Монстры могут быть людьми

Громкие удары мячей о пластмассовую преграду отражались эхом по всему комплексу. Черно-красные силуэты выучено двигались по площадке, будто фигуры на шахматной доске. Посередине поля стоял Король, четко расставляя пешки по клеткам.  Чувствовалось, что Дэй немногим уступает товарищам в физической подготовке, однако он прекрасно восполнял это техникой. Все поражались тому, как свободно Кевин управлялся левой рукой с самыми сложными финтами. В это же время Веснински осваивал азы защиты под руководством Мулдани и Моро. Благодаря невысокому росту и сильным ногам основная работа давалась Нилу относительно легко, хоть соперники и были выше на несколько уровней, чем лисы, к которым тот привык.  Происходящее на корте походило больше на умело играющую сложную мелодию оркестр. И эта мелодия приводила Кенго в восторг.  Стоя у самого края стеклянного балкона, японец с самодовольной ухмылкой наблюдал за развернувшейся картиной. Все его инвестиции принесли плоды - основные звезды экси собрались под крышей замка, чтобы пополнять его кошелек большим количеством нулей.  — Сколько в чистую? — грубый голос главы клана заставил Тэцудзи мгновенно склониться в глубоком поклоне.  — Тридцать миллионов.  — Неофициально? — Пятьдесят.  Старший Морияма недовольно покачал головой, поцокивая языком - играл с братом, как с ребенком.  — Уход Дэя обошелся дорого. Твоя ошибка. — Это была вынужденная мера. Помолвка Рико и Ариадны все окупила, — тренер хотел продолжить, однако якудза резко прервал его. — Закрыла брешь. — Еще раз глянув на сына,  прошел вглубь помещения. — Должен признать, Рико приносит хороший доход. Не убивать его было практичным решением. Даже помню, как отец сказал то же о тебе. — Ядовитая ухмылка промелькнула на наглом лице. — Где, кстати, девчонка?  — В больнице, проблемы со здоровьем.  — Залет?  — Нет, но меры предосторожности приняты.  — Она нужна мне здоровая и без моего внука в пузе, Тэцу. — Взгляд Кенго резко похолодел, выдавая серьезность обсуждаемой проблемы. — Иначе от нее придется избавиться.  — Да, Глава… — Тэцудзи вновь глубоко поклонился, продолжая удерживать непоколебимое уважение и внимание к статусу старшего Мориямы.  — В конце февраля будет большое мероприятие с участием Дмитрия, я хочу, чтобы девчонка на нем присутствовала. В России сейчас открываются приятные возможности, не лишним будет напомнить ему о договоре, — якудза задумчиво оглянул комнату и, улыбнувшись страшным мыслям, продолжил: — Что до сына мясника… Натан вскоре приедет. Подготовь речь для прессы о трагической гибели мальчишки.  Цуюки Ледяные хлопья плавно опускались с неба прямиком на подоконник женской палаты. Каждая снежинка была по-своему уникальна, узор, форма, величина. Ей нравился вид из окна — белоснежный лес, бескрайний горизонт. Свобода.  Цуюки старалась как можно больше наслаждаться свежим воздухом и пейзажем, ведь в гнезде такого нет. Иногда ей казалось, что все в команде - черви, что живут под землей и безидейно существуют. Возможно, такие мысли были плодом развитой многочисленными книгами фантазии. Но для девушки книги были единственным путешествием за пределы замка.  И каждый вечер Цуюки засыпала под размеренную колыбельную зимы, забывая о ноющей боли в районе живота, забывая обо всем, кроме одного — Рико Морияма.  Несмотря на все количество бед, что свалились на их дурные головы, русская не могла закрыть глаза, не представив ту ночь. Господи, как же ей было плевать на всё! Именно тогда она почувствовала себя по-настоящему живой и свободной, хоть и была полностью в руках Короля. Выпади ей такой шанс, то  повторяла бы все вновь и вновь. Эти сильные руки и сбившиеся дыхание, напряженная груда мускул и опьяненный взгляд — всё казалось слишком нереальным и крайне сказочным. О чем только она думает, когда на кону их жизни?  Но сейчас боль вновь сковала туловище, вынуждая быть более бдительной. Что-то было не так. Скинув тяжелое одеяло, Цуюки оглядела повязку - проступила кровь. По всей видимости, она как-то не так двинулась во сне, может, слишком резко, а, может, просто организм дал понять, что устал вечно поддерживать её выкрутасы и слабое желание жить внутри искалеченного тела.  "Кажется, швы разошлись… Надо позвать врача."  От воспоминаний о перевязках Морияма даже не дернулась - от Рико доставалось временами сильнее. Точнее, в былые времена. Сейчас все иначе.  "Хочется так думать." Потянувшись за мобильником, обнаружила, что связь внутри больницы отсутствует, хоть днем и было всё в порядке. Цуюки, вытащив катетер из запястья, тяжело поднялась с кровати и поплелась в полусогнутом состоянии к выходу — попросить охрану позвать врача, однако у палаты никого не оказалось.  "Что-то не пахнет тут безопасностью. С больницей что-то не так." И в миг голову заполонил рой тревожных мыслей, что нередко посещали одиноких воронов, оказавшихся вне гнезда — неизвестность внешнего мира.  "Я сплю? Я умерла? Может, Дмитрий вернулся за мной и сейчас перекрывает все входы и выходы? Клан свергли? Меня бросили? Апокалипсис?" Конечно, здоровому человеку такие мысли показались бы странными, однако для той, что всегда находилась в окружении пары знакомых людей подобная ситуация не сулила ничего хорошего, потому и вызывала бредовые догадки.  Коридор пустовал, свет выключен. На тусклом табло у лифта светилось "02:13"; звуки отсутствовали. Не было слышно дежурной болтовни персонала и даже привычно шумящая медицинская аппаратура молчала. Тени в углах помещения сгущались, представая в бурной фантазии девушки неизведанными монстрами: Тэцудзи, Мясник, Кенго, Дмитрий. Ей казалось, что, сделай она неаккуратный шаг, то тут же утащат в башню "Эвермора" или того хуже — багажник любимого кадиллак эскалейд балтиморца. По частям.  По коже прошла волна дрожи. Ноги поткашивались, то ли от слабости, то ли от страха перед неизвестностью. Все же набравшись сил, Цуюки тихо прошагала к этажной стойке администрации, внимательно вслушиваясь в тишину. Единственное, что освещало мрачный холл - изумрудная надпись "выход" у лестничной площадки.  "Надо найти что-то острое и не слишком тяжелое. Рубильник искать не буду - привлечет лишнее внимание, хоть свет и может заработать. Затем спущусь по лестничной площадке вниз и проберусь к выходу из здания, но лучше найти спутниковый телефон или стационарный."  Пробравшись за стойку администрации, русская стала медленно открывать железные ящики, осторожно перебирая содержимое. В пальцы вонзалась бумага от бесчисленных справок и медицинских карт, где-то лежали документы. Нащупав нечто продолговатое с острым концом, сунула в небрежно собранный пучок, несколько последующих острых предметов расфасовала по карманам больничного халата. Брошенную на стуле форму использовала как дополнительную подвязку, ведь неизвестно, куда ей придется идти и сколько времени провести без медицинской помощи.  Да, Цуюки умела зашивать раны, перевязывать и обрабатывать, но совершенно другим случаем было восстановление после операции по удалению органа. Ей было страшно лишний раз сделать что-то не так и схлопотать новые проблемы.  Тишину пространства нарушил внезапный треск стекла на этаже ниже. Притаившись у металлической ширмы, прислушалась. Снизу раздавались незнакомые мужские голоса.  — Стоит быть тише, Ричард.  — Простите, господин, не рассчитал.  Осознав, что голоса находятся в одном месте и не двигаются ей навстречу, Цуюки тихо прокралась к лестничной площадке. "Это явно не Кенго, но… Господин? Мясник? Имя явно английское, значит не он. В его охране американцы. Не помню, чтобы в свите Главы были англичане…" Едва уловимая мысль пронеслась в голове, скрываясь за железным доводом: "Это не может быть Ичиро. Глава не подпустил бы его так близко к бизнесу, учитывая, что боится свержения. По крайней мере, так рассуждал Тэцудзи. Ичиро ведь ведет дела в Японии." Чтобы не создавать лишнего шума, девушка сняла тапки и продолжила двигаться босиком. Бетонный пол обжигал холодом. Пройдя на носочках пару пролетов, остановилась.  — …тебе лишь надо сделать Кумитё небольшой надрез в трубке… сделать быстро и без следов… Приблизившись к двери, едва высунула голову, оглядывая коридор, в котором стояли три черные фигуры. Одна из них слишком напоминала профиль… Рико, однако последовавший после действия голос, ледяной, манящий, окончательно дал понять, что перед русской стоял никто иной, как Ичиро Морияма.  "Черт… Надо сваливать отсюда. Если он здесь, то это конец, переворот." Желудок тревожно сжался. Все, кому доводилось когда-либо видеть старшего сына Главы, отмечали, что он представляет в разы большую угрозу, нежели его отец. Холодный рассудок, безэмоциональность и идеальное стратегическое мышление. Это пугало.  Но что-то до последнего не давало Цуюки так легко покинуть место событий и найти укрытие. — Передашь это парню с татуировкой на пальцах в полдень. Надеюсь встретить Главу здесь завтра.  И теперь стало ясно, что именно.  "Он планирует убить Кенго… Рико придет в ярость и точно слетит с катушек. Он всю жизнь выстроил вокруг отца и все его жертвы ради него же. Я не могу этого допустить. Да, Кенго явно ублюдок, каких еще поискать, но Рико важнее. В ином случае меня ждет смерть. Тэцудзи ждет подходящего момента и, если Рико вернется к себе прежнему, то с легкостью расправится со мной, приняв меня за слабость. А от слабостей он всегда избавлялся быстро и жестко." В черных перчатках сверкнул мобильный. Набрав неизвестный номер, Ичиро дождался недолгих гудков, а после хрип, смешанный с криком, прозвучал из динамиков: — Чёртов ублюдок! Я нассу на твою могилу. Кенго все узнает, даже если я сдохну! — Затем последовал хруст и более размеренный голос. — Господин, жду ваших указаний… Холодно отчеканив "выполняй", якудза с удовольствием слушал, как пистолет снимается с предохранителя и приглушенно стреляет, давая возможность предсмертному крику отозваться эхом от подвальных стен. Пару секунд и уже хруст самого телефона под ногами охранника едва нарушал тишину больницы.  "Это был голос мясника…. Ичиро убил правую руку Кумитё…" Сердце бешено зашлось, утяжеляя дыхание. На глазах рядового ворона творилась революция внутри многовекового клана. Она понимала, что обратного пути нет и это действие затронет всех. Другой вопрос - чью сторону занять будет верным решением?  Внезапная мысль ударила метко: "Что, если Ичиро хочет расправиться со всеми соперниками и на очереди - Рико?" Все внутри онемело от ужаса. Когда она успела так привязаться к тому, кто так долго издевался над ней? К тому, кому она принадлежала всегда без возможности принадлежать самой себе.  Но Цуюки не видела жизни без Рико, не могла даже представить, ведь она просто не выживет без него, хотя и выжить с ним задача не самая легкая. И, тем не менее, девушке было проще позволить выстрелить в себя, нежели наблюдать смерть того, чей силуэт не покидал её сны уже какой день.  "Я не никому не дам убить Рико, даже если это будет сам Глава или Ичиро. Мне плевать. Роднее него у меня никого нет. Жан… Он и слова не проронил после того, как я стала парой Рико. Его редкие взгляды не выражают ничего, кроме отторжения по отношению ко мне. Тея и вовсе забыла о моем существовании, хотя это я сделала все, чтобы Рико не переломал Кевину ноги по возвращению в гнездо. И из всех остался только тот, кого я боялась всю жизнь. Может, Рико и монстр, но он мой монстр и это он был рядом, когда я умирала. Если я должна умереть, то пусть это будут руки Рико. Я устала вечно бороться с неизбежным" Тихо намереваясь покинуть опасное место, русская сделала шаг назад, забыв, что позади нее находилась железная дверь, стук ноги об которую вызвал явные подозрения у охранников. Быстрые шаги в холле говорили о том, что сейчас Цуюки схватят и вышибут мозги, как свидетельнице заказного убийства. Думать приходилось молниеносно, хоть под медикаментами это и было тяжеловато, да и выбор был невелик - нестись в сторону выхода или добровольно выйти и сдаться. Очевидно, кровоточащий бок был красноречивее всяких мыслей о побеге. Сдавшись, русская приложила ладонь к боку и вышла в холл, почтительно склонив голову. Когда японец одобрительно кивнул, охрана расступилась пропуская вперед спортсменку.  — Господин Ичиро… — На ослабевших ногах та неуклюже припала к полу, соприкасаясь лбом с больничной плиткой.  Размеренные шаги заставляли сердце трепетать перед тем, кто в любой момент может решить судьбу простой марионетки. Шаг, второй, третий - остановка.  — Ариадна Драгомир, единственная дочь Виктора Драгомира и невеста клана Морияма. Знаменитость и крайне проблематичная личность, — голос довольно молодого парня звучал пугающе непринужденно, сладко, при этом был не лишен присущей руководителям строгости и обязательности. — если верить словам дяди. И, с его слов, ты должна быть в замке, однако ты здесь. Проблема.  — Господин, я - Последующие слова прервал топот нескольких человек. В полутьму явился Король в сопровождении остальных якудза. Разглядеть эмоции в паре метровых было сложно, однако Цуюки была уверена, что он испытывал смятение: радость от первой за восемнадцать лет встречи и гнев за такую встречу. Сама же девушка едва облегченно выдохнула, кажется, фортуна вернулась к ней.  — Ичиро… — Слабо отозвалось имя от бетонных стен. — Брат. Рико почтительно поклонился, спешно и не идеально. Мгновение и взгляд зацепился за другого, не менее важного для него человека, что тенью лежал на полу. Однако парень не спешил действовать - ждал разрешения брата. Не мог позволить себе испортить все импульсивностью.  — Ototo (младший брат). — Отчеканил старший, переводя взгляд с капитана воронов на его подчиненную. — Тебе стоило лучше следить за своей невестой.  — Прости, Ичиро. Я исправлю ошибку.  — Поздно исправлять.  Ком тревоги встал в горле.  "Ичиро плевать на Рико. Его появление ничего не решило" Во мраке блеснул металл. Глава легким кивком приказал ближайшему бандиту вручить Рико пистолет, после чего развернулся к нему спиной.  — Избавься от нее. — Ничего не объясняя, потребовал убийства той, что была всю жизнь рядом — уж он то об этом был осведомлен. Потребовал одной из высших жертв, что мог принести мужчина клана. Одним выстрелом двух зайцев. Проверка преданности и доверия; избавление от свидетеля. Тишина.   Пальцы предательски подрагивали рядом с курком. Холодная кровь циркулировала по телу, сковывая льдом мышцы. Страх и надежда. Если он сделает это, то заслужит внимание брата и отца? Если он сделает это, то как сможет жить дальше?  В бездонных изумрудных глазах мерцали еще не пролившиеся слезы. Казалось, еще немного и Цуюки сама возьмется за пистолет: вечные испытания доканали обоих. Однако, в отличие от девушки, Морияма принимал каждый вызов судьбы и вел борьбу до изнеможения. Испытания всегда закаляли его, хоть и высасывали все силы. Русская же была слабее. Мысли о будущем пугали её, загоняли в тупик из мнительности и тревоги, а новые события лишь подливали масла в огонь. Пока Рико думал: "Я сделаю это и отец потом заметит меня", — Цуюки думала: "Я бы хотела застрять в этом моменте, чтобы завтра никогда не наступило".  Сложный выдох, болезненный вдох.  Бледная кожа лба прильнула к морозному дулу пистолета, пальцы ласково обвили стертые от клюшки ладони. Потрескавшиеся губы еле слышно прошептали: — Я всегда буду с тобой, Рико. — Судорожно проведя большими пальцами по изгибам родных кистей, девушка, зажмурившись, мимолетно сжала напряженные от решения руки, примкнула губами. — Я люблю тебя. — Неохотно переведя пальцы обратно на оружие, вновь коснулась лбом металла.  Она чувствовала, как дрожит тело Рико — хотелось вернуться назад, не упускать того времени, которое было у них. Целовать по утрам и растирать уставшие мышцы гелем после тренировок, слушать музыку, деля наушники, говорить открыто и честно о чувствах, не подавляя их. Хотелось любить его раньше, хотелось понять её с самого начала.  — Сделай это.  Слова, адресованные, скорее, самой себе, нежели парню, окончательно выбили почву из-под ног обоих. Знала, что он не нажмет на курок — уговаривала себя набраться решимости закончить жизнь, подарив новые возможности королю.  "У нас изначально не было шансов на счастливых финал, двери откроются только для одного" — Ариадна… — Хватка с каждым мигом все больше ослабевала. В черных зрачках проблеснул блеск неминуемой потери.  Ичиро не вмешивался в самолично созданную им трагедию, молчаливо наблюдал, выжидая развязку события. И за это можно было его благодарить - возможность попрощаться после долгого и изнурительного пути.  Когда пистолет почти выскользнул из рук японца, Цуюки в последний раз взглянула на его лицо, лицо, которое любила, а потом ненавидела. И снова любила.  