Душистый гладиолус

— Золотце, я не буду смеяться. Прислонившись к двери, Вадим ждал, пока Алтан «приберётся» в комнате. Иначе говоря, ждал, пока его босс спрячет все признаки, что он — омега и любит зарываться носом в одежду членов семьи и подушки. Которые, вообще-то, Вадим уже видел. На секунду, не больше. Недели две назад. Тогда он не успел насладиться пряным сладким ароматом, царившим в комнате, но узнав один раз, где же живёт и прячется от всего мира золотая змейка, из головы больше не выходило желание узнать об Алтане всё и гораздо, гораздо больше. Алтан что-то глухо ответил за дверью. — Ничего не слышу, золотце, ты приглашаешь войти? — ухмыльнувшись, Вадим дёрнул за ручку. Позади тотчас что-то, подозрительно напоминающее тело одного своенравного босса, рухнуло на дверь. — Подожди! — послышался встревоженный голос. Вадим воздел глаза к небу, умиляясь и смеясь. Они сколько времени знакомы, Алтану нечего стесняться. Правильно Юмжит как-то сказала, мальчик слишком сильно переживает из-за своей природы. Что ж, у него есть Вадим, чтобы перестать стесняться. Теперь у него есть Вадим. — Я уже знаю, что я там увижу, — Вадим улыбнулся. Ему показалось, или Алтан удивлённо пискнул? — Пусти уже, Золотейшество. Резко открылась дверь и возникло возмущённое и заострившееся лицо Золотейшества. Даже в домашней футболке (больше на пару размеров) и застиранных штанах, с пышной шевелюрой, заделанной парой заколочек, в очках и без макияжа он выглядел круче любой суперзвезды. А сейчас, смотрящий прямо, уверенно и почти что хищно, словно на его территорию посягали недруги, он был ещё привлекательнее и, что скрывать, горячее. — Когда? — по его лицу Вадим успел прочитать все страхи и недовольства: когда видел, зачем, был ли тут несколько раз, неужели без спроса заходил, пока Алтана не было, да как он посмел?! Алтан стоял, вцепившись в дверные косяки коготками, и, казалось, готов был расцарапать кое-кому лицо. — Когда тебя искал по всему дому, — мило улыбнулся Вадим и, наклонившись, чмокнул Золотейшество в кончик носа. — Заглянул, убедился, что тебя нет, и тут же ушёл. Алтан заметно выдохнул, но бросил искоса на Вадима взгляд. Следит. Вадим поднял раскрытые ладони и шире оскалился. — Заходи, — буркнул Алтан, приглаживая кудри. Топорщились во все стороны, по его мнению, мягкие, чудесные, по мнению Вадика. Зашёл. Комната как комната. Широкий телевизор, под ним, в тумбочке, приставка. С Юмой они таскали её в гостиную и устраивали марафоны, только и следи, чтобы до ночи не рассиживались. Книжки, комиксы, диски с музыкой и играми. Обыкновенное место отдыха главы благотворительного экологического фонда. Вместо кресел — большие подушки (видимо, Алтан всегда питал к ним особую слабость), в которых невозможно сидеть, не утонув по шею. По углам скромно притаились мягкие игрушки. Алтан одной рукой осторожно пододвинул ближе к шкафу плюшевый кактус, то ли прятал, то ли поправлял, чтобы не свалился. Вадим вежливо, по-джентльменски, никак это действо не прокомментировал: Алтан и так стоял, сминая края футболки. Казалось, ещё немного, он в обморок свалится. Так сильно стесняется, змейкин? И, конечно, кровать. Вадим уверен, на ней мягко и до того уютно, что он и слов-то сколько не знает, чтобы это не то что представить в мыслях, а описать через рот. Концепцию, как именно устроено гнездо с точки зрения конструкции, Вадим пока разгадать не мог. Где-то было побольше подушек, хотя непонятно, зачем именно там, если логичнее их подложить под голову. Большая часть стыренной заимствованной Алтан всё равно её не вернёт одежды почему-то с левой стороны. Понятно, зачем самая большая подушка сбоку у изголовья: чтобы утром солнце глаза не слепило. Вадим усмехнулся. Как будто штор не завезли. Куртка, та самая старая куртка словно была спрятана. Вадим не запомнил её положение в прошлый раз и не особо понимал, как удобно