Монстры могут быть людьми

9 глава  Тэцудзи 1990 год.  Март.  — Не находишь это забавным? — Кейли улыбчиво поглядывала в зеркало заднего вида, то и дело возвращая взор к дороге.  — Что именно тебе кажется забавным? — Морияма хмуро сидел на заднем сиденьи, скрестив руки на груди. — Кевин достаточно рослый, чтобы уже полноценно учиться игре в экси. Ты излишне его оберегаешь.  — Об этом я и говорю. Забавно, что ты так рвешься к его воспитанию.  — Я не- — Спасибо. — Уголки губ женщины вновь мягко приподнялись, но теперь в совсем иной, более трепетной улыбке. — Кеву не хватает отеческой руки, я вижу это, поэтому счастлива, что ты о нем заботишься. Спасибо.  Брови Тэцудзи сдвинулись к переносице, взгляд стал более потерянным, не выражающим уверенность, которой обладал до этого момента. Чуть осипшим голосом мужчина коротко ответил: — Оставим это.  Последующие полчаса поездки прошли в полном молчании. Изредка Дэй посматривала  на партнера через зеркало, ища намек на каплю внимания. Она знала, что Морияма все еще держит обиду, хоть и старается этого не показывать, знала, что его гложит вся эта ситуация, в особенности Кевин, напоминающий своим существованием о том, что тот стал вторым вариантом. Снова.  Громкие голоса веселых людей, что выходили из ресторана, прервали воцарившуюся тишину между двумя напарниками. — Спасибо, — Тэцудзи было собрался открыть дверь, как его руку остановила женская кисть.  Кейли, перевесившись туловищем за бардачок между передними сидениями, с привычным для нее озорным видом глядела на недоумевающего японца. — Не выпущу пока не пообещаешь, что в следующий раз поедешь на переднем сидении.  — Переднее сидение - это для прислуги. — С напускным спокойствием проговорил мужчина, разворачиваясь вновь к двери. — У меня нет времени играть с тобой в игры, Кейли. Ты и сама это знаешь.  — Я не играю, Тэцу. Да, я оступилась, но ты знаешь мое отношение к тебе. Мы- — Связаны. Помню. — Слова прозвучали больше как издевка и, в первую очередь, это была издевка над собственными чувствами. — Меня ждут.  Прежде чем Морияма полностью покинул машину, Кейли успела ухватиться за его запястье, впопыхах выпалив:  — Я люблю тебя.  Но ответа не последовало. Тэцудзи с нежностью мученика уложил вторую руку на белоснежную кожу женщины и, проведя большим пальцем по знакомым изгибам бархатного предплечья, отпустил возлюбленную, аккуратно закрыв лакированную дверь.  "Это мгновение в самых крошечных деталях он запомнил на всю жизнь, ведь через несколько минут машина Кейли Дэй, выезжая на перекресток, была сбита несущейся со скоростью 120 километров в час фурой." Апрель — Кевин похудел на пять килограмм. Врачи рекомендуют ввести его в медикаментозную кому. Он отказывается наотрез есть, а если и получается в него что-то запихнуть, то все выходит обратно. У него частые нервные срывы. Психотерапевт говорит, что улучшений нет, — на той стороне провода послышался тяжелый вздох. — Мне жаль, господин Тэцудзи, но мальчик вряд ли протянет до конца мая. — Выдержав паузу, собеседник спросил: — Господин Тэцудзи? Вы слушаете?  — Да.  Ложь. Он не хотел и не собирался слушать россказни о том, что сын Кейли может сдаться, что может просто умереть, не попытавшись выкарабкаться. Морияма не собирался давать ему такой шанс.  — Мне плевать, что говорят врачи. Вам недостаточно платят? Я поставил перед вами задачу и ваша работа - решить её. За такие деньги мне проще вас всех в кому ввести и найти нормальных специалистов. — Тэцудзи напряжено промассировал переносицу пальцами. — Следующий подобный звонок станет для тебя последним. Постарайся не допустить этого.  Захлопнув чехол телефона, мужчина прошел к палате, где под капельницей лежал обессиленный страданиями мальчик. Впервые за долгое время Дэй наконец уснул, по всей видимости, не по собственному желанию. Тэцудзи знал, что будь у Кевина возможность, тот бы боролся со сном до последнего, ведь каждый раз ему снилась Кейли, если верить словам медсестры. В целом, Морияма и сам не желал спать по той же причине, однако знал, что это недозволительная роскошь - капризы.  Еще некоторое время мужчина стоял у окна в палату, издалека наблюдая за частичкой возлюбленной, и перебирал в уме всевозможные варианты спасения мальчика. На ум пришло лишь одно имя - Рико. Он заметил, что дети сдружились и были неразлучны, потому, с наибольшей вероятностью, именно племянник смог бы вытащить из подобного состояния своего друга.  