Монстры могут быть людьми

26 февраля  Шесть часов утра Шелковые простыни жемчужно поблескивали из-за слабо пробивающегося сквозь грозные тучи света. Панорамные окна создавали иллюзию свободы – город без границ на ладонях. Усталость сковала запыхавшиеся тела, уверяя в необходимости покоя. Еле заметный запах жасмина переплелся с тяжелым мускатом и кожей, шум от тысяч и тысяч машин безразлично раздавался где-то вдалеке, затихая в спальне. Последнем пристанище. — Странно, я никогда не думала о том, что могу быть в таком положении, — локоны раскинулись по едва взмокшему торсу, навязчиво обвили предплечье, не отпуская. Изумрудные глаза бездумно блуждали по потолку, затмленные пеленой прошедших мгновений. Прерывистое мужское дыхание обжигало кончики пальцев, вызывая новую волну мурашек. — Могу тебе помочь сменить его… — в бархатистом голосе сквозили нотки утренней хрипотцы. Ладонь по-своему лежала на девичьей груди, спускаясь медленно вниз, затем размеренно вверх, будто время вовсе не играло против них. — Да нет, это довольно удобно. Кроме того, — веселая улыбка коснулась мягкого лица, — забавно опускаться и подниматься вслед за твоим дыханием. Никогда не думала, что у тебя такие сильные легкие. — Не только легкие. — Разумеется, — перевернувшись на живот, девушка оставила пару поцелуев на чистом от ссадин, впервые за долгое время, теле, — Рико-сан. — Нарываешься? — вторая рука крепко сжала покрасневшую от предыдущих касаний талию; черные глаза жадно ловили каждый взгляд, каждый вздох. — А если и да? — губы разделяла пара сантиметров. — Что тогда, мой король? Она чувствовала, как всё его нутро под ней напряглось, а бездонные червоточины испытывающе смотрели в немом вопросе: "Думаешь, ты выдержишь?" – но коварные часы неминуемо вели к завершению приятного и началу страшного. Первым всадником конца стал обслуживающий персонал, настойчиво постучавший в дверь. Не отрывая взгляда от невесты, Морияма ответил: — Войдите. — Господин, — внимание мужчины переключилось на чуть прикрывшуюся девушку, — и госпожа. Прошу прощения за беспокойство. Завтрак и стилисты вас ожидают. Могу ли я пригласить? — Десять минут. — Господин, госпожа… — попятившись назад к двери, вежливо поклонился и скрылся в коридоре. Укутываясь вновь в пуховое одеяло, Рико недовольно пробурчал: — Я бы с удовольствием повалялся в кровати еще часика два, если бы только эти остолопы меня не нервировали. — Скоро придут стилисты, — украв с тарелки на прикроватной тумбе клубнику, поднесла ко рту партнера в ожидании, — стоит хотя бы одеться. Откусив по самый хвостик, Король довольно кивнул, продолжая: — Меня устраивает твой вид, довольно аскетично. Недолгая переглядка закончилась поражением капитана, что нехотя сбросил покрывало, направляясь в душ. На широкой спине раскинулось столь же громадное, свежее тату, в некоторых частях которого до сих пор не сошла корочка с запекшейся кровью. Сердце русской болезненно сжалось – теперь он окончательно погряз в делах клана. Пути назад нет. — Я не хочу, чтобы это заканчивалось, Рико… — Тихий шепот вторил раскатывающемуся по небу грому. И всё же звучал громче. — Собирайся. — жесткое, непоколебимое. Как бы отрешенно сейчас ни выглядел Морияма, она знала, что тот не может себе позволить такую роскошь, как дать слабину, иначе всё посыпется и закончится в эту же самую секунду. Если бы Король обернулся, то увидел послушно ступившие на холодный паркет ступни, проступившие из-под кожи рёбра и сутулую спину, укрывшую внутри себя остальное тело. Увидел бы спрятавшие слезы длинные пряди волос и безвольно свисающие у коленей кисти рук. Но он не видел, и не хотел видеть, знал, что бессилен. Четыре часа вечера   — Натаниэль? — одетый в строгий костюм парень совсем не походил на того, кого Цуюки доводилось видеть раньше. Осунувшееся лицо, понурые плечи и взгляд… Тот взгляд, что ей приходилось встречать чаще, чем хотелось бы. Стоящий рядом мужчина был намного выше и старше. Одежда выглядела дорого и выдержанно, без единого изъяна, как и все остальное, в целом. Когда он заговорил, девушку прошибло холодом: — Добрый вечер, господин Морияма, — вежливый поклон, — госпожа. Сегодня я буду сопровождать Вас на встречу, поэтому, прошу, при любом неприятном случае обращаться ко мне, однако, надеюсь, что это не пригодится. Стюарт Хэтфорд – убийца Мясника – хоть и выглядел учтивым, был довольно надменным и опытным мафиози, чья семья занимала лидирующие позиции на североатлантическом трафике до сравнительно недавнего становления клана Драгомир. Если он был здесь, значит, сам Кумитё находится в одной из нескольких прибывших машин. — Благодарю Вас, господин Хэтфорд, — статус не позволял Рико поклониться в полной мере, однако кивка хватило, чтобы выразить почтение. На лице британца проскользнуло одобрение, у его же племянника свело скулу. Кто бы знал, что непреклонный, волевой садист с непомерным эго окажется в действительности хитрым и уважительным наследником? Мудрость не обманывала Стюарта – второй сын и вправду не соответствовал слухам, а действия, совершенные несколькими неделями ранее, и вовсе убедили в верности принятого на малом совете решения. Молодая пара проследовала в открытые двери Роллс-Ройса Фантома с тонированными стеклами, минуя толпу слуг. Богатый салон, большое пространство. Им не впервой ездить на чём-то столь дорогом, однако всё вместе лишь обостряло предвкушение вечера. Машина плавно тронулась с места, вставая в окружение эскорта из охраны. В окне виднелась опустевшая улица – совсем несвойственная для Манхэттена. По всей видимости, влиятельные гости решили обезопасить себя в полной мере, перекрыв дороги. Серые здания неспешно сменялись, омываясь февральским дождем. В некоторых окнах мелькали неизвестные тени; какие-то безжизненно пустовали. Относительно недолгая поездка закончилась у именитого небоскреба, под сводами которого собралась вся мировая элита, правящая в тени. Русская мгновенно нашла руку Мориямы, сжимая из всего отчаяния сильно. Мужская ладонь в немой поддержке накрыла её, переплетя пальцы. Спустя мгновение лакированная дверь открылась, ослепляя вспышками камер жадных до событий журналистов и фотографов. Нацепив выученные маски, Вороны подавили в себе панику. Больше у них не было возможности оставаться простыми парнем и девушкой в непростых обстоятельствах. — Рико! Рико! Посмотрите на меня! — кричали справа. — Цуюки! Улыбнитесь нам! — трещало слева. — Рико, повернитесь! — молили впереди. — Цуюки, подойдите ближе! — окликало сзади. Пары секунд хватило, чтобы вежливость иссякла, перейдя в наглость. — Это правда, что вы беременны? Кенго наконец признал вас? Вы чувствуете обиду? Когда свадьба? Сколько вы не виделись с братом? Почему вы покинули родину? Карьера дороже семьи? Что означает ваше тату? Вновь отодвинули брата на второе место? Почему вы мало появляетесь на мероприятиях? Это фикция? Что вы скрываете? Вы признаете? Как? Зачем? Правда ли?  Голова пухла от грохота и света, мысли крутились вокруг слова «хватит». Цуюки, несмотря на раздражение, как ни в чём не бывало махала папарацци, подписывала фотографии и постеры, пока Рико разбирался с каверзными вопросами, ожидая окончания времени, отведенного на фанатов и СМИ. Вскоре охрана стала сдвигать игроков ближе ко входу в здание, освобождая место для следующих гостей. Стеклянные двери распахнулись, встречая новоприбывших не самым приятным образом. В холле находился Кенго Морияма: сцепив руки за спиной, с презрением осматривал помещение, меря шагами квадратные метры. Вальяжно повернулся на звук, растягивая губы в неприятной ухмылке. — Кумитё, — Рико глубоко поклонился, приветствуя отца. Невеста повторила за ним, держась чуть позади. Но якудза не спешил с разрешением подняться. Он с вниманием хищника прошел рядом, выискивая нечто одному ему ведомое в склонившихся подопечных. Минута-вторая. Это было не что иное, как проявление власти, не имеющее в данный момент оснований – ребячество. Только когда парадные двери повторно открылись, тот махнул рукой, призывая выпрямиться. — Сколько прошло лет с нашей последней встречи, Цуюки Морияма? Ты выросла и расцвела, — вкрадчивый голос проникал под кожу, выворачивая органы. — Благодарю, господин. Для меня честь служить клану Морияма, — желудок сводило от тревоги. Страх рядом с этим человеком переставал быть обычным чувством, становился необъятным и всепоглощающим. Животные инстинкты кричали бежать, разум велел оставаться на месте и принимать удары с достоинством. От её действий зависели, по меньшей мере, пять жизней. — Не надумала еще сбежать? Должно быть, мой сын утомил тебя. Очередной поклон. — Простите, господин, если дала повод усомниться в своей преданности. — Не стоит. Это простое любопытство, — кивнув на тень позади, уточнил. — Должен был предупредить тебя. Король смиренно склонился, выражая соглашение. — Да, господин. Я буду рада увидеть брата. Рано постаревшее от стресса лицо сморщилось, обдумывая неосторожно сказанные слова. Придя к заключению в голове, в приказном тоне бросил: — Не слишком радуйся. Восемь часов вечера  Цуюки Хрусталь в люстрах переливался, подобно золоту, отражая яркий свет многочисленных лампочек. Со вкусом подобранное убранство подчёркивало статус проводимого мероприятия. Под потолком, больше походящим на полноценный небосвод, собралось более восьмидесяти человек, включая ведущие кланы. Здесь можно было увидеть всех: от начинающих исполнителей до стабильно удерживающих лидерство звёзд мирового кино, однако любые из них были не более, чем питомцами, придающими лоск их хозяевам. В центре зала – колоритный фуршет с ломящимся от обилия блюд столом. Бегающие у него дети то и дело что-то да обронили, навлекая на себя презрительные взгляды высокородных родителей. Некоторая часть гостей дежурно двигалась по часовой стрелке, одаривая каждую компанию, что стояла в стороне, своим вниманием. Короткие разговоры, напускная вежливость. Надменность и высокомерие читались в каждом жесте, каждом слове и уникально интеллектуальной шутке, что невзначай должна была в очередной раз подчеркнуть остроту ума очередного властителя. Надушенные идентичными духами дамы с такими же идентичными внешними чертами нарочито любезным тоном выуживали секреты сквозь брошенные случайно фразы. Всё пресловутое общество – живая масса, что казалась более значимой только лишь за счёт места, в котором она скопилась. К вступившим в ад вальяжно подплыла пара: мужчина на вид лет тридцати и довольно юная девушка. На миг в голове русской проскользнула мысль, что она может быть и вовсе младше неё самой. Несмотря на это, лицо особы презрительно скривилось, выплевывая: — Должно быть, вы впервые на подобном мероприятии. «Наверное, очередная шлюха, которую взяли на пару встреч, и она уже думает, что чуть ли не будет первой леди». Нарочито милая улыбка появилась на лице Цуюки, предвещая бурю. Слегка приблизившись к собеседнице, вкрадчиво проговорила: — Вероятно, ваше чутьё вас подводит по этой же причине. Нечасто бываете эскортом? Мужчина, стоявший рядом со своей спутницей, неприятно дёрнул щекой, явно недовольный язвительным ответом. В первую очередь, это был камень в его огород, что вместо состоятельной жены с именитым родом он привёл нечто наподобие проститутки. Рико же едва сдержал смех от брошенной невестой фразы. К сожалению, здешнее общество не поощряло такие вещи, тем более ситуация требовала заключения союзов, а не развязывания очередного конфликта. Быстро сориентировавшись, парень перенял инициативу, представив гостей друг другу: — Мистер Д’аквилла, это Цуюки, моя жена, — рука властно скользнула по спине и улеглась на женской талии, сжимая сильнее. Немой жест призывал держать язык за зубами. Брови итальянца слегка приподнялись в приятном удивлении, в ухмылке проскользнула толика лукавства. — Последняя женщина рода Драгомир, диковинный приз с аукциона, — прислонившись к тыльной стороне протянутой ладони губами, с обжигающим перчатку выдохом добавил: — Виктор был бы крайне разочарован, если бы узнал, что сильно продешевил, продав в вас тогда. — Очень