Ветер закопченный

      Оглушительный выстрел сотряс округу мёртвой земли. Спустился первый снег с небес. Зима в этом году ранняя, мёрзлая, с припасенными вьюгами.

***

      У Зоны свои планы. Отдать на растерзание своему творению, с которым у них такая длинная, насыщенная до боли история и связь? Если Зона была человеком, на этот вопрос она бы лишь усмехнулась бледными губами, а слепые от радиации глаза весело сощурились. Очевидно — нет.       Но есть ли у Зоны разум в нашем понимании? Кто его знает…       Чистонебовец не знал, почему брёл опасной ночью без своего отряда по дороге. Мысли шуршали, а щёки щепал вечерний мороз. Преданная тяжелая снайперка висела на спине, даря спокойствие и долю безопасности. Парень чувствовал, что ему нужно засесть и выжидать.       Зоркий глаз прирожденного снайпера заметил холм, с открывающимся видом на старый завод с бетонной площадкой и аномалиями. Место неплохое: по бокам прикрывающие кусты с голыми ветками.       Шорох маскировочного плаща, имитирующего опавшие, бледные листья. Тяжелый, но тёплый. Под телом тоже расстелил разные тряпки. Сзади поставлена ловушка, чтобы не напали со спины. Рядом лежал КПК с минимальной яркостью, на экране высвечена местность и иконки ближайших сталкеров. Только пока никого.       Крупнокалиберное оружие выглядело грозно и серьёзно, требуя от владельца такого же отношения. Муравей сначала не был таким человеком. Однажды, вступив в бой с Клыком, то отдачей от оружия чуть не сломал себе ключицу, к счастью, остался лишь большой синяк. Теперь же он держал крепко и достойно, не повторял прежних ошибок.       Быстро темнело, красный закат пропадал за горизонтом. Зона погрузилась в дрёму. Теперь лишь светились лопающиеся зелёным пузыри аномалий.       Муравей замер, выпуская пар из лёгких, и слился с тёмным окружением.

***

      Один прыжок, блеск глаз, хруст когтистых лап, и ничего не сумевший предпринять Стрелок.       Оглушительный выстрел чистонебовца сумел перевесить силы на сторону одиночки. Ударная волна тяжёлого оружия отбросила в сторону, кончик когтя правой лапы лишь царапнул щеку одиночки.       Не ожидая такого, Стрелок дрогнул всем телом и подавился воздухом, видя лежащую на бетоне спину химеры. Не двигалась, но точно жива. Попавшая пуля оставила крупное входное отверстие. Скапливающаяся в дыре тёмная кровь начала стекать ручьём, пока не сработала регенерация этой твари.       Челюсть задрожала, бешено стучащее сердце отозвалось лёгким ударом. Выжил.       «Стрелок, это Чистое Небо! Скорее обходи аномалии и хуярь эту тварь!» — пришедшее голосовое сообщение заставило одиночку снова вцепится ногтями в жизнь, и он отскочил дальше от хрипящей химеры. Патроны закончились. Перезаряжал он быстро, но тут каждая секунда на счету, да и помогут ли эти пули?! Он не охотник с дробовиком, он сталкер с автоматом. Какого хрена Зверобой не предложил купить им дробовик! Мысли в сторону, нужно двигаться.       Кисель опасная аномалия, разъедающая кожу и лёгкие комбинезоны. Она расположилась замыкающим полукольцом возле выходящей лесной тропы.       Падающий снег был в самый раз. В свете фонарика белые, крупные хлопья падали в зелёную гущу и таяли. На безопасных кусках земли, где можно быстро, а главное безопасно проскочить, снег оставался. Холодная, готовая к принятию зимы земля не давала таять.       Обогнув и перепрыгнув аномалии, Стрелок оказался на открытой местности. Спиной чувствовался взгляд снайпера. Благо, союзника. Эта капля спокойствия смешалась с потом на лбу. Прозвучал протяжный хрип встающей на крепкие лапы и разозленной от неудавшегося прыжка химеры.       «Я попытаюсь ещё её подстрелить», — звонкий голос парня снова заставил дрогнуть одиночку. Без всяких сомнений, он вряд ли снова попадёт в ловкую тварь.       Позади радиационное поле, сбоку присланным ангелом чистонебовец, другие стороны во тьме, в которую не хотелось сбегать. Незаряженный автомат, в кармане приклеенная изолентой к ручке ножа граната.