Звонок. Через пятнадцать младший Морияма был подле двери, ведущей к Дэю. Выслушав все приказы от дяди, он задумчиво понурил голову. Тэцудзи находил поведение Рико удивительным, ведь тот был явно не по годам вдумчив и разборчив. Даже сейчас, когда жизнь товарища находилась на волоске, второй сын был хмур, но собран. Сжатые вокруг сиденья ладони и ровная осанка напоминали мужчине его самого в детстве, когда тот потерял мать.  Её не убили сразу, нет-нет, оставили на потом, дав сыновьям издевательски привыкнуть к ней, чтобы те прочувствовали всю боль потери. Особенно это ощутил младший. Тэцудзи знал - он главная причина ее смерти и гнева старшего брата.  Урок был усвоен навсегда: "За ошибки надо платить сполна." Спустя два часа Дэй очнулся, найдя подле себя  Рико. Вместо всяких слов, японец притянул брата к себе, крепко обняв. На бледных щеках засверкали слезы. Нет, все же Рико не был копией Тэцудзи. В нем оставалось качество, которого тот лишился давным давно - сочувствие.  Старший Морияма наблюдал за развернувшейся картиной еще некоторое время, после чего вновь набрал в телефоне номер: — Подготовь документы. Кевин остается в Эверморе.  Май Жесткая ладонь с редкой нежностью прошлась по дубовым вензелям давно приобретенного кресла. С зеленой обивкой. Тэцудзи прекрасно помнил каждый проведенный с Кейли день, особенно любил вспоминать обустройство "Эвермора". Тогда ему казалось, что они обустраивают вовсе не обычный стадион, а личное убежище для них двоих. Гнездо заменило им дом.  С легкой улыбкой он предавался воспоминаниям о капризах девушки - даже это кресло она выбирала с особенной тщательностью. Помнил, как долго та выбирала оттенок, фактуру. Помнил, как на этом же кресле они предавались любви. Может всем и казалось это юношеской глупостью, но для него Кейли была целой жизнью.  Сейчас же темно-оливковая ткань напоминала Морияме в первую очередь глаза любимой. Добрые, временами игривые, но все такие же глубокие. Дэй не была наивной, простой девчонкой. Она была, что называется, хищницей. И это только больше манило.  Временами, когда Кевин смотрел на мужчину, тот невольно вспоминал его мать. Тэцудзи всегда испытывал противоречивые эмоции к мальчику: с одной стороны он был напоминанием о неудаче и обиде, с другой же приносил своего рода покой, заглушал боль от утраты.  Часы раздумий прервал громкий щелчок входной двери. В проеме стоял никто иной как Кенго Морияма - относительно недавно вступивший в должность главы клана. — Я смотрю, ты нашел себе пристанище. И как? — Каждое слово было пропитано ядом. — Нравится жить в конуре?  Мгновенно поклонившись, Тэцудзи поприветствовал так называемого брата, а после указал на возглавляющее кабинет кресло, наверное, самый дорогой предмет мебели во всей комнате. — Кумитё (верховный босс)… — Не поднимая глаз, обратился младший. — Могу ли я- — Заткни пасть.  Проследовав к креслу, Кенго по-собственнически закинул ноги на стол, не смотря на бумаги, что там лежали, а после закурил сигару, устало оглядывая помещение. Каждая секунда пребывания подле этого человека растягивалась в вечность. Тревожную, страшную, не сулящую ничего хорошего. Однако сейчас, почему-то, Тэцудзи не чувствовал родного животного страха, но злость. Агрессия разливалась по венам молодого тела, заставляла сердце биться быстрее от адреналина, что подначивал схватить любой тяжелый предмет и со всей силы… Затяжка. Долгая, скучающая.  — Избавься от её останков.  Ярость ушла, пришла агония. Сердце, доселе бьющееся ради нападения, свержения короля, теперь рухнуло в пятки, оставляя пустоту. И только в этот момент Тэцудзи наконец смог посмотреть на главу. Больше в нем ничего не осталось.  — Нет.  Слово повисло в недолго живущей тишине и оборвалось со звуком снятия пистолета с предохранителя. Темные глаза старшего Мориямы будто запылали алым; Тэцудзи бы поклялся - перед ним был дьявол в плоти его брата. Хотя и братом этого человека можно было называть только в детстве, когда они делили кров и пищу, разбивали колени и утешали друг друга после очередных срывов отца.  — Убей меня, как убил Кейли. — Ему и самому не верилось, что он сказал это. Фраза, выедающая мозг последние месяцы, сама вырвалась на волю. Быстрее пули и легче железа - она достигла своей цели. — Сделай это и покончи со своей ненавистью. Покончи со мной, Кенго. — Голос не дрогнул, взгляд обрел обжигающую холодность. — Знаю, ты винишь меня в смерти матери, потому лишаешь всего, к чему я привязываюсь. Всего, что я выстраиваю по крупицам. Ломаешь, как сломал твою жизнь я.  