надеюсь, что это та причина, по которой он переворачивается в гробу, — улыбка всё так же уверенно держалась на лице, пряча чувства. Низкий смешок неожиданно нарушил официальную обстановку. — Ха-ха! Неплохо, весьма неплохо. Мы все ждали, пока господин Морияма, наконец, выведет вас в свет. — Надеемся, что ваши ожидания оправдались. — Вполне. Но я уверен, самое вкусное впереди. Король в ответ лишь слегка кивнул, заканчивая беседу. Надавив на поясницу, вынудил девушку проследовать вперёд – в новые посредственные беседы. Проходя сквозь обособленные круги, Морияма напряжённо прошептал: — Ты сегодня необычайно смела, дорогая моя. Цуюки одарила его уставшим взглядом. Сейчас она бы с огромным удовольствием легла в любимую кровать, а лучше сразу на Рико. Ей всегда нравилось лежать на его широкой груди, вслушиваясь в ритм медленно бьющегося сердца – своего рода медитация перед сном. Иногда она закрывала глаза и представляла какие-то сюжеты будущего, иногда вспоминала приятные бытовые моменты, а иногда, когда сил вовсе не оставалось, просто лежала и ни о чем не думала. Пока мысли не ушли совсем далеко, тихо ответила: — По-моему, тому мистеру это пришлось по душе. — По-моему, ты просто безумна. Взгляды пересеклись, разжигая то, чему бы стоило утихнуть, хотя бы на этот вечер. — Уверена, тебе это нравится. — Ещё как. Особенно мне понравится, если мы утром проснёмся в королевском люксе, — хитро прищурившись, парень достал из кармана ключ-карту. Мельком повертел её перед самым носом девушки и тут же спрятал, растягивая с удовольствием слова: — Я предусмотрительно распорядился принести клубнику в шоколаде, так что в твоих интересах вести себя как паинька, даже при том факте, что мне ужасно импонирует твой острый язычок. — Теперь я хотя бы знаю, что в конце туннеля всё же есть свет, — оглядевшись вокруг, Цуюки тревожно прижала руку к кольнувшему сердцу, будто потеряла нечто важное. В огромном пространстве ни один чёрный силуэт не выглядел как тот, кого она могла бы узнать из тысячи. — Где Моро? Японец многозначительно закатил глаза, не разделяя переживаний. — Ему нет резона светиться. Не забывай, что тут не только наши семьи, могут быть и представители Франции, — с последними словами тон резко понизился, — интересно, откуда такие переживания? — Он – Ворон. Он наш. — Не замечал подобного за тобой в отношении Натаниэля. «Нашёл время ревновать». Оставив тему без ответа, девушка юркнула вперёд, привлекая внимание новой компании. Попытка уйти от разговора с Рико обернулась прожигающим её ближайшие тридцать минут взглядом. Ни одна фраза, колкость или шутка не отвлекли Короля. Самой же Цуюки это казалось глупым и недостойным – сегодня решалась их судьба, а он тратил драгоценное время на выяснение отношений. «Наверное, в этом и суть. Пытается зацепиться за что-то обыденное, чтобы не свихнуться от нервов». — И я ей сказала, что мисс следует лучше присматривать за своими активами, нежели за чужими мужьями, — бесполезный лепет на фоне не давал сосредоточиться на мыслях, каждый раз вырывая девушку из размышлений. — Смех и грех, да, миссис Морияма? Лёгкий щепок привёл в чувство. — Всегда удивляли подобные люди, — на автомате выдала она, всё ещё не сумев перевести задумчивый взгляд на недалёкую особу. — Это какие? — Которым заняться нечем, — очаровательно улыбнувшись, Рико решил принять удар беседы на себя. — Вы, безусловно, правы. Так умело поставили эту персону на место, моё восхищение вам. Смена ролей, теперь русская еле сдержала смешок. Всё вокруг было похоже на один большой фарс. Казалось, что Вороны должны были быть идеальной комбинацией элиты со спортсменами, однако на деле оказались неудачным экспериментом, что едва ли мог вести здоровую коммуникацию с чуждым им обществом, которым являлось всё находящееся за пределами царства "Эвермор". Если бы кто-то мог заглянуть чуть глубже, то увидел бы не статных и независимых чемпионов, но напуганных и уставших от вечной погони за совершенством детей. Теперь же эти дети заменяли дорогие декорации, забавляли зрителей. «И даже наше происхождение ничего не меняет. Поэтому сейчас мне надо просто улыбаться и слушать все эти бредни. Как и Рико…» Неосторожно проходящий мимо незнакомец грубо задел женское плечо, вынудив Цуюки резко развернуться в желании услышать извинение. Тот же лишь безразлично продолжил шествие, грубо держа в своей лапе хрупкое запястье девочки, что была, по всей видимости, его питомцем. Смуглая кожа, чёрная, неотесанная борода — несомненно, этот мужчина был родом из восточных стран, хотя внешность шедшей рядом спутницы была ровно противоположной, за исключением смоляных локонов, завивающихся в знакомые кудри. Если бы не рост и длина причёски, Цуюки бы наверняка решила, что это Моро, настолько поразительным было сходство. «Эти серые глаза. Он упоминал о сестре, но ведь это невозможно». Пара секунд, и фигура затерялась в сумбуре силуэтов самых разных форм. Странное ощущение – она только сейчас обратила внимание на бездумно вытянутую вперёд руку. — Дорогая? Вернувшись к реальности, быстро спохватилась, цепляя маску. — Да, я… Секунду, извините меня, — несколько шагов перенесли её в другой мир, где разговор велся уже о миллиардах долларов и новой яхте "Немезида", что недавно приобрел очередной мафиози. Окинув пространство внимательным взглядом, как бы невзначай скользнула по паре высоких бледнокожих парней, пытаясь найти нужного. Безуспешно. Выдохнув, продолжила играть. — Почему вы выбрали именно это название? — Немезида – богиня возмездия, карающая простых смертных за нарушение закона. — И теперь она будет на себе катать этих самых смертных, — с усмешкой добавил собеседник слева. — Довольно иронично, — согласилась девушка, отпив немного вина. В нос внезапно ударил запах бергамота и кедра, тот запах, что регулярно окутывал комнату, после принятия душа с ароматным гелем. Все те годы, что Цуюки жила с Моро. «Жан?» Очередное извинение. Ноги сами вели её вслед за фантомным, как ей казалось, запахом. Предчувствие шептало, говорило, кричало – она должна следовать, срываться на бег, если потребуется. В голове все еще плотно сидел образ восточного мужчины и совершенно юной девушки. Что-то было не так. Толпа пролетела мимо, некоторые злобно оборачивались, некоторые просили прощения: всем приходилось так или иначе уступать вероломной гостье, которая наступала на пятки призраку. — Простите, извините… Ей хотелось окликнуть его, попросить притормозить. Она почти наверняка знала, что он идет за ним, а точнее за ней. Оставалось совсем немного, буквально вытянуть руку; железные двери закрылись у самого носа, отрезая путь. — Чёрт, — тихо выругалась русская. Стукнув по кнопке вызова, оперлась о стену, нервно выжидая. Пары минут хватило, чтобы лифт вернулся с портье. — Добрый вечер, мисс, — молодой парень был явно новеньким: несовершенно сидящая форма, растерянный вид. Прекрасная жертва. — Мне нужен тот же этаж, на который уехал господин до меня, — прошагав внутрь, Цуюки встала за спиной новоиспеченного персонала настолько близко, насколько позволяло приличие. «Давление – главный рычаг. Сейчас он начнет паниковать и не будет задавать лишних вопросов». — Простите- Предупреждая очередную ошибку, строго заметила: — Миссис. В ответ последовал поток извинений, ему, разве что, оставалось сделать земной поклон. «Еще чуть-чуть и точно сделает. Главное, что ничего не спрашивает. Я уверена, что это был Моро. Уверена, что его исчезновение еще в начале мероприятия и вот это появление сразу после выхода того мужчины с девушкой - точно не совпадение. Если предположить, что эта девушка окажется его сестрой, то он пошел за головой этого урода. Нет, он бы не действовал так опрометчиво. Или все же…» — Ваш этаж, миссис. Пустой коридор встречал терпеливым молчанием. Возможность уточнить детали ускользнула в момент понимания опасности сложившейся ситуации. Что, если в одной из этих многочисленных комнат сейчас держат Моро? Что, если это он удерживает кого-то силой? Что делать тогда? Как исправить ошибки? Шпильки неприятно подламывались из-за растянувшегося под ними бархатного ковра. Каждый шаг отражался от стен тонким звуком, казалось, что проще идти босиком. В наряде было неприятно, жарко, тесно и душно. Мысли плавали между вариантами развития действий и неудобным кроем платья, как назло перекручивающимся на бёдрах вбок. Проходя мимо очередного номера, пригляделась к мелкой щелке, что образовалась между паркетом и дверью. «Как же меня это уже достало». Тень только промелькнула у самого проема, как уже слышался грохот. Вламываться в чужое помещение было бы неоправданным риском, если только из этого помещения не доносился родной французский акцент. — Tout va bien (всё хорошо), — голос стих, уступая тишину едва слышимым всхлипам. — Il est…, ce salaud ne te… rien. Personne ne te fera de mal (он…, этот ублюдок больше ничего тебе… Никто тебя не тронет). Сердце застыло, не решаясь поверить в услышанное. Костяшки, согнутые в кулак, осторожно постучали по двери, вызвав копошение за ней. Минуты растянулись в вечность, прежде чем в проеме показалось дуло пистолета, направленное точно в лоб. — Ариадна? Не обращая внимания на пистолет, Цуюки проследовала внутрь. Заторможенный взгляд выдавал шоковое состояние, что усугубилось при виде полной картины. Девочка сидела у шкафа с разодранной юбкой, которая походила больше на клочок от половой тряпки. В серых глазах застыл ужас и уже успел покрыться пеленой принятия. Русская знала этот взгляд, это выражение. Оно же встречало её в зеркале ванной немногим позже последней встречи с хозяином. Однако что-то было иным, более умиротворенным: по всей видимости, это был не первый подобный случай в жизни девочки. На бежевых перчатках расплылись багровые пятна, вторящие синякам на узких бёдрах. Бордовые узоры мелкой дорожкой вели в другую часть просторной комнаты. У прикроватной тумбы лежали обезображенные останки, напоминающие скорее пазл, нежели труп. Голова зацепилась за кованный край изголовья, шея и остальное туловище, уходящее под кровать, находились почти в метре от нее. Кисти неестественно вывернуты. На одном из скрюченных пальцев сверкал перстень. Замок щёлкнул. Что-то внутри опустилось так низко, что вызвало приступ тошноты. Возможно, дело было в металлическом запахе, возможно, в нахлынувших воспоминаниях из детства, что девушка так отчаянно пыталась стереть. Ледяные кончики пальцев мазнули по плечу алым узором. Густой французский сменился устрашающим японским. — Когда я вошел, он… — Он был один на этаже? Знаешь, что произойдёт дальше? Никто не выберется живым, — слова механически слетали с губ, произнося то, что еще не было осознано. «Как этот придурок вообще оказался один? Где охрана?» — Она должна, — фокус вернулся к затихшей девочке, что стыдливо прикрывалась оставшимися от одежды кусками. — Ариадна, я заплачу за убийство, но у меня есть только одна просьба: вытащи её отсюда. Одинокая слеза сверкнула, скатываясь разводом по накрашенной щеке. Единственный шанс проскользнул сквозь пальцы. Она могла бы кричать на Моро, бить и обвинять, могла бы сдать его и остаться в стороне, но ведь это был Жан. Набрав побольше воздуха, выпрямилась в спине, большим пальцем размазала слабость по подбородку. «Я должна собраться. Я должна собраться. Я должна». Нескольких секунд хватило, чтобы Цуюки смогла взять себя в руки. Раздражительная дрожь в груди унялась, опустившись комком в желудок. Вопрос, который она хотела задать более мягко, более проницательно, прозвучал сухо и безжизненно:  — Элоди, верно? Молчаливый кивок и легкая улыбка Моро совершенно не вписывалась в ситуацию. Вероятно, он радовался тому, что вместо Рико здесь оказалась именно русская, в ином случае брат и сестра направились прямиком за трупом у кровати.  