спать здесь Алтану, но это бросалось в глаза. Алтан её специально сейчас переложил немного в сторонку, ближе к прикроватной тумбочке, словно и не особо-то эта куртка ему нужна. Вадим поймал взгляд Золотейшества и усмехнулся. Тот фыркнул. Они поняли друг друга без слов. И аромат, чудесный аромат. Алтан явно проветривал комнату, но в помещение уже давно впитался запах его хозяина. Даже если провести генеральную уборку и вычистить всё, что только возможно, Вадим бы почувствовал запах моря, сладких пряностей и... гладиолусов? Как там эти цветы золотко обозвал? — Ацидантера, — смиренно вздохнув, повторил Алтан. — Они не особо имеют аромат, поэтому их и называют душистым гладиолусом, потому что похожи. А ещё... — Никогда не думал открыть цветочный магазин? — улыбнулся Вадим и приобнял его за плечи. — Тебе больше подойдёт, чем с документами возиться и встречаться с разными богатенькими кошельками. — Думал, скажешь «кошёлками», — фыркнул Алтан. Он взял его ладонь обеими руками, погладил пальцы, проведя по костяшкам. Ему, как оказалось, очень нравился физический контакт. В любую свободную минутку норовил дотронуться до Вадима, причём особенно часто до его рук. — И с ними тоже, — усмехнулся Вадим. Он засмотрелся на трепещущие ресницы и не отказал себе в удовольствии коснуться щеки Алтана. Тот, не поднимая глаз, прижался к его ладони ближе. Змейка, ищущая тепла. — Может, однажды, — ответил Алтан, подумав. Вадим улыбнулся и снова осмотрелся. Эта комната, конечно, идеальна, но есть кое-что, чего ей явно не хватает. Не хотелось нарушать красоту момента, поэтому Вадик решил, что подождёт смущать Золотейшество до вечера. Вечером Алтан никуда от него не денется. Не то чтобы сейчас он куда-то собирался. — Пойдём, — вдруг сказал Алтан и потянул Вадима за руку. В оранжерее всё зазолотилось заходящими лучами солнца. Тени причудливо ложились на Алтана, сильной змеёй изгибающегося в руках Вадима. Он поднял взгляд алых глаз, уже немного замутнённый удовольствием, что Вадим дарил поцелуями к шее и касаниями пальцев. Солнце опустилось ниже, и сквозь листву на лицо юноши упал яркий луч. Алтан трогательно прищурил глаза. На мгновение показалось, что в них сверкнул вертикальный зрачок. Как же Алтан красив. Алтан привёл Вадима в оранжерею, чтобы показать цветы, запах которых так и дурил голову, когда они оставались рядом. Когда присутствовали на мероприятиях. Когда босс проходил мимо в свой кабинет. Когда ехали в машине. Всегда, когда Алтан оказывался рядом. И всякий раз возникало нечто животное в груди, стоило поймать взгляд золотца, почувствовать его присутствие в помещении всем телом — или ловить отголоски присутствия, когда он уходил, оставляя Вадима один на один с желанием прижать его к себе, зарыться носом в густые косы и не слизать этот дурманящий аромат. Вадим никогда не любил цветы, но теперь в его жизни появился самый драгоценный цветок. — А почему они не жёлтые? — спросил Вадим. Он разглядывал, присев на корточки, эти ацидантеры. Ну цветы и цветы, чего ещё сказать. Увидь их Вадим где-то ещё, даже и не запомнил бы. Запах у них знакомый, но от Алтана всё равно вкуснее. Правильнее. У растений он слишком чистый, строгий такой. Не та удивительная заморская смесь, что окружала Алтана. — Ну... — Алтан завис, не зная, что сказать. Стоял рядом, хлопая ресницами. — Потому что они белые? — Я думал, жёлтые, — Вадим усмехнулся. — Ты же золотой. — Чего? — Алтан растерялся окончательно. Он осмотрел себя: оранжево-зелёная кофта, фиолетовые штаны в синий турецкий огурец, чёрная футболка... На нём даже украшений никаких не было. Вадим рассмеялся. — Образно, Золотейшество. Алтан чуть прищурил взгляд и фыркнул, отвернувшись. — У драконов всегда тяга к золоту, — произнёс он равнодушно и закусил губу, рассматривая листья какого-то острого кустарника. Коснись — и на пальцах останутся тонкие ниточки крови. — Да, поэтому