would i lose (if i bet my heart on you)?

«Мне нужна твоя помощь». Внезапное сообщение от Хёнсока застаёт Джихуна по пути в университет, заставляя остановиться посреди тротуара и прочитать ещё раз, чтобы удостовериться, не почудилось ли. Кто-то врезается в него, резко остановившегося, и громко ругается, но Джихун не обращает внимание. Несмотря на то, что они дружат, сколько Джихун себя помнит, Хёнсок просит о помощи крайне редко. Не в его характере даже рассказывать о проблемах, и только самые серьёзные происшествия способны заставить его признать, что он не справляется. «Это очень важно». По спине пробегает холодок, и это явно не из-за погоды, ведь майское солнце с раннего утра печёт так, будто своей целью ставит расплавить весь Сеул. Просто так было всегда: Джихун волновался за него больше, чем за себя. «Ты где?» — печатает он, еле попадая по нужным буквам: руки трясутся. «В нашем кафе. Можешь прийти?» Джихун пытается успокоить себя тем, что Чхве хотя бы в состоянии дойти до кафе и написать ему, а значит, всё не так плохо, как могло бы быть. О том, чтобы пойти на занятия, теперь не может быть и речи, но, если честно, не очень-то и хотелось. Пак добирается до кафе за десять минут, по дороге еле сдерживаясь, чтобы не сорваться на бег. Распахивает стеклянную дверь, мысленно готовясь увидеть Хёнсока в слезах, синяках или состоянии алкогольного опьянения, но тот выглядит вполне нормально, задумчиво ковыряясь в мороженом. — Ты… — Джихун не договаривает, почти падая на стул напротив. Ноги не держат. — Что случилось? — Всё хорошо, мне просто нужно кое-что сказать. Кофе будешь? Я заказал, твой любимый. — Напугал, — бормочет Джихун. Беспокойство, до этого плотно сдавливающее горло, отступает. — В следующий раз говори сразу, чтобы я так не волновался. Официант приносит Паку чашку кофе и десерт, и да, всё в точности как он любит: они с Хёнсоком выучили предпочтения друг друга ещё очень давно, наизусть и навечно. — Прости. В общем… Дженни-нуна будет в Сеуле завтра утром. Джихун тут же оживляется, на его лице расцветает широкая улыбка. Старшая сестра Хёнсока живёт в Штатах и прилетает крайне редко, но стоит ей это сделать, как жизнь Чхве кардинально меняется, потому что Дженни в Сеуле знают, кажется, все, и ждут тоже все, а она только рада таскать с собой братца на вечеринки, встречи и модные показы. Джихун, который фактически идёт с Хёнсоком в комплекте, становится третьим в их компании и с удовольствием заводит полезные контакты, надеясь, что однажды его и без Дженни куда-нибудь позовут. — Не вижу проблемы, — честно признаётся Джихун, отпивая кофе, на что Хёнсок закатывает глаза. — Ещё бы, ты же теперь из клубов не вылезешь. Суть не в этом. Я… короче, я проспорил. — И как это связано с приездом нуны? — Джихун, захваченный грёзами о шикарных тусовках, соображает даже медленнее, чем обычно, а Хёнсок, как назло, ходит кругами. — Я проспорил нуне, — на этих словах уши Хёнсока краснеют. — Да не смейся ты! Дай рассказать. Пак с трудом подавляет готовый вырваться смешок и кивает. — В общем, ты же знаешь, что она постоянно волнуется, что у меня нет парня. Джихун знает. Дженни была первой из всей семьи, кто поддержал камин-аут Хёнсока в прошлом году, но с тех пор её не покидало беспокойство о личной жизни брата. Хёнсок вообще мало распространялся о своих симпатиях, но Джихун пару раз заставал в его квартире парней, которые точно не входили в круг друзей старшего и которым по непонятным причинам очень не нравился сам Пак. Тем не менее, ничем серьёзным это так и не обернулось, на семейных обедах Хёнсок всё так же появлялся в одиночестве, и старшая сестра начала всерьёз волноваться, что одиночество это затянется надолго. — В прошлый раз она опять начала разговор на эту тему. Я сдуру ляпнул, что для меня найти парня проще простого. — И вы заключили пари? — Это не моя идея, — тут же отрезает Хёнсок. — Но да, и я совершенно про него забыл. А