Тэцудзи не боялся смерти или, может, ему казалось так, но он точно знал, как устал от порочного круга: придумывай, строй, начинай заново. И, конечно, понимал, что вряд ли выберется из кабинета живым. Во всяком случае - точно не целым.  Боль от утраты перевешивала всё остальное.  Кенго же вмиг встал с кресла, уверенно наведя дуло на одно колено младшего - выстрел, на другое - ожидание.  Он ждал, когда Тэцудзи упадет, но тот продолжал стоять уверенно, непоколебимо, лишь рукой чуть оперся о стену. Пуля - ничто по сравнению с тем, что ему приходилось переживать в детстве после смерти матери. Вода, раскаленный металл, яд… И каждый раз Кенго никак не мог довести дело до конца. По натуре своей глава был импульсивен, эмоционален. Это часто мешало принимать верные решения, потому неудивительным стала его скорая смерть.  В помещение ворвалась охрана, среагировавшая на шум. Они мигом схватили второго сына за обе руки, ожидая дальнейших команд.  — Стоило бы направить пистолет на твою голову, но вижу, что смерть этой шлюхи совсем лишила тебя мозгов. — Кенго с притихшей ненавистью смотрел на брата, перебирая пальцами по рукояти оружия.  Младший лишь крепче стиснул зубы, сверля взглядом босса.  — Оставь Кевина мне. Из него выйдет отличный игрок.  — Не пытайся выставить желаемое за действительное. Щенок должен сдохнуть.  — Но Рико нуждается в сопернике и Кевин подходит как никто другой. Они принесут тебе миллионы. — Тэцудзи знал, что больше мести главу волновали только деньги и личные непомерные амбиции. — Рико прославит клан на международном уровне еще до совершеннолетия, а когда черта будет пройдена, я избавлюсь от Кевина, оставив всю славу твоему сыну.  Слова звучали безумно и слишком рискованно, но это было лучшим выходом. Кенго любил эмоции, любил отчаяние и безысходность. Он бы с превеликим удовольствием повторил пытку собственного отца: дать привязаться к человеку, затем убить его и наблюдать агонию. Да, якудза хотел видеть страдания Тэцудзи до конца его дрянных дней. Конечно, ему было наплевать на сына, но слова о славе все же интриговали, да и он ничего не терял. — Избавишься от пацана?  — По-своему.  Вновь прозвучал оглушительный выстрел, теперь боль пришлась на лодыжку. Удовлетворительно улыбнувшись, садист продолжил: — Тридцать миллионов в год. Пятьдесят, когда достигнут совершеннолетия. — Кенго знал, что брат не сможет потянуть такие нереальные суммы, однако ему ужасно хотелось посмотреть на провальные попытки. — До встречи, Ото-то (младший брат). — И, бросив напоследок, — Сломайте ему ногу или отпилите к чертям. Пусть оплатит долг. — скрылся за дверью.  *** Цуюки  — Да? Слушаю, Кенго.  Голос раздавался где-то там далеко, Цуюки казалось, что все это происходило не с ней. Что сейчас ей снова пять, Тэцудзи в очередной раз позвонил главе клана, а перед тем, как отойти, он мягко похлопает девочку по плечу.  — Прилетаешь? На следующей неделе? — Мужчина дернул подчиненную за плечо, позволяя встать. Жест больше не выражал ничего, кроме грязи.  Девушка, будто в состоянии сильного шока, делала лишь то, что приказывают. Бессмысленно смотрела в какое-то маленькое пятнышко дубовой отделки на стене.  Приложив руку к телефону, заглушая звук, хозяин зло бросил: — Выйди.  Слегка подрагивающими руками она механически натянула одежду и на ватных ногах покинула кабинет без привычного поклона. Направляясь к лестнице, наткнулась на Веснински, который тащил несколько коробок. Русская прошла бы мимо молча, если только тот не обратился бы к ней.  — У тебя кровь.  — Кровь? — голос звучал совершенно безжизненно. — У меня не может быть крови.  Натаниэль вопрошающе кивнул на руки товарища. — Тогда это - кетчуп?  Морияма непонимающе глянула на окровавленные пальцы.  — А… Видимо, содрала об стол. Не бери в голову, Натаниэль.  — Нил.  Рыжеволосый парень явно нахмурился при упоминании настоящего имени. Рана, оставленная отцом, все еще не заживала - как и у всей свиты. В ответ на это Цуюки слабо улыбнулась, проявляя учтивость. Сил на спор не было.  — Избегай хозяина. — Оставив совет, девушка скрылась во тьме лестничного пролета.  Голова жутко болела, ужасно хотелось спать. Наверное, именно так проявлялись травмы, оставленные тренером. Осознание произошедшего медленно накатывало волной очередной панической атаки, но, на удивление самой себе, русская подумала:  "Надо только добраться до комнаты, найти Рико… Может брат и изнасиловал меня, но мой первый осознанный секс я не отдам этому больному ублюдку. Я ему не достанусь."  