Сомкнув нежной кожей черствые ладони крепче вокруг рукояти, не раздумывая надавила на курок. Оглушительный выстрел не мог и не заглушил треск разбившегося в январскую ночь будущего двух обреченных на несчастье воронов.  Я люблю тебя… Рико 1987 25 декабря  Нежные касания бархатистой кожи. Легкие мурашки от свежевыпавшего снега. Запах молока и гортензии, мягкий, ненавязчивый. Голос. Теплый, глубокий.  — Рико, мой прелестный малыш. Мой храбрый мальчик… Маленькие пальчики коснулись длинных, черных волос. Таких же жестких, как и у самого Рико.  — Если бы только я могла видеть, как ты растешь, как сделаешь свои первые шаги, — ласковые ладони трепетно обвили шелк, что хранил в себе младенца, и притянули к себе. Щека к щеке. Густые локоны, будто стена оградили ребенка и мать от окружающего мира, утаив драгоценный момент. — Ты должен быть сильным, ты должен выжить.  Женские слезы упали на едва розовые щечки, вынуждая малыша недовольно потянуться.  — Прости меня, прости…  — Мама? — Бледный мальчик растерянно стоял у только что закрывшегося сёдзи. На его лице багровым отпечатком лежала тяжелая рука отца, подбородок и нос хаотично подрагивали - он держался как истинный самурай, боролся с цунами подступающих чувств. Женщина слегка улыбнулась, растирая остатки слез по щекам.  — Подойти ко мне, Ичиро. Поздоровайся с братом. — Когда старший из детей подошел ближе и сел рядом, она обеспокоенно приложила прохладную ладонь к месту удара. — Что произошло?  — Отец вернулся в плохом настроении. Я недостаточно низко поклонился… — Отведя взгляд, Ичиро понурил голову. — Мама, я не хочу, чтобы ты уходила.  Сердце болезненно сжалось, женщина, мягко проведя кончиками пальцев по родным волосам, притянула первого сына в объятия, аккуратно держа второго на коленях. Зарывшись в темные волосы носом, тихо прошептала: — Я всегда буду с тобой, всегда буду рядом. Каждый раз, когда ты будешь глядеть на наш сад, на тихий пруд и отражение звездного неба в нем, ты будешь видеть меня, — голос все сильнее надламывался, выдавая горечь грядущей участи, — Я буду наблюдать за тобой и Рико, буду оберегать и направлять вас незримой рукой. — Чуть отодвинувшись, матерь аккуратно приоткрыла расшитую золотыми нитями ткань, показывая мирно спящий лик младенца. — Ты, Ичиро, также должен оберегать его, защищать, как полагается старшему брату. Вы единственные, кто будут друг у друга всегда. И, когда Рико вырастет, он станет такой же опорой и защитой для тебя.  Мальчик резко шмыгнул носом, пытаясь подавить рвущиеся наружу слезы.  — Я все сделаю, мама. Я буду защищать его. Ласково поцеловав сына в лоб, женщина протянула ладонь к его груди, укладывая на сердце.  — Частичка меня всегда будет жить в тебе, вот тут. Моя любовь, надежда и мечты всегда будут теплиться здесь.  — Акэйн! Живо ко мне! — Разъяренный тон слышался уже совсем близко.  Мельком обернувшись на дверь, она в последний раз обняла сына, прижав к себе так сильно, будто пытаясь слиться с ним воедино.  — Мой мальчик… Мой Ичиро… — Женщина оставила прощальный поцелуй на юной макушке, возвращая внимание второму ребенку, что перепуганно раскрыл глаза, после услышанного вопля отца. — Рико, расти сильным и большим, не огорчай своего брата и всегда помогай ему.  — Акэйн! — Сезди с грохотом распахнулась, слетая с петель. — Вот ты где.  Пылающий гневом мужчина стремительно приблизился к жене, злобно хватая за руку.  — Кенго, я лишь - — Заткнись, дрянь!  Ичиро едва успел поймать слетевшего с колен матери брата, после чего со страху попятился назад, укрывая того телом.  — Кенго, прошу тебя, еще пару минут! — Кричала Акэйн, упираясь босыми ступнями в татами. — Молю тебя!  Но якудза был непреклонен. Он продолжал силком волочить несчастную прочь из комнаты на глазах у детей.  — Мои мальчики! Мама любит вас, мама всегда будет рядом- Хлопок. Мощный удар пришелся на челюсть женщины, вынуждая ту замолкнуть.  Через несколько минут она уже замолкла навечно, окропив любимый сад собственной кровью.  — Все будет хорошо, Рико. Старший брат здесь, с тобой. *** Казалось, что остановилось сердце, разорвалось на тысячи частей, каждое из которых - сожаление.  "Если бы только я…" Дыхание сперло, будто кто-то выбил весь воздух из легких, но сделать новый вдох невозможно - больно. Истязание длиною в мгновение ощущалось бесконечностью.  Безмолвное тело продолжало держаться словно ничего не произошло, словно пуля не пробила череп той, что лишила Короля кошмаров. Однако сама стала кошмаром.  — Цу— Металл с грохотом упал на плитку. — Цуюки, — Рико обессилено рухнул вслед за ним на колени, обхватывая дрожащее тело руками как можно крепче. Ему не верилось, ему приснилось.  — Рико… Ровный голос вернул пульс, вернул реальность. Она была жива, не слишком здорова, но почти невредима. — Первый холостой, второй может не оказаться таковым, — старший брат, безучастно наблюдающий за развернувшейся сценой, холодно продолжил: — Ты ей доверяешь?  — Доверяю. — Мгновенно отчеканил младший, поднимая взгляд. — Она единственная, кто ни разу не подвел мое доверие. Единственная, — пальцы продолжали неосознанно сжимать пребывающее в шоке от стресса тело, пытаясь убедиться, что девушка и вправду жива, — кому бы я доверил жизнь без колебаний. — Ричард, приберись здесь и вызови для мисс Драгомир нашего врача. Думаю, ей следует выспаться после тяжелой прогулки.  — Ей не должны причинить вреда, — голос Рико вернул прежнюю твердость, однако последующие слова все же раскрыли надломанную натуру, — прошу тебя, Ичиро.  Обдумав просьбу, мужчина медленно кивнул.  — Не причинят. Парень чувствовал, как начинает заходиться сердце русской от страха, но не мог ей помочь. Ему и самому было страшно, хоть он и старался не показывать этого так очевидно.  Встав, Король, в духе своего клана, с презрением посмотрел на приближающегося плебея. Резко притянув к себе за воротник, прошипел: — Если ты или кто-то из твоих дружков тронет ее, я лично отрежу каждому пальцы. Один за другим. Затем скормлю собакам.  В ответ бандит было хотел насмешливо ухмыльнуться, однако попытка выпада разбилась о ледяной взгляд младшего Мориямы, что прожигал душу.  — Надеюсь, я доходчиво выразился.  На этот раз охранник слегка поклонился и, не развивая конфликт, удалился с девушкой.  Возникшая тишина длилась недолго. Будущий глава мотнул головой в сторону слабо освещенного кабинета, приглашая внутрь. Рико спешно направился за ним.  — Тебе стоит быть уважительнее к окружающим, ototo. На страхе империю не построишь.  "Ичиро… Спустя столько лет он стоит передо мной, он говорит со мной. Видит меня" Оставшись наедине, старший якудза прошел к столу, на котором стояла пара кружок, чайные пакетики и сахар в кубиках. Заварив напиток, неспешно развернулся к брату, оставляя одну из кружек в его руках.  — Присаживайся, — сам же слегка облокотился о край деревянной поверхности, делая короткий глоток. — Нам предстоит долгий разговор.  Горячая керамика неприятно жгла замерзшие пальцы, однако вместе с этим дарила странное ощущение покоя. Возможно, дело было вовсе и не в керамике или дешевом чае, а в собеседнике. Рядом со старшим братом Рико, на удивление самому себе, не чувствовал той опасности, которую испытывал подле дяди и отца в детстве. Несомненно, Ичиро был опасен и с ним стоило быть начеку, но почти забытые детские воспоминания все еще теплились слабой надеждой на остатки братской любви и поддержки.  — Твоя невеста знает слишком много. Это может стать проблемой.  "Первый диалог впервые за восемнадцать лет и ты начинаешь его с испытания убийством, а после продолжаешь с укором. Мы чужие друг другу и это то, о чем говорила Цуюки. Я не слушал, потому чуть не потерял её. Вероятно, с отцом все обстоит куда хуже. Наверное, мне стоит молиться, чтобы при встрече он и вовсе не убил меня" Отставив кружку, Рико покорно склонил голову, а после глубоко поклонился, не выпрямляясь обратно.  — Misuta (Господин)… — Горько усмехнувшись, окончательно опустился на колени, признавая полную власть. — Позволь мне исправить прошлые ошибки и взять ответственность за мою невесту. Я сделаю всё, чтобы заслужить твое доверие.  "Покорность. Я должен не провоцировать лишний раз на конфликт. Сейчас я склоню голову, но потом преклоняться передо мной будете вы. И все же… Если все, что я слышал о тебе правда, то у меня есть шанс наладить отношения с тобой, nīsama (старший брат, уваж.обр.)"  Хоть капитан воронов и смотрел на кафельную плитку, он прекрасно чувствовал знаменитый взгляд клана, каким ранее одарил охранника. Между братьями пропасть была даже больше, чем между вторыми сыновьями - Рико и Тэцудзи. И Рико никогда еще не чувствовал себя таким потерянным. Он старался думать в привычном для себя русле, но чувства брали свое. Чувства, которые пробудила в нем Цуюки и которых он пытался не стыдиться и не подавлять. Что-то неприятно ерзало внутри, сжимаясь в клубок, затем распускаясь букетом боли и горечи.  "Брат… Ичиро… Я для него такой же раб, как и остальные. Я ничего не значу для него. Я почти лежу у его ног ради розовой иллюзии признания, которого никогда не будет. Я виноват в смерти матери, он ненавидит меня. Ненавидит. Я - ничтожество. Ненавижу. Ненавижу весь этот чертов мир и ненавижу в нем себя больше всего" Несмотря на все мысли, внутри Рико с ненавистью боролась едкая любовь. Гнетущая и разрушительная. Ему хотелось подняться и встретить брата не ледяным взглядом, а объятиями, как в детстве. Ему хотелось вновь назвать его без уважительного тона и почувствовать защиту. "С момента отъезда ты ни разу не интересовался мной. Ты - всё, что было у меня до воронов. Я боготворил тебя, я убивался на тренировках, я выдержал все удары дяди, я стал чемпионом, я стал первым, чтобы сейчас просто валяться у твоих ног, как ёбанная псина. Чтобы молить тебя не убивать мою Цуюки. Молить родного брата у его же ног. Ненавижу" — Встань. Мысли оборвались.  Рука в черной перчатке властно легла на плечо спортсмена, вызывая у того дрожь, — не пристало члену клану Морияма вытирать собой пол, как провинившемуся рабу.   Впервые за долгое время пребывания рядом с братом Рико поднял голову, чтобы понять, правда ли Ичиро сказал это. Тело на долю секунды онемело, отказываясь верить в происходящее, однако непоколебимость в глазах якудзы убедила - это реальность.  — Nīsama, — голос потрескивал, — Ичиро… На губах главы проскользнула еле уловимая улыбка. Та, которую в последний раз Рико видел когда обклеивал дневник брата наклейками с Тоторо, а тот смеялся с неудачной композиции.  Но миг был утерян — якудза развернулся спиной, удаляясь вглубь комнаты. Заняв кресло, закинул ногу на ногу, безразлично продолжив: — Я не сомневаюсь, что ты приложишь все усилия, Рико.  Ариадна может быть весьма полезна в переговорах с коллегами с севера, — чуть поддавшись вперед, мужчина отчеканил: — и твой шанс заслужить мое доверие — найти рычаг давления.  Толика тепла, проявленная секунды назад самим первым сыном, разжигала потребность заслужить доверие и любовь семьи как никогда раньше. Казалось, что осталось лишь протянуть руку, и мечта воплотится в жизнь.  — От переговоров будет зависеть, откроется ли нам ОПЕК или нет, — сделав небольшую паузу, Ичиро лениво оглядел младшего брата, обдумывая последующую фразу. — Дмитрий Драгомир человек с безупречной репутацией и крайне крепкой семьей. Думаю, ты понимаешь, что мне нужно. (ОПЕК - организация стран - экспортеров нефти. От них зависит мировой рынок нефти) "Я докажу, что достоин быть полноправным членом клана. Главное, что мне не придется зависеть от решения дяди. Я смогу принимать решения, касающиеся моей жизни, самостоятельно. Я смогу получить свою часть и встать рядом с братом, но Цуюки… Мне придется поставить её под удар" Цуюки  Гнездо… Скорее уж клетка, носящая имя замка. Кому захочется просыпаться и видеть черный потолок? Дышать затхлым, подвальным воздухом, что вроде бы и вентилируется, но даже самые дорогие трубы и аппараты не могут искоренить этот запах. Запах "Эвермора".  "Навсегда и навечно. Не бывает бывших воронов, как и не бывает бывших якудза. Иногда мне завистно, что Натаниэль смог вырваться, хоть и ненадолго. Но свобода стоила ему матери и, по всей видимости, здорового рассудка. Его паранойя не дает Жану покоя. Однако и его тут судить не за что, гнездо не место для неженок, здесь надо быть начеку, особенно если у тебя под боком спит Рико Морияма. Престол — самое опасное место. За прошедшее время я усвоила множество уроков, а самый важный из них: королева жертвует собой, чтобы защитить короля" Без всякого желания открывать глаза, Цуюки мирно лежала на спине, сложив руки на животе, что саднил меньше с каждым днем. Произошедшее несколько дней больше не будоражило, как и ранее планируемое будущее. Она перестала нервничать, смирилась с ситуацией. В океане акул она гуппи, которую смыли в унитаз, ошибочно сочтя мертвой. Наверное, Цуюки и вправду умерла в тот момент, когда самолично надавила на пальцы короля, спустив курок. Умерла какая-то часть нее, давая расцвести совершенно другой - более зрелой и жадной до желаний. Когда дверь в комнату открылась, она даже не шелохнулась. Ей не хотелось, чтобы кто-то испортил её пробуждение после недолгой комы, однако голос, принадлежавший этому "кто-то" вынуждал желудок сжиматься, а сердце дышать.  — Все также лежишь, будто неживая вовсе. — парень устало кинул в корзину тренировочную форму, зашел в ванную — умылся, затем механически сорвал с колен оторвавшуюся в некоторых местах кинезию и потянулся за обезболивающим гелем, — Я устал держаться, Цую, — выдавил горстку на одну и вторую ногу, выученными движениями начал втирать, — я вернулся домой, после всего, будто ничего и не произошло. Кевин знатно задрал с расспросами, — движения становились резче, — никто не знает о том, кого мы видели, а у меня ощущение, что я видел призрака. Он был так близок и так далек. Знаешь, — Рико раздраженно треснул по колену, что не переставало ныть, после чего зарылся руками в волосы, закрывая лицо, — я чувствовал себя ребенком. Я хотел обнять его… — Горькая ухмылка коснулась уголков губ. — Он похлопал меня по плечу. Он часто так делал, когда мне было три. Почему-то это я хорошо запомнил. И, — разворачиваясь к девушке, тише проговорил Морияма, — я в последние дни не могу избавиться от воспоминаний о ней… Разгоряченные ладони коснулись ледяных пальцев, сгребая в кучку. Парень отчаянно прильнул лбом к животу невесты, сложно выдыхая в махровое одеяло.  — Когда в тот день я дал тебе новое имя, я обрек тебя на участь моей матери. Твои волосы, улыбка, кожа, запах — всё в тебе напоминает мне о ней, — в черных глазах встали слезы, — я не могу потерять тебя так же, как и её… Ледяные пальцы выбрались из-под черствых ладоней и мягко коснулись черных волос, нежно проводя от макушки до раскрасневшейся от подступающих слез щеки. В ответ Рико неосознанно лишь сильнее прижался к женской руке в поисках умиротворения.  — И не потеряешь. Я обещала, что всегда буду с тобой.  Застывшие в глазах Короля крупицы всей той боли, что ему пришлось выносить в одиночку, разбивали девичье сердце. Забыв о своей боли, Цуюки приподнялась на подушке, слегка подтягивая парня к себе. Обхватив руками, как можно сильнее обняла его. Еще никогда секундная слабость не вызывала столько чувств, где самое большое - любовь.  — Ты обещала, а после нажала на курок.  — Ради твоего будущего, да. И я бы сделала это снова. Не думаю, что Ичиро оценил бы неповиновение. Молчание.  — Цуюки… Я, — голос короля дрогнул, оборвав фразу, однако суть была ясна и без того.  Подобно матери, что держит ребенка, русская убаюкивала размеренными движениями кистей уткнувшегося ей в грудь Рико — была готова пролежать с ним так всю жизнь.  В голове совершенно внезапно всплыли мысли, селящие тревогу. "Ичиро приходил ко мне, он ясно дал понять, что если я расскажу Рико хоть что-то из того, что услышала, то ему и мне конец. Он избавится от нас. Он… избавится от…" — Обещай мне, Рико, что не бросишь меня одну. Обещай мне, что не оставишь меня, — ладонь, ранее ритмично двигающаяся вдоль промокших от тренировки волос, остановилась, задержавшись на затылке. — Поклянись, что не умрешь.  "Рико так похож на беззащитного котенка… Кто бы знал, что он бывает настолько нежным и покорным" Черные, бездонные зрачки в обрамлении покрасневших от пролитых слез белков глаз бессильно смотрели на растерянную от пугающих воспоминаний девушку. Мужская рука бессмысленно коснулась шоколадных прядей волос, неспешно перебирая. Последовавший за движением голос напоминал бархатистый раскат грома перед осенним ливнем.  — Это Ичиро так напугал тебя?  — Нет, я просто- — Чш-ш-ш... — Мягко оборвал Морияма, прикладывая к губам русской указательный палец, — Не ври мне. Я все знаю. И ты должна знать, как я не люблю лжецов, — взгляд парня медленно скользнул от изумрудных глаз к бледно-розовым губам. Не время и не место, но Рико всегда заводил страх, колеблющийся в сердцах других людей. Странное ощущение, особенно по отношению к той, к кому следовало бы испытывать лишь чистые чувства, однако вороны есть вороны и ничего святого в них никогда и не было.  Большим пальцем правой руки он оставил смазанный след на нижней губе, растягивая удовольствие от предвкушения, левой же с почти фальшивой нежностью заправил за ухо выбившийся из наспех завязанного хвостика локон.  "Резкая смена его настроения вызывает мурашки. С ним стоит быть готовой ко всему. Каждый раз все сложнее и сложнее. Каково было Кевину…." Иногда Цуюки пугала эта сторона Рико, дикая и более животная, чем просто садистская. Она много раз видела этот взгляд, рассчитанные с точностью до тысячной касания — игра охотника с добычей. Вечерами после тяжелых тренировок или сложных игр… Знала, о чем думает и как хочет снять стресс.  Особенно сейчас, когда все вокруг рушится и глоток свежего воздуха она - стабильно остающаяся рядом капитанша, что не покинет свой корабль, даже если тот несется прямиком на скалы. Может, желание и есть любовь? А, может, любовь является квинтэссенцией желания, нежности, азарта и боли? Поэтому Рико доставляло такое удовольствие долгое время издеваться над той, которая напоминала единственную, что любила. Чисто и искренне. Очернять и втаптывать в грязь до полного подчинения, до полного контроля: стиль обитателей замка, построенного на костях — вымазать все светлое в крови, облачив остатки в черное.  "Иногда натура Рико очень пугает, но я надеюсь, что со временем смогу принять ту часть него, которая обычно отвечала за издевки… Если бы сейчас на моем месте была я полгода назад, то бежала бы она, сверкая пятками… Но я здесь, неподвижно остаюсь на месте, ожидая следующих действий моего короля. Если любовь подразумевает садизм, то я приму это. Я приму всего и любого Рико" — Это сводит с ума…  — Что? — под пристальным взглядом становилось не по себе, даже если это был взгляд любимого человека. — Что сводит с ума?  — Мне очень хочется укусить тебя, когда ты так растерянно смотришь на меня, — пальцы перебрались на вернувший себе фарфоровый вид кожу, вычерчивая иероглифы, — хочется ударить тебя, потому что вынудила меня ждать так долго. Хочется задушить, чтобы ты почувствовала… — Незаметно рука оказалась на женской шее, мягко сжимая. — Я не хотела- — Знаю, знаю… — Слегка притянув к себе, заглушил оправдания ненавязчивым, но желанным поцелуем, прикусывая губу до крови.  Кожа на ключицах слегка покраснела, отражая надпись "愛死" ("любовь, смерть").  — Я хочу, чтобы ты рассказала мне всё о своей семье. От а до я.  Рико  — Прежде чем избавиться от товара, его следует оценить — "Ичиро ясно дал понять, что ожидает от меня беспрекословного повиновения и преданности до гроба, но с чего бы мне это надо. Угрожал Цуюки моей смертью в случае ее доноса, скрывает свое пребывание, заметает следы убийства Натана. Он собирался убить отца, но не стал или не смог. Это лишь вопрос времени. Какие у него могут быть причины для этого, если он итак наследует все? Уверен, что ему власть здесь и сейчас не так нужна. Только если… Отец сам не хочет избавиться от него. Это многое объясняет" Мобильный неприятно затрещал, вызывая Рико в башню на очередной разговор с Тэцудзи, которого тот хотел прирезать при первой же встрече.  "Это все слишком странно и сумбурно. Столько лет они игнорировали мое существование, но как только пришлось сделать предложение Цуюки - гора внимания. Тэцудзи сходит с ума, Ичиро появляется в Америке впервые за восемнадцать лет и отец, по всей видимости, хочет того же, что и брат — нефтяной рынок, ключом к которому является Цуки. Приятно иметь такой ключ в своих руках, особенно когда от него польза не только политическая. До сих пор чувствую запах ее кожи. С каким же удовольствием я буду возвращаться в свою комнату… Главное не заиграться, но как только ей снимут швы-" Поток приятных мыслей сбил внезапно появившийся перед парнем охранник, что бесцеремонно окинул его небрежным взглядом, выплюнув: — Рико? — А ты - шавка моего отца? — отрезал в ответ Морияма, цепляя привычную маску на лицо.  Бандит молча поклонился, после чего едва преградил путь к двери кабинета: — Мне надо проверить Вас на наличие- — Оружия. Дерзай. — расставив руки по бокам, Рико ждал, пока охранник закончит проверку и пропустит внутрь. "И вправду. Отец внутри… Сейчас я встречусь с ним. Сейчас я…" Ноги в мгновение превратились в неподвижную вату, сердце зашлось в бешеном ритме. Вновь это чувство - протяни руку и мечта в ладони. Дышать становилось труднее. Неизвестность и страх предвкушения, ожидания самого важного момента в жизни будоражили, разливаясь по телу волной тока, переходящего в мурашки.  "Выдохни, Рико." Глубокий вдох, медленный выдох. Рука неуверенно остановилась на резной ручке двери, что вела в будущее, которого так давно он жаждал. В будущее, где он больше не будет тенью брата, бесполезной игрушкой в руках дяди и разочарованием для отца. Нет, сегодня Рико Морияма, король экси, капитан "воронов", первый номер в мире спорта предстанет перед отцом, как победитель, прославляющий великое имя клана.  Как тот, кто положил всю жизнь подобно жертвенному барашку на семейный алтарь.  "Ты достоин этого. Пойди и возьми свое" Поворот, мерзкий скрип петель. Шаг, второй — мрачный кабинет. Спертый воздух с примесью табачного дыма и еле слышного жженого пороха неприятно пощипывал глаза. Сантисекунда потребовалась, чтобы затем нос учуял более тяжелый запах — кровь. В полумраке было тяжело различить два силуэта, однако животный страх, что разгонял по венам адреналин подсказывал, что ровно напротив за столом сидел Кенго Морияма. В рое тысячи возникших мыслей ни одна не несла в себе слова "отец", но "палач", "смерть" и "убийство" — звучали в каждой. Не поддаваясь инстинктам, Рико сжал ладони в кулаки, покорно склонил голову, собираясь принять идеальный догэдза (земной поклон), который тренировал всю жизнь в ожидании долгожданной встречи. — Oyaji (отец/начальник)- Приветствие оборвал оглушительный хлопок резко закрывшейся двери, незнакомые руки схватили за плечи, волоча вперед. Пара ударов под колени окончательно выбили из равновесия, вынуждая отказаться от всякого сопротивления. Да и сопротивляться Рико не особо желал, лишь хотел поскорее пережить этот момент — только бы было не так больно.  Швырнув второго сына к подножию кресла, что под главой выглядел больше как трон, двое якудза вывернули ему руки за спину, утыкая лбом в пол. Если бы Кенго мог видеть улыбку, что расползлась на лице Рико, то либо оскорбился бы, либо решил, что тот давно лишился ума. На самом же деле, он едва сдерживал смех от разочарования. И, в первую очередь, разочарования в отце.  "Больше трех тысяч побед, многомиллионные контракты, первые полосы, идеальная репутация, ни одного проигрыша и это — моя плата? Десятилетия упорной работы, ни одного дня отдыха, чтобы…" — Такой же, как мать. Услужливый и выдрессированный, — якудза устало подпер голову ладонью, лениво оглядывая парня. — Тэцу, ты научил его исполнять команды? Если я скажу ему полаять, то он это сделает?  Стоявший неподалеку Тэцудзи запнулся, обдумывая ответ. — Конечно сделает. Да, мелкое отребье? — едкая ухмылка исказила гримасой заплывшее морщинами лицо. — Ну-ка, давай, полай для папочки.  Тело пробило мелкой дрожью. Так было всегда, перед тем как Рико терял контроль и срывался. Сердце будто замедлилось, выжидая подходящего момента, чтобы разогнать по кровеносной системе накопившуюся ярость. Однако сам Король бессмысленно смотрел в какое-то маленькое пятнышко на дубовом паркете. В голове было пусто, казалось, что ничего нет, что его нет.  Кивнув двум громилам, Кенго более заинтересованно наклонился вперед, чтобы не пропустить ни одного мгновения мучений. Те, замахнувшись, пнули парня носками лакированных ботинок под самые ребра, однако он не издал ни звука. По сравнению с тем, как могли избить старшие вороны или тренер, попытки охранников причинить боль походили скорее на нежные прикосновения лечащего врача. Не дождавшись нужной реакции, бандиты повторили удары — снова молчание.  — Мне начинает это надоедать, Тэцу. Из тебя никудышный воспитатель, — поднявшись с кресла, глава задумчиво обошел сына, — но выдержка неплохая. Я бы с удовольствием провел бы с ним больше времени, чтобы узнать лимиты, но, увы и ах, время не играет мне на руку.  Все происходящее в кабинете напоминало попытки подростка самоутвердиться за счет окружающих. Нелепое насилие, тупые фразы и нарочитая вальяжность. При всей ненависти Рико к Тэцудзи, он считал, что именно хозяин справился бы с ролью руководителя лучше отца. Может тренер и был заносчивым, высокомерным уродом, но многомиллиардная империя, что служила основным доходом для клана, принадлежала по праву только ему и Кейли Дэй.  — Твоя личная шлюшка должна уговорить своего братца на выгодную для нас сделку. Мне насрать, каким образом она это сделает, хоть ноги перед ним может раздвигать, если после этого контракт окажется в моих руках, — остановившись у головы, якудза присел на корточки, медленно отчеканивая: — Насколько мне известно, Тэцудзи ей устраивал тест-драйв, — крепко схватив сына за волосы, резко потянул на себя, ожидая увидеть гримасу боли, отчаяния или чего-то близкого к ненависти, но увидел только давно знакомые, равнодушные черты лица и те самые глаза, которые самолично закрыл двадцать один год назад.  "Как же ты жалок, отец. Вызвал меня сюда, чтобы просто еще раз доказать и показать свою власть, которой скоро итак придет конец. Чем ближе конец звезды, тем ярче она горит — явно про тебя. Я затяну на твоей шее петлю, когда Ичиро будет готов" Растерявшись на долю секунды, Кенго постарался вернуть самообладание, выдав очередную едкость:  — Первый номер, — пренебрежительно плюнул он, проводя большим пальцем по скуле подопечного, — не более, чем просто цифра.  Я поставлю тебя на место, раз Тэцудзи не смог. И, поверь, к концу сезона ты у меня не только залаешь, но и перекатываться будешь. Придется выбить из тебя то дерьмо, что не удалось выбить из твоего братца, — подозвав пальцем охранников, кивнул на дверь. — Уведите его и приведите ко мне Стюарта, он то должен знать, какой ублюдок вынес мозги его зятю.  Вновь схватив спортсмена под руки, потащили прочь из помещение, но краем глаза Рико удалось рассмотреть труп лежавшего у книжных стеллажей мужчины. "Это ему Ичиро давал указания по поводу отца. Значит, он знает. Удивлен, что еще не развязал войну"  Дверь вновь захлопнулась, отсекая вероятность гибели от пули в спину. Будь у Рико больше времени, возможно, он бы и подумал о том, насколько плоха его жизнь и как были глупы его мечты об отце, однако перед ним стояли задачи важнее: "Первым делом надо достать чертова Натаниэля. Раз он не сдох, то хоть пользу должен принести. Мне необходимо связаться с Ичиро снова, чтобы прощупать почву. Возможно, еще есть шансы выйти из бойни сухими и чистыми. Другой момент, что отец знает обо всех действиях Тэцудзи, хотя тот считал, что все в замке подчинены только ему. Значит, есть крыса, о которой стоило бы и раньше догадаться, учитывая, насколько же это очевидно. Вычислю крысу — проблема с "ушами" будет решена, я смогу действовать более свободно. Однако… Я упускаю что-то из виду, точнее, кого-то, кто повалил первую костяшку, запустив весь процесс" Черные коридоры сменялись один за другим. Родные стены за короткое время похолодели, превращаясь в личный склеп клана Морияма, что обещал похоронить внутри себя все их тайны, желания и планы. Осознание, что в любой момент, даже в эту самую секунду за ним следит палач, заказанный отцом, возвращал в воспоминания о временах до близости с Цуюки, когда кошмары о преследовании и расправе мучали Короля каждую ночь, вынуждая просыпаться в холодном поту от ожидания неизбежного. Но он никогда не сдавался так легко, а уж тем более не собирался вновь становиться заложником страха. Только не снова.  Зайдя в гнездо, парень почувствовал облегчение — это его царство. Все двери открыты, игроки находятся строго в отведенных им местах. Ни шага в вольность. Рико претила мысль о безусловном подчинении со стороны подчиненных, иногда ему казалось, что команда и победы — единственное, что делает его жизнь счастливой. Хотя, откуда ему знать о том, что такое счастье? Все действия, что он совершал изо дня в день, оттачивая мастерство, не привели к желаемой цели — только разочаровали. Сейчас он, как никогда раньше, чувствовал опустошение и собственную бесполезность.  "Лучше бы я не родился. Мама была бы жива. Она заслуживает жить больше, чем я. Намного больше"  Проходя красное крыло, Морияма столкнулся плечом с новеньким, которого недавно отдал на растерзание остальным. Тот выглядел взбудораженно, неестественно напряженно. Бегающие глаза, трясущиеся руки, сбивчивое дыхание. Это не было похоже на обычный страх. Нет, дело было явно в чем-то ином.  — Заблудился? — ровно спросил капитан, скрещивая на груди руки, — Куда-то спешишь?  — Капитан, я просто искал… — последующие оправдания сквозили ложью, потому Рико даже не вслушивался, только, не подавая виду, размышлял о том, откуда вообще взялся этот тип.  — Ты так плохо работаешь на тренировках, что у тебя есть силы шляться по корпусу?  — Нет, я- — Мне плевать. Ты ходишь без пары, значит, для вас найдется дополнительная работа, — притянув за ворот к себе, потащил к номеру. Швырнув внутрь, оглядел помещение в поисках Уинтера. Нападающий, скукожившись, лежал на кровати, тихо посапывая. Приметив на тумбочке мяч, Морияма с четкостью и силой непобедимого чемпиона кинул его в парня, попав ровно в позвоночник. Тот вскрикнул, после чего тут же вскочил с кровати.  — Доброе утро, — оскалился Рико.  — Капитан… — Кэмерон поклонился, незаметно протягивая руку к нижнему белью, что валялось в стороне.  — Можешь не одеваться, одежда не поможет тебе и твоему другу быстрее пробежать десять километров вокруг стадиона. "Твари совсем обленились без нужного надзора. Какого черта, если я говорил Кевину следить за ними в мое отсутствие? Происходящее слишком влияет на команду, мне необходимо разобраться со всем за месяц до финала точно" — Мне повторить? — ледяной тон приводил в чувство лучше всяких криков.  В ответ спортсмены спешно покинули комнату в направлении выхода из гнезда. Рико же задумчиво обошел пристанище запасных номеров, оглядывая каждый угол. Неведомое чувство вело его, будто точно знало, что здесь есть нечто важное, что он упускает что-то крайне ценное.  "Фотографии семьи, книги, учебники, форма… Новенький вызывает много вопросов, слишком много. А это что?" На тумбе в углу были маленькими точками выцарапаны, по всей видимости, инициалы "Н. Д". Это не показалось бы странным, будь буквы частью английского алфавита, однако, наблюдавший с детства за замысловатыми штрихами в дневнике Цуюки, Рико знал наверняка — это ни что иное, как кириллица. Случайная деталь, совершенно неприметная, но расставившая все на свои места.  "Что ж, теперь мы знаем, что ты такое. Самый тупой прокол, что я видел в своей жизни, хотя, буду честным — долговато скрывался. Не будь я так зациклен на Цуюки, то давно бы понял, заметил. С ней тяжело, но и без нее никак" В строке поиска высветилось крайне частое в последнее время "левша", затем беглый набор короткого сообщения, хлопок.  "Охота началась" Осторожно осмотрев все помещение, каждый закоулок и запись, Морияма неспешно вернулся в коридор, перерывая в голове тысячи мыслей. В последнее время проблемы только и возникали, но никак не решались. Это раздражало молодого короля, чьё царство распадалось на крупицы. Самое ужасное, что он ничего не мог с этим поделать. Сейчас он слишком слаб и молод и явно не в силах тягаться с такими игроками, как Ичиро или Кенго. Другой момент — Тэцудзи, но и тренер был под протекцией старшего брата. Что же Рико? Была ли у него какая-то протекция? Поддержка без выгоды?  "Надо найти Кевина. Тиранить команду сейчас то же, что развязывать войны, когда государство в упадке. Я не дам всему вот так рухнуть. Мне стоит заручиться максимальной поддержкой Ичиро, найти Николая и выдать стукача Стюарту. При этом договориться с дядей, иначе его безумие обострится и он продолжит вставлять мне палки в колеса… Когда я стал таким? Как я вообще блять дошел до того, что разгребаю сейчас?" Тело вновь начинало потряхивать. Перегруз. Рико не знал, что делать. Впервые за всю жизнь чувство бессилия не вызывало агрессию, нет, хотелось просто пойти на крышу, как в детстве, сесть, свесив ноги, и наблюдать за бесконечными тренировками старших, запоминать маневры и трюки. Хотелось вернуться на площадку прямо сейчас, взять в руки клюшку, мяч и упахаться до смерти, оттачивая и без того идеальные движения нападающего. Забыться в адреналине игры и эйфории от очередной, но не менее желанной победы.  "Цуюки… Мысль о том, что этот хромой полувыблядок мог сделать с ней это приводит меня в бешенство, однако у меня сейчас нет возможности навредить ему без ущерба команде. Придется подождать. Еще и Натаниэль…" Сложно вздохнув, Морияма приложил ладонь ко лбу. Голова начинала раскалываться.  "Как вовремя. Мне еще план дописать недельный надо, надо охрану расставить, надо врача к Цуюки припереть, надо в душ сходить и спать лечь, иначе буду овощем утром. Завтра дел больше, чем сегодня" Пока разум решал проблемы, тело вело в место, где покой точно найдет Короля — спальня. Темная, мрачная, пахнущая мускусом дорогого одеколона вперемешку с отдушкой жасмина и лаванды в геле для белья. Больше не холодная. Иногда, закрывая глаза, Рико представлял, что находится в родовом поместье, где рос первые годы жизни. Смутные пробелы в воспоминаниях заполняла фантазия, дорисовывая картинку идеального семейного гнездышка. Однако ни гнездо, ни семья не были идеальны, что там, что здесь. Бесконечные игры, интриги, паутина лжи… До неё.  Девушка размеренно прочесывала волосы расческой, сидя на кровати. Медленные движения вниз-вверх, вниз-вверх. Слегка шуршащий звук дополнял шум от вентиляционной системы, порождая новую тишину — комфортную. Не тревожную и давящую, но обычную и спокойную.  В мыслях появился новый образ. Сидящая на незаправленном футоне Цуюки в офурисодэ, белом, расписанном сюжетами с победами воронов. Кимоно спадает с её угловатых плеч, сливаясь с волнами волос. Взгляд умиротворенный, сонный, а на щеках легкий румянец, что так давно пропал. Вокруг традиционный декор, татами, расписанная горным пейзажем фусума. Позади невесты лежит странный сверток, напоминающий расшитый золотыми нитями шелк.  — Рико?  Женский голос вывел из раздумий. Прошагав в ванную молча, захлопнул дверь. Под прохладным душем голова меньше болела, да и суставы уже не ныли так сильно, как после выхода из кабинета.  "Власть требует жертв. Цуюки может не простить меня, но мне и не нужно прощение. Главное - выйти победителем из этой войны. Я должен убить отца" Ледяные струи воды приятно смывали остатки боли, что причинил отец, которого Король видел впервые спустя долгое время пыток, изнурительных тренировок и отчаяния. Когда мысли стали вновь возвращаться, Рико резким движением перекрыл кран, однако отпечаток, что оставил один из якудз на задней части шеи, вогнав лоб младшего Мориямы в пол, саднил. Зараза, клеймо. Ладонь неосознанно накрыла прокаженное место, будто пыталась охладить жжение ожога.  За стеной послышалось нехорошее шебуршение, затем открылась дверь. В руках девушки было черное полотенце, которое она пригласительно расправила.  — Не стой так, простудишься. Сегодня выключали отопление.  — Выйди.  — Не выйду. — Сделав несколько неуклюжих шагов навстречу, русская выжидающе оперлась о стену. — Ты не пришел ко мне, поэтому я пришла к тебе.  — Хромая и слабая. — Ядовито подметил парень.  Женских губ коснулась мягкая улыбка.  — Не стой в ледяной ванной, спускайся.  В ответ Морияма едва слышно цокнул, но все же выполнил просьбу. Тут же заботливые руки обвили замершее тело, укрывая махровым полотенцем плечи. Горячее дыхание обдало кипятком шею.  — Я скучала и переживала.  Окончательно сдавшись, Король уткнулся носом в копну пахнущих медикаментами волос. Выдохнув, крепче прижал ослабевшее тело к себе. Она ощущалась как спасение, как безопасное место, как дом. Никакого осуждения, презрения, ожидания — только принятие. Цуюки не спрашивала, почему и отчего, лишь по-семейному прижалась щекой к мокрым локонам, с которых продолжала стекать ледяная вода. Хотелось остаться здесь, задержаться хотя бы на час.  Но время всегда играет против чувств, унося их в воспоминания, что никогда нельзя повторить.  — Он ненавидит меня. Он обращался со мной, как с отребьем. — Слова тонули в хлопковой майке. — Не слушай его, — разгоряченные губы коснулись виска, заглушая боль, — ты слушай меня. — мягкая ладонь коснулась скулы парня, возвращая зрительный контакт. — Я уверена в тебе, потому что я знаю тебя, а он —нет.  Недолгое молчание, короткий перерыв. — Ты король, всегда им был. Это знает весь мир, это знают вороны. Мнение твоего отца - капля в океан.  — Говоришь так, будто жалеешь меня.  — Я не жалею, — закончив с английским, перешла на русский, — я сочувствую. — затем на японский, — разделяю твои чувства, боль. Я - часть тебя, как ты - часть меня.  — Я сам создал свою боль, — чуть отстранившись, Морияма аккуратным, но быстрым движением поднял девушку на руки, перенося обратно на кровать. — Тебе же говорили лежать.  — Ты знаешь, что это сложно.  — Лежать?  Уложив на кровать, проследовал к шкафу за одеждой. Сердце странно билось, неестественно. Все казалось искусственным. Будто Рико никогда не бил Цуюки, не издевался и не запугивал. Прошло не так много времени, но странная русская стала неотъемлемой частью его будней, мыслей и планов.  Натягивая черную майку, внезапно посмотрел на незакрытую входную дверь. Пара секунд колебаний и замок защелкнулся.  — Бездельничать, когда все остальные работают. Я чувствую себя виноватой, да и ты знаешь, что швы скоро снимут. — Цуюки предусмотрительно расправила соседнюю часть кровати, а после выпила таблетки, неприятно поморщившись.  Капитан же, рухнув на край кровати, открыл ящик тумбочки, доставая гель и моток бинта с ватой.  — Виноват только один человек. — Тэцудзи. — Я. — Выученные движения втирали ровно два грамма мази в голеностоп. — Я не защитил тебя и не сдержал обещание. — Вата оказывала согревающий эффект, бинт фиксировал нечто похожее на компресс.  — Если ты так считаешь, то… — Осторожно поднявшись, приблизилась к Королю со спины, после чего мягко поцеловала в заднюю часть шеи. —  ты ошибаешься. Я все еще жива по той же причине, по которой получила разрыв селезенки.  — Руки скользнули от широких предплечий до мощных плеч и обратно. — И эта причина - ты. Ты сам говорил мне о свободе подле тебя и если это цена, которую надо было заплатить, то я не жалею. — Ты будешь такой же уверенной, если этой ценой станут твои братья? — Обернувшись вполоборота, прошептал парень. — Я готова лично подписать им приговор, Рико. Я ненавижу их.  Окончательно развернувшись к русской, некоторое время просто рассматривал ее лицо. Мягкие, временами угловатые черты лица, прямой нос, округлые брови, зеленые глаза иногда похожие на серые, родинка на щеке, почти рядом с глазом, скулы впалые из-за истощенного медикаментами организма.  "Ичиро говорил, что она - моя слабость. Но это не так. Все в ней питает меня, заставляет делать и хотеть больше. Даже её ненависть дает мне стимул к победе" — Я услышал тебя. Немного помедлив, будто обдумывая, стоит ли желание последствий, Цуюки накрыла ладонью покрасневшую от ушиба скулу. Ожидая резкого ответа, она и не заметила, как парень лишь сильнее прильнул к прохладной руке. В этом жесте было заключено больше, чем они могли бы сказать друг другу. Молчаливая верность и преданность до конца.  Игры, мафия, клан, семья… Одержимость победой отнимала многое, но ничего не давала взамен. Все безумства, что повторялись в кошмарах, находили место в реальности и все равно таяли в этих ладонях. Обезболивающее. — Ты моё обезболивающее, Цуюки, — тихо выдохнул Рико и, прильнув лбом ко лбу, продолжил шепотом на японском, — игра становится жестче. Мне кажется, я начинаю сходить с ума, а ты и вовсе лишила меня главной карты. — Голос потерял прежнюю сталь, потерял силу и уверенность.  Будто боясь спугнуть момент, на прерывистом выдохе спросила Цуюки: — Какой?  Мужская рука скользнула к шоколадным локонам, аккуратно накручивая их на пальцы. Короткая переглядка, глаза – ниже – губы. Легкое натяжение. — Одиночества. Сладкий вкус крови, проступившей из засохших ранок. Вкус спасения.  