сегодня она как бы невзначай напомнила, что ждёт не дождётся, когда уже сможет познакомиться с тем, кого я так усердно от неё скрываю. — Ты кого-то скрываешь? — эта мысль врезается в сердце Джихуна острой иглой, и ему едва удаётся задать вопрос почти безразличным тоном. — Естественно, нет. Но я… я так занервничал, что опять всё испортил. В общем, теперь нуна думает, что я уже два месяца в отношениях и завтра встречу её в аэропорту не один, а с любовью всей своей жизни. — И кто тебя за язык тянул… У меня, конечно, много знакомых, но до завтра мы вряд ли успеем придумать складную легенду о великой любви, смекаешь? — Я не для этого тебя позвал, — ярко-красный оттенок перемещается с ушей на лицо и шею, взгляд отводится куда-то в сторону. — Я просто подумал, что, может… — Ну? — Может, ты согласишься мне подыграть, — бормочет Хёнсок себе под нос. — Идея глупая, конечно, но сумма действительно большая, а я, как ты знаешь, потратил все накопления на новый синтезатор, и теперь долг отдавать просто нечем. Ну да ладно, я придумаю что-нибудь, может, еще займу и… — Стоп, — Джихун прекрасно знает, что старший начинает болтать без остановки, когда волнуется, и чаще всего — отборнейшую ерунду, а потому стремится прервать этот путанный монолог. — Я всегда готов тебе помочь, но, Хёнсок, ты вообще осознаёшь, о чём просишь? Это не «подержаться за руки разочек у нуны на виду, а потом она отстанет». Это «убедить её в том, что мы безумно любим друг друга и будем вместе, пока смерть не разлучит нас». А если мы «расстанемся», что станет с нашей дружбой? Будем при всей твоей семье делать вид, что ненавидим друг друга? Они же меня убьют, ты понимаешь? — Не все же остаются в плохих отношениях после расставания. Ладно, если тебе настолько ненавистна эта мысль, я справлюсь сам. В следующий раз буду думать, о чем стоит просить, а о чем — нет. В любом случае, извини, что отвлёк. Хёнсок поднимается, собираясь уйти, но Джихун ловит его за запястье. — Подожди. Просто дай мне немного подумать. Чхве садится обратно, начиная нетерпеливо барабанить пальцами по столу. Его плечи напряжены, губы сжаты в тонкую полоску, но взгляд — потерянный, как у выброшенного под дождь щенка. Джихун никогда не умел отказывать такому Хёнсоку, но сейчас у него есть свои причины на то, чтобы сказать «нет». Так получилось — и Джихун только недавно смог это принять — что в какой-то переломный момент старший стал для него кем-то большим, чем лучшим другом. Всё старое восприятие пошло трещинами, искривилось, а после и вовсе — рассыпалось в пыль. Захотелось быть ближе. Пак мучался и в противовес своим желаниям пытался от Хёнсока сбежать и спрятаться, пока чувство не получилось задавить в груди. Пока он не смог выдавливать из себя правдоподобную улыбку, когда видел своего самого дорогого человека с кем-то другим. И сейчас Хёнсок просто рушит все его усилия, сам того не подозревая. — Я понимаю, что тебе нравятся девушки… что, тебе, наверное, будет противно… — Хёнсок, мы всю жизнь вместе. Я знаю про тебя то, что никто не знает, и я всё ещё рядом с тобой. И всегда буду. Нет ничего, что было бы мне в тебе противно, я просто считаю, что это сложно — внезапно начать притворяться парой с лучшим другом. И я ведь не парень твоей мечты, если подумать, тебе тоже должно быть сложно. Чхве выдавливает из себя вымученную улыбку. На самом деле, Джихун слегка лукавит. Он тысячу раз представлял, куда бы позвал Хёнсока на свидание, что подарил бы ему на первую годовщину и как бы они жили вместе, засыпая и просыпаясь в одной кровати. Иногда так терялся в своих мечтах, что возвращаться становилось больно. Сценарий в его голове был давно готов с одним лишь отличием — там всё было по-настоящему. Он не может оставить Хёнсока просто потому, что сам по неосторожности влюбился без памяти. — Ладно, — выдыхает наконец Пак. Слово становится чертой — пути назад теперь нет. — До завтра у нас с тобой ещё куча работы.