***

      — Нужно на головы нацепить фонарики. Хищник ночной, значит, и так нас учует в темноте. А так хотя бы сами будем видеть. — После чего добавил немаловажную для всех деталь: — Кстати, насчёт изоленты…       — Да, для чего она тебе? — Стрелок медленно подошёл к напарнику.       Наёмник, опустив с одного плеча рюкзак и пошарив в нём, достал синюю изоленту.       Слегка прикрытые, но ясные после выздоровления и долгого сна карие глаза наблюдали за действиями чужих рук. Шрам обмотал ручку боевого ножа вместе с гранатой в несколько синих кругов, так, чтобы чека была свободной для использования.       — Ну, это можно всадить в химеру. — мужчина протянул напарнику не хитрое, но и не плохое снаряжение. — Нужно только успеть выдернуть чеку и отбежать за сто километров, чтобы не задело.       Руки в перчатках приняли на пробу и оттянули корпус гранаты. Да, держалась крепко, точно не выскользнет и не упадёт в самый нужный момент. Хорошо. Стрелок улыбнулся и, подняв голову, кивнул.

***

      — Это безумная тупость, — пытаясь сообразить над планом, отвергал всевозможные мысли Стрелок. В переднем, широком, редко используемом кармане лежало отданная вещица. Можно стрелять и засадить в толстую кожу несколько десятков патрон, но, если регенерация с легкостью поставила на лапы животное даже после крупнокалиберного снайперского выстрела, это всё просто бессмысленно. Можно бегать и ждать, пока чистонебовец долбанёт ещё раз и уже там всадить в тушу нож с гранатой. Вот только повезёт ли в этот раз? Не нужно испытывать фортуну, особенно лежащую перед ногами Зоны. Она тут главная. Она решает — кто и когда. Да, помогла, и всё же не стоит наглеть.       Стрелок сто раз послал самого себя нахуй за то, что не подорвал химеру во первого, спасшего его выстрела. Былого не вернуть и нужно выкручиваться. Он сделает это, как же иначе?       Фонарик не доставал до аномалий и обходящей их охотницы. Она ступала тихо, падающий снег глушил округу. Чувствовала и понимала, что совсем рядом есть ещё один человек. Недоступный, скрытный, раздражающий до обнажения клыков. Химера не шла прямо: отпрыгивала назад, в стороны, не предоставляла возможности точно выстрелить. Умное животное заставляло Муравья усмехнуться, нервно облизывать губы и переводить ствол в стороны, следуя за непредсказуемыми движениями.       Стрелок скинул мешающий рукам автомат. Одна рука держала нож с гранатой, вторая — пистолет. Одиночка поначалу неправильно оценил свою соперницу. Каждый мутант имел свои повадки и разум, отличавшие его от обычных зверей. У каждого была своя тактика, вернее… Но химера — свирепая, сильная и умная. Она не единственная, кто нападает, как только закончатся пули, и одновременно исключительная, кто умышленно отвлечет ряд выстрелов на себя, пока глухо не защёлкает опустошенное оружие. Не перепрыгивала препятствия в лесу, понимая свою позицию. Не перепрыгнула и аномалию, а обошла и прошла напротив своего соперника, не останавливаясь ни на мгновение. И теперь, понимая всё это, Стрелок сделал то, что ошарашило тварь — побежал с ножом в руках прямо на неё.       Охотница издала звук, похожий на урчание, и склонила голову набок, как-то по-львиному. Качнулась назад, перебрав вес на задние лапы, и отскочила от земли, преодолев расстояние за мгновение ока. Она привыкла догонять убегающую жертву. Не настигающую.       Рваное дыхание, сжатые непрерывным пульсом виски, перекрывающие друг друга мысли, вырванная чека и снова — на волосок от смерти. Лёгкое скольжение на тонком полотне снега, открывшийся живот химеры над головой. Реакция, точно кричащая: «Пора!» С силой всаженный нож между рёбер. Рёв.       Охотница упала на лапы. Именно что упала: боль в животе содрогнула всё тело, и конечности не выдержали.       Глухой взрыв, кровавые ошмётки толстой кожи. Тварь разорвало на две части. Светлая округа от падающего снега окрасилась в черный.       Внезапный взрыв оглушил Стрелка и откинул волной назад. Звон, писк в ушах — он прикрыл их ладонями и болезненно прошипел. Ужасные ощущения преодолела приятная мысль: жив.       Падающий крупными хлопьями снег, ночная тишина. Покрывающее землю, белое одеяло блестело в свете фонарика. Вспыхнули бы и звёзды, да облака снегопада закрыли всё. Мороз становится лишь сильнее. Нельзя лежать.       С трудом поднявшись, одиночка отряхнул с одежды снег. Стрелок услышал завывание ветра и облегчённо выдохнул. Писк в ушах был невыносимым, казалось, ещё немного и барабанная перепонка лопнет, оставив наполовину без одного из важных восприятий окружающего мира.       Открывшаяся перед Стрелком картина привела его глубокое удовлетворение. Реакция взрыва с радиоактивным мясом химеры дал запах копчености. Шквал разносил его по округе. Ветер закопченный.