Напряженные плечи парня опустились, выдавая единственно ценное, что было невозможно отнять у них, – безоговорочное доверие. Появление девушки позволило немного выдохнуть: у него еще было время. Стащив с постели плед, он вернулся к сестре, бережно укрывая в объятия. «Любил ли кто-то из братьев меня, как Жан её? Может, кто-то из них думал обо мне… Думал о том, чтобы вытащить отсюда». Ответ она знала всегда, однако какая-то мазохистская потребность брала верх и Цуюки вновь начинала перекручивать память в фарш, пытаясь уцепиться за то, чего никогда не было. Достав из-под подвязки одноразовый телефон, набрала номер, что заучила наизусть. Пары гудков хватило, чтобы на том конце прозвучало: — Уровень, этаж и номер? Назвав необходимую информацию, бросила трубку, а затем разбила мобильный. Остатки вылетели в окно. Подойдя к Моро, опустилась на колени, чтобы находиться с ними на одном уровне. — Через пару минут сюда войдут люди. Они на вашей стороне, поэтому можете им довериться. Они уберут здесь всё, а вас доставят в безопасное место вместе с Натаниэлем. Говорить они будут только с ним, поэтому молчите, — глянув на парня, вернулась к японскому. — После того, как доберётесь до нужного места, позвони мне. Если я не возьму трубку – больше не пытайся. — Кто за нами придет? — Их наняли на случай, если Дмитрий начнет мутить воду. Они обучены разгребать то, что может вытекать из последствий столкновения кланов. Я не знаю их, но это единственный выход, Жан. Иначе из здания не выбраться. Сбитая от ударов ладонь сжала женскую кисть, удерживая. — Уйди с нами, — в голосе звучали нотки мольбы, сбивающие решимость сказанной фразы. «Я бы хотела». — Я обязана быть здесь. В ином случае начнется война, — взгляд опустился на место прикосновения, мазнул по окровавленному рукаву рубашки, поднимаясь выше и выше, но так и не решился встретить дымчатые глаза, задержавшись на губах. — Можешь обманывать меня сколько захочешь, но себя не обманывай. — Здесь Дмитрий, глава и еще один весьма важный человек. Поверь мне, я обязана быть здесь, я обязана оставаться рядом с Рико. Я еще тогда сказала тебе всё. Можешь не слушать, но я останусь с ним и выберу его, даже если мне придется лечь в могилу, — с каждым новым словом уверенность внутри росла, убеждая в верности выбора. — А ты… Ты думай о ней, теперь ты ответственен не только за свою жизнь, но и за её. Этим вечером многое может измениться… может, ей и не придется прятаться. Пальцы вцепились крепче, пытаясь задержать неумолимо надвигающуюся разлуку. — Ты не обязана выбирать его. Нарочито холодный тон должен был остановить безумие, что творилось внутри, должен был лишить Моро всяких родственных чувств к ней: — Как и он не обязан выбирать меня, но он же это делает. Я жива благодаря ему. Так что… Жан, у тебя итак достаточно проблем, не лезь в эту. — Ариад- — Нет, — жёстко отрезала девушка и, в противовес своим же словам, крепко притянула к себе парня, прижимая так сильно, как только могла. Сбивчиво и быстро шептала: — Даже не смей. Молю тебя, не лезь в это. Я знаю тебя и не готова потерять. Элоди тоже. Думай об этом, держи это всегда в голове. Я сама разберусь, Король на моей стороне. Не давая шанса на продолжение экзекуции, Цуюки резко отстранилась, разрывая всякие нити. Казалось, что земля окончательно ушла из-под ног, когда за спиной закрылась дверь. Она знала, что сделала так, как было бы лучше Жану, но так, как больнее себе. Правда о её жизни, переживания, страхи, моменты счастья и личные вырезки из любимых книг – только Моро имел к этому доступ, доступ к её душе без всякой выгоды и планов. Чистая, искренняя связь. «Ты всегда был для меня тем, кого у меня никогда не было. Теперь же будь им для Элоди, раз я уже отрастила крылья». В чёрном табло красным засветилась цифра восемьдесят два. Вспомнился счёт из последнего матча: примерно столько мячей Вороны вбили во вражеские ворота всего за один тайм и после вернулись на автобусе домой, слушая "Portishead". Этим же вечером пара отпраздновала рекордные голы Рико по-своему, а перед сном они читали по ролям забавные статьи о себе из жёлтой прессы. Железные тиски разошлись, возвращая Цуюки в океан акул. Теперь всё, что было до этого, лежит на ней, и отвечать за это только ей. «Полный пиздец, но должны же быть лазейки. Главное, что они в относительной безопасности. Мы с Рико как-нибудь выберемся. Он что-то придумает, мне же надо лишь улыбаться и поддерживать темы. Я отдала возможность на спасение… Рико убьёт меня, когда узнает. Надо его найти, я слишком вольничаю, да и сама за него переживаю. Только бы всё обошлось. Господь, мы должны выиграть кубок, должны поехать в Хоккайдо на лыжный курорт, должны быть свободны». Масса из безупречных лиц и фигур обступила девушку, засасывая в воронку. Удивительная лёгкость настигла тело, когда она поняла, что с уходом одного из них в этом мире ничего не изменилось, змеиный клубок продолжал шебуршение. Всем было всё равно, жив ли кто-то или мёртв, а если и мёртв, то на место наверняка готовится замена. Страх за произошедшее начал спадать, уступая мерзкому восхищению. Что-то было в этом всём такое, что привлекало, вынуждало завидовать. Особенно здешним женщинам, что общались наравне с мужчинами. Многие из них вели себя, как хозяйки вечера, шутили, смеялись, разнюхивали что-то своё и просто приковывали взгляды идеальной внешностью, идеальным нравом. «Тонкие черты лица, тонкие запястья, щиколотки». Неосознанно русская глянула вниз, оценивая свои ноги. Жилистые, накачанные. Платье удачно прикрывало икры, оставляя открытой голень, которую визуально уменьшали полупрозрачные чулки. Однако лакированные шпильки портили весь образ, точнее, пара багряных пятен, распластавшихся на самом кончике. Зайдя за угол, быстро постаралась стереть пальцем. «Чёрт, чёрт, чёрт! Я думала, только на перчатках было». — Кому, как не вам, знать, насколько судьба полна иронии, мисс. Замерев на месте, Цуюки чувствовала, как не может вздохнуть. Рёбра превратились в клетку, что не позволяла лёгким расправиться, а сердцу насытиться воздухом. Ноги вросли в мрамор без единой возможности на движение. Животный страх сковал всё тело. Это был он – монстр, что истязал её в каждом кошмаре, в каждом воспоминании о родном доме. «Это… это он… Он подслушал мой разговор. Он был всё время рядом. Он следил за мной. Следил с момента, как мы вошли? С момента, как я отделилась от Рико? В какой момент?!» Попытка что-то ответить вылилась в непонятный хрип – довольно жалкое зрелище. Она и сама проклинала себя в этот момент. Следовало ли уходить из поля зрения Короля? И ради чего? Попытка уберечь Жана обернулась личным ночным кошмаром. — Миссис Морияма, — грубый голос был настолько ей несвойственен, что и сама удивилась, услышав его. Набравшись храбрости, развернулась навстречу главному страху. Стоило Цуюки увидеть это мерзкое лицо, как волна злости захлестнула её. Адреналин мигом сбил оцепенение, приводя тело в полную готовность защищаться. — Как же ты выросла с нашей последней встречи, — серо-голубые, больше похожие на мертвые, глаза с глубоким безразличием смотрели в самую душу, будто пытались перерыть и уничтожить всё внутри. Отстраненный вид – создавалось ощущение, что мысли Дмитрия были где-то далеко, жили и существовали отдельно от тела: фразы лишь механически слетали с губ. Высокий и стройный, в темном костюме в продольную полоску, что придавал ему еще пару сантиметров сверху. Острые черты подчеркивали жесткость обладающей ими персоны. — Так ты встречаешь старшего брата? Молчанием? — разница в росте была поражающей. Высотой Драгомир едва ли уступал Моро, и это лишь добавляло виду внушительности. Шаг ближе – тень нависла над головой, закрывая всяческие пути отступления. — Как же мне следует тебя встречать, Дмитрий? — но Цуюки не пятилась, не могла себе этого позволить. — Разве брат будет поджидать и следить, как делаешь ты? — За тобой сложно не следить, — едкая ухмылка заплясала, вырисовывая заломы на щеках. Дмитрий чуть наклонился вперед, нарушая церемониал: — Уверен, тот паренек тоже так когда-то делал и распускал руки, но от него же ты не бежишь, — голос был приторным, тихим, полным яда. Нервно дёрнув челюстью, девушка продолжила держать зрительный контакт, стараясь не уступать. Ей было страшно. До дрожи в ногах, до мурашек, подбирающихся по костям. И всё же ненависть затмевала страх. — Тот паренек тебе шею свернёт, если ты хоть пальцем меня тронешь. Рука, убранная за спину, медленно прощупывала поверхность стола, что стоял сзади. Пара секунд, и вот оно – спасение, хрустальный бокал. «Попробует схватить, я разобью этот бокал и воткну ему в шею. Ещё немного, и я закончу всё». — Да ну, — пренебрежительно бросил мужчина, протягивая руку к сестре в желании огладить скулу. В мертвенном взгляде заиграл садистский интерес. — Улыбнись мне, хочу увидеть, в какую женщину ты выросла, — встретив отпор, неприязненно скривился. — Не глупи, милая, он ничего не посмеет сделать, иначе вы все здесь поляжете. Женские пальцы грубо оттолкнули чужое запястье, что так и не успело коснуться лица. Не контролируя себя, Цуюки сжала бокал настолько сильно, что почувствовала, как тот хрустнул, превращаясь в острые осколки, пронзающие ладонь. Боль отрезвляла, удерживала, не позволяла сбежать или напасть.  Улыбнувшись самой широкой улыбкой, на которую была способна, девушка процедила сквозь зубы: — Если я полягу здесь, то и ты со мной, братец. Расстояние между ними было настолько невелико, что забавная мысль проскользнула в уме прежде, чем их прервали. «Что, если я воткну ему осколок в руку? В шею? Я закончу всё здесь. Жан и Элоди спасутся в суматохе, Воронов больше не будет, а клан Морияма падёт, как и Драгомир. Рико… Мой Рико… У него есть все шансы остаться мировой звездой, что трагически потеряла семью в теракте. Всё закончится. ПРЯМО СЕЙЧАС». Рико  — Наверное, неловко, когда супруга выше ростом? Создаётся ощущение ничтожности на её фоне, — мужчина лет тридцати на вид ловко прокручивал в руке наполовину пустой фужер шампанского, удовлетворённо посмеиваясь над собственным умозаключением. Для Короля с каждым новым вызовом вечер становился всё увлекательнее — возможность поиграть и отвести душу. Самодовольно улыбнувшись, Рико чокнулся с незнакомцем бокалом, не спрашивая разрешения – нарушая всяческие границы. Выпив немного кислой жидкости, уверенно проговорил: — Я не страдаю комплексами, однако… — внимательным взглядом пройдясь по облику жертвы, весело заметил: — Похоже, вас это беспокоит. Стоит ли подарить вам каблуки, чтобы вы чувствовали себя увереннее? Если так, то я сейчас же попрошу персонал, — наигранная обеспокоенность явно возымела эффект, на лице собеседника заиграли желваки. Не успев насладиться вкусом победы, Морияма ощутил тревогу, когда понял, что из его поля зрения исчезла невеста. — Извините, господа, вынужден вас покинуть, — выскользнув из круга бесконечных колкостей, направился прямиком в толпу, где недавно стояла Цуюки, однако среди черных силуэтов было сложно разобрать, кто где. От желания выругаться удерживало чопорное окружение и обязанности. «И где эту дуру носит? Побежала за Моро? Она играет с огнём. Знает же, что я сделаю с ним». Поначалу размеренные шаги превратились в более быстрые и нервные. В голове мелькали самые разные сценарии, где один хуже другого. И самый страшный оказался явью. Практически потеряв над собой контроль, Рико двинулся вперёд, расталкивая тех, кто не додумался уйти с пути раньше. — Какие-то проблемы? — ледяной тон разрезал повисшую тишину, так и не дав никому из присутствующих совершить задуманное. Маска, что держалась весь вечер, пошла трещинами — Король едва сдерживался, чтобы не размозжить надменную морду русского о ближайший столб. Не отнимая глаз от соперника, понизил голос, уточняя у девушки: — Всё в порядке? — Да, — моментально отозвалась невеста, отшатываясь от брата. — Этот мужчина… Не успела она договорить, как Морияма одним движением заслонил её спиной, встав между ней и Дмитрием. Тот лишь вновь надменно усмехнулся, протягивая ладонь для рукопожатия: — Боюсь, нас не представили. Я брат вашей невесты, Дмитрий Драгомир. Ответив той же усмешкой, Рико скрепил знакомство, крепко обхватив костлявую кисть. — Боюсь, я вынужден предупредить вас, что любая угроза моей жене, — сжав хрупкие пальцы до боли, продолжил, — даже несмотря