своё сокровище я уже никому не отдам, — Вадим поднялся и притянул Алтана к себе за талию. Тот охнул, не ожидав. Листья мазнули острыми краями по пальцам, и он тихо зашипел. Порезался. — Аккуратнее надо быть, золотце, — для вида поворчал Вадим и поцеловал милые пальчики. Алтан слегка дёрнул рукой, собираясь уже отпрянуть, но передумал в последнюю секунду. Поймав его взгляд, Вадим усмехнулся и продолжил. Провёл языком по подушечкам, слизывая мелкие капельки. Чувствовал рукой, лежащей на спине Алтана, как у него заколотилось сердце. Поцелуями Вадим поднялся от ладони до сгиба локтя, убрав широкий рукав кофты, Алтан шумно вздохнул и попытался вывернуться, делая шаг назад. Вадим не дал ему остановиться — чувствовал, как тяжелеет запах, становясь сладко-терпким, видел, как темнеет взгляд. Прижал к себе и поцеловал, сначала легонько, будто спрашивая, а когда Алтан несмело подался вперёд, углубил поцелуй. Пальцами смог почувствовать, как мурашки пробежали под тканью одежды по плечам. — Не хочешь? — выдохнул Вадим ему в губы. Алтан мило жмурился. — Или боишься? Алтан распахнул глаза. Вадим хотел пошутить, но понял, что попал в точку. — Что не так? — прямо спросил он. Больше не давил, однако и выпускать из рук не спешил. Алтану, кажется, так было лучше всего. Чувствовал поддержку рядом и при этом ноги не подкашивались от ощущений. — Мы занимаемся этим потому, что я омега? Теперь настала очередь Вадима думать, как же ему отвечать на странные вопросы. Наверное, у них сегодня игра такая, вот только правил никто не рассказал. — Чего? — Алтан опустил лицо, пряча покрасневшие щёки. — Золотце, я, конечно, могу быть не прав, — впервые в жизни Вадим решил это признать, никогда не думал, что обстоятельства будут именно такими, — но мы занимаемся этим потому, что я хочу тебя, ты меня. — Алтан на этих словах опустил напряжённые плечи, но Вадима это не устроило. — Какая разница, кто ты? В смысле, я же не за то, что у тебя в штанах, тебя... ну, в общем, это же не главное. Хотя, попа у тебя классная. — Вадим! — Алтан зашипел, хлопнул его по плечу. Вадим рассмеялся. — Мне всё в тебе нравится, и попа, и лицо, и то, что за ними прячется. Э-э.. — они тупо посмотрели друг на друга. Алтан, и до этого уже румяный, покраснел ещё сильнее. Вадим почувствовал, что и его щёки печёт. Приехали. — Да я про внутренний твой мир, золотце... — Я понял, — пробормотал Алтан. Покраснели даже кончики ушей. — Точно? А я вижу, ты о чём-то другом подумал, — наклонившись к его уху, протянул Вадим. Алтан помотал головой, закрыв ухо ладонью, чтобы дыхание не обжигало кожу. — Неправда, — буркнул он и слегка надул щёки. Вадим аж задержал дыхание. Ну совсем как раньше, та же юная эмоциональная змейка. Как бы змейку в объятиях не сдавить, Вадим сдерживался. — Просто... это ведь так глупо, что все эти... вещи, — Алтан неопределённо провёл в воздухе пальцами, — заставляют нас хотеть... в общем... как глупые животные, идущие на поводу у инстинктов! — неожиданно резко завершил он и с вызовом посмотрел на Вадима. Тот снова вспомнил слова Юмжит. Да, мальчик явно слишком много парится, причём о ерунде. — Золотце, — Вадим вздохнул. — По-твоему, чувства — это инстинкт? — они замолчали. Алтан задумался, но по взгляду понятно, что он ляпнет, и Вадим его опередил. — Даже если это и так, неважно. Почему два взрослых человека, которых друг к другу тянет, не могут быть рядом? И заниматься «вещами», — он усмехнулся. Алтан закатил глаза и тоже не сдержал улыбку. — Дело не в том, что ты омега, а я альфа, или что ты босс, а я твой подчинённый, или что ты любишь красить ногти, а я читаю книжки по истории, — Алтан поднял заинтересованный взгляд. — Да, я умею читать, — кивнул Вадим серьёзно. Алтан фыркнул и всё-таки рассмеялся. Золотой смех. — Дело в том, что ты охуенный, золотце, и с тобой хочется не только на цветочки смотреть или за ручку