***

      Даже после всего случившегося у твари оставались силы на последнее мгновение жизни. Тёмные глаза медленно проследили за подходящим кругом света, а затем и за человеком. Человек победно улыбался. Карие глаза бывшей добычи по-зверски сверкнули. Не подходил. Хрен его знает, что ещё сможет выкинуть. Лапы напряглись, желая по привычке оттолкнуться, но ошмёток от некогда сильной туши лишь скользнул вперёд, что заставило Стрелка рассмеяться.       Он обернулся к холму, зная, что за ним все ещё следят, может, охраняют, и поднял палец вверх. Чистонебовец улыбнулся.       Больше не теряя ни секунды, одиночка рванул к Шраму.

***

      Наёмника не сильно ранило. Буквально недавно охотница полоснула когтями по плечу: текла кровь, одежда неприятно липла к телу. Достаточно обычное дело во время нападения мутанта, только вот плеча и всё, что ниже, не чувствовалось. Может вывих? У Шрама была мысль, что руку и вовсе оторвало, когда химера прыгнула. Вот сука…       Он смог подняться, когда Стрелок уже отвлёк тварь на себя и скрылся с ней за деревьями. Боль была ужасной, он неправильно двигался и задевал больное место. Идти за напарником — попросту быть обузой.       Сердце с болью сжалось, когда разрозненные мысли сплелись в страшный вывод, что одиночка где-то мог споткнуться и лежать растерзанным.       «Нет…» — уверял себя Шрам, прячась возле цистерн. Выше головы был небольшой бетонный выступ, не дающий снегу добраться до наёмника, а по бокам ржавые стенки самих цистерн защищали от лишних глаз и ветра. Так и засел, придерживая здоровой рукой травмированную. — «Это Стрелок. Этот говнюк просто так не погибнет, Зона не даст этому случиться», — почти верно.       Он выключил фонарик, удобнее садясь на рюкзак, чтобы хоть что-то отделяло тело от холодного бетона.       Преданно будет ждать напарника. Попытки вколоть анальгетик провалились. Плечо начинало ныть вспышками, когда его переставали держать.       Снег срывался на землю, накрывая прожженную радиацией землю белым покрывалом. Обычно по ночам в этих местах слышутся шорох и скрежет, но в эту стояло беззвучие, точно здешние места играли в молчанку с живыми.       В темени леса появился проблеск света, с каждой секундой расширяясь, освещая кроны и кусты перед собой. Приближался аккуратно, огибая препятствия, дошёл и до места, где сидел Шрам, вооружившись пистолетом. Чувствовал нутром: это напарник, и все-таки нельзя в таких местах быть во всем полностью уверенным.       Тяжело дышащий от бега одиночка молча снял фонарик, положив так, чтобы тот освещал наёмника и его самого. Присел. Тёмный, взволнованный взгляд скользнул по ране, сухие губы сжались в тонкую линию. Не нужны слова, чтобы понять волнение Стрелка.       На душе больше не скреблись кошки. Сильная тварь лежит где-то там, разорванная взрывом, даже самый молниеносный иммунитет не восстановит такое. А они тут. Вдвоём.       — Успокойся ты, — как можно тише и ласковее произнес Шрам. Может, чтобы не тревожить эту зимнюю и мёрзлую, но по-своему тёплую ночь. А может, чтобы напарник действительно не беспокоился зазря. — Ты как? Она точно мертва?       Одиночка отмахнулся и снял рюкзак. Началось лечение. Точнее, оказание первой помощи. Вправлять кость он не собирался, боялся сделать что-то не так. Мог бы перевязать, но… неуклюже лишь перебирал бинт в руках, даже не распаковав, и кривил лицо, тем самым выдав себя Шраму.       — Не говори, что ты не умеешь делать перевязывание, — заключил наёмник, цокнув языком. — Доктор тебя не учил?       Стрелок специально громко вздохнул, намекая, что лучше не нужно об этом. Вспоминать хмурого Доктора и Призрака, чьё лицо было полностью покрыто лоскутами мягкой ткани. Ну, стыдно, что ещё сказать…       — Я убил химеру, — похвастался сталкер и улыбнулся, раскрывая упаковку. Кровь уже начала сворачиваться, но наложить бинт не помешает, — там ещё твой чистонебовец был… Помог немного.       Наёмник довольно хмыкнул, выслушав историю полностью. Внутри всё тяжело сжалось, когда он услышал, что Стрелок мог умереть, будучи к этому как никогда близок; просиял, услышав, что его слепленное из говна и палок «произведение» помогло и поморщился от неприятных ощущений, когда ткань отлепляли от раны. Правильно было сначала намочить тёплой водой, но разводить костёр и греть воду долго, не в чем. Да и кто знает, кому взбредет в голову прийти на огонь греться и охотится? Нет, свет от фонарика так же небезопасен, но без него никак сейчас.       Вколенный анальгетик подействовал, плечо онемело, а наёмник спокойно выдохнул. Так хотя бы можно нормально двигаться и держать пистолет, не чувствуя себя бесполезным.       Стрелок подал ладонь, помогая подняться, и понес рюкзак напарника. Шрам был приятно удивлен. Заботливый.