Заветный коридор был совершенно пустым - вороны разошлись на отдых. Только одинокие лампы пытались добавить немного жизни в гнездо, но черные стены съедали весь свет, создавая гнетущее ощущение. Тяжело поверить, что такое место смогло стать домом для четырех, брошенных своими семьями, детей.  Казалось ироничным, что покои Короля, которых та всячески раньше избегала и побаивалась, теперь вызвали чувство защищенности и покоя.  "Многое изменилось. Раньше я защищалась от Рико, теперь ищу в нем эту защиту…Моя жизнь может оказаться слишком короткой, чтобы тратить её на вечный страх." Подойдя к дверному проему комнаты, Цуюки заметила нервно сидящего на самом краю кровати японца. Он что-то выписывал в ежедневник, время от времени поглядывая на наручные часы. В конце концов, парень откинул блокнот на тумбу, закрывая лицо ладонями.  — Черт… Девушка сделала несколько вкрадчивых шагов навстречу, пытаясь понять, что происходит.  — Рико?   Морияма резко поднял взгляд на невесту. Её и без того болезненный вид ухудшился, лицо осунулось, щеки потеряли всякий намек на естественный румянец. Сердце пропустило пару глухих ударов.  — Что он с тобой- Не успел он договорить, как Цуюки рухнула на него с объятиями, обвив руками так, будто касалась Рико в последний раз. Слезы, что она сдерживала все это время, полились ручьем. Для обоих такое проявление чувств было чем-то совершенно неожиданным, но желания играть больше не было.  Король не продолжал наседать с вопросами о произошедшем - самого сжирало чувство вины и трусости - лишь сильнее прижал к себе, боясь спугнуть доверие русской.  Они долго простояли так, в молчании и тихих всхлипах. Цуюки и не заметила, как провалилась в сон, обмякнув в руках капитана.  Временами она просыпалась из-за непонятных разговоров, что слышала сквозь сон. В один из таких моментов девушка едва приоткрыла глаза, улавливая суть диалога. — Тоже самое было с тобой, когда хозяин спустил псов. Но кровотечение было открытое… — Это может быть и внутреннее. У нее сильная слабость, вся бледная.  — Я могу коснуться?  — Ладно.  — Она как лед. Хозяин сильно постарался. — Я звоню немцу.  — Нойманну?  "Кто такой Нойманн? Зачем ему звонить? Рико?" Несмотря на огромное количество возникших вопросов, все, что смогла выдавить русская, было слабое:  — Рико…  Небольшое шебуршение, строгое: — Дэй, выйди.  И он оказался рядом, осторожно убрал каштановые пряди за ухо, внимательно вслушиваясь в каждый звук, однако больше девушка не произнесла ни слова, окончательно провалившись в сон. Сколько прошло времени, прежде чем она полностью пришла в себя - было неизвестно. Наступил этот момент ночью, когда спящий рядом Король по-собственнически обхватил ослабевшее от травм тело со спины. Массивная рука нападающего огибала женскую талию, крепко удерживая одеяло, чтобы то никуда не сползло. Едва открыв глаза, тревога начала вновь занимать все сознание. "Почти ничего не помню о прошедшем дне. Как долго я спала?" Нервно вздохнув, Цуюки огляделась: на циферблате красным горело время "03:12", японец мирно спал, уткнувшись носом в лопатки русской. Подумав о том, что до подъема еще совсем далеко, она облегченно выдохнула.  "Если бы можно было остаться в моменте и никуда не спешить… Я не хочу проживать эту жизнь. Хочу просто всегда быть здесь, в теплой кровати рядом с ним."  Осознание пронесшейся мысли заставило дыхание остановиться. Сложно отрицать, что стресс и пережитые ужасы окончательно стерли между ними любые границы. Друг перед другом они были открытыми книгами, изрезанными, порванными и испачканными, но такими, какие есть - любимыми.  Аккуратно коснувшись мужского предплечья, девушка скользнула к грубым пальцам, сплетая со своими.  "Последние дни я сходила с ума, метаясь от мысли о мести к мысли о… Любви? Я не собираюсь больше тратить время на раздумья, когда моя жизнь ломается у меня же на глазах. Пора действовать и брать то, что положено. Если Рико предначертан мне судьбой, то я не пойду ей наперекор. Я буду с ним. Месть не стоит потерянных возможностей, потерянного счастья." Приподнявшись, Цуюки повернулась лицом к партнеру, что недовольно хмурился даже во сне. От него веяло тонким, но магнетизирующим ароматом мускусного шалфея, кашмерана и горького миндаля. Слегка влажные после душа волосы спадали на брови и немного на скулы, прикрывая вытатуированную цифру один, что так и манила к себе.  "Такой великолепный, будто сошел с обложки журнала. Всегда поражало его умение выполнять все задачи, держать под контролем абсолютно все и при этом так гореть своим делом. С другой стороны, что у него есть помимо экси? Ничего. Для своей же семьи он расходный материал, не более." Рука непроизвольно потянулась к непослушным прядям, убирая их с судьбоносной цифры. Боясь размазать кровь с еле заживших подушечек по идеальной коже, девушка мягко очертила контур внутренней стороной запястья.  "Но для меня и команды он - всё. Особенно для меня… Я не могу терять время. Даже сейчас Тэцудзи может явиться сюда и забрать меня, а если не сейчас, то потом. Я чувствую, как слабею с каждой минутой все сильнее. Нет времени, я не дам Тэцудзи стать первым. Первое место принадлежит Рико и только Рико."  Массивная мужская грудь размеренно вздымалась и опускалась, вторя ударам сердца. Ярко выраженные мышцы переливались под кожей, вызывая у русской странный трепет. Она видела много накачанных мужчин в одежде и без, однако сейчас что-то новое и неизведанное овладевало ею. "Я хочу, чтобы он сделал меня своей. Чтобы каждый последующий раз, когда этот ублюдок будет пытаться трахнуть меня, он знал, что мое желание стало выше его воли." Подпитываемая бунтарским духом, желанием сделать всё наперекор тирану-хозяину, Цуюки  чуть подалась вперед, соприкасаясь губами с Королем. "Может я и не невинна, но мой первый осознанный секс будет с тем, кого выберу я. С тем, кого хочу я. И я хочу Рико." Парень сквозь сон ответил на поцелуй, крепко притягивая русскую к себе. Та чуть прошипела ему в губы от боли, вызванной свежими гематомами на спине.  — Цуюки… Хрипотца в сонном голосе Мориямы туманила разум, вынуждая окончательно отдаться решению. Происходящее больше походило на сказку, нежели на реальность. Девушке даже не верилось, что такие ощущения можно было получить, приложив щепотку усилий. С физической точки зрения. С моральной - она свернула горы.  Пальцы хаотично блуждали по шее, зарываясь в черные волосы - неважно, что подушечки вновь начали кровоточить и пачкать идеальный лик Короля. Найдя опору, Цуюки неумело попыталась углубить поцелуй, однако сильные руки партнера внезапно остановили её.  — Цуюки, что ты- Если бы парень мог видеть, как она зарделась, то самодовольно улыбнулся бы в своей манере, еще раз убеждаясь в своем превосходстве. Но сейчас ему было тяжело контролировать самого себя. Не успев до конца проснуться - уже ощутил прилив жара, от которого тяжело было избавиться. Да и стоило ли?  — Я хочу, чтобы ты сделал меня своей. — Сказанные шепотом слова были громче любого шума с многомиллионных стадионов, громче аплодисментов и воплей фанатов. Цуюки чувствовала, как быстро бьется сердце - как никогда раньше, и также хорошо она ощущала утяжелившееся дыхание Рико.  "Пути обратно нет. Я не откажусь от своего решения, даже если оно будет стоить мне всего. Я устала бояться." — Тебя лихорадит. — Прошу, Рико..   Даже в темноте девушка отчетливо увидела промелькнувшую искру в глазах капитана. Знала, что все слишком странно, спонтанно и необдуманно, но времени не было.  Ведомая инстинктами, русская плавно скользнула ладонью от широких плеч к напряженному от прохладных прикосновений торсу. Сил больше не осталось на сопротивление и, отобрав инициативу, Рико повторил поцелуй - оставил укус на нижней губе, прежде чем перейти к шее.  С каждым новым действием Цуюки ощущала, как низ живота стягивался в узел разгорающегося желания. Ладонь парня спустилась к её бедрам, с уст сорвался стон.  Движения становились все увереннее, но, когда пальцы подцепили край шортов, былая решимость русской испарилась. Задыхаясь от нахлынувшего жара, пролепетала:  — Подожди, подожди, — мягко уперевшись в грудь партнера ладонями, чуть отодвинулась, вынуждая того остановиться. — Хочу сделать все сама.  Морияма лишь нарочито тяжело вздохнул и отвел взгляд, после чего, сдавшись, лег на спину - ненавидел ждать, но осознавал, что и сам плохо понимает, что делать. Все разы, что были до сего момента проходили с эскортницами, прекрасно знающими свое дело; ему же оставалось только получать удовольствие. "Я абсолютно свихнулась. Делаю это с человеком, от которого еще полгода назад шугалась. Боги, я совсем не знаю, что мне делать, куда руки девать…" Неловким движением Цуюки сняла с себя низ, отбрасывая куда-то в сторону, затем аккуратно переместилась на колени жениха. Стягивая с него спальные штаны, она заметила, как руки предательски сильно подрагивают - выдают тревогу. Её спасала лишь темнота, окутавшая комнату, иначе бы точно сгорела от не присущего воронам стыда.  "Успокойся, ты ведь видела много голых парней и никогда тебя это не стесняло, так чего сейчас нервничать. Но я не знаю, что делать с… членом…"  — Помочь? — С привычным напускным спокойствием протянул парень, забавляясь зрелищем, однако терпению приходил конец. Растерянный вид девушки говорил сам за себя. Сложно вздохнув, Рико с легкостью подтянул партнершу на бедра, садясь на кровати. — Цуюки, — горячее дыхание обжигало шею, — либо расслабься, либо закончим это, мое терпение на исходе.  Она прекрасно чувствовала его желание между своих ног и с каждой секундой оно становилось все больше. Это пугало, однако обратного пути не было. Либо Рико, либо Тэцудзи.  Вместо ответа Цуюки чуть приподнялась на коленях, позволяя члену выпрямится. Левой рукой цепко ухватилась за плечо жениха, правой же неуверенно коснулась головки, но, почувствовав, как внезапно все тело мужчины под ней напряглось, обхватила ствол полностью, направляя. Сердце бешено стучало. Все перемешалось: страх, желание, волнение. Вдохнув поглубже, она слегка опустилась, чувствуя, как член уперся во вход. С выдыхом соприкоснулась лбом с Мориямой, дыхание которого и вовсе не чувствовалось, казалось, он задержал его, выжидая окончательного действия.  Следующий вдох вышел рваным, ведь тут же невеста сквозь выдох простонала, принимая полностью. — Боже… Окровавленные пальцы саднили, сжимая шрамированную кожу японца.  — Умница… — Тяжело проговорил он, подхватывая ту за ягодицы. — Потерпи.  Не успев отойти от первой волны боли, как с резким движением Рико вышел и вошел еще глубже, вынуждая Цуюки вскрикнуть.  Не в силах держаться, она прильнула к накачанному телу, хватаясь так, будто под ногами все рушится, так, будто Морияма - ее последняя надежда.  — Рико…— Имя тонуло в море стонов, накатывающих с каждым новым толчком. И оно же заводило Короля еще больше.  Постепенно боль стихала, сменяясь на удовольствие, однако садистские замашки парня находили свое место и тут. Как же он любил изводить…  Грубость мешал с нежностью. Мягко придерживал волосы, входя до упора, а после сжимал, оттягивая назад, и оставлял укусы на белоснежных ключицах. Рико было плевать, что вороны наверняка слышат их, было плевать на все, ведь  каждый раз во тьме комнаты звучало его имя.  Рико  Дни летели напролет, особенно для Рико, что ежедневно навещал невесту, проводя у кровати непозволительно большое количество часов. Наверное, самым страшным моментом за прошедшее в клинике время для него стала операция, которая, ввиду некоторых осложнений, длилась более шести часов. Каждая минута растягивалась в вечность из кошмара и страха. И все по его вине. Из-за его трусости и страха.  "Я должен быть достоин своего прозвища." Тогда Король полноценно осознал свою потребность в брате. Если бы не Кевин, то Рико явно не пережил бы злополучные шесть часов. И только Дэй был тем, кому было позволено видеть монстра "Эвермора" таким уязвим, быть рядом и поддерживать.  Брат - сколько смысла заложено в это простое слово? Брат - тот, кем не всегда может стать кровный родственник, но совершенно чужой человек. Брат - человек, прощающий даже самые ужасные проступки и продолжающий быть опорой оступившемуся.  Кто бы что ни говорил, Рико и Кевин всегда оставались связаны незримой нитью пережитых ужасов замка. Никто не мог понять воронов лучше самих воронов. Тем более таких, как они, что с детства воспитывались под роль мировых звезд экси.  В апреле девяностого года Рико навестил Кевина в больнице, где тот восстанавливался после гибели матери. В августе девяносто третьего Кевин прикладывал марлю к рваным ранам Рико, оставшимся на память от псов хозяина, пытаясь сдержать льющуюся из них водопадом кровь. В девяносто седьмом Кевин вновь помогал Рико бороться за жизнь после того, как дядя впервые избил того до комы. В двухтысячном Рико ввязался в разборки со старшими воронами, что отпинали Дэя за его колкий язык.  Сколько раз они находились на грани жизни и смерти будучи детьми? Сколько окровавленных бинтов и одежды было выброшено, прежде чем они заняли свое полноправное место в команде? Сколько тысяч ударов понадобилось, чтобы Рико стал монстром? И сколько жертв понадобилось, чтобы Кевин понял, что сотворил хозяин с его братом?  