гулять, — Вадим покрепче обнял парня и положил подбородок ему на плечо. — Понял теперь? Алтан что-то проворчал, но руки ему на спину положил. Затих, обдумывая, видимо, поступившую информацию. Смешная змейка. — Я знаю, что нам нужно сделать, — Вадим выпрямился и взял лицо Алтана за подбородок, приподнимая к себе. — Чтобы ты лучше понял, золотце. Каждое прикосновение жаром расцветало под кожей, разливалось теплом по крови и мешало последним связным мыслям вредными сороками стучать по разуму, твердя, что это всё дурацкие феромоны, глупые инстинкты, что всё это грязно и бессмысленно. Даже если и так, плевать. Аромат тепла, влаги и зелени вокруг почти исчез, Алтан чувствовал только запах леса, дым от костра, сладкую горечь оружия. Он боялся, что потеряет себя, стоит ему оказаться в объятиях альфы. Вадим коснулся губами шеи, и Алтан задрожал. Кажется, он себя нашёл. — Золотце, вопрос такой, — подал голос Вадим, и Алтан, не открывая глаз (солнце било прямо в них через листву, мелькало и мешало сфокусировать взгляд), сказал: — Под подушкой слева. Уже даже не стеснялся, что Вадим подумает или пошутит. В конце концов, ему Дракон тоже не за одни только феромоны понравился. Стеснение ушло полностью, когда до него дотронулась скользкая рука, обхватила плоть и задвигала, распаляя ещё больше. Алтан ахнул и ткнулся слепо губами. Его тут же поцеловали, подхватывая. Алтан застонал, как восковая свеча тая под горячими руками. — Ещё один вопрос, — Вадим посмотрел голодно, жадно. По виску его катилась капелька пота. Алтан языком снял её, чувствуя, как напрягаются мышцы предплечий под его пальцами. — Справа, — шепнул он. Вадим отзеркалил его улыбку, облизал верхние зубы длинным языком. — Я, вообще-то, про то, готов ли ты, но очевидно уже, что да, — он стянул с Алтана домашние штаны. По пояснице пробежали мурашки из-за прохладного воздуха. — Презервативы справа, говоришь? Алтан фыркнул и потянулся за смазкой. — По-моему, давно уже очевидно... — произнёс он, не отрывая взгляда от Вадимовых глаз, когда провёл ладонью по его члену. Дракон сильно сжал челюсть, шумно выпустив воздух из носа, и смотрел, смотрел. Металл его глаз темнел, как грозовое небо. — ...что я всё понял, — прошептал Алтан и опустился к его шее, слизывая горечь и дым. Вадим тихо зарычал, и Алтан сладко зажмурился. Горячий узел свернулся где-то внизу живота, искрами всё мерцало перед закрытыми веками. Да к чёрту всё, чтобы это ни было. Алтан хотел Вадима. Вадим хотел Алтана. Правильнее быть ничего не может. Вадим носом уткнулся в основание шеи. Алтан чувствовал бёдрами, как дрожит он весь, сдерживаясь, чтобы бешено и жадно не толкаться ему в ладонь. Как же Алтану нравилось видеть, что не он один плавится сейчас под чужими-больше-не-чужими прикосновениями. К спине прилипла футболка, от кофты жарко. Алтан отстранился, снимая одежду. Вадим разочарованно охнул, мотнув головой — глаза даже открыть не мог, настолько ему хорошо — и тут же обнял обнажённое разгорячённое тело, языком провёл по коже, сцеловывая цветочно-пряный привкус. Алтан хотел снять футболку с него: пришлось даже по руке ударить, опуская обратно на землю. Вадим несильно зарычал, но, поймав взгляд, угомонился, оскалился, довольный, большой дракон. Вот так, кожа к коже, гораздо лучше. Алтан не стал мучить Вадима и заставлять снимать ещё и брюки, чёрт с ними, он и сам дрожит, желая получить приятное поскорее. От одного пальца внутри уже захотелось позорно заскулить, выпрашивая ещё. Ноги разъехались. Если бы Вадим другой рукой не удерживал его, Алтан бы совсем растёкся маслом по его широкой груди. Алтан прикрыл глаза, пытаясь дышать спокойно, но воздух уже весь пропитался их общим запахом, не давая и шанса оставить голову ясной. Вадим как-то сразу сумел коснуться так, что пальцы на ногах поджимались от удовольствия. Алтан уронил голову ему на плечо и тихо-тихо застонал, стояком касаясь