Inc.

      Часть вторая, в которой Намджун создает новую категорию фетишей на Порнхабе.

      — Можешь объяснить, каким образом ваш отдел умудрился потратить 1300 долларов на сайте адамиева.com?       Юнги осторожно наклоняется, чтобы взглянуть на отчет о расходах, сохраняя определенную дистанцию между ними и демонстративно игнорируя соблазнительный запах свежеиспеченных булочек, которым так и веет от Джина.       — Написано «тимбилдинг». По-моему, все ясно.       — Что за приколы с этим вашим «тимбилдингом»? — бормочет Джин, небрежно откладывая лист бумаги в сторону и переходя к другому.       — Господи, — он прочищает горло, пододвигая свой стул ближе к Юнги, который напрягается и отклоняется так далеко, как только может.       — Картофелемет. Серьезно?       — Если посмотришь дальше, там написано «корпоративная защита».       — И как дело продвигается? С защитой?       — Отлично, — уверяет его Юнги. — Буквально месяц назад Чонгук почти поймал дикого енота, который пролез в здание.       — Это место просто не может быть реальным, — Джин с изумлением качает головой и зарывается глубже в бумаги.       — Юнги. Этот чек из Сандал. Это курорт для парочек.       Мин заглядывает за его плечо, выхватывая лист из рук.       — Нет, Тэхен и Чимин отметили это как командировку.       — Они заказали порно на дом, но расходы за это понесла кампания.       — Слушай, я не знаю, что ты хочешь, чтобы я сказал, — Юнги изможденно выдыхает. — У меня нет времени на то, чтобы детально изучать каждый листочек.       — Хочешь сказать, ты даже не смотрел на чеки? — в неверии спрашивает Джин, абсолютно растерянный, в руках —  внушительная кипа бумаг.       Юнги выпрямляется —  если бы у людей были перья, его бы давно распушились.       — Знаешь, что? Когда вы, говнюки из Корпорации, наконец дадите нам средства на еще одного бухгалтера, может и появится время рассматривать каждый ебучий чек. Ты в курсе, сколько у меня обязанностей? На мне общий отчет. Показатели продаж, прогнозы, бюджет. На мне ежедневный отчет. Платежная ведомость, расходники, заказ инвентаря и материалов. Сверх этого, я ответственен за подготовку и отправку вообще всей этой информации Корпорации, чтобы она в итоге прислала гребанную няньку, чтобы он говорил, как я должен выполнять свою ебучую работу.       — Оу, оу, оу, — Джин делает успокаивающий жест рукой, немного шокированный выпадом Юнги.       — Я понял, извини, я не…не обвиняю тебя ни в чем, просто… Ты когда-нибудь говорил об этой проблеме Корпорации? О том, что вам нужен еще один бухгалтер? — мягко любопытствует он, выглядя как будто возмущенно.       На лице Юнги появляется злая усмешка.       — Всего лишь каждые три месяца за последние два года. Сомневаюсь, что они вообще читают про мои пожелания. Числа — все, на что они смотрят.       — Я понятия не имел, — с удивлением говорит Джин, оглядывая полностью заваленный стол. — Слишком много работы для одного человека. Не могу поверить, что этот отдел еще держится на плаву. Юнги, ты потрясающий.       Юнги втягивает голову в плечи, воротник его рубашки внезапно начинает давить на шею.       — Ага, скажи это своим корпоративным повелителям.       — Скажу, — заверяет Джин с мягкой улыбкой. — Знаешь, этот отдел на самом деле приносит больше прибыли, чем другие. Когда я обронил, что ваши продажи нереальные, я правда имел это в виду. Мы были просто потрясены разницей в продажах и фактической прибылью. Если мы решим проблему с бухгалтерией, добавим немного закона и порядка в это место, то, думаю, даже побьем парочку рекордов.       