на родственные узы, будет призывом к конфронтации. — Это угроза? — оставаясь непоколебимо спокойным, сдержанно уточнил Дмитрий. — Предупреждение. Взгляд мужчины скучающе ушёл в сторону, выражая нарочитое безразличие. На выдохе он ровным тоном произнёс: — Лучше бы заранее предупредили о помолвке. Кто же знал, что клан Морияма не заботится о семейных узах? — К счастью, мы не склонны к тому, что привычно у рода Драгомир, — парировал Рико. — И что же это? Черные глаза недобро блеснули, предвещая беду. — Уверены, что желаете, чтобы я объяснил? — Вполне. Мне глубоко любопытно, что мальчишка может знать о делах моего рода. «Я затяну петлю на твоей шее». Сзади раздался небольшой шорох — девушка, пятясь назад, наткнулась на канделябр. Она слишком хорошо знала Короля и не так хорошо Дмитрия, чтобы оставаться в горячей точке. С появлением Мориямы адреналин отступил, уступив место тревоге и привычному страху. Обернувшись вполоборота, парень протянул ей навстречу руку, уверяя в безопасности. И когда дрожащие пальцы коснулись разгоряченной ладони, тот с неприязнью прошипел: — Мне достаточно информации о ваших близких семейных делах, что вы проворачивали в детской спальне. К слову, об этом отцу было бы тоже интересно узнать, — смерив Драгомира взглядом, заключил Рико. — Если не хотите подобного исхода, то рекомендую соблюдать дистанцию и решать вопросы через меня, а не мою жену. Наблюдая за кислой гримасой, что исказила лицо русского, Рико почувствовал растекающееся по телу удовлетворение от победы. Слегка кивнув, потянул за собой Цуюки, уводя подальше. — До скорой встречи. «В аду, грёбаный урод». Проскользнув в помещение для персонала, парень осмотрел каждый уголок, после чего закрыл дверь на три замка. Невеста выглядела бледнее мертвеца, оперевшись о шкаф с полотенцами, тяжело дышала, будто что-то не давало ей раскрыть легкие. В какой-то момент все стало настолько плохо, что она ухватилась окровавленной рукой за горло, нервно сжимая. Только сейчас Король обратил внимание на кровь и осколки: некоторые из них насквозь пробили кисти, однако Цуюки будто не чувствовала этого. Рванув к ней, жестким движением отцепил руки от шеи и крепко прижал к стене. Невыносимо видеть рассыпающееся на глазах обещание. Чего тогда стоит его слово? — Хватит, — казалось, что приказ подействует, возымеет силу над ситуацией. Утопичная мечта о всевластии, контроле — иллюзия. Сейчас он ощущал себя глупо беспомощным и бесполезным. — Выдыхай. Здесь никого, кроме нас, нет. Мускус. Терпкий мускус дарил ощущение безопасности, убеждал расслабиться. Последовав этому, голова русской безвольно свалилась вниз, без всяких сил держаться; недостаток кислорода убивал не хуже сдающих с каждой секундой нервов. Грубые ладони несвойственно мягко обняли лицо, приподнимая. Резкий, глубокий поцелуй, будто попытка вдохнуть жизнь. Все вперемешку опьяняло, но только Король мог вернуть её в реальность, от которой хотелось бежать. Прикосновение стало напористее, болезненнее. — Давай, взгляни на меня, — рука скользнула обратно к женским проколотым ладоням, переплетая пальцы, — осталось немного. Ты хорошо справляешься. Шёпот обжигал губы. Горячая кровь струилась по коже, разделяя боль на двоих. Грань стерлась, соединяя чувства. — Это не так, Рико. Я подвела тебя. — Ты не могла. Зажмурившись, девушка мотнула отрицательно головой. Раскаяние и вина сжирали изнутри. — Прости, я… Я отдала шанс Жану, — нахлынувшие слезы не давали собраться, объясниться как следует. — Он, он убил какого-то мужчину с востока, который насиловал его сестру. Они бы не выбрались, поэтому я… — Не отдала, — размеренный тон ярко контрастировал на фоне сбивчивого лепета. — Я не так глуп, Цуюки, чтобы обойтись лишь одним планом "А". Как же ему нравилось видеть её такой: потерянной, нуждающейся в нём всеми клетками тела, нуждающейся в спасении. Его слова отрезвляли, и он прекрасно это видел, знал, что она внемлет каждой произнесенной букве. И вместе с тем Рико ощущал некий стыд за это. Разве так надо обращаться со своей избранницей? Но кто устанавливает нормы? «В любом состоянии прекрасна. Я чувствую, как её кровь стекает по моим пальцам… Увлекательное ощущение». Однако боль в ладонях лишь нарастала и ставила под вопрос дальнейшую дееспособность Короля на площадке. Улыбнувшись собственным мыслям, он оставил последний, смазанный поцелуй на подрагивающих губах. Притянув к себе израненные кисти, недовольно цокнул: — Что ты натворила со своими руками? — Сжала случайно бокал, когда говорила с Дмитрием. Грудь вновь стала нервно вздыматься и мгновенно опускаться. Цуюки стояла на грани ножа, где одна пропасть ведет к покою, а вторая — к безумию. — Я никому не позволю навредить тебе, — осторожно поддев осколок, он медленно начал вытягивать его. — Не стоило так сбегать от меня. — Я чувствовала, что что-то произойдет. — И понеслась, сломя голову? Ты казалась мне умнее. Лёгкий смешок разбавил тягучую атмосферу. — Себе тоже, — внимание полностью сконцентрировалось на искусных движениях парня, который далеко не в первый раз вытягивал осколки из кожи. — Дмитрий сказал, что мы поляжем здесь, если с ним что-то случится. — Не бери в голову, он просто… Как это по-русски? Самодур. — Уёбок, скорее уж. Очередной осколок на выходе открыл небольшое кровотечение. Вытащив ещё несколько пар, Рико слизнул растекающийся по заломам ладони багряный ручей, не отнимая глаз от наблюдающей с толикой страха девушки. — Как неприлично, миссис Морияма. Он был уверен, что мысли в её голове в этот момент тоже были далеко не светскими, потому не стал запускать ситуацию, чуть отдалившись. — Где же ты потеряла перчатки? — Выбросила, на них была чужая кровь. Тяжёлый вздох. Король еле держался, чтобы не закатить глаза. Промассировав переносицу, выдохнул: — Разберусь. Полночь — Говоря об этом, я думаю, что мы придём к выгодному соглашению, не так ли? Своды уходили далеко вверх, теряясь в густом мраке. Массив дуба, красного дерева и кожа испанского телёнка, что слегка поскрипывала от соприкосновения с костюмной тканью. Мебель была пропитана дорогим дымом «Treasurer» — элитных сигар — и ароматом терпкого виски. То ли от нервов, то ли от композиции слившихся воедино одеколонов кружилась голова. Адреналин растекался по венам, как яд, что позволяет сделать решающий шаг, но взамен отнимает жизнь. Лица, сидящие за громоздким круглым столом, не выражали ничего, словно каменные изваяния наблюдали за разворачивающейся на их глазах историей. Настенные светильники не справлялись со своей задачей, тусклого света едва хватало, чтобы осветить неподвижные фигуры — не то что педантично разложенные перед ними документы. Глаза цеплялись за каждое мелкое движение, за каждый взгляд. Верёвка неприятно сдавливала налитое от напряжения предплечье, металл холодил бок. Абсолютная пустота вместо мыслей настораживала. Король знал это чувство, чувство, когда грядет финал и сознание не выдерживает, предпочитая бездумное существование до тех пор, пока все не закончится или пока не включится режим выживания. Сердце билось ровно, без заминок и ускорений — сохраняло равнодушие. Иногда Рико ослаблял хватку, и тогда единственное, что пытались выцепить чёрные глаза, — идеально сидящую женскую фигуру, что находилась между Хэтфордом и Тэцудзи. Сам же продолжал стоять в тени кресла главной добычи, чьи инициалы «Д. Д.» переливались золотом на рукаве пиджака. — Сделка заключалась с моим отцом, не со мной, — перебирание помолвочного кольца на правой руке выдавало нервозность. — Где гарантии, что союз все также крепок? Единственное, что я вижу, — неуважительное обращение с членом семьи Драгомир. Жгучее желание улыбнуться сказанному абсурду промелькнуло не только в голове парня, но и девушки, что моментально встретилась с ним взглядом. — Теперь она член нашего клана, Дмитрий. «Спасибо, папаша. Хоть на что-то ты ещё сгодился». — Это и есть гарантия союза. Как и было обговорено, они поженились в ближайшие годы после совершеннолетия. Пакет наших акций перешел в ваш резерв, но я не видел, чтобы с вашей стороны были соблюдены какие-либо условия, — по тону было слышно, как медленно терпение якудзы иссякало. — Как я уже сказал, сделка была заключена с моим отцом. Я же лишь требую доказательств соблюдения моральной части договора, не финансовой. Разве я могу говорить о финансах, когда речь идет о моей сестре? «Ты получишь их. Сполна». — Джентльмен знает, что уговор дороже денег. Вы сомневаетесь в моем клане? — неприкрытая манипуляция вызвала мимолетное копошение среди менее значительных слушателей. — Я сомневаюсь в сохранности моей ближайшей крови. По веским причинам. Внезапно голос подал британец, скучающе перебиравший до недавнего момента папку с копиями договоров: — Господин Драгомир, такими выражениями вы можете подорвать многолетний союз. Осознаёте риски? — Прекрасно осознаю. И готов привести аргументы к своей позиции, — понизив тембр, проникновенно глянул на главу японского клана. — Уверен, слово "тест-драйв" уже о многом говорит, да, господин Морияма? Желваки проявились на ранее спокойном лице, выделяя хищную челюсть. — Не играйте, Дмитрий. Либо вы выполняете свой уговор, либо нет. В зале повисла недолгая пауза, что обычно возникает перед важным объявлением. Рико бы, вероятно, тоже напрягся, но он знал одну весомую истину, которая уже определила исход консилиума. — Обязательно возмещу вам ущерб после того, как верну свою сестру домой, — с этим заявлением русский требовательно вытянул руку вбок, ожидая, когда слуга вложит судьбоносные материалы в его лапы. Получив желаемое, несмотря на исполнителя, неспешно открыл файл, пробегаясь глазами. — Пару недель назад в мои руки попали интересные кадры, на которых отчётливо видно, что ваш брат — младший господин Морияма — пытался провернуть в закрытом кабинете с моей сестрой. На лбу Кенго проступила взбухшая вена. Взгляд, что впился в хозяина «Эвермора», было сложно сравнить с чем-то, что Рико мог видеть раньше. Безумный, одичавший. И в этом взгляде, как ни странно, он увидел самого себя. Та же дикость и деспотичность сидела в нём с детства, как паразит, что рос, питаясь комплексами, страхами. «Мы с ним больше похожи, чем я полагал. Он — та часть меня, которую я смог пресечь, не доводя до такого. Он — это то, что ждало бы меня в конце пути. Наверное, в глазах Воронов я был таким же уёбком. Смешно признавать. Его непонятные всплески агрессии и приказы, скорее, капризы избалованного властью ребенка, не вызывают уважения. Походят на предсмертные конвульсии. Когда вернусь, то обязательно устрою перестройку гнезда». — Каждый игрок получает наказание. Уверяю вас, я и не думал применять подобные средневековые методы, тем более по отношению к девочке, которую я воспитывал с раннего детства, — сладкая ложь во благо отдавала привкусом гнили, да и благо только для него самого — падшего хозяина. Однако попытка смягчить ситуацию не увенчалась успехом. — Выведите в высоком качестве видео под названием «док-один», — безразличный тон ознаменовал провал политики Кенго Мориямы и победу, как бы он сам выразился, щенка. Спустя некоторое время на плазме загорелся экран с парой папок. Тихо прохрустев пальцами, Рико мельком перенёс верёвку с предплечья в ладонь. Края губ поползли вверх от предвкушения неудержимого удовольствия, его личного десерта, которого он так давно ждал. Подначивал и растерянный вид бизнесмена, понимающего, в какую яму тот свалился. С каждым мгновением Драгомир терял покой, ведь ни один мужчина в комнате, кроме него, не был русским и косвенно не принадлежал к северной организации. Ко всему прочему, ни одна папка на экране не была и близко схожа названием с заданной. После короткого щелчка свет погас, предоставляя зрителям возможность погрузиться в шедевр японского кинематографа. Небольшие помехи длились пару секунд, прежде чем раскрыть тайну: кто же был главным героем? «Шоу начинается». На иссиня-белом фоне облупленных подвальных стен особенно выделялось залитое кровью и синяками лицо. Пепельно-русые волосы слиплись от попавших на них жидкостей, серо-зелёные