Inc.

Часть, в которой Юнги говорит с человеком и очень жалеет об этом.

      Острая, кислая боль раздается где-то над его левой бровью, та, которая обычно появляется после того, как он выпил слишком много кофе на голодный желудок. Пронзительный звон заползает под кожу. Он физически сглатывает желание сорвать телефон Хосока со стены и вышвырнуть его из офисного окошка, с радостью наблюдая, как тот кувыркается в воздухе и пролетает три этажа, перед тем как разбиться с удовлетворяющим «бум» о крышу новенького сияющего лексуса Намджуна.       Сегодня понедельник.       — Совещание группы, — сонный, глубокий голос Намджуна хрипло раздается над маленьким морем из офисных кабинок.       Его встречает хор из недовольных стонов, ропщущих из каждого уголка большого разделенного помещения и сливающихся в одно коллективное «нет».       — Я купил пончики.       Смена в атмосфере обескураживает. Грохочут офисные стулья, шелестит бумага, раздается глухой стук, и Юнги понимает, что это чье-то тело ударилось о хлипкую офисную перегородку. На поверхности его кофе появляется предостерегающая рябь.       — Ауч, смотри куда прешь, Тэ, — ноет Чимин неподалеку.       Юнги глубоко вздыхает, с неохотой поднимается со своего стула и видит, как размытое пятно, то есть Тэхен, несется к выходу из своего кабинета. Юнги, однако, не торопится, вышагивает по коридору в расслабленной манере, пользуясь моментом и разглядывая дешевый, серый ковер, пока его ноги перетаскиваются по его тусклой поверхности без особого энтузиазма.       Когда он наконец переступает порог конференц-зала, его встречают спины коллег, толкающиеся в попытке удобно устроиться у маленького, шаткого стола. Чонгук вылезает из своего укромного местечка между ногами Хосока с огромным количеством пончиков в руках и еще одним, зажатым между зубами, чтобы точно хватило.       Чимин и Тэхен уже давно с триумфом устроились на двух стульях в уголке. Юнги с отвращением наблюдает, как Тэхен слизывает начинку с пальца Чимина, которого это совершенно не заботит. Он закатывает глаза и плюхается на место в противоположной стороне комнаты.       — Пончик? — Хосок подходит к нему, как обычно будучи слишком бодрым для 9 утра.       Юнги коробит от мысли о сахаре в своем пустом желудке, от чужого движения вспыхивает острая боль в голове.       — Нет, спасибо.       Хосок пожимает плечами и занимает место рядом.       — Что думаешь об этом? У нас не было собрания в понедельник с тех пор, как…       — С последнего инцидента, я помню, — отвечает Хосок, его жизнерадостное лицо внезапно омрачается. — Считаешь, они снова что-то натворили?       Он дергает головой в сторону угла помещения — трое младших хихикают над чем-то в телефоне Чонгука и, судя по всему, берут кое-что из увиденного на заметку.       — Я думаю, мы были бы уже в курсе, — полагает Юнги, разглаживая непослушные складки на брюках.       Хосок кажется немного потерянным в своих мыслях, и испуг в его взгляде наталкивает Юнги на мысль, что тот словил флешбек.       — Да, мы были бы в курсе.       — Так, прошу всех сесть. Я ценю ваш командный дух, Чимин, но мы уже проходили это, Тэхен — не стул.       Намджун занимает свое место во главе стола, поправляет очки, которые, Юнги знает, тот носит просто чтобы выпендриться.       — Вам всем, наверное, интересно, почему мы здесь собрались.       — Если все дело в бездомной кошке, — внезапно встревает Тэхен.       Намджун слегка подвисает.       — Прости, что?       Чимин толкает его локтем в бок, и Тэхен с выпученными глазами закрывает свою шарманку со смешным щелчком.       — Ничего. Нет никакой беременной бездомной кошки.       Намджун непонимающе пялится на них, выглядя слегка ошарашенным, и раздраженно массирует виски. Его очки слегка уходят вбок.       — Нет. Не сегодня, — решает он, шепча больше для себя, чем для присутствующих. Прочистив горло, он продолжает как ни в чем не бывало.       — Так вот, я получил сообщение от Корпорации. Согласно их мнению, наш отдел немного отстает, поэтому они пришлют кое-кого из их офиса, чтобы приглядеть за нами.       — Что? Почему? — восклицает Тэхен, хмуря брови. — Наши продажи просто бешеные. Чимин и я рвем наши задницы ради этого.       — Да, отлично, давайте-ка обсудим это, — Намджун издает смешок, полный фальшивого энтузиазма, и Юнги отмечает изменение в его взгляде, возросшую напряженность. — С чего бы Корпорации ставить палки в колеса прекрасно работающему отделу? Что ж, могу предположить, что мы живем в бессердечном мире, которым движут только деньги и буржуазные зажиточные свиньи, которые так жаждут лишней копейки в кошельке, что готовы выебать собственный…       — Чувак, — Хосок мягко встревает, едва заметно качая головой. Но Чонгук усмехается и в тихую, из чувства солидарности, поднимает сжатый кулак.       