Юнги решается взглянуть краем глаза на него и тут же жалеет об этом, потому что чужое лицо светится энтузиазмом и искренностью, как будто Джину действительно не все равно. Юнги чувствует себя сраженным наповал.       — Мне очень жаль, что мы так лоханулись, Юнги. Но мы обязательно разберемся с этим. Начиная с…попытки спасти бюджет в этом году.       Он берет другой лист, затем кладет его перед собой со странной пустотой во взгляде.       — Четыреста наггетсов, в «причине» написано «социальный эксперимент».       — Погоди, этот я заметил. Я отказал Тэхену, и он сказал, что вернул деньги.       Джин зарывается лицом в ладони, и Мин слышит тихий стон.       — Я уверен, Макдональдс не принимает возвраты, Юнги. Ебучий Ким Тэхен.       — Эм. Я…попозже зайду, — голос Тэхена раздается позади них, со стороны выхода из конференц-зала. Он нервно отступает.       — Нет, нет, заходи, Тэхен. Что тебе нужно? — спрашивает Джин, тоном дико уставшего отца-одиночки с двенадцатью детьми.       — Мне просто нужно занести отчет? — неуверенно произносит он с напряженной, натянутой улыбкой. — Он уже был подтвержден. Юнги подписал его ранее на неделе.       Мин может почувствовать все то огромное подозрение в последующем искоса брошенном в его сторону взгляде Джина.       — Хей, я был гораздо осторожнее, с тех пор как ты появился, — он ощетинивается. — Все, скорее всего, легально.       Он делает паузу.       — Скорее всего.       Тэхен отдает бумаги Джину, протянувшему руку, и отходит назад на несколько шагов.       — Трофеи? — читает вслух Джин, очевидно сбитый с толку. — На кой фиг вам трофеи?       — Ежегодная премия, — встревает Тэхен со своей фирменной ослепительной улыбкой. — Джэммис*       — Вы серьезно, — отчаянно произносит Джин. — Это бизнес-центр, а не старшая школа. Вот за тем, чтобы упразднять подобные штуки меня и отправляют.       — Нет, ты не можешь отменить Джэммис! — с тревогой восклицает Тэхен. — Это традиция!       — Это вроде как наша фишка, — соглашается Юнги, вжимаясь в спинку стула под сверлящим взором Джина.       — И мы полностью оправдываем эти расходы! — продолжает Тэхен с энтузиазмом, пальцем указывая на строчку в отчете. — Смотри, в причине я отметил…       — Если там написано тимбилдинг, я заставлю тебя сожрать эту чертову бумажку, — с убийственным спокойствием предупреждает Джин.       Ким замирает, глаза с пять рублей, забирает лист бумаги, комкает его в маленький шарик и покорно запихивает себе в рот. Джин с отвращением смотрит на него, но никак не комментирует.       — Я так понимаю, ты уже купил их? Именные и не подлежащие возврату?       Тэхен молча кивает, краешек бумажки торчит из его рта. Джин медленно выдыхает через нос.       — Полагаю, в этом году выбора не будет. Но считайте, что это последние Джэммис. Мне жаль, ребят.       Тэхен выглядит так, будто ему разбили сердце, но он смирился с этим.       — Охэй, — мямлит он, с его подбородка стекает тонкая ниточка слюны.       — И да, мне понадобится этот отчет о расходах, — говорит Джин, указывая рукой на рот Тэхена. Тот поднимает руку, чтобы вытащить лист, но старший в спешке хватает его за запястье, останавливая.       — Ради Бога, просто напечатай новый.