Мобильный неприятно затрещал - в последнее время дел в гнезде было невпроворот. Морияма устало выдохнул, прикладывая телефон к уху. Он уже не выходил из палаты, ведь знал, что русская вряд ли очнется так внезапно из-за небольшого шума.  — Слушаю. — Японец бросил по привычке взгляд на неподвижное тело девушки, убеждаясь, что та не реагирует на шум.  На другом конце раздался недовольный голос Дэя, который все утро провел за готовкой.  — Хозяин ходит злее обычного. Я уверен, что это ни чем хорошим не закончится. Тебе пора обратно-  — Я сам решу, когда мне пора, — агрессивно протараторил парень, облокачиваясь спиной о стену. Он понимал, что практически начал войну с дядей, которую не был уверен, что выиграет. Запустив пальцы в густые, черные волосы, продолжил более сдержанно: — Встретимся у меня в комнате через два часа. Захвати с собой бестолкового рыжего.  — Сделаю. И, — повисло недолгое молчание. — с днем рождения, Рико.  Ничего не ответив, Король повесил трубку. На самом деле, он ненавидел этот день. Причин для подобного отношения была куча: начиная со смерти матери и заканчивая разрывающимся от ежесекундных оповещений телефоном.  "Из-за Цуюки я теряю контроль над всем остальным. Чертов Дэй прав, мне пора возвращаться полноценно к делам, тем более, если Тэцудзи явно нервничает по какой-то причине, раз ходит раздраженный, то надо разузнать об этой причине больше."  Напоследок, Рико вновь подошел к невесте, чтобы на прощание коснуться каштановых локонов. Они так напоминали ему маму.  "Я почти ничего не помню о матери, но помню, что волосы были точно такими же. Мягкими, послушными. И запах… От нее пахло сиренью и молоком." Всплывший в голове образ уносил в былые времена, когда мальчик проводил время со старшим братом и ждал возвращение отца домой после работы. Если бы он только знал, насколько счастье было недолговечным, то постарался бы запомнить каждое мгновение: взгляд, прикосновение, запах и звук. "И когда я стал таким сентиментальным? Она пробуждает во мне то, что я постарался убить и закопать." Овальное лицо девушки совсем исхудало, щеки впали, а волосы потеряли прежний блеск. Раньше Морияму бы вряд ли тревожило чье-то самочувствие, однако сейчас он подмечал любую деталь, мелочь. Страх потерять вызывал нездоровую одержимость, с которой ему приходилось бороться ежедневно. Им движило желание обладать, контролировать, знать, что находится у его собственности внутри. И их последняя ночь подливала масла в огонь - ему давно не было так хорошо, а потом так плохо. Человек, не знающий меры, всегда получает либо всё, либо ничего.  Рико невольно наклонился чуть ближе к русской, улавливая тонкий аромат жасмина, кожи и медикаментов. Это слегка кружило голову.  "Беззащитная, умиротворенная. Совсем не та, что была несколько дней назад." Сердце застучало быстрее, вызывая странное ощущение тревоги. Рука, будто ведомая чем-то инфернальным, коснулась багрового пятна, раскинувшегося на белоснежных ключицах. Рассудок мутнел от воспоминаний.  Малахитовые глаза едва приоткрылись, рассеивая наваждение. Цуюки собиралась протереть сонные глаза, однако её остановил катетер в правой руке - прямое напоминание о том, какие тяжелые события пришлось перенести.  — Наконец проснулась.  — Я долго была без сознания? — Почти неделю. Врачи сказали, что было сильное кровоизлияние, Тэцудзи явно постарался. — Рико устало сел на стул около больничной койки, уперев локти в колени. — Тебе придется приложить все усилия, чтобы вернуться в состав. — Рико, — тихо прошептала русская, собираясь с мыслями, — я должна сказать тебе.  Парень едва смог скрыть проявившееся на лице волнение.  — Сказать что?  — Тот вечер. Хозяин пытался изнасиловать меня, но не успел. Ему позвонил твой отец, сказал, на следующей неделе прилетает.  Еще несколько секунд Морияма сидел в ступоре, но после со всей силы швырнул первую попавшуюся под руку вещь в стену. Палата наполнилась металлическим грохотом, что тут же сошел в гробовую тишину. Резко обернувшись, встретился с напряженным взглядом девушки, что сейчас никуда не могла деться от вспыхнувшего гнева Короля, что пережила не меньше ужасов, чем он сам, и продолжает оставаться рядом.  Судорожно выдохнув, Рико постарался унять резкий выброс норадреналина. Будто в замешательстве, мотнул головой, сбрасывая волну агрессии.  "Я не могу потерять её доверие. Я не могу потерять её. Но Тэцудзи…" Кулаки непроизвольно сжались, позволяя пальцам до боли впиться в огрубевшие ладони.  — Я убью его. — Морияма приблизился вновь к невесте, выжидая реакции, однако та не отшатнулась, потому он навис над пострадавшей, тихо шепча: — Расскажи мне обо всем, что происходило в кабинете. Мне важно знать каждую деталь. — Рико, — Цуюки коснулась татуировки под глазом парня, очерчивая скулу, — В этом нет смысла. Он проиграл, когда выпустил меня из кабинета живой. — Она чуть притянула японца к себе, соприкасаясь лбами, как в ту ночь. Странный жест вызвал чувство покоя и защиты. — Тэцудзи теряет контроль. Наши желания встали выше его воли.  — Мне нужно сохранять холодный рассудок.  — Сейчас это очень важно. Твой отец должен видеть, что ты прекрасно справляешься с ролью лидера, а хозяин - нет. — Заглянув в черные, как бездна глаза, русская заключила: — Господин Кенго узнает, что по вине его брата один из основных защитников команды, что приносит огромные доходы, теперь не в состоянии даже встать с кровати. Уверена, это разозлит его.  От каждого упоминания об отце Рико едва заметно вздрагивал — это всегда был главный человек в его никчемной жизни. Единственный, ради кого он жертвовал стольким и выносил любые травмы; только бы Кенго заметил своего сына, вспомнил, что тот существует и трудится на благо великого клана, даже несмотря на то, что для клана он никто - очередная побочная ветвь, которую впору было бы искоренить еще при рождении.  "Отец… Надеюсь, в этот раз я смогу увидеться с ним или с Ичиро. Надо изучить расписание, возможно, получится выловить момент. Хотя бы одну секундную встречу. Уверен, что после этого они задумаются о моих достижениях. Я принесу им победу на чемпионате и возглавлю национальную сборную." — Но, Рико, пожалуйста, ты должен держать себя в руках и сейчас быть максимально осторожным. Ты знаешь, что твой отец ценит дисциплину и холодный расчет.  — Знаю.  Девушка попыталась вновь полноценно сесть, но резкая боль в районе живота, где-то слева, сперла дыхание. Когда спазм прошел, она откинула больничное одеяло, чтобы лучше рассмотреть место, на котором проводилась операция. Повязка была идеального белого цвета, однако из-под нее виднелось темно-зеленое пятно со швами.  — Тебе удалили селезенку, восстановление будет длиться месяц, но я сделаю все, чтобы ты встала в строй раньше. — Глянув на черные нити швов, японец невольно сощурился, будто чувствовал эту боль. Но лучше всего он чувствовал вину, за всё произошедшее, ведь если бы не его страх, Цуюки была бы цела.  Проследив за взглядом парня, русская выдохнула, развеивая рой гнетущих мыслей:  — Это было мое решение. Я знала, на что иду и ни о чем не жалею. Лучше потерять на время пешку, нежели Короля.  — Ты не пешка.  — Но и не Королева. Я не представляю ту ценность для команды, которую представляет любой другой игрок стартового состава.  "Она далеко не лучший игрок, это правда. Но действия Тэцудзи могут коснуться любого из воронов. Когда он теряет власть, то теряет контроль в первую очередь над собой. Я должен свести конфликт с ним на нет и подготовить команду к ближайшим играм, иначе будет тяжело нагонять результат перед финалом. Но и Цуюки я не могу оставить без должного надсмотра. И не могу спустить Тэцудзи все это с рук." — Я приеду завтра в это же время. Тут находятся пять человек охраны, весь медперсонал полностью под твоим контролем. — Вынув из кармана черной толстовки новый телефон, положил на прикроватную тумбу. — Здесь вбито три номера: мой, главы охраны и личного врача. Постарайся не высовываться в окно, чтобы не давать поводов прессе.  — Мне долго здесь лежать?  — Столько, сколько я скажу. Мне надо убедиться, что дома все вновь под контролем. Сложное молчание повисло в палате, оба обдумывали что-то, о чем еще не решались поговорить. Морияма не понимал девушку и её поступки, как она не понимала его, но все равно в их головах жило одно свежее воспоминание, которое выбивалось за пределы расчерченных множество лет назад  границ.  — Произошедшее ночью… — Осторожно начала Цуюки, чувствуя, как кровь начинает активнее циркулировать по телу. — Для меня это не было ошибкой. А для тебя? Некоторое время Рико не отвечал, обдумывая услышанное. — Если бы не твое состояние, я бы повторил "ошибку". И повторял бы снова и снова.  "Чтобы слышать каждый твой вздох, чувствовать запах кожи… Каждую ночь и каждый день, в перерывах между тренировками, в гримерной после шоу — я хочу чувствовать, как ты дрожишь из-за меня, как стонешь мое имя. Если Тэцудзи хочет отобрать это у меня, то придется избавиться от него."