Напряжение спало, уступая томительному удовольствию. Нежные по-своему касания будоражили слабые тела и искалеченные друг другом души. Обеззараживали раны солью, напоследок целуя так, будто поцелуй служил пластырем на трещине в стене. Он не помогал, но дарил ощущение решенной проблемы, даже если трещина вела к полному разрушению.  — Ты же понимаешь, что я не остановлюсь, — почти с угрозой прошептал Рико, возвышаясь над невестой, — поэтому попробуй. Останови меня, иначе...  — Я не встану на пути, я пойду рядом. Используй меня как спасательную подушку, если все начнет крушиться. Моя жизнь вся твоя, — она наглядно закрыла ладонь Мориямы, подобно захлопнувшейся клетке, — ты должен выйти из этой игры победителем.  Обессилено рухнув на кровать рядом с русской, парень сначала накрыл лицо ладонями, пытаясь смыть все мысли с себя, однако бесконечный поток проблем и информации не прекращал свое течение. В конце концов, Рико устало перевернулся набок, спиной к Цуюки, предпочтя молчание.  "В какой момент я пришел к этому?" Девушка собиралась вновь дотронуться до Короля, однако тот предупреждающе схватил её за запястье, а после – отпустил. Не привыкший к чрезмерной тактильности, считал это слабостью. Позволял ровно столько, сколько было допустимым для него.  Через некоторое время немого бойкота сзади зашуршало покрывало, привлекая внимание Короля.  — Куда собралась?  — Хочу воды. Тошнит сильно.  Не раздумывая, Морияма выпалил:  — Лежи, сам схожу, — не раздумывая, приказал он и стремительным шагом покинул комнату в направлении кухни.  Его отношение к Цуюки было сложно объяснить, ещё сложнее понять, но как бы не хотелось признавать: Цуюки и Кевин –единственные, кому Король мог довериться. Для воронов доверие – редкое явление, а доверие без выгоды – невозможное.  Больше, чем сказать, он мог только сделать. Чувство возможной грядущей потери душило, выматывало. "Если не получится? Если я не смогу сделать это? Она не простит меня, но у неё и не будет выбора. Главное, что я получу доверие брата, а тогда её жизнь будет только в моих руках, она будет в сохранности". Перед глазами все также стояла недавняя картина: мрачный холл больницы, беспристрастный взгляд Ичиро, холодная дуло американского пистолета у наморщинистого от страха лба.  Сейчас бы Морияма отпихнул пистолет или же направил его на охранников и до последнего не давал бы поставить на кон её жизнь. Глупость? Определённо. При таком раскладе так или иначе все закончилось бы бойней, в которой они полегли бы первыми.  "Мне не стоило изначально этого допускать. Я ошибся раньше, когда дядя забрал её. Нет. Когда я дал ему забрать её".  Мысли разворашивали внутри короля целые вулкан ярость что в последнее время все чаще подавлял Рико превратилась в лаву растекающуюся по организму.  "Это я виноват". Шаг, за ним второй, третий. "Я позволил загнать себя в угол". Пространство вокруг будто сжималось и сотрясалось от тяжелой поступи. "Чёртовы твари. Вокруг одни бестолочи. Псы ставят капканы на каждом шагу, а приближенные ничем не помогают хорошо если не информирует врагов даже Цуюки даже она не была бы здесь будьте более слабым. Победитель забирает всё".  Как некстати, на кухне тарахтели посудой Моро и Веснински – Король взял в привычку скидывать на рыжего любую грязную работу. Выросший в Эверморе, Жан всем нутром прочувствовал приближающуюся опасность и интуитивно развернулся лицом к капитану, слегка склонив голову, в то время, как Натаниэль продолжал намывать чёрные тарелки, что-то побуркивая себе под нос. Третий номер грубо пихнул того ногой, привлекая внимание.  На удивление подопечных, Рико лишь спокойно прошел мимо, не удостоив их и взглядом. Взяв стеклянный стакан воды, отвлеченно проговорил: — Где аптечка?  Внезапный вопрос возник также быстро, как исчез: Морияма уже открыл столешницу, выуживая оттуда внушительных размеров коробку с лекарствами. Сунув пару конвалют в карманы спортивных шорт, ушел, бросив:  — Тупорылые бестолочи. Спустя ещё пару минут вернулся, однако на этот раз усаживаясь за небольшой столик для ланча. В руках держал телефон, что-то лениво набирая. Когда взгляд Короля пал на Веснински, в двух червоточинках заплясали огоньки. Рико никогда не спускал ошибки с рук, особенно таким, как Натаниэль.  — Знакомый номер, Натаниэль?  Веснински осторожно прошёл навстречу тирану, пытаясь разглядеть номер. Достигнув цели, лицо его осунулось и побледнело, будто тот увидел призрака.  — Откуда ты- — А тебя это и не касается. Другой вопрос: для чего? — ядовитая ухмылка заиграла многозначительными тонами. — Интригует, не так ли?  Моро тут же отдёрнул четвёрку, предупреждая перепалку: — Заткнись. Не перечь ему, — прошипел на  французском. — Здесь возможность, Натаниэль. Набери, послушай ответ и пожми мне руку, — Морияма прекрасно видел каждую судорогу мышц на лице Веснински при произношении его нестоящего имени, потому повторял его снова и снова, раззадоривая садисткое нутро все сильнее.  — Жать руку тебе? — по глупой натуре, каждый раз оказываясь в стрессовой ситуации, вместо зубов у Натаниэля прорезался острый язык. — Если это правда мой отец- — То ты ничего не сделаешь, — теперь голос капитана звучал более угрожающе, — не смей угрожать мне. — Тихо выдохнув, вновь соскалился в улыбке. — Мы оба знаем, что ты слишком любопытен, чтобы проигнорировать эту возможность, а я сегодня щедрый. И буду настолько щедр, что покрою твой долг.  — В несколько миллионов долларов?  — Он самая востребованная фигура в спортивной индустрии. Ему бы и миллиард не составил особой цены, — подметил Моро и тут же стушевался под тяжелым взглядом Мориямы, что ненавидел любой чуждый ему язык.  — Что тебе с этого? Подружка научилась делать классный минет и теперь ты душка?  Проделав недюжинные усилия, Рико резко повернул шею, будто разминая её.  "Как все закончится, ты будешь первым в очереди, Веснински".  Улыбнувшись, размеренно пожал плечами.  — Просто не путайся под ногами и запомни мою милость. Однако Веснински не унимался: — Я настолько большая проблема для тебя?  — Ты для всех проблема, — подметил Жан. — Христа ради, просто завали ебало уже и согласись.  Четвертый номер выжидающе смотрел на Короля готовый к любой внезапной атаке, учитывая все произнесенное ранее, однако тот оставался довольно спокойным для того, кто беспощадно расправлялся с соперниками как на корте, так и за его пределами.  Капитан вместо ответа на очевидную провокацию со скучающим видом набрал заветный номер. Долгие гудки, раздающиеся из динамика старой модели кнопочного телефона, выворачивали Веснински наизнанку лучше всяких мерзостей, что мог бы сказать ему Рико. И, когда парень уже было собирался прервать гнетущий момент, на том конце прозвучал голос. — Господин Морияма? Уловив всю гамму отразившегося на лице подопечного животного страха, Морияма приложил к губам указательный палец, призывая того слушать молча, после чего неспешно протянул: — Лора-а-ан! Не передашь трубочку Натану?  — Он занят, — нервно оборвал мужчина. — Что ж, жаль. Однако… — японец продолжал сохранять приветливый тон, — Лоран, есть один момент, который я все не мог обсудить с тобой. Твоя жена, случаем, не собирается возвращаться из отпуска?  Пока ещё угроза добиралась до цели, Морияма протянул мобильный Веснински. Приложив холодный пластик к уху, он с дрожью вслушивался в каждое последующее слово: — Натан мертв, господин. Его убили несколько недель назад.  Моро, стоявший рядом, встревоженно переводил взгляд с одного ворона на другого, догадываясь о важности развернувшейся сцены. Державшийся так уверенно, теперь Натаниэль выглядел немногим лучше новичков в первые летние сборы: холодный пот, тремор, посеревшая в миг кожа.  Не успев оклематься, Веснински выученным движением получил в нос, а после – пару ударов в живот. Не сумев набрать воздуха, ослаблено сполз на пол по стене. — Ничего личного, Натаниэль, лишь небольшой урок к тому, как следует говорить о членах клана, — опустившись на корточки, Морияма наигранно стряхнул пыль с плеча четвертого номера. — Как видишь, чтобы остаться в высшей лиге, придется пойти на уступки, — после чего протянул ему руку. — Это не должно коснуться лисов. — Договорились, — приняв рукопожатие, Рико рывком поднял подопечного на ноги. — Детали обсудим несколько позже.