глаза опухли от пролитых слёз. Они смотрели прямо в объектив какое-то время, прежде чем вновь зажмурились от боли. Прикованный к стулу с заклеенным ртом, он только и мог, что мычать, пребывая в агонии от пламени зажигалки, что сдирало кожу с кончиков пальцев его исполосованных рук. — Николай?! — вскрикнул Дмитрий, с ужасом наблюдавший за расправой над младшим братом. Шнур молниеносно окутал мужскую шею, предубеждая попытку встать с места. — Чш-ш-ш, не волнуйтесь так, до кульминации далеко, — удерживая петлю правой рукой, Король настойчиво вжал плечо мафиози в кресло левой. Короткий взгляд на невесту — проверка, как она держится и держится ли вообще. Цуюки сидела всё также ровно, команды вольно не было, однако вид её, истерзанный событиями до, не выглядел хуже предполагаемого. Напротив, девушка выражала некий интерес к тому, что происходило на видео, и, конечно, она знала, чьи руки держали зажигалку. Наконец, реакция проявилась. Именно его русская видела на пробежке, на кухне и в автобусе. Он был тем новичком. Лицо вытянулось от удивления и заторможенного осознания — один из братьев был рядом, всё это время был рядом, но она и не подозревала. Вполне возможно, Николай узнал её с самого первого дня пребывания в гнезде, возможно, по-своему заботился о ней, а та обращалась с ним, как с любым другим товарищем. Ни больше, ни меньше. «Ей явно не всё равно, но и не напугана. Не злится и не расстраивается. Ведь это я был тем, кто прикончил его. Горящая кожа так воняла, что потом всякая еда не вызывала аппетит. Но с ней… С ней что-то не так. Ненавидит меня? Я отнял у неё шанс поговорить с семьёй задолго до того, как он у неё появился». На губах же Кенго играла яркая улыбка, всё обернулось в его пользу. Счастливый от поворота событий, он совершенно забыл уточнить, как же Рико хватило времени и ресурсов, чтобы провернуть всё это? Безусловно, он всегда был способным мальчиком, однако авторитет спортсмена — ничто в таких кругах, как мафия. — Вы за это заплатите. Удавка сжалась, провоцируя нечленораздельный хрип. Подавшись вперёд, Король оказался над жертвой, смотря также сверху, как недавно смотрел Дмитрий. — Вы же не думали, что я позволю опозорить свою жену? — М-мален-кх-кий… — Рекомендую быть покладистее, Дмитрий. Громкий звук означал завершение представления. Пуля пробила череп Николая насквозь, оставляя на стекле камеры сползающие ошмётки мяса. В противовес этому, у входной двери послышались тихие, размеренные хлопки, вынуждая всех присутствующих обернуться. — Какого… Первым подал голос глава, ошеломлённо наблюдавший за своим неминуемым падением. Будто очнувшись от недолгого сна, вскочил, отдавая приказы охране. — Можете не стараться, отец, больше никто не сможет войти. И выйти тоже, — человек без единого изъяна — Ичиро Морияма. Безупречный костюм, укладка, одеколон и речь. Ровная, беспристрастная. — Что до ваших попыток… Они не подчиняются вам. «Брат…» Странное ликование возникло внутри с появлением старшего брата. Чувства, которые Рико было сложно объяснить. Не те, что он испытывал к Кевину, хоть и искренне считал того своим братом. Нечто другое, на кровном уровне. — Это измена, Ичиро, — сипло прошипел якудза, так и не решившись приблизиться к сыну. — Ты пошёл против моей воли. Моей! — Ты научил меня всему, отец, но сам ничему не научился, — проследовав к центру зала, мужчина осмотрел помещение, оценивая положение дел. Перейдя на английский, обратился ко всем: — Благодарю, что посетили наше мероприятие и остались в кругу самых доверенных. По старой традиции клана Морияма, вам оказана честь стать свидетелями передачи власти. — Что ты несешь? Ичиро многозначительно посмотрел на младшего брата, после чего, как ни в чём ни бывало, вновь развернулся к отцу, парируя на японском: — Мама как-то сказала мне: глубокие реки тихо текут. Тот лишь презрительно сощурился, дёрнув щекой. — Впрочем, вам ли не знать? «Мама говорила так? Что ещё важного она сказала ему? Отец… Как жаль, что я не могу убить тебя сам. Ты отнял у нас то, что тебе не принадлежало». Убрав верёвку с шеи русского, Рико отступил на несколько шагов, сконцентрировав всё внимание на диалоге между теми, о ком он мечтал всю жизнь. Ради кого он выстраивал «Короля экси» по крупицам. Один из приспешников раскрыл кожаный чемодан, с предельной аккуратностью доставая оттуда танто, укутанный в шёлковый бархат. Подготовив место, слуга отошёл в сторону. — Уйди с честью, отец. Как и подобает главе. Горькая усмешка промелькнула на искажённом злобой старом лице. Секунды хватило, чтобы Кенго метнулся в сторону, пытаясь выхватить оружие у одного из бывших подчиненных. Трепыхания когда-то великого дракона с востока вызвали только жалость. Когда тот осознал, что всё безуспешно, попытался наброситься на старшего сына, но Рико скрутил его раньше. Заломив руку за спину, толкнул вперёд, ставя на колени перед новым главой. — У тебя есть последний шанс. Прими смерть с честью, — безразличие, с которым смотрел Ичиро, пугало. Он рос рядом с отцом, учился и работал, но без колебаний обрёк его на смерть. В ответ последовал плевок. Нескольких мгновений хватило, чтобы клинок выскользнул из ножен и выверенным движением рассек шею мужчины почти полностью поперёк. Алая жидкость хлынула водопадом на расстеленные ткани. Вернув катану в ножны, Ичиро смерил взглядом безжизненный труп, сразу после занял центральное кресло; остальные же, за исключением Дмитрия, встали и склонились в поклоне, приветствуя нового главу. Указывая рукой на места, позволил вернуться к работе. — Извините за театральщину, господин Драгомир. Я планировал сделать это иначе, но, увы, обстоятельства были не в мою пользу. Что ж… Я готов к конструктивному диалогу. Рико же ощутил резкую боль в сердце. Что-то замкнуло, не давая возможности вернуться к продолжению совещания. — Прощай, отец, — тихо сорвалось с губ, преграждая остальным словам путь комом в горле. «Я мечтал увидеть тебя, поговорить с тобой, но ты размазал меня по полу в первую же встречу. Сейчас ты лежишь там, куда тыкал лбом меня. И ради чего? Какой смысл был во всём, что ты делал? Что тебе было на самом деле важно? Почему Ичиро настолько равнодушен к тебе? Если реинкарнация существует, то я надеюсь, что никогда не встречу тебя вновь, папа». Взгляд остановился на так и не вспоротом желудке, где, вероятно, так и осталась заточена душа деспотичного тирана, принявшего смерть от рук сыновей. — Конструктивный диалог с дулом у виска? — нахальный тон отрезвлял. Ещё не со всем было покончено, игра была не окончена. Вернувшись на своё место, будто фигура на шахматной доске, младший наследник прошелся взглядом по присутствующим. Казалось, что ничего не изменилось, вплоть до наигранно скучающего вида Тэцудзи, что практически не двигался. Непонимание тяготило. Рико хотелось, нет, он нуждался в том, чтобы быть рядом с Цуюки в этот миг, чтобы она обняла его, мягко погладила по волосам, успокоила. Он нуждался в касаниях, в покое. Но девушка сидела такой же струной, что и тренер, вновь убив эмоции. «Притронешься ли ты ко мне теперь также, как касалась раньше? Цуюки… Всё это горит ради тебя и меня. У нас будет жизнь лучше прежней. Тебе нечего бояться. Как всё закончится, мы вернёмся в номер, как я и обещал». — У моего брата нет в руках пистолета, как вы можете заметить, только верёвка. И затянется она или нет, зависит только от вас. — Это война. — Ошибаетесь, вам всего лишь не повезло застать смену власти, — казалось, что происходящее вовсе не было для Ичиро чем-то важным. Ровно напротив — обыденное вечернее времяпрепровождение. По крайней мере, именно такое впечатление он создавал. — Остальные кланы уже покинули здание и направляются в свои отели, вы же решили остаться и проучить нас. — Ввиду несоблюдений договора, и к этому добавилось убийство моего брата. Кто вам дал право? Вы переступили последнюю черту. Тёмные глаза блеснули интересом, что появился столь же быстро, как и скрылся. — Вы так думаете? Может быть, это вы переступили черту, когда подослали Николая на нашу территорию? Во всяком случае, вы должны понимать, что правда мне известна, потому, Дмитрий, подумайте тщательнее над ответом, — склонив голову вбок, Ичиро вычурно уложил подбородок на сложенные в мостик пальцы. — Господин Морияма, как глава рода, вы должны понимать, что интересы стоят выше договоренностей и выше крови. Ариадна — моя сестра, ценность которой намного больше, чем прописано в договоре. — Так вам не хватает денег? Я смотрел видео, которое вы так желали включить. Меня интересует лишь один момент. Как Николай так легко смог проникнуть в охраняемый кабинет? Долгий взгляд пал на бледную физиономию последнего из старшего поколения Морияма, выдавая того с потрохами. Совершенно неожиданно голос подала Цуюки, вступаясь за хозяина: — Глава, прошу вас, позвольте мне спросить… — встретив одобрительный кивок, продолжила: — Информация от Дмитрия может быть недостоверной. Уверена, вы понимаете, что он способен намеренно провоцировать конфликт внутри клана. Разве у господина Тэцудзи есть мотив для подобного поступка? При всём уважении, именно господин Тэцудзи воспитывал меня и Рико. Наша преданность клану неоспорима, и это его заслуга. «Она права, но Тэцудзи не так лоялен, как кажется. У него причины явно найдутся». — Хорошо тебя выдрессировали… Не позволяя перебивать дальше, Король оттянул блондина за волосы назад. Уловив недовольство в последующем тоне брата, слегка приотпустил. — Когда говорит член клана, остальные молчат, Дмитрий. Ваша сестра более не ваша семья. Она принадлежит нам, проявляйте уважение. — В чём толк? Очевидно, я заложник, а не партнер. Спустите курок и покончим с этим, — ледяные глаза презрительно хлестанули взглядом по сидящей напротив девушке. — Рад, что вы не так глупы, однако живым будете предпочтительнее. Сквозь зубы Дмитрий процедил: — Что от меня требуется? — Выплата долга и процентное возмещение в размере наследства клана Драгомир на имя Цуюки Морияма. В ответ последовал нервный смешок — он не понимал, что этим вечером при любом исходе не выберется из Нью-Йорка живым. Ещё более наивно полагал, будто бы предоставленный вариант окажется единственным рычагом давления. Ичиро и Дмитрий были схожи лишь парой факторов: относительная юность и поразительная жестокость. — Вы правда думаете, что сможете удерживать меня здесь без последствий? Признаю, смешнее ситуации у меня не было. Стюарт мягко подтолкнул документы к рукам бизнесмена, вкрадчиво уточняя: — Господин, вы должны понимать, что у вас нет вариантов. Либо вы добровольно подписываете документы, либо мы убиваем вас и вашего сына. Так или иначе клан получит желаемое. Вопрос касается только числа. — Интересно узнать, как вы достанете его? Осознаёте масштабы войны, что развязали? Если с ним что-то случится, я… — Ничего не сделаете. Махнув рукой, Ичиро пригласил пару якудз привести заложника. Из смежной комнаты вывели невысокого мальчика лет десяти: пепельные локоны, небесные глаза — копия отца. Посеревшая от пережитого кошмара кожа выдавала болезненное состояние подростка, что, по всей видимости, находился в плену сравнительно долго. По расчёту клана Драгомир, тот должен был находиться в элитной школе Англии. Они не учли только тот факт, что глава британской мафии, Стюарт Хэтфорд, был и является верной правой рукой восходящего на престол Ичиро, что уже давно подмял под себя Запад. — Вам не стоило оставлять его сохранность на ответственность товарищей с Ближнего Востока. Особенно на моей территории, — англичанин клацнул ручкой по столу, возвращая Драгомира в реальность. Однако мужчина продолжал растерянно смотреть на сына, которого так и не смог защитить. Непростительная халатность, и наказанием за неё стала цена всего. — Я не подпишу бумаги. — ответ, повергший в шок всех. Всех, кроме нового главы. Цуюки было собиралась вмешаться, образумить брата, но взгляд Короля, что стоял в тени, вынудил её прикусить язык. Она понимала: любое проявление чувств будет расцениваться как привязанность к врагу, а это недопустимо. «Тебе нельзя думать о