***

Работы действительно много — Джихун перевозит большую часть своих вещей из комнаты в студенческом общежитии к Хёнсоку, создавая видимость того, что они с недавних пор живут вместе. Что-то и так уже давно обосновалось в хёнсоковской квартире — футболки, кружка, несколько книг и прочие мелочи, но выглядит это неправдоподобно. Заканчивают к вечеру, и, пока Джихун готовит ужин, Хёнсок детально разбирает их план. — Встречаться мы начали только месяц назад, но решили съехаться, потому что в универе мало видимся… Хорошо хоть, можно вести себя как обычно на людях и сказать, что никому ещё не рассказывали об отношениях. Тогда единственное место, где нам нужно будет играть влюблённых — это у меня дома, а зная нуну, дома мы будем только по ночам, и то не всегда… Джихун, нарезая овощи, задумчиво тянет: — Месяц — как раз тот срок отношений, когда мы не сможем друг от друга оторваться, особенно учитывая то, что мы столько лет были друзьями и даже сейчас можем не скрывать отношения только дома. Поэтому как минимум пару раз нуна должна застать нас страстно целующимися где-нибудь в не особо укромном месте. Лицо у Хёнсока идёт красными пятнами. — Она знает, что я порой стесняюсь проявлять чувства. — Но так всё же будет реалистичнее. Можем потренироваться, если хочешь. Джихун, внезапно занервничав, чуть не попадает ножом по пальцу. Да, у него есть железное алиби — он просто хочет, чтобы Дженни им поверила — но не слишком ли он настойчив? Не догадается ли Хёнсок, что в основе его действий не только желание помочь? — Если ты не хочешь, то, конечно… — Нет, ты прав. После ужина. Ужин проходит в тишине, Хёнсок ест медленнее, чем обычно, будто нарочно оттягивая момент. Но всё равно, собрав волю в кулак, подходит к Джихуну вплотную, когда тот встаёт, чтобы налить им обоим сок. Пак оказывается прижат спиной к холодильнику, когда ему на ухо тихо шепчут: — Давай сейчас, иначе я просто с ума сойду от нервов. Джихун представлял себе их первый поцелуй бесчисленное количество раз. На пляже, на крыше университета, во время просмотра фильма… Но не так, когда Хёнсок сосредоточен, будто задачу решает, и отводит взгляд. Не так, когда это просто репетиция перед грандиозным спектаклем, который они планируют разыграть. — Да расслабься, — Джихун проводит ладонями по чужой напряжённой спине, сам удивляясь своей смелости. Хёнсок вздрагивает. — Будто никогда не целовался до этого. — С друзьями — никогда. Тем более с тобой. — Со мной, значит, ещё хуже, чем с остальными? — Не в этом дело. Просто с тобой… всегда всё иначе. — Если хочешь, представь на моём месте какого-нибудь офигенного парня. Какие там тебе нравятся? Высокие и накачанные, да? Все, кого я видел у тебя дома, были… Хёнсок, не давая договорить, внезапно кладёт ладонь ему на шею и тянет к себе, соединяя их губы. Джихун не хочет думать о том, кого он всё-таки представил в мыслях, но заранее ненавидит этого человека, просто потому что… Почему не Джихун? Почему кто-то другой? Каким надо быть, чтобы такой, как Чхве Хёнсок, в тебя влюбился? Больше всего на свете Джихун бы хотел получить ответ на этот вопрос, но пока он может лишь наслаждаться возможностью заменить кого-то — быть с Хёнсоком, целовать его, держать за руку, спать рядом, крепко обнимая. Прижать к себе, медленно сходя с ума от этого нежного и робкого поцелуя, всё ещё не веря, что мечты стали реальностью. Если такая иллюзия — это всё, что Хёнсок может предложить, то Джихуну хватит и этого.