***

      Снегопад закончился, но тучи не ушли, издевательски нависая над землей, намекая, что в любую минуту может начаться вьюга или чего похуже. Сталкеры спешили обратно, на безопасную территорию. Возвращались тем же путем, что и пришли. По дороге встретились ночные охотники.       Усиливающийся холод окутал Легенду до костей, заставляя покрываться мурашками и дрожать. Это всё цепляло взгляд Шрама. Он с недавнего времени так начал делать, а точнее — после выздоровления. Чувствовал себя неправильно, но было в одиночке что-то… Что-то такое, чего не было в других. Очевидно, он — Легенда — опытный и сильный сталкер, коих тут на пальцах пересчитать. Хотя, нет, дело в другом…       — Купи себе плащ или шапку, — если раньше были сомнения, советует или заботится, то теперь ясно, что второе.       — Хорошо. Потом… — улыбнулся одиночка.       Беспокойство со стороны согревало душу лучше любой здешней водки.

***

      Янов спал. Лавка Гавайца закрыта, вечно занятые столики пустовали. Даже свет был приглушен.       Костоправ не спал в такое позднее время. Всё же больные со стороны Свободы были, пусть намного реже, но появлялись. Сейчас, когда Локи разузнал в чем проблема и как это лечить, стало легче. Конечно, медик был все равно не в восторге от прибавленных впадин под глазами, но всё недовольство было оплачено сполна шелестом купюр в кармане. Да и за молчание, откуда это появилось тоже. Долг позже всё равно разузнает и будет со своей стороны ухахатываться с наркоманов.       Наёмнику долго сидеть в здешней очереди не пришлось. Медик, конечно, опасливо прищурился из-за камуфляжа Монолита, но, вспомнив слова Зверобоя, успокоился и принялся за лечение.       Стрелок же, оставив напарника, ушёл объявить о выполненном задании в подвал. Нагло разбудив сталкера, он во всех красках рассказал апатичному мужчине о смерти химеры. Тот сонно моргал и кивал, а когда прикрывал глаза хоть дольше секунды, то со стороны его тут же трясли за плечи.       — Я что, зря жопу рвал? А ну слушай: она прыгает, я под неё…       Под конец истории бывший охотник наконец-то пришел до конца в себя и был доволен, что опасности в этих местах нет. Деньгами не обидит, пойдёт и выполнит свою часть сделки.       История умалчивает, к кому Легенда всё же решила повторно обратиться и кого повел к отряду Монолита. Уставшие лица наконец-то засияли. Это все произошло ранним утром, после нога Стрелка и не ступит за порог Янова.       Спустя некоторое время после обрабатывания раны, Шрам направился к технику переиначивать свой КПК. После «пробуждения» он и весь отряд, в котором состоял, выключили эти штуки, чтобы не палиться. Тогда все они задались вопросом: какой гений без «ни» выдал им эти штуки и настроил туда враждующую со всеми группировку. Ну, ладно. Техник перезапустил КПК и теперь там красовалась пометка нейтральной группировки, пускай в глубине души Шрам все равно причислял себя к наёмникам.       На оставшиеся деньги от Стрелка теперь уже бывший наемник прикупил себе нормальную одежду, оставив лишь плащ. Двигать больной рукой после правильной медицинской помощи стало намного легче, но, переодеваясь, он медлил и на всякий не беспокоил рану.