племяннике. Я уже вижу всё по твоим глазам. Ты наверняка думаешь, что он просто ребенок, но когда он вырастет, то захочет отомстить. Этому никто не позволит сбыться. Они по-любому должны умереть». Выверенный шаг вперёд, петля, словно змея, опустилась на грудь русского, предвкушая конец. — Не сейчас, Рико. Сначала он, — короткий кивок в сторону указывал на захлёбывающегося слезами мальчика. Тело тряслось так сильно, что двум якудзам по бокам приходилось поддерживать его за локти. — НЕТ! НЕ СМЕЙТЕ! — Драгомир рванулся вперёд, самолично затягивая удавку. Однозначно, Цуюки держалась отлично для человека, что застал подобную резню, но даже малейшие подёргивания выдавали её истинные эмоции. И Ичиро не оставил это без внимания. — Цуюки, я даю тебе шанс доказать ту верность, о которой ты говоришь, — бездонные глаза медленно скользнули от юного заложника к девушке, молча побуждая к действию. — Мало носить фамилию Морияма, её надо заслужить. «Нет. Ты же не сделаешь этого с ней. Нет. Брат. Нет». — Глава, я могу… Тихого хлопка хватило, чтобы сказать всё, что требовалось. Младший наследник тут же прервался, опуская голову. Он был бессилен. Окунул руки по плечи в чаны с кровью ради спасения их жизней, ради лучшей жизни для себя и неё. Пытал и убивал — ради неё. Приходил измождённый за двадцать минут до подъёма, закидывался таблетками и делал вид, что всё хорошо, — ради неё. «Судьба коварна. Я должен был предугадать, что Ичиро захочет её проверить. Он проверял меня столько раз за это время, что и не сосчитать. Я наивно полагал, что меня ему хватит. Но она его интересует не меньше. Цуюки может сломаться. Она никогда не убивала, тем более ребенка». Сердце непослушно зашлось в тревоге. Если бы Рико мог, то свернул бы шею любому ребёнку, будь то отпрыск Дмитрия или обычного прохожего, только бы это не пришлось делать Цуюки. Он догадывался, как сильно та презирает его садистское нутро; прятал это так далеко, как мог. Однако именно это нутро позволяло ему перемалывать людей в фарш, не терзаясь муками совести. Позволяло ей оставаться хорошей и светлой, пока он утопал в грязи и существовал во мраке. — Исправь ошибку клана Моро, — шёпотом добавил Хэтфорд, обходя стол. «Ну конечно же он донёс обо всём. Ичиро знает, что дебил прибил алжирца». — Для меня будет честью, глава, доказать свою преданность, — стук шпилек разрезал пространство, убеждая в намерениях. — Я также благодарна, что вы позволили искупить вину клана Моро чужой кровью. — встав из-за стола, русская почтительно склонилась, хоть поклон и выглядел механическим. Королю лишь оставалось надеяться, что сознание невесты сейчас мутное и все воспоминания сотрутся после сна, заблокируются и он никогда не даст им проявиться. Как бы удачно тогда всё сложилось. Перейдя на японский, Цуюки уточнила, сдерживая истеричные порывы голоса: — Кумитё, позвольте застрелить его. Иначе мальчик будет мучаться, я не умею сворачивать шею. В знак согласия Морияма ненадолго прикрыл глаза, затем мельком глянул на незадачливого отца, что оставался непоколебим. Один из якудз достал из-за пазухи пистолет с глушителем и протянул навстречу рукоятью вперёд. Взяв в руки, русская сунула его в пояс на бедре и неспешно приблизилась к племяннику. — Отпустите его. Якудза мгновенно отошли от жертвы, позволяя тому упасть на пол. Мальчик тут же закрылся руками, поджимая ослабшие ноги. — Ты знаешь меня? — она опустилась рядом с ним, осторожно отодвигая напряжённые кисти от лица. Услышав родной язык, Виктор едва приоткрыл глаза, чуть расслабляясь, но ответа так и не дал. — Отец тебе не рассказывал обо мне? Я твоя тётя, и я не собираюсь причинять тебе вред. Со стороны Дмитрия послышался хрип. Цуюки была уверена, что тот хочет предупредить сына, помочь как-то сбежать и убедить ни в коем случае не верить ей, однако хватка Рико лишала его возможности не только двигаться, но и говорить. Она старалась не думать о том, какого сейчас парнишке, чьего отца душат у него же на глазах, а одного из дядь только что пытали на видео и застрелили. Не думать о том, что он — её родная кровь, что у него были все шансы прожить более счастливую судьбу, что у него есть где-то там мама, что сходит с ума от отчаяния, ведь сын и муж пропали. А, может, и матери нет, Дмитрий убил её также, как их отец когда-то их маму? Может, она и вовсе сейчас делает одолжение этому мальчику, избавляя его от ужасной жизни в отвратительном мире с прогнившей системой? Может, может, может… — Тётя Ариадна? — Да. Я помогу тебе сбежать. Только ты должен слушать меня. «Что она несёт… Я понимаю только отрывки. Просто убей его, Цуки. Не усложняй». — Ты обманываешь меня? — вопрос был настолько наивным, что та еле сдержала подкрадывающиеся слёзы. Тянуть было нельзя, иначе бы ей не хватило духа. — Нет, тут никто, кроме нас, не знает русский, — колющая ложь. — Я не смогу спасти Дмитрия, но тебя — да. Послушай внимательно, — девушка придвинулась ещё ближе, переходя на шёпот, который Король не смог разобрать. Все рядом напряглись, ощущая, как ситуация способна внезапно выйти из-под контроля. «Она не станет, не пойдёт против клана». Спустя пару мгновений диалог закончился: — Ну же, давай, — указав подбородком в сторону, призывала к действию. — Х-хорошо… Неосознанно рука парня дёрнулась, натягивая верёвку так сильно, что под той поползли лопнувшие сосуды. Белки глаз Дмитрия налились кровью, кожа посинела. Рико нужно было выиграть время, чтобы в случае чего успеть закрыть невесту, уберечь от последствий предательства, если она так и не сможет убить. — На счёт три. Раз, два… Но мальчик вместо попытки убежать кинулся обратно, в объятия девушки. — Я не могу! Мне страшно! — надломанный голос прерывался на всхлипы. Женская ладонь легла на макушку ребёнка, прижимая ближе к себе, вторая же потянулась к поясу, незаметно доставая пистолет. — Всё хорошо. Всё будет хорошо, — Цуюки нежно прильнула щекой к светлым волосам, размеренно поглаживая. «Она хотела дать ему надежду и убить быстро? Пожалела». Последние слова утешения утонули в глухом выстреле, выплюнувшим сгустки крови с мясом на продолжающую прижимать к себе обмякшее тело племянника русскую. Королю пришлось приложить недюжинные усилия, чтобы удержать потерявшего сына отца на месте и свои эмоции тоже. Он не понимал, что именно вызвало в нём такую реакцию, если даже смерть отца ощущалась более безразлично. — Приберитесь здесь. Пора заканчивать, — Хэтфорд тенью навис над невестой клана, вырывая из её рук труп. Заметив размазанные по лицу девушки багровые пятна, приказал: — И принесите полотенце, надо стереть кровь. — в руках сверкнул экран полусенсорного NOKIA, на котором быстро замелькали цифры. — Том? Да, верните труп в Англию, несчастный случай. Дата должна стоять от четвертого марта. Да-да, тот порт. Скоро передадут. — Рико, можешь продолжать, — донеслось спокойное на фоне, но уже не вызывало столько радости, сколько прежде. Всякое удовольствие закончило своё существование на моменте, когда Рико встретился с парой изумрудов, смотревших на него с непередаваемым холодом. «Ненавидь меня, но не отстраняйся. Это всё для тебя. Это всё для нас. Смотри же, как я поднимаюсь на пьедестал победителя, как встаю наравне с Ичиро, выше Тэцудзи. Выше всех. И ты заплатила небольшую цену, чтобы разделить победу вместе со мной. Цуюки, смотри, как я убью Дмитрия, убью твой кошмар. Смотри, это всё для тебя». Все мысли, что роились в уме, — не более чем попытка заверить себя в выдуманной правде. Рико и сам не верил себе, не верил сейчас и в идею, ради которой оказался здесь. Разве он не сменил один ошейник на другой? Правда ли встал на один уровень с братом? Ичиро был умелым манипулятором и отличным стратегом, использовал людей искусно, прокладывая себе дорогу из трупов к небесам. Так и Рико был удобным оружием в руках старшего брата: только за последний месяц тот выполнил больше сорока его поручений, обеспечивая успешность этой ночи на пару с Хэтфордом. Безусловно, Король и сам желал быть полезным Ичиро, желал угодить, чтобы почувствовать то признание, о котором грезил с раннего детства. Однако также думал, что работа на брата даст ему возможность распоряжаться своей жизнью если не свободно, то хотя бы наполовину так, как того желает. Распоряжаться и жизнью невесты без страха потерять. Не отнимая глаз от невесты, дёрнул на себя конец верёвки. Туловище русского вжалось в сиденье в попытке снять давление с шеи; тесное плетение сдирало кожу каждый раз, когда съезжало вбок. Слегка наклонившись, Король тихо прошептал: — Всё, что ты сделал тогда с Цуюки, привело тебя сюда, в мои руки. Этими же руками я вышиб мозги твоему братцу, и будь у меня возможность, я бы ими же прикончил твоего отпрыска. Жаль, этот лакомый кусочек достался Цую, но ты… Ты достался мне. От недостатка кислорода силы на всякое сопротивление иссякли, и Дмитрию оставалось лишь смиренно ждать, когда всё закончится. — Тебе повезло, что твой сын умер без страха, хотя я бы предпочёл слышать, как он кричит, как ломаются его кости, — верёвка пропиталась кровью, отдавая металлическим запахом, неприятно заскользила в перчатках. Рико пришлось крепче обмотать её вокруг ладони. Пары секунд хватило, чтобы мужчина потерял сознание, ещё пары было достаточно, чтобы пульс пропал. Резкий выдох — это Цуюки расслабилась после напряжённого зрелища. — Снимите с него отпечаток, заполните документы. Времени больше нет, — Ичиро устало потер переносицу, после чего встал из-за стола и подошёл вплотную к дяде. — У тебя пять минут. — Я не напуган, племянник. И не жалею о том, что сделал. — Тэцудзи сидел с идеально ровной спиной, выражение лица беспристрастное, готовое к любому исходу. Приставь Ичиро дуло к его виску, тот бы и не дёрнулся, не дрогнула бы ни одна мышца. Никто из семьи не знал, что умер он ещё в марте девяностого, под колёсами фуры. Раздавленный и поломанный — все долгие годы он хоронил в себе любые светлые чувства, надежды на то, чего уже было не вернуть. Письмо Кэйли, оставленное напоминание, только больше разверзло рану, которая и без того не затягивалась. Кевин — ему нравилось это имя. Во время беременности Дэй часто перебирала мужские имена; иногда даже на важных мероприятиях её можно было застать за пролистыванием очередного журнала с подборкой лучших имён для мальчиков, родившихся в 1986 году. Тэцудзи украдкой наблюдал за ней, за тем, как она поглаживала живот каждый раз, когда задумывалась, за тем, как медленно её походка становилась всё более медвежьей и неуклюжей. В такие моменты он всегда был рядом, подставлял руку, чтобы та могла опереться. Они могли бы быть хорошей семьёй, могли бы. И сейчас Тэцудзи не отказывался от мести за утраченное. Ни переворот, ни смерть, ни ад не смогли бы убедить его оставить мысли о ненависти к системе, что породила сначала его отца, а затем и Кенго. — На вашем месте я бы жалел только о сыне, которого вы так долго скрывали от клана. Вы знаете наказание. Едкая усмешка поползла по уголкам рта мужчины. Наверняка он воспринял это за глупую провокацию. «О сыне? О ком он вообще?» — У меня нет сына. — Не увиливайте. — При всём моём желании, — многозначительный вдох, — Кевин не принадлежит клану. «Какого чёрта? Кевин? С чего бы он вообще принадлежал?» — Принадлежит, — но Ичиро оставался непреклонен. Облокотившись спиной о край стола, ледяным взглядом прошелся по внешнему виду Тэцудзи, оценивая. — Было письмо. Я не поддавал его сомнению, — просто не хотел верить, что Кэйли могла соврать. — Вы собирались сместить отца из-за убийства Кэйли Дэй, развалить клан. Укрывали сына, пытались изнасиловать невесту Рико, сливали информацию Дмитрию, помогали Николаю. Мне следует подвергнуть вас пыткам и убить. «Кевин…? Кевин даже не похож на нас. У него самый обычный разрез глаз, зелёная радужка и… Чёрные, жёсткие волосы, такая же бледная кожа. Родинка как и у дяди на щеке. Да ладно… Я не помню тётю, но она, по-моему, не была такой высокой. Дальние гены прорезались? Дядя, ты всё испортил». — Господин, первые этажи оцепили, охрану убили. Стоит поторопиться, — Стюарт нервно поправил