Намджун глубоко вздыхает; взгляд все еще напряженный, губы сжаты в тонкую линию.       — Потому что они хотят сократить расходы и повысить эффективность.       — Я не хочу, чтобы какой-то офисный старикашка мешался нам под ногами, — дуется Тэхен в своем уголке. — Вдруг, он запретит Повседневные Пятницы? Или Среды без трусов?       Чимин толкает его локтем снова, сильно, и Тэхен выдыхает со свистом.       — Последнее не официальное, придурок, — Чимин шипит на него, предполагая, что делает это тихо.       — Я знаю, что наш отдел неидеален, — продолжает Намджун, проигнорировав перепалку. — Но у нас нет выбора. Если вы хотите сохранить работу, держите масляные лубриканты подальше от этого.       Сказанное, очевидно, было обращено к углу комнаты, где трое младших шепчутся о чем-то. Тэхен смотрит невинными глазами, положа руку на сердце и выглядя глубоко оскорбленным.       — А что насчет… — начинает Чонгук, но Намджун прерывает его раздраженным рычанием.       — Силиконовые и водяные также запрещены.       — Вот и пропали покатушки в комнате отдыха, — недовольно бормочет Тэхен.       — Какой смысл работать в кампании, которая продает лубриканты, если мы даже не можем играться с ними? — дуется Чимин.       — Чимин, — Намджун спокойно отвечает, но его глаза смотрят будто сквозь. — Ты здесь для того, чтобы получать деньги в обмен за свой труд. Это называется работать. Кроме того, мы это уже проходили. Кампания продает множество разных предметов личной гигиены, включая, но не ограничиваясь этим, увлажняющие мази и смазочные жидкости, которые могут использоваться как для сухой кожи, так и для…       — Анального секса, — заботливо подсказывает Чонгук.       Начальник делает глубокий вдох, держит лицо, и, кажется, насильно проглатывает слова, так и норовящие сорваться.       — Когда он приедет? — спрашивает Хосок. — Парень из Корпорации?       Ким медлит, стыдливо опуская взгляд.       — Сегодня.       — Чего? — спрашивает Чимин, выглядя слегка напуганным. Тэхен наклоняется и начинает шептать что-то ему на ухо, на что тот быстро кивает.       — Пожалуйста, могу я отойти? — Тэхен спрашивает со странной, неестественной вежливостью, пропитанной отчаянием.       — Посередине собрания, Тэ. Зачем?       — Мне нужно…уладить пару вещей. Немедленно, — он уклончиво отвечает, нога нервно дергается, как будто он заводит свой двигатель, готовый молнией сорваться с места.       Намджун пялится на них троих, пока те изо всех сил стараются притвориться ни в чем не повинными ангелочками.       — Знаешь что, я даже знать не хочу. Иди, — он быстро благодарит и оставляет всех наблюдать за тем, как размытое пятно, отдаленно напоминающее Тэхена, выскакивает из помещения с потрясающей скоростью.       — И поторопись, он в любую минуту будет здесь! — кричит вслед Намджун, перед тем как вновь обратиться к присутствующим.       — Так, смотрите. Мне кое-кто понадобится, чтобы подлизываться, выполнять любые его желания. Целовать его задницу. Убедить его, что все супер, и сделать так, чтобы он слез с нашей шеи.       — Только не это! — Хосок встревает, слишком громко восклицая. — То, что я руководитель отдела кадров, не значит, что я блядский приветственный комитет. Мне не платят за то, чтобы я офисных стариков в жопу целовал.       — Ты директор, Намджун. Почему бы тебе не целовать его задницу? — спрашивает Чимин, взгляд постоянно метается к двери, будто незваный гость появится в любой момент.       — Это дело принципа, — возражает Намджун, слегка вздергивая носом. — Я не буду содействовать корпоративной алчности.       Юнги выдает что-то наподобие смешка.       — Ты ведь осознаешь, что ты буквально одна из важнейших деталей в машине капитализма, которую так презираешь?       — Спасибо за предложение своей кандидатуры, Юнги, — говорит Намджун с легкой улыбкой на лице, помечая что-то на бумаге перед собой.       — Нет, — роняет Юнги, в возмущении вытягиваясь. — Я не буду.       — Мин… Юнги… Ответственный за адаптацию нашего гостя, — бормочет Намджун, записывая. Он поднимает взгляд на Юнги с невинной улыбкой и ямочками на щеках.       — Ответственный за адаптацию? — Мин переспрашивает в пренебрежении. — Слушай, беру свои слова назад. Извини, ты…жертва общественных манипуляций. Истинный лидер среди рабочих.       Намджун посмеивается.       — Прости, друг, я просто подъебываю тебя, — Юнги совсем немного расслабляется. — На самом деле я выбрал тебя давно.       — Меня?! Почему?       — Потому что вы все равно будете разбирать вместе бюджет и прочее. Это имеет смысл.       — Не буду я этим заниматься, — отрезает Юнги, скрещивая руки на груди.       — Не займешься этим, будешь снова работать в кабинете между Чимином и Тэхеном.       Юнги бледнеет и открывает рот, подаваясь вперед.       — Блефуешь.       — Попробуй, возьми меня на слабо, — решительно заявляет Намджун. — Можешь попрощаться с их угловым карцером.       — Эй, ты сказал, это супер особенный, классный уголок только для команды по продажам, — возражает Чимин, подскакивая с места. — Какого черта?       — Разумеется, так и есть, — успокаивает его Намджун с мягким выражением лица. — Конечно.       Юнги готов продолжить протестовать, но внезапно дверь в конференц-зал распахивается настежь, сталкиваясь со стеной, в то время как из-за косяка показывается голова потного Тэхена с отчаянным взглядом.       — Чимин, Мусор рожает!       Наступает пауза, во время которой каждый, кажется, пытается осмыслить сказанное.       — Что? — вопрошает Юнги, разрывая тишину, но Чимин и Тэхен уже скрылись.       — Пять баксов, что это бездомная кошка, — говорит Хосок, устало поднимаясь на ноги, в то время как Намджун с легким стуком ударяется лбом о стол. — Чувак, не унывай. Ты какой-то заторможенный сегодня. Мы, кажется, скоро засвидетельствуем рождение котят.       — Я уже дважды наблюдал, как рожают кошки, благодаря Ким Тэхену, — бросает Юнги, содрогаясь. — Пойду-ка покурю.       — Как знаешь. Оставить тебе котенка?       Юнги кривит лицо в отвращении и скептически смотрит на друга, натягивая куртку.       — Конечно я не хочу, чтобы ты оставлял мне какого-то сраного котенка.       Хосок пригвождает его к месту недоверчивым взглядом, и тот смягчается.       — Господи, Хосок, да, разумеется оставь мне одного, — он раздраженно шепчет. Хосок улыбается и бодро выбегает из комнаты, чтобы догнать остальных.       Курилкой была маленькая площадка на третьем этаже. Полностью открытая для холодного, грубого ветра, ничем не покрытая и настолько тесная, что Юнги постоянно толкался локтями с сотрудниками из здания, из разных кампаний и офисов. Поэтому, ничего необычного в том, что он видит незнакомца, склонившегося над ограждением и смотрящего вниз на парковку. Юнги встречается с новыми лицами постоянно.       Только вот ему преимущественно плевать на эти лица, и уж точно ему все равно, увидит ли он их когда-нибудь еще, и тем более он не хотел бы видеться с ними каждый день на протяжении вечности или, возможно, в не совсем приличных ситуациях, обычно случающихся в эротических снах. Но что-то всегда бывает в первый раз.       Он видит лицо, которое можно встретить на рекламных щитах, автобусах или на коробке с хлопьями. Встреча с таким в реальной жизни вызывает большой диссонанс. У этого парня плавные, тонкие черты, за исключением бровей, двух темных, прямых штрихов под гладким, точеным лбом. Он выглядит умопомрачительно в утреннем свете, тонкие золотистые лучи перекрещиваются позади него, выглядящего таким непринужденным, привлекательным без малейших усилий, так что это даже раздражает.       Юнги прочищает горло и развязной походкой идет к ограждению, пытаясь придать своему лицу максимально скучающий вид, насколько это возможно, одновременно сохраняя между ними приличную дистанцию. Его слегка дергающиеся от волнения руки достают зажигалку и сигарету, и он матерится про себя, потому что первая, разумеется, выбрала самый удобный момент, чтобы перестать работать.       — Дать огоньку?       Юнги перебарывает желание сбежать, потому что, да, этот чертовски красивый парень заговорил с ним. И смотрит на него. Подается вперед с дорогой серебристой зажигалкой в руках. Юнги мельком думает о том, чтобы отклонить предложение, но перспектива стоять как дурак со своей нерабочей зажигалкой, побуждает его молча кивнуть. Парень улыбается и придвигается еще ближе, с бывалой легкостью щелкает крышкой. Как только сигарета зажигается, Юнги подается назад, в благодарность кивая.       — Спасибо, — он хрипит, и, черт возьми, звучит как пещерный человек.       — Всегда пожалуйста, — отвечает парень, убирая зажигалку в карман и улыбаясь так, что Юнги чуть нервно отодвигается и отводит взгляд. — Хорошо, что я был здесь, м? Это место кажется необитаемым. Рановато еще для перекура.       Юнги поднимает бровь и стряхивает пепел с сигареты, надеясь, что эта пауза позволит ему собраться с духом и сделать вид, что он абсолютно расслаблен и спокоен.       — В картотеке наверху рожает кошка. Сейчас не слишком рано даже для того, чтобы выпить.       — Твой босс…это в порядке вещей? Эм…рожающая кошка? — спрашивает парень, идеально сшитый на заказ костюм сидит непозволительно хорошо на его широких плечах. Он смотрится ужасно не к месту в этой безвкусной дыре в здании, где большинство людей не заботятся о том, заправлены ли их дешевые рубашки.       