***

      Так и наступило утро. Ночь тут длится быстрее, чем на Большой земле.       Стрелок стоял на вышке, встречая рассвет. Снегопад закончился, алые тучи закрыли солнце, но природный свет даже сквозь препятствия осветил Зону. Холодно, но одиночка не чувствовал это под плотным, темным, недавно купленным плащом. Неудобно, непривычно, но правильно и хорошо. А за спиной, кроме ветхого рюкзака, красовался спальный мешок.       Тишина здешних утренних мест позволила его наконец-то вдуматься в… Прошлое. Которое спустя столько времени проявилось.       Был военным. Был влюблённым в… Призрака. Это неожиданное личное открытие заставило стыдливо прикрыть ладонью щеку. Это многое объясняет. Объясняет болезненную тоску, когда нашел его труп. Объясняет влечение к другим, отдельным сталкерам. Внутренняя, выросшая за года гомофобия из-за общества задела внутри за живое, заставляя презирать самого себя.       Стрелок любил работать один, но точно не оставаться наедине с собой. Разбираться в своем нутре всегда тяжело и особенно противно. Хотелось в такие моменты забиться в угол и укрыться чем-нибудь, однако он продолжал заставлять себя думать.       Мороз дал по щекам, стало светлее, лежащий плотным одеялом снег заблестел, свет отвоевал свое право. Заскрежетал старый металл под чужими сапогами. Недавний, как оказалось давно знакомый наёмник наконец-то отыскал Легенду Зоны. Что же, опыт в поисках определённых лиц у Шрама есть.       — Ты нормальный? Мне рассказали, что ты в одном свитере и ножиком добежал до ЧАЭС и разъебал военный вертолет по пути, — это была не ложь. Шраму рассказал это одиночка, которому рассказал одиночка, а тот узнал это от наемника, тот от своего деда по бабушкиной линии. Мужчина выглядел лучше, чем ночью. Только рюкзак висел на одном плече, не затрагивая больное.       Стрелок, слышавший нечто подобное сотню раз тихо посмеялся и опустил голову, оглядывая мерзлую землю внизу.       — Смешно? — наёмник подошел к перилам, становясь рядом, еле касаясь плащом с чужим. Мужчина и сам усмехнулся, грубые черты лица смягчились. — Ну да, смешно… Что дальше то будешь делать?       В ответ подняли голову, но капюшон, натянутый по самый лоб не дал разобрать эмоций, виден лишь кусок профиля лица.       — К Доктору.       — Охраняющий шкуру наёмник не нужен? Беру недорого.       Повисло молчание, наступило раздумье. Хотя какое там раздумье? Время для него было, всё, хватит. Нет, молчания не будет.       — А давай, — теперь собеседник повернулся к Шраму. Карие глаза насмешливо заискрились. Может, так снег просто отражается. Стрелок тактично промолчал, что со своей больной лапой тот сможет защитить как минимум нихрена, — больно ты мне уж в душу запал, напарник хренов.       Шрам знал, что эти слова будут ему приятны, но даже не предполагал, что настолько… Резкое замешательство на грубом лице обеспокоило Стрелка, будто сказал что-то не то, но теплая рука, легшая на плечо успокоила, а губы дрогнули в улыбке.       — Ты тоже ничего. С тобой, кажется, приятно.       На тёплую ладонь легла холодная, чуть сжимая.

***

      Болото было покрыто тонким льдом. Спускался с неба снег и тут же таял в грязи. Слякотно, все еще морозно, колит щеки и нос. Дорога была бы невероятно трудной, если бы недавний знакомый Стрелка — Проводник. Немногословный, словно ненастоящий и неживой человек вел их по странным, непротоптанным местам почти не разговаривая. Почему не живой? Ходил так… Почти плыл по воздуху. Нет, конечно, перебирал ногами по земле, но будто не протаптывал ее. От этого у Шрама шли мурашки по коже.       Путь был пройден. Болота. По старой памяти Стрелок провел Шрама по извилистому пути до снежной поляне с ветхим домиком. Внутри горел жёлтый, теплый свет, мягко контрастируя с голубой, холодной округой.       Сердце Стрелка заболит, он ускорит шаг. Побежит. Напарник за ним. Скрип деревянных ступеней, торопливые стуки в дверь. Казалось, не успел. Хотя до этого дня не сильно и спешил. Проклянет себя раз сто и услышит тихие шаги внутри, лай собаки.       И скрип петель.