волосы, видимо, обдумывал план отхода. Потупив взгляд в пол, Рико попытался дать мозгам небольшой перерыв, обдумать всё и принять верное решение. Он понимал, что жертв и так много, клан лишился главы и обрёл нового, ещё одного важного члена потерять просто не мог. Ичиро был зол. Сложно представить, сколько лет потребовалось для осуществления плана по захвату не только власти, но и новых территорий. Сколько лет потребовалось для мести… Тэцудзи для него — никто. Ичиро не общался с ним, не поддерживал никакие контакты и старался всячески избегать его общества, ведь дядя был, как казалось, верным псом Кенго. И сейчас, когда отец мёртв, а дядя загнан в угол, ему оставалось только закончить начатое. Вырвать сорняк с корнем. — Ичиро, за ним все экси. Он будет более полезным живым, — старший брат не учел только то, что Тэцудзи был никем для него, но не для Рико. Если Ичиро хочет сохранить лояльность и стабильный источник дохода, придётся отступить. Два резких хлопка прозвучали так неожиданно, что Король едва сдержал себя, чтобы не дёрнуться. Тэцудзи кричал, значит, был жив. Цуюки закрылась ладонями. Глава же неторопливо передал пистолет в руки другому якудзе и отчеканил: — Любая ошибка — и третий будет в голову, — сняв перчатки, обернулся к правой руке. — Остальные условия обсудите в ближайшее время, если он сможет выбраться. Посмотрим, насколько ему хватит воли. — Глава, вертолёт готов, пройдемте. Последний, кого Ичиро одарил вниманием, стал младший брат, растерянно смотревший ему вслед. — Рико, ты можешь пойти со мной или покинуть здание вторым вертолётом вместе с невестой. — Я останусь с ней, — встретив одобрение, парень глубоко поклонился, провожая главу. Когда мужчина покинул кабинет, показалось, будто все находящиеся внутри разом выдохнули, кроме Тэцудзи, осознающего, что это конец. Пары шагов хватило, чтобы оказаться у самых ног девушки, прикладывающей все силы в попытке переварить произошедшее. Руки её дрожали, размазывали смесь декоративной косметики со слезами и холодным потом по щекам. В голове была пустота. Он не знал, что стоит сказать и как поддержать. Возможно, будь здесь Моро, то тот справился бы лучше, но Рико ненавидел это и не хотел ему уступать. Аккуратно присев, поправил брюки в коленях. Ладони настойчиво легли на женские бёдра, привлекая внимание. — Цуюки… Ты молодец, — слова звучали жалко, особенно жалко, когда кажется, что тебя не слышат, однако Морияма чувствовал, что она слушает его, может, не так собранно, как на тренировках, но слушает. — Только Стюарт прав, нет времени. Нам надо уходить, выстрелы приближаются. — коснувшись лица, мягко повернул к себе. — Остался последний рывок, пора заканчивать и праздновать победу. — Спасибо, — хрупкий голос был настолько надломлен, что сначала Король не разобрал сказанное. — Я знаю, что этого мало, но… спасибо. Теперь её бездонные, изумрудные глаза сверкали иначе. Выплакав все слёзы, что были до этого момента, обрели покой. Возможно, так казалось только Рико, возможно, он хотел так думать, но она вновь в своей манере скользнула пальцами по жёстким волосам, растрёпывая склеенные до идеала гелем пряди. — Но хозяин… у него прострелены колени. Мы не можем… — Он подставил тебя. Все они получили то, что заслужили, — расслабляться было рано, и Король знал это. Перехватив женское запястье, нехотя убрал от себя. Прерывающуюся тишину нарушали стоны Тэцудзи, отчаянно пытавшегося унять боль. — Рико, мы не можем его здесь оставить. Закатив глаза, парень поднялся и с презрением глянул на дядю: — Пусть скажет спасибо, что вообще ещё жив. — вернув внимание обратно, взял девушку за плечо. — Пора. — Но… Рывка хватило, чтобы та мгновенно поднялась. — Я сказал, пора. — времени на препирания не оставалось, он был вынужден действовать решительно. «Она не понимает, что приказы Ичиро нельзя саботировать? Иначе мы ляжем в могилу рядом со всеми этими ублюдками». Благо русская не особо сопротивлялась — сил не осталось. Решение одной проблемы тут же привело к возникновению другой: запыхавшийся служащий ворвался в кабинет, закрывая простреленный бок рукой. Лицо его было измазано сажей от гари, одежда прожжена в некоторых частях. — Господин, система замкнулась, вход на крышу закрыт. Кто-то попал в проводку и начался пожар. Там сущий ад. четыре утра — Тренер, очнитесь! Пожалуйста! Крики звенели в ушах, мешая сосредоточиться на пульсе. Постепенно шум отдалялся, принося покой. — Пожалуйста! Прошу вас! Девушка безуспешно пыталась привести в чувство Тэцудзи, однако его тело, обмякшее и израненное, походило на бесформенную тряпку. Сдавшись, она начала тащить его за руки, пытаясь укрыть от выстрелов. Сознание постепенно приходило в тонус, возвращая в реальность. А с ним возвращалась и жгучая боль, пронзающая живот. Приложив пальцы, Рико почувствовал, как что-то горячее стекает с них прямо на пол. — Чёрт… — сиплый голос не походил на привычный. На него же отреагировала и Цуюки, уже бежавшая навстречу. — Не двигайся! Рико! Слова утонули в гуле прозвучавших выстрелов. Секунда — и она повалилась на пол, так и не добежав пару метров. — ЦУЮКИ, НЕТ! Кинуться к ней было опрометчивым решением, но Король знал, что должен защитить, что они должны выбраться. Очередной рой пуль пронёсся по коридору, расстреливая всех находящихся в нём. Король упал, раньше чем успел приблизиться хотя бы на пару шагов. Цепляясь содранными пальцами за шероховатости плитки, он подтаскивал измождённое тело — полз к ней, игнорируя новые взрывы. — Я должен… Цуюки… Поскользнувшись, он упал, не имея возможности подняться вновь. Тяжёлое дыхание туманило разум, всё перед глазами расплывалось, но он почти справился: был совсем близко к своей невесте, к своей Цуюки. И она чувствовала его, из последних сил вытянув вперёд кисть. Руки воронов слабо тянулись друг к другу, утопая в собственной крови. Казалось, ещё немного — и они, наконец, соприкоснутся, притупляя парализовавший тела страх потери. Да, ещё немного. Немного — и неизвестно, смогут ли коснуться вновь, почувствовать дурацкие холодные пальцы и натренированную шершавую ладонь. Шёлковый шоколад и жёсткая смоль. Вместо слов вырывались тихие звуки, надрывая и без того уставшие связки. Силы иссякали, покидая их вместе с последними слезами. Первыми сдались зелёные глаза, принимая неизбежное. Бороться было бессмысленно. Король отвоевал её у всех. У всех, кроме смерти, а она не брала реванш. Огонь страха сжирал изнутри. Очередная попытка выговорить хоть что-то закончилась сплёвыванием крови на безжизненный мрамор. Не сдаваясь до самого конца, он безвольно обмяк с одним лишь именем на губах. Цуюки 13 марта Холод, пробирающий до самого нутра. Умиротворение, которое дарит забвение. Многие верят, что после смерти есть жизнь, что в конце туннеля виден свет, но Цуюки ничего не видела и не надеялась. Ничего не чувствовала, ни о чём не думала. Единственное благостное для неё состояние — небытие. Всё закончилось, всё заканчивалось и всё заканчивается. Время остановилось. Первым зёрнышком предательства стало нечто колющее грудь. Нечто, что вынуждало лёгкие расправляться, вбирая в себя побольше кислорода. Вторым зёрнышком оказалось давящее ощущение тревоги, что навещало её, когда ей казалось, что она просыпает тренировку. Третьим стало колебание темноты, привносящее светлые пятна. Четвёртое — конец тишины, неприятное пищание. — Неясно, когда он выйдет из комы. Ранения были тяжелые, да и отравление газом тоже сыграло свою роль. Его состояние стабильно, и это уже хороший прогноз. — Почему он не приходит в себя? — Причин много. Помимо физических есть и психологические. Некоторые пациенты просто не хотят просыпаться. Пятым — мысль, проскользнувшая в сознании стрелой. И этого было достаточно, чтобы она постаралась напрячь онемевшие конечности. — Как Цуюки? — К примеру. К тому же, девушка потеряла намного больше крови и… — Ребенка, да, мне сказали. — Скорее, горошину. Срок был всего пару недель. Мышцы казались неспособными даже на поднятие тяжёлых век. Несколько неудачных попыток всё же привели к результату: открыв глаза, она встретила ослепляющий свет, режущий зрение. Приложив все усилия, смогла поднять руку и потереть заспанные веки. — Очнулась? — Сейчас проверим показатели… И позовите медсестру, ей надо вколоть успокоительное. Горло пересохло, и первый глоток показался раскалённым железом. Повторив пытку, Цуюки задала лишь один вопрос: — Где Рико? Врач выглядел растерянным: наверняка не находилось подходящих слов, чтобы рассказать вышедшей из комы девушке, что её жених так и не проснулся. Прибор слева запищал, навевая панику. Сердцебиение ускорилось так быстро, что в глазах потемнело. «Рико… мёртв?» Вторя разгоняющемуся по венам переживанию, тело испытало резкий прилив сил. Будто каждую частицу прошибло током, русская начала быстро подниматься, неуклюже перебирая атрофировавшимися конечностями. — Где он?! Где мой Рико?! Что с ним? — голос громом раскатывался по ранее тихому помещению. Мужчина попытался удержать пациентку, но как только коснулся её, получил отмашку. — Тронешь ещё раз — и я отрежу тебе пальцы. — полный злости взгляд хлестнул по шокированному лицу плетью, убеждая не проверять на решимость. — Где мой король? Где он?! ОТВЕЧАЙ! Всё ещё не пришедший в себя, воспалённый нервами разум терялся в последних событиях, однако из воспоминаний проявлялись только отрывки: смерть, Ичиро, стрельба, Рико, рука. Пара попыток — и Цуюки смогла сделать несколько шагов, облокачиваясь на всё вокруг. Кудахтающий рядом врач вызвал только большее раздражение и страх — страх за то, что она никогда не увидит его. Не увидит того, кому принадлежала всецело, без остатка и по собственной воле. Они должны были провести вечер в обещанном номере, выдохнуть и обсудить всё. Победа была так близко… — Вы ещё слишком слабы! Вы должны… — Я должна увидеть своего мужа! Ответь, где он… Где мой Рико? Что с ним? — ожидая ответа, она прижала руку к боку, где не прекращались рези. Она видела, как при каждом вопросе доктор заминался, видела и шприц, торчащий из его кармана. Когда в дверь вломился остальной персонал, оставалась секунда, чтобы успеть выхватить шприц и приставить иглу к шее. — Мой муж мёртв? Рико… он… умер? — Нет, ваш муж… — Жив, Цуюки, всё хорошо, — среди чужих лиц показался высокий стан Моро, неприязненно расталкивающий зевак. — Прошу тебя, опусти шприц. — Жив? Комок в горле подкатывал всё выше, распадаясь на мелкие части. Губы судорожно задрожали, сдерживая подступающие слёзы. — Да, он жив. Всё хорошо. Опусти, — пальцы коснулись подёргивающейся от перенапряжения кисти, мягко опуская её вниз. — Я провожу тебя, только облокотись на меня. Молчаливый кивок. Передвигаться было всё так же больно — пробитая пулями плоть заживала долго и неприятно. Переносить всё было легче из-за подгоняющего ожидания встречи. Наверное, ей стоило спросить о многом: сколько прошло времени, какое сейчас число, что с Элоди, все ли в порядке в гнезде, — но всё казалось не столь важным, пока она не убедится лично, что Король жив. Хотя Цуюки всё же заметила, каким взглядом Жан смерил всех присутствующих. Он явно был недоволен их бездарной работой. — Ты как себя чувствуешь? — заботливый тон ранил сильнее пуль. «Я убийца, Жан. Я виновата в гибели всей семьи, даже если они этого заслуживали. Я виновата в том, что случилось со мной и Рико, ведь именно я настояла на том, чтобы вытащить тренера и упустила время на спасение. Тренер…» — Что с хозяином? — Ему досталось побольше вашего. Теперь он как долбанный Призрачный гонщик, но версия для инвалидов, — шутка звучала нервно и неестественно. Моро вряд ли до сих пор мог представить полную картину произошедшего, потому как правду знали несколько человек, из которых только двое могли рассказать ему, но и до этого дня те лежали в коме. — Он не сможет восстановиться? — Нет, у него все ноги раздроблены. Что-то неприятно кольнуло. Чувство вины или же переживание за близкого человека? За того, кто стал отцом для всей команды. «Мы сделали всё, чтобы его вытащить, но и мы не всесильны. Дура, хватит себя винить. Он