живота Вадима. Как же хочется быстрее заполучить его, как же хочется продлить эту сладость. — Вади-им, — позвал Алтан, пальцами водя по его затылку, изгибаясь, чтобы быть ещё ближе. Пальцы уже свободно входили, и Вадим всё давил на правильную точку, посылая ток по позвоночнику. Дракон усмехнулся ему в плечо. — Тебе не одному здесь нелегко, золотце, — низко ответил он. — Потерпи. — Да уже достаточно, — вздохнул Алтан и всхлипнул, подаваясь назад. С его члена уже лужицей накапало Вадиму на живот, тереться стало приятнее, но этого всё равно мало. Алтан чувствовал, как подрагивают пальцы Дракона, вцепившиеся в его бедро, как он и сам едва сдерживается. Однако он всё равно продолжил растягивать. Терпеливый такой, смерти подобно, маленькой, той, о которой французы говорят. Ничего, Алтан тоже в долгу не останется. — Золотце... — Вадим слушал, как Алтан хнычет и скулит, одним только голосом уже умоляя взять его. — Какой же ты охуительней, пиздец... — Так я золотце или охуительный пиздец? — выдохнул Алтан и поднял голову. Взгляд у него хоть и затуманенный, а всё равно насмешливый, хитрый. — Ты моё охуительное золотце, — кивнул Вадим и засмотрелся на искренний смех. Двинул пальцами ещё раз, проверяя, достаточно ли растянут, и смех слился со стоном наслаждения. Алтан снова посмотрел — долго, в самую глубь — и поцеловал. Вадим обнял его обеими руками. Они переплелись, вжались друг в друга, делясь жаром и запахом тел. Чёрт знает, всему ли виной эта природа, которой так боялся Алтан, или ароматы их тел, или чьи-то заклинания, происки судьбы, и к чёрту всё это, пока Алтан распластан вот так перед ним, перед Вадимом, и смотрит на небо жалобно и довольно, и стонет, нет прекраснее его голоса, дрожащего на верхах, глубокого, когда он кусает губы и мычит, закатывая в удовольствии глаза. Вадим сдерживался, чтобы не впечатать юношу в диван, что и так скрипел от их страсти. Солнце закатилось, и вокруг сгустился сиреневый сумрак, в нём кожа Алтана белела, звёздами привлекали внимание родинки, так и хотелось каждую пересчитать поцелуями. Потом, они ещё успеют, много раз успеют насладиться друг другом, нежно, медленно, неторопливо. Сейчас — горячо вбиваться, принося удовольствие, сталкиваться зубами, языками, стискивать стройное тело в своих руках. Вадим почти рычал, в ответ на каждый высокий стон, и не отрывал взгляда, словно и им оставлял на Алтане следы, ласкал, кусал. Словно мечтал, чтобы Алтан отпечатался на внутренней стороне его век. Алтан дрогнул телом и захватал губами воздух. Он уже на грани, как и Вадим. Алтан потянулся наверх, обхватывая ногами крепче, ближе, глубже. Ладони его гуляли по спине, оставляя следы-полумесяцы, дрожащими касаниями гладили свежие царапины и ставили новые. — Понял теперь, про что я говорил тебе? — Вадим обнял Алтана, просунув руку ему под спину, рыча на ухо. Тёрся носом о местечко за ухом, щекотно от кудрявых волос и усилившегося запаха. Алтан закивал, не отвечая ничего кроме да, да, да, да-а... — Хорошая змейка... — шепнул Вадим на ухо и зарычал, когда Алтан резко сжался на нём и застонал, откинув голову назад. Вадим ахнул, не получалось уже держать глаза открытыми, дрожь Алтана передалась и ему. Он вцепился зубами в сладкое плечо и излился следом, давя несдержанные стоны. — Это, конечно, хорошо, но в оранжерею я тебя больше не пущу. — Алтан лежал на груди Вадима и рассматривал через стеклянный потолок небо. Уже появились первые звёзды. Не такие яркие, как он видел полчаса назад, но тоже неплохие. — Почему, золотко? Тебе не понравилось? — Вадим выводил пальцами по его мокрой спине узоры, посылая ленивые мурашки. — Понравилось. Это может стать вредной привычкой, — ответил Алтан и, сложив руки, подбородком устроился на них, заглядывая Вадиму в лицо. — Так мы не животные какие, — Дракон усмехнулся, снова хвастая клыками, — чтобы на поводу инстинктов идти, верно?