Должно быть, он работает в той адвокатской конторе на пятом этаже.       — Откуда ты знаешь, может я и есть босс? — вопрошает Юнги, выпрямляясь во всю длину. Его вздернутый нос оказывается на уровне чуть ниже плеча незнакомца.       Парень скептически дергает бровью.       — Ты не похож на босса.       Юнги пожимает плечами, снова стряхивая пепел с сигареты, так и не сделав затяжки.       — Справедливо. В любом случае, нет такой суммы, за которую я бы согласился быть боссом этих засранцев. Намджун и так седеет уже.       Эти поразительные, темные брови слегка изгибаются в удивлении.       — Ким Намджун?       — Единственный и неповторимый, — подтверждает Юнги. Он не удивлен. Все здесь знают об их офисе. Знают и держат дистанцию.       — Звучит так, будто у вас очень интересные деловые отношения, — говорит парень, криво улыбнувшись.       Юнги еще раз пожимает плечами, скосив взгляд на долю секунды. Незнакомец смотрит пристально, и это будоражит его и без того чувствительный желудок дополнительной дозой волнения. Он нервно встряхивает волосами, откидывая непослушные пряди с глаз и втягивает голову в плечи.       — Вы там работаете? Ну, знаешь, помимо выведения кошачьего потомства.       — Мы справляемся. Конечно, недостаточно хорошо для тех офисных придурков из Корпорации, но мы справляемся, — отвечает Юнги, его голос пронизан ленивой, тлеющейся злостью. Он сам не в курсе, почему вообще сообщает это, кроме того факта, что он просто хочет, чтобы парень продолжал говорить с ним. Последний выпрямляется от его слов.       — А?       Юнги колеблется секунду, застигнутый врасплох своей собственной болтливостью.       — Они отправляют к нам гребанную няньку, которая будет учить нас, как делать свою работу.       — А, специалиста по вопросам эффективности?       Юнги с недовольством смотрит в пустоту.       — Скорее, профессионального зануду.       — И как к это восприняли? В офисе?       — Для этого подонка определенно найдется работенка, — Юнги издает короткий, самодовольный смешок при мысли об этом.       — В каком смысле?       Он задумывается на некоторое время.       — Знаешь, как в школе ученики всегда проворачивали всякое дерьмо с учителями на замене? Говорили им неправильные имена, клали кнопки на стулья и пытались выйти сухими из воды, заявляя, что их учитель позволяет им так себя вести?       — Так? — говорит парень в ожидании продолжения, с забавным, неверящим выражением на красивом лице.       — Вот представь это, плюс смазка.       — Смазка? — спрашивает он, выглядя абсолютно уверенным в том, что ослышался.       — Смазка, в контейнерах промышленного размера, — Юнги специально выделяет слово «смазка» и пристально смотрит в глаза, но тот, на удивление, реагирует совершенно спокойно.       — Я имею в виду, мы продаем довольно безобидный товар и имеем к нему постоянный доступ. Но, думаю, ты удивишься, сколько самых разных, не связанных между собой случаев со смазкой может произойти на одном рабочем месте.       — Даже не буду пытаться угадать, — с веселой улыбкой говорит парень.       — Семь, — сообщает Юнги. — Семь отдельных инцидентов. Все разные.       — Впечатляет, — он признается, и Юнги только сейчас замечает, что незнакомец не курит. — Должно быть, для такого требуется особая изобретательность.       — Даже не представляешь, какая.       — Погоди, погоди. Давай я попробую, — предлагает парень, подыгрывая, в задумчивости кусая свою великолепную пухлую нижнюю губу. — Наверняка, у вас были классические случаи со смазанными дверными ручками и скользкими сиденьями унитазов.       Он останавливается на пару мгновений, оценивая реакцию Юнги, прежде чем продолжить.       — Судя по выражению твоего лица, ты был тем, кто попался на чужую милость.       Юнги издает звук, полный возмущения.       — Предполагаю, также был какой-нибудь инцидент с рестлингом. Еще одна классика, одновременно горячо и нелепо, и абсолютно неуместно. Хотя, этот угадать просто. Как насчет…лубриканта в дозаторах для мыла. Мерзко и неожиданно. О! Скольжение по полу. Разумеется.       Такое чувство, будто он зачитывает прямиком из чертовых отчетов об инцидентах, и, когда он заканчивает, Юнги смотрит на него так, будто только что увидел лошадь с тремя членами. Еще он немножко влюблен и растерян.       — Кто ты?       — Ким Сокджин, — парень представляется, протягивая руку. Юнги нерешительно жмет ее, наполовину уверенный, что он еще не проснулся сегодня, что все еще спит, и на самом деле не проживает этот странный день.       — Ага, — он рассеянно отвечает, со скептицизмом в голосе и недоверием на лице, пока его сердце скачет с головокружительной скоростью. Сокджин улыбается ему, и Мин уверен, что все это нереально, его сознание уплывает в неизвестном направлении. Но затем Юнги ощущает, насколько потная у него ладошка, находящаяся в сокджиновской хватке, и, неа, это совершенно точно не сон. Он отрывисто отпускает чужую руку.       — Как тебя зовут?       — Юнги, — он отвечает неуверенно, оценивая Сокджина с настороженным прищуром.       — Приятно познакомиться, Юнги.       — Да уж, это действительно…нечто.       — Так или иначе, тебе разве немного не жаль этого беднягу? Специалиста по рабочей эффективности, — продолжает Сокджин. — Разве он просто не выполняет свою работу?       — Хм, скорее разгуливает как павлин, увольняет ни в чем не повинных старых бабулек, ликвидирует крайне важные фонды, сокращает бюджет и кончает от упоения своей собственной властью. Ему платят за то, чтобы он был палкой в чьей-то заднице.       — Хорошо, что вы, ребята, продаете смазку.       Юнги не сдерживает смешка и легкой улыбки, туша сигарету об ограждение, так и не затянувшись ни разу.       — Суть в том, что он, скорее всего, заслуживает того, что его ждет.       — Скорее всего, — отмечает Сокджин с легкой, кривой улыбкой. — На самом деле, я уже немного опаздываю, поэтому, пойду, пожалуй. Задайте ему жару. Увидимся?       Улыбка Сокджина чересчур довольная, и в желудке у Юнги снова что-то оживает из-за раздражения.       — Наверное, — если Бог и правда существует.       Юнги было бы жаль наблюдать за его уходящей фигурой, если бы не шикарный вид сзади. Он вытягивает шею, смотря на уходящего обратно в здание Сокджина. Юнги бы с удовольствием пожал руку портному, который сшил брюки, так идеально сидящие на этой скульптурно высеченной заднице.       Его мысли были все еще в смятении, когда он вернулся обратно наверх. Это такая редкость — даже совсем немного заинтересованный в ком-то Юнги; ощущение, будто он снова в колледже. Тогда это был Тэхен, но до того, как он узнал его поближе. Слава тебе Господи, он узнал его поближе.       Сразу за порогом он встречает Хосока, возвращающегося из уборной и вытирающего руки о штаны с отвращением на лице.       — Клянусь, в дозаторах все еще осталась смазка. Я весь липкий, — ворчит Хосок, рьяно вытирая правую руку о ткань на своей заднице. — Именно сейчас, когда парень из Корпорации приезжает. Заебись.       — Он еще не приехал? — спрашивает Юнги, пытаясь разглядеть, что происходит в конференц-зале, от которого исходит тихий, но взволнованный шум.       Хосок открывает рот, чтобы ответить, но его прерывает Тэхен, несущийся похлеще Соника по коридору и затем отчаянно хватающийся за рубашку Юнги. Он переводит дыхание, прежде чем выдает:       — Он…такой…горячий.       Знаете то чувство, когда звенит звонок, оповещая о начале урока, а вы внезапно понимаете, что вам что-то задавали? Когда оказывается, что за квартиру надо было заплатить еще 6 дней назад? Когда вы дали маме использовать ваш компьютер, но внезапно вспоминаете, что не закрыли вкладку с порно?       Он видит этот взгляд в глазах Тэхена. Кажется, этот же самый взгляд был и в его глазах, всего пару минут назад, в курилке.       — Такой…горячий, — еще раз подчеркивает Тэхен. — Совсем не старый. Давид Микеланджело, только с более красивыми волосами и, скорее всего, большим членом. Нет, точно с большим членом. Эти брюки…       Юнги видел слишком много дешевых романтических комедий, Тэхен и Чимин притаскивали его на такое количество ночных киносеансов, что он просто не может не знать, что произойдет дальше.       И, конечно, он выходит на сцену, Давид 2.0, которого описал Тэхен, выглядя еще выше и шире в плечах, чем ранее, с рукой, перекинутой через крохотные плечики Чимина. Они смеются.       — Беру все свои слова назад, — бормочет Хосок, с отвисшей челюстью пялясь на приближающуюся парочку. — Я бы отдал кучу денег, чтобы целовать эту задницу.       — Не знал, что ты по парням, — с любопытством говорит Тэхен.       — Я тоже, но я бы нашел веские аргументы для того, чтобы он нагнул меня на столе.       — Ты в двух секундах от того, чтобы подать жалобу о нарушении трудовой этики на самого себя, — заботливо информирует Тэхен. — Опять.       — Это точно стоит того, — уверяет его Хосок, понижая голос по мере приближения Сокджина и Чимина. Последний выглядит довольным. Обычно, Юнги бы воспользовался возможностью раздраженно закатить глаза, но в настоящий момент они приковались к Ким Сокджину, смотрящего на него в ответ, так же самодовольно, как обычно бывает в ромкомах.       — Это Хосок, главный в отделе кадров, — представляет Чимин, когда они останавливаются около них. — По моему мнению, довольно интересный выбор со стороны Намджуна.       — Хорошо, что твоего мнения никто не спрашивал, — тихо бормочет Хосок прежде чем улыбка, адресованная Сокджину, расцветает на его лице.       — А это — Юнги, — продолжает Чимин, делая вид, что ничего не услышал. — Он наш…вообще-то, весь наш департамент бухгалтерского учета. Юнги, это Ким Сокджин из Корпорации.       — Привет, Ким Сокджин из Корпорации, — низко рычит Юнги, и глаза Чимина округляются, когда он улавливает ядовитые нотки в его голосе.       — Можешь просто звать меня Джин. Для меня такая честь увидеться с тобой снова, Юнги.       — Снова? — вопрошает Тэхен, брови хмурятся в недоумении. — Снова?       — Мы встретились на третьем пару минут назад. Юнги кратко рассказал мне о вашем отделе.       — Ты что? — Тэхен поворачивается на все триста шестьдесят градусов к Юнги, требуя объяснений.       — Вот так всегда, твою мать, — бурчит Мин, голос лишен каких-либо эмоций, пальцы массируют виски. — Стоит только один раз, блять, поговорить с человеком.       — Он мне очень помог, — уверяет Джин. — И был очень любезен.       Тэхен и Чимин пялятся на него непонимающе несколько секунд, пока последний наконец не подает голос.       — Кто?       — Юнги.       — Юнги был что? — вопрошает Тэхен, сбитый с толку.       — Очень любезным и гостеприимным, — еще раз говорит Джин.       — Кто был? — повторяет Чимин, Юнги мысленно бьется головой о стенд в картотеке.       — Юнги был.       — Юнги был каким? — недоуменно задает вопрос Чимин.       — Не могу понять, вы сейчас серьезно или нет, — признается Джин, слегка отступая.       — Этот навык придет со временем, — бесцеремонно роняет Хосок. — Но мы можем вернуться к той части, где ты сказал, что Юнги был любезным и гостеприимным?       — Ну, да? — говорит Джин, несмотря на уродливый свет флуоресцентных ламп, его глаза восхитительно блестят и искрятся озорными огоньками. — Я немного нервничал по дороге сюда насчет такого резкого появления в команде, но, кажется, Юнги правда…смазал этот переход для меня, хорошо подготовив к знакомству с вашим отделом.       Чимин толкает локтем фыркнувшего на «смазал» Тэхена, и Юнги бледнеет. Глаза Джина сверкают ликованием.       — Что тут говорить? Я заботливый парень, — утверждает Юнги, губы поджаты, когда он кидает пристальный, предупреждающий взгляд в сторону Джина. Он может почувствовать, как в голове у молчащего Хосока, пялящегося на него, куча вопросов сменяют один другой.       — Подобная работа может быть трудной, знаете, — продолжает Джин, и звучит так, будто ему ну очень весело от ситуации. — Обычно я сталкиваюсь с сопротивлением, приходится искать обходные пути, осторожно и медленно. И я всегда переживаю насчет отношений с командой, особенно насчет того, что регулировка и изменения буду проходить тяжело. Но, благодаря Юнги, все это превратилось в очень приятный процесс. Думаю, у меня получится втянуться очень быстро.       Чимин с Тэхеном переводят взгляд туда-сюда между ними двумя — чарующей, легкой улыбкой Джина и непроницаемым лицом Юнги, который преуспевает в сокрытии своего гигантского недовольства и неловкости от ситуации.       — Это странно. Очень странно. Мы, пожалуй, пойдем, — голосом, не принимающем возражений, сообщает Тэхен, утягивая Чимина за собой. Хосок не двигается с места.       — Ты разве не идешь?       — Я думаю остаться, посмотреть, как все развернется, — неспешно проговаривает Хосок, вглядываясь в лицо Джина. Он оценивает его очень внимательно, с прищуром. — А у тебя определенно язык подвешен, Сокджин.       — Ты буквально худший кадровик на свете, — бросает Тэхен, его рука мягко нащупывает задницу Чимина, направляя того к выходу. Спустя пару мгновений раздается хлопанье двери.       — Он шутит, — заверяет Джина Хосок с масленой улыбкой. — Мы так шутим, потому что близки.       — Хосок, твою-то мать, помоги мне с этими котятами! — отчаянный возглас Намджуна исходит из комнаты дальше по коридору. — И найди Чимина с Тэхеном.       — Они ушли в твою сторону меньше, чем 10 секунд назад, — выкрикивает Хосок. — Ты не мог их не заметить, только если они не в кладовке.       Он делает паузу.       — Кстати, наверное, эти двое именно в кладовке. Они проводят инвентаризацию довольно часто, дважды в день. Что очень странно, ведь это даже не их работа.       — Просто притащи свою задницу сюда! — Намджун срывается на крик.       — Ладно, — ворчит Хосок, поворачивается к Юнги, и его лицо чуть светлеет. — Не ссы, я выбрал тебе самого лучше котенка, Юнги. Любимица Мусора. У нее пятнышко в форме сердечка на заднице, и она постоянно пытается задушить своих братьев и сестер. Я зову ее Киллером.       — Вы, ребят, весьма буквальны, когда дело касается имен, не так ли? — тихо говорит Джин.       