должен был думать раньше, прежде чем предавать клан». Сердце продолжало тревожно извиваться под грудой навалившихся костей, но в момент, когда открылась заветная дверь, оно попыталось и вовсе покинуть тюрьму из рёбер. На широкой кровати в блёклых простынях лежал он. Руки его смиренно лежали вдоль тела, убавив в мышечном объёме. Грудная клетка размеренно вздымалась и опускалась, выводя новые рисунки на кардиографе. Под больничной одеждой прослеживались наложенные повязки и ползущие по всему туловищу провода и трубки. — Жив, состояние стабильное, но пока ещё в себя не приходил, — Моро потупил глаза в пол, прокручивая правильность дальнейших слов, однако за него продолжил сидящий в углу палаты Кевин. — Он получил серьёзные ранения. Врачи сказали, что чудо, что он выжил, поэтому на быстрое восстановление можно не рассчитывать. — Выйдите. — приказ слетел с губ тихим шорохом, но тут же набрал силы: — ВОН! Короткая переглядка — и моментальное исполнение. Нервировать и без того ослабшую девушку означало только усугубление ситуации. Помимо всего, никто не знал, правда ли очнётся Рико, и лишать невесту, возможно, последних часов рядом с единственным было бы низостью, недостойной воронов. Конечно, Моро врал о состоянии Короля — за последние только пару дней его сердце останавливалось дважды, — но решимости сказать об этом той, что нашла жизнь и смысл в нём, тот так и не набрался. — Рико-сан… Рико… — шаткие шаги приближали к Королю, походившему на каменное изваяние, безжизненное и беспристрастное. — Молю тебя, не оставляй меня одну, — ладони коснулись поручня кушетки, пытаясь нащупать опору, которой так не хватало сейчас, — молю, приходи в себя скорее. Слёзы океаном лились на холодные ткани, безучастно наблюдавшие за тоской. Их разделяли три десятка сантиметров, но казалось, что тысячи километров и бетонные стены. Руки так и застыли, беспомощно остановившись у самой кожи — боялись коснуться, боялись сделать всё только хуже. — Я не смогу устоять без тебя, я ничего не смогу. — ещё не окрепший организм предательски сдавал, вынуждая опуститься на колени перед покоющимся Королём. Наверное, именно там и было место Цуюки с самого начала. Наверное, если бы она не сопротивлялась, то всё было бы лучше, всё было бы проще. Губы шептали в простынь: "Прости меня", — безостановочно, как мантру. С каждым повтором веки тяжелели, уговаривая сдаться и встретить сон как старого друга, что скрывал её долгое время от жестокой реальности. — Прости меня… — вложив последние усилия, скрипя зубами, забралась на край постели, укладываясь у самого его плеча. Казалось, температура его тела настолько низка, что сравнялась с температурой железа, из которого была сделана оправа кровати. Уткнувшись лбом в ледяное плечо, едва выдохнула, прижимаясь сильнее. — Мне кажется, что мне снилось, как я потеряла ребёнка, — пальцы неосознанно скользнули к животу. — Это были странные чувства. Я даже расстроилась, но потом очнулась и… пришла вот к тебе… «Прошло не так много времени с момента моего переезда к тебе, но многое изменилось. Я и представить тогда не могла, что буду вот так лежать с тобой, задыхаясь от слёз и страха за твою жизнь. Не могла подумать, что ты вообще можешь оказаться в таком положении. Беспомощный… Рико, ты ведь обязательно очнёшься. Победа была так близко, и мы не можем её упустить. Я не вернусь в гнездо без тебя. Я не хочу жить без тебя». Мысли уводили в темноту. Покалывание в сердце медленно сходило на нет, принося покой. Видимо, препараты, вводимые через капельницу, начали действовать. Прошло несколько дней, прежде чем она вновь проснулась. Проснулась от того, что её руку мягко сжимают любимые чёрствые ладони. — Цуки, — бархатистый голос впитал в себя нотки сонной хрипотцы, звучал так непринуждённо, что путал сновидение с реальностью, — пора просыпаться. Чумная голова ничего не соображала, кроме того, что она вновь пролежала в отключке несколько дней. Туманное сознание постепенно прояснялось, пытаясь сконцентрироваться на том, кто к ней обращался. — Давай-давай, хватит отлёживаться. Короткий щипок, захвативший тонкую кожу тыльной стороны ладони, пронзил резкой болью всю руку вплоть до локтя. — Больно… — единственное, что выдали засохшие связки. — Хорошо, значит, уже приходишь в чувство. Веки устало приподнялись, рассматривая навязчиво тревожащего её сон человека, однако перед ней никого не оказалось. Зрачки медленно глянули в одну сторону, потом в другую — в эту же повернулась шея в попытке увидеть того, о ком больше всего страдало сердце. И трата сил оправдала себя. Справа от неё лежал Рико, раздражённо пытающийся снять присоски с груди свободной рукой. Заметив, что та наблюдает за ним, отчеканил: — Не дают двигаться, раздражает. — Ты очнулся… — не веря своим глазам, прошептала девушка. — Вчера, да. Ей казалось, что Морияма совершенно не понимал, о чём говорил. Всё звучало так посредственно и обыденно, будто ничего и не случилось. Однако она радовалась, что всё выглядит как обычно. — Рико… ты… — слова вставали комом в горле. Подкрадывающиеся слёзы неприятно щипали глаза. Цуюки не хотела и думать о том, что её Король мог не выйти из комы, не хотела думать о том, что в этот раз могла проснуться без него. И всё же, слава всем богам — он жив. Если бы не слегка уменьшившаяся мышечная масса, то никто бы и не подумал, что Рико был смертельно ранен и вышел из комы совсем недавно; таким здоровым тот выглядел. — Чего глаза на мокром месте? — хоть фраза и звучала грубо, русская знала, что это лишь очередной способ скрыть истинные чувства. Вместо внятного ответа она пару раз всхлипнула, так и не сдержав слёз радости. В этот же миг крепкие руки притянули её ближе к себе, окутывая, словно паутина. — Прости, Цуки, — шёпот теплом обдавал лоб, успокаивая дрожащее от перенапряжения тело. — Всё не должно было быть так, но это было необходимо. — Я просто рада, что с тобой всё хорошо, иначе я бы умом тронулась, клянусь, — фраза прозвучала сдавленно и торопливо. — Не думала, что мы выживем. — Мне сказали, что ты пришла ко мне сразу, как очнулась, — ладонь мягко поглаживала девичьи волосы, непослушно раскинувшиеся в разные стороны. Так по-домашнему нежно, что хотелось остаться в этом моменте навсегда. Наконец, она здесь, в его объятиях, они целы и почти невредимы, а впереди вся жизнь. Вжавшись в тело парня сильнее, будто пытаясь скрыться от остального мира, она более уверенно проговорила: — Они молчали, и я действовала. Должна была сама убедиться, что ты жив. Рико уткнулся носом в макушку девушки, прижимая к себе сильнее. — Ты же не думала, что можешь так легко от меня отделаться? — как всегда, действия противоречили сказанному. — Не говори так, пожалуйста. Многозначительный вдох и медленный выдох, при которых Цуюки вновь прочувствовала весь объём грудной клетки Мориямы. Непонятное чувство заставило щёки раскраснеться, а улыбке свести скулы. «Боже! Какой он… необъятный??? Как же я скучала по этому…» Безусловно, она была счастлива, что в эту самую секунду Король не видит её бесстыдное лицо — он продолжал говорить размеренным, серьёзным тоном. — Я держу своё слово. Эта больница принадлежит нашему клану. Здесь никто тебя не тронет. Совесть неприятно кольнула. Сколько всего Рико сделал, чтобы сейчас они могли живые вот так беззаботно обниматься на больничной койке, а не лежать на фамильном кладбище? Всё, что случилось с ней, — далеко не половина того, что пережил Морияма, и её святая обязанность — заботиться о нём так же, как он заботится об их будущем ежесекундно. Высунув голову из плена мышц, она вопросительно глянула на парня: — А тебя? — пальцы коснулись левой скулы, привлекая внимание. — Моя жизнь не имеет значения, если ты под прицелом. Короткая усмешка коснулась уголка мужских губ. Возвращая в объятия, Король холодно заключил: — Меня тем более. Некоторое время они так и лежали, наслаждаясь долгожданным покоем, слушая сердца друг друга. Отрывки последних минут в здании мелькали в памяти вспышками, которые тут же ускоряли пульс. Это было страшно. По-настоящему страшно — умереть там, вместе с остальными отбросами судьбы, не вкусив свободу, даже если это окажется жалкой иллюзией; не признаться в том, что всегда чувствовал из-за душащей неуверенности, страха быть высмеянным. Разве не глупость? Разве "я люблю тебя" под дулом пистолета — искреннее признание? Разве всё, через что они прошли за это время, не означает «любовь»? Такое тривиальное, пресное слово — и столько смысла. — Через пару недель нас ждёт самолёт в Хоккайдо с одной остановкой в России. — У нас же финал в апреле. — Финал перенесли на июнь. Ичиро нужно время на улаживание всех нюансов, — попытка приподняться отозвалась резкой болью, — а нам нужен отдых. Недолго обдумывая что-то, Рико осторожно отодвинул девушку от себя. Не реагируя на её замешательство, залез рукой под больничный халат. От ледяных пальцев на нежной коже бедра та вся поежилась. Через несколько секунд часть ткани задралась, оголив изуродованную синяками и швами часть туловища. Брови парня сдвинулись к переносице, — видимо, только сейчас он осознал всё произошедшее до конца. Приняв насупленность за беспокойство, Цуюки заметила: — Мне не больно, — направив кисть ближе к боку, уточнила: — Здесь я ничего не чувствую. На лице Мориямы промелькнуло сожаление, плечи понуро сникли. Вина. — Важен только результат, — хрипло слетело с губ. Подняв чёрные глаза обратно на невесту, он отчеканил: — Это небольшая жертва для того, что теперь у меня есть. Но остался последний штрих… Потянувшись за кровать, он достал из тумбочки небольшую лакированную коробочку. Король никогда не был склонен к подаркам, да и не было в этом смысла — пустая трата денег, потому русская выглядела немного удивлённой, но терпеливо молчала. — Я много думал о том, как бы хотел это сделать и при каких обстоятельствах, поэтому пришёл к решению, что хочу сделать всё быстро и наедине. — уложив таинственную вещь посередине, он заправил шёлковые локоны девушки за уши и вкрадчиво начал: — Ты отречёшься от имени, фамилии и рода, чтобы посвятить каждый свой день и последующий служению сыну клана Морияма? Дыхание замерло. Механически ответив: — Да. Она не могла отвести взгляд от чуть покрасневшего Рико. Как бы тот ни пытался скрывать чувства, было видно, как он переживает, даже заранее зная ответ. Раскрыв коробку отточенным движением, он взял в руку платиновое кольцо, а затем, удерживая зрительный контакт, медленно надел его на безымянный палец левой руки Цуюки. — Принимая в жены, я дарую тебе новую жизнь с новым именем. — приподняв пустующую подушечку для кольца, он достал из-под неё второе, после чего вложил в женскую ладонь. — Теперь же… Цуюки, ты выйдешь за меня? Приняв пару, она чуть улыбнулась. Ей хотелось потянуть время, помучить его ожиданием, как часто мучал её он, однако это бы не возымело эффекта, — Рико и без того выглядел до ужаса сосредоточенным. На мгновение показалось, будто таким она видела его в последний раз только пару лет назад на чемпионате в Европе, где счёт перекачивался из одной стороны в другую. Взяв парня за предплечье, она оставила на нём мягкий поцелуй, затем ещё один, ещё и ещё, вырисовывая дорожку до кончиков пальцев. — Да, Рико. Миллион раз да. Секунды хватило, чтобы парень повалил её обратно на кровать, игнорируя любую боль. От глубокого поцелуя кружилась голова, жар, появившийся в груди, быстро распалял тела, требуя продолжения. Кислорода не хватало, приходилось делать перерывы, в которых Цуюки не могла сдержать смех. Всё это казалось таким далёким и нереальным, что смех стал единственной доступной реакцией. Никто из них не помнил, когда смеялся в последний раз. Возможно, месяц назад, возможно, пару месяцев, а возможно, и год. — Рико… — глотая воздух, Цуюки отрывисто прошептала: — Я скажу это либо сейчас, либо никогда. Я люблю тебя. Всегда лю… Не успела она договорить, как Морияма прервал её поцелуем, ещё более жадным и ненасытным. Обхватив широкими ладонями чуть осунувшееся после долгой комы лицо, он на секунду отстранился, признаваясь: — Люблю тебя.