ему готовила только мама. — Вы второй человек в моей жизни, кто проявляет ко мне заботу, — он садится за стол. — И… Давайте я буду готовить? У меня хорошо получается. И я хоть что-то хочу делать, а не быть нахлебником. — Я не хочу, чтобы ты работал в эскорте. Слышишь? Если нужно, я помогу… Но не нужно торговать своим телом, — Дазай был настойчив. Он и, правда, не хотел этого. Он боялся, боялся, что рыжик встрянет в такую же ситуацию. Люди жестокие, а если кто-то продает свое тело, значит фактически ему на него насрать. Мало того, что у рыжика будут проблемы с законом, так еще и убить забавы ради могут. Дазай посмотрел на своего ученика. Согласно документам, Чуя мог жить у него. Все законно, за это, шатен не переживал. — Государство тебе выплатит, а я просто помогу. И не нужно думать, как меня отблагодарить. Просто перестань продавать свое тело. Если и дальше будешь вести такой образ жизни, я буду покупать тебя каждый день. Но если честно, я не хочу к этому приходить. — Я не могу бросить то дело… Осаму-сенсей, поймите, я не могу иначе, я не хочу жить за чей-то счет. Я отучусь этот последний год, и может, брошу это дело. В институте будет хорошая стипендия, к тому же я смогу устроиться на более оплачиваемую подработку. Я не хочу тратить ваши деньги, поймите это, — Чуя вздыхает, и вдруг до него доходят последние слова учителя. Лицо тут же краснеет. — Вы будете брать меня каждую ночь?.. Неужели учитель все-таки решил, что тело ученика достойная плата? С какой-то стороны было очень обидно, но рыжик понимал, что иначе отплатить он не может, а только так. — Только я сначала хотел бы узнать о ваших предпочтениях, чтобы морально подготовиться… — Ты дурак? Я буду покупать тебя, не беря тебя. Просто ты не будешь продавать свое тело другим. Я просто буду платить тебе за то, чтобы ты не работал там. Дазай немного нахмурился. Он бы не стал брать тело рыжика. Особенно после всего этого, что произошло. Осаму легонько дал Чуе щелбан. — Сколько стоит час? Дазай понимал, что влетит в копейку. Если ему придется платить за все 24 часа в сутках. Но лучше так, чем знать, что рыжика ебут двое, трое, семеро. Он не хотел представлять, как он прогибается под кого-то. Шатен прикинул в голове, сможет ли он оплачивать шлюху весь год, сутками на пролет? Дазай вообще богатый, но тратить деньги мафии не очень хотел. Все же предпочитал зарабатывать свои кровные. От сердца слегка отлегло, он просто неправильно все понял. Рыжик схватился за лоб, дуя губы. — Я вам ничего не скажу. И только я решаю, брать мне заказ или нет, я не собираюсь брать с вас деньги. Я… Я только немного поправлюсь и смогу сам зарабатывать. С вас я денег больше не возьму. В этом плане. Если вы хотите купить меня, я должен буду выполнить свою работу, так что лучше вам оставить эту идею, если не хотите, чтобы вдруг кто-то узнал, что вы трахаетесь со своим учеником. Да, Чуя тоже умел манипулировать. И раз он сказал, что не будет брать деньги с Осаму ни за что, так оно и будет. А если тот будет платить, то Чуе придется заниматься с ним сексом, а Дазаю это явно не понравится в моральном плане. — Я буду работать и точка. Дазай опустил голову. Он не хотел спорить. А что он может изменить? Правильно, ничего. А опускаться до шантажа он не хотел. Осаму просто покинул кухню, не желая вести разговор. Раз Чуе не доходит с первого раза, то не дойдет и со второго. — Я всего лишь хотел…. Чтобы ты больше не был шлюхой. Чтобы тебя больше не имели так же… как я это видел… — Я знаю, что вы хотите, как лучше, но… Я не могу иначе, простите. И… Пожалуйста, забудьте, что видели, я знаю, что это было отвратительно. Простите, что вы видели такую сторону меня. Чуя опускает голову, положив руки на бокал. Он безмерно благодарен этому мужчине, если бы не Осаму, Чуя до сих пор был бы привязан к той батареи, его все так же трахали бы сутками напролет. Тело иногда ломит, а внутри приходится мазать себя и вставлять свечу, которая помогала в заживлении. — Мне кажется, что таким и должен быть отец. Как вы… Осаму закрыл за собой дверь. Ему и правда обидно, он желал спасти этого ребенка, и спас, а дальше этот ребенок просто снова идет на рожон. Заказ может быть один, а реальность другая, и закона в этом нет. Неужели рыжик этого не понимает? Он смотрит на закрытую дверь, вздыхая. Осаму прекрасный человек и он хочет помочь, он волнуется, но Чуя просто не представляет, как можно жить иначе. Вся его жизнь — сплошной секс. Он безупречно владеет своим телом, у него прекрасная растяжка, он способен за пять минут довести мужчину своим ртом до незабываемого оргазма. Он желанная шлюха. Да, именно шлюха. Другого он пока что не умеет.