Хосок разражается очевидно фальшивым смехом и радостно хлопает его по спине. Юнги так сильно закатывает глаза, что становится больно. Смех резко затихает, рука Хосока крепко обхватывает плечо Сокджина.       — О, а ты в качалку ходишь, не так ли?       — ХОСОК, — голос Намджуна разносится по всему коридору.       — ЛАДНО, — Хосок кричит в ответ так громко, что Джин и Юнги слегка вздрагивают; напоследок пристально взглянув на первого, он срывается с места, как ураган, оставляя их наедине со своим странным напряжением.       — Ты. Сволочь, — выдает Юнги с горечью, как только Хосок скрывается с поля зрения. — Что ты задумал?       — Да перестань, я просто прикалываюсь. Даже ничего не передал из того, что ты сказал. Никто не пострадал.       — Никто не пострадал? — вопрошает Юнги, взрываясь негодованием. — Не только моя репутация навсегда запятнана этим бредом с «любезно и гостеприимно», но и они точно не могли пропустить мимо ушей эти плохо смазанные намеки. Они знают, я рассказал тебе. Я доносчик. Предатель.       — Ты милый, — Джин снисходительно улыбается.       Рот Юнги распахивается в возмущении.       — Ничего подобного!       — Эй, если серьезно, — продолжает Джин, пропуская сказанное. — Я твой должник. Я изменил свой первоначальный подход из-за твоих слов, и, думаю, это сработало. Мне кажется ребята здесь очень классные.       — Не могу поверить, что ты намеренно вытаскивал из меня информацию.       — Ты был чертовски разговорчив и без моей помощи.       — Да потому что ты… — Юнги с ушами алее маков лопочет в возмущении, но резко прерывается, кутаясь глубже в куртку. Джин кусает губу, стараясь не захихикать.       — Я буду жаловаться.       — Давай не будем драматизировать. Слушай, шанс был прямо у меня в руках. Ты бы поступил точно так же.       — Полагаю, теперь ты мой враг. У меня его раньше никогда не было, — вслух размышляет Юнги.       — Понятно, маршрут не перестроен.       В эту же секунду из комнаты отдыха показывается растерянный Намджун, пытающийся стереть какое-то пятно со своей рубашки.       — ТВОЯ кошка нассала на меня, — он тыкает пальцем в сторону Юнги.       — Я ее еще даже не видел, — бормочет он в свою защиту.       — Не могу поверить, эти засранцев кинули меня после того, как сами устроили здесь полный хаос. Ты знал, что эта кошка здесь уже месяц живет? Их карцер нам аукнулся. Слишком много приватности. Я снесу их кабинет к чертям.       — Если ты думаешь, что отсутствие стен как-то повлияет на их поведение, то вы точно знакомы? — Юнги глубоко вздыхает.       — О, кстати о кабинете… — начинает Намджун с напряженностью в голосе, избегая зрительного контакта, и Юнги чувствует, что это будут плохие новости.

***

      Он сидит с угрюмым лицом на стуле, руки скрещены на груди, взгляд скоро просверлит дырку в пространстве. Чонгук осторожно перетаскивает компьютер и телефонный аппарат из старого офиса Юнги.       — Господи, не надо изображать униженного и оскорбленного, — слышится голос Хосока за перегородкой. Если Юнги повернет голову, то увидит его макушку, выскакивающую над серой панелью.       — Ути, боже мой, тебе придется сменить кабинетик и сидеть рядом с самым красивым созданием на планете. Какая жалость.       — Он мой заклятый враг, — бормочет Юнги. — Как он мог. Никто не поступал так со мной.       — Ты такой ребенок. Все, что он сделал, это выслушал твое нытье, и теперь ты реагируешь как разгневанный карапуз, хотя твое лицо и размер и так предполагали, что ты им являешься.       — Ты должен быть на моей стороне, — восклицает Юнги, вытягиваясь из сгорбленного положения на стуле.       — Я всегда на твоей стороне, — уверяет его Хосок. — Был, до сегодняшнего дня. Мне очень жаль. Думаю, теперь я могу понять события Троянской войны.       — Почему здесь лежит подушка? — глухо раздается голос Чонгука, скрючившегося под столом, так что видна только его спина. Юнги подавляет желание слегка пнуть его под зад.       — Срань Господня, да тут целое гнездо. Ты что, спишь здесь?       Юнги игнорирует его.       — Он всех вас поймал на удочку своей шикарной внешностью, харизмой и домашними булочками. В один день вы все поймете, но будет уже поздно. Найдете меня в кладовке, утопленным. В смазке.       — Все думают, что ты такой серьезный и спокойный, но ты, типа, самый драматизирующий человек, которого я знаю. А я работаю в этом офисе.       — Пошел нахуй.       Его новый кабинет теперь на месте карцера Чимина и Тэхена, выходы из его рабочего места и рабочего места Джина напротив друг друга. Если выглянуть из-за края стены, можно будет лицезреть новую резиденцию главных нарушителей спокойствия — два стола посередине комнаты, полностью открытые для глаз других офисных работников. Как Юнги и подозревал, им было абсолютно все равно на отсутствие личного пространства. Чимин непринужденно сидит на краю стола, пока Тэхен кормит его с рук чем-то напоминающим холодные макароны.       — Как долго они вместе?       Юнги не поворачивается, чтобы поприветствовать прибывшего, продолжая смотреть на парочку.       — Что?       — Чимин и Тэхен. Давно они встречаются?       Юнги окидывает его взглядом, полным презрения. В руках Джина коробка с его вещами. Мин отворачивается, прилагая все усилия, чтобы придать лицу скучающий вид.       — О чем ты говоришь? Они не вместе.       Тэхен поднимает макаронину, один конец кладет себе в рот, другой — в рот Чимина, они откусывают понемногу, пока их лица приближаются друг к другу.       — Нет, о чем ты говоришь? — настаивает Джин. — У вас в офисе живут Леди и Бродяга. Если это не называется «быть вместе», то я не знаю, что.       — Они просто близки. Все об этом знают.       — А это ты как обоснуешь? — спрашивает Джин, кивая головой в сторону парочки.       — Тимбилдинг.       — Как это вообще допускается? — вслух удивляется он, проходя к своему кабинету и укладывая коробку на стол.       — Наш кадровик — Хосок.       — Это самое странное место, в которое меня когда-либо отправляли. Причем, в последнем торговый представитель сделал мне куклу из моих же волос, — он бормочет, только его голова видна из-за панели. — Но знаешь, что? Я заглянул в отчеты, и продажи просто нереально хороши. Не представляю, как Чимин и Тэхен проворачивают это, честно. Почему ваш отдел не купается в деньгах?       — Если бы мы знали, тебя бы здесь не было, не думаешь? — Юнги отвлекается на электронную таблицу, которую он закончил еще два дня назад, чувствуя на себе взгляд Джина.       — Хей, — начинает он, голос внезапно становится выше. — Мне очень жаль, что мы не так начали.       Юнги едва заметно дергается.       — Что?       — Мне стоило рассказать тебе, кто я. Получилось не очень хорошо. Забавно, но не очень хорошо.       Юнги сверлит взглядом экран компьютера, неготовый ни к тому чтобы простить и забыть, ни к тому чтобы отвергнуть извинение.       — Как долго ты здесь будешь в любом случае?       — Два? Три месяца? Может, дольше. Здесь творится тот еще бардак. Все зависит от того, насколько оперативной будет работа.       — Интересно. Очень интересно.       Юнги в смятении хмурится, потому что никто из них двоих не проронил и слова. Спустя несколько мгновений тишины он подпрыгивает на месте, завидев две пары озорных глаз, пялящихся на него из-за панельной стены.       — Какого черта? Откуда вы взялись? — вопрошает Юнги, стараясь скрыть то, что его только что чуть не хватил инфаркт.       — Мы закончили с ланчем, — отвечает Чимин.       — Так что ты там говорил, Джин, — встревает Тэхен, с хитринкой в голосе. — Что, чем медленнее ты будешь разбирать все это дерьмо, тем дольше будешь здесь? Работать с Юнги?       — Эм, ну, да? Наверное? — неуверенно подтверждает Джин, облокачиваясь на стену, которая разделяет их с Мином кабинеты.       — Интересно. Очень интересно, — повторяет Тэхен под аккомпанемент настораживающего хихиканья Чимина.       Юнги чувствует, как кровь разом отхлынула от лица.       — Даже не… — он слабо выдавливает.       — Оооочень интересно, — вторит Чимин со злорадным смешком.       Юнги знает, что чем сильнее он сопротивляется, тем вероятнее они осуществят задуманное и будут стоять на своем до конца.       — Почему бы вам просто не свалить отсюда? Разве вам не нужно ухаживать за котятами? — он говорит так спокойно, насколько способен. Они могут почуять страх.       — Мусор прекрасная мама. Ей не нужна наша помощь. И кстати, мы наоборот должны дать ей провести время наедине с детками, — холодно отвечает Тэхен. — Правда, Киллер все еще пытается убить своих братьев и сестер. Тебе надо бы обсудить это с ней.       — Эта кошка, случаем, не в здании сейчас? — невзначай спрашивает Джин.       — Чтоооо? — Чимин напряженно, немного криво улыбается, пренебрежительно махнув рукой. — Пффф.       — Так…нет? — пытается уточнить Джин.       Улыбка Чимина дергается на секунду перед тем как снова расцвести на лице, ярче, чем когда-либо.       — Чтооооо?       — Это значит нет, так ведь? — вновь спрашивает Джин, с легким напором.       — Пока, — бросает Чимин, ныряя за стену и исчезая из поля зрения. Тэхен следует за ним спустя секунду.       — Что это…такое странное, тяжелое чувство, как будто сейчас случится что-то очень плохое, — бормочет Джин, вытягивая голову и ухватывая краем глаза два спасающиеся бегством силуэта.       — Страх? — подсказывает Юнги. — О, ты к нему привыкнешь.