***

      Даже во время холодной, суровой зимы, курилка остается островком, зеленее которого Юнги еще не видел. Здесь есть парочка постриженных кустов, вечнозеленых растений и молочай, так храбро сражающийся с неприветливым холодом, что это странным образом дает ему надежду.       Это его безопасное место.       — Хей, — он слышит позади себя, и ему требуется вся выдержка и самообладание, чтобы не обернуться. Он узнал голос, и да сгорит он в аду, если покажет хоть какие-то эмоции перед этим мудаком.       Это было его безопасным местом.       — Хей, — он небрежно бросает в ответ, облокачиваясь об ограждение и стараясь не выглядеть как отбитый одинокий зануда.       — Что делаешь? — спрашивает Джин, присоединяясь к нему и тоже прислоняясь к перилам. Юнги сдвигается вправо на пару сантиметров, подальше от опасности.       — Курю, — он угрюмо отвечает, до того, как осознает, что оставил сигареты наверху. Блять.       — О. А ты, не собираешься, ну знаешь, курить?       Юнги краснеет.       — Я…кажется, забыл сигареты, — он с неохотой признает.       — Я бы тебе стрельнул, но не курю, — говорит Джин, чуть отодвигаясь от ограждения.       — В смысле? Мы буквально встретились в курилке.       — Я не покурить пришел, — поясняет Джин. — А подышать свежим воздухом. Просто, мне кажется, это хорошая привычка — носить с собой зажигалку. Никогда не знаешь, вдруг встретится глупенький зануда, которому нужно прикурить сигарету и рассказать всю подноготную о своей компании.       Юнги медленно закипает, рыщет в своей голове в поисках достойного ответа, но находит целое ничего. Спустя несколько секунд тишины, Джин продолжает.       — Если так подумать, в прошлый раз ты тоже не курил, — подмечает он, и щеки Юнги румянятся от стыда и приятного ощущения, что Джин так внимательно наблюдал за ним. — Ты просто позволил сигарете догореть.       — Ну, знаешь, — внезапно громко и с агрессией начинает Юнги. — В прошлый раз меня отвлекли.       Когда Джин многозначительно поднимает бровь, он дает заднюю.       — Нет, не то чтобы ты прям меня отвлек чем-то, ты…просто не затыкался и…       Джин обрубает с плеча.       — Ты на самом деле не куришь, так ведь?       Юнги тяжело выдыхает через нос.       — Нет, я не курю, и, если ты хоть кому-нибудь расскажешь, да поможет мне Бог, тебе пизда.       — Но зачем ты притворяешься?       — Затем, чтобы такие мудаки, как ты, не разговаривали со мной, пока я пытаюсь отдохнуть. Когда я курю, то, выгляжу…не знаю, угрожающе и опасно, и меня оставляют в покое, — он кидает сердитый взгляд на Джина исподлобья. — Обычно.       Тот подавляет смех.       — Угрожающе и опасно? Ты похож на мем про курящего ребенка.       — Если ты пытаешься перенести все в хорошее русло между нами, то это не самый лучший способ, — ворчит Юнги, проглатывая собственное недовольство под чужой звонкий смех.       — Прости, прости. Не удержался, — извиняется он с милой улыбкой. — Дразнить тебя — невероятно весело.       Странно, Юнги автоматически хочет сказать «спасибо», но не делает этого, ведь в этом нет и капли смысла. Они стоят в приятной тишине, наблюдают за рядом машин внизу, медленно и громко продвигающихся по улице.       — Потому что это единственный перерыв, который у меня есть.       — Что? — спрашивает Джин, точно не подозревавший, что услышит настоящий ответ. Уши Юнги горят, и он нервно откидывает челку назад.       — Я притворяюсь, что курю, потому что это единственный перерыв, который у меня есть.       — Ты можешь сделать перерыв просто так, не обязательно спускаться сюда, — говорит Джин. — Здесь есть настоящая комната отдыха.       — Да, но… — начинает Юнги, затем задумывается и качает головой.       — Да, но? — подначивает Джин.       Юнги сомневается на долю секунды, но затем снова говорит. Такое ощущение, будто у него снова случился словесный понос.       — Это единственный раз за весь день, когда я вижу зеленый, — он тихо объясняет, рукой указывая на зелень на площадке. — Единственное напоминание, что этот цвет вообще существует. Знаешь, за пределами бесконечного моря из серых стен.       Джин несколько раз молча кивает, вновь кусая свою чертову губу.       — Каждый справляется по-своему. Взгляни на своих друзей.       Юнги позволяет себе чуть хриплый смешок.       — Они знают, как разбавить рутину.       — Это точно.       На улице под ними настойчиво сигналит автомобиль, и Юнги поеживается, борется с внезапной волной тревоги.       — Что делаешь ты? — он поддается порыву и спрашивает, желая проглотить сказанное обратно, как только слова слетают с языка. Он не знает почему спросил это, он просто не готов к тому, чтобы Джин перестал с ним разговаривать. — Эм, как ты…справляешься?       — Двигаюсь, — просто отвечает он, вытягивая руки по линии ограждения и наклоняя туловище вниз, растягиваясь и издавая полный удовлетворения стон. — Мне нравится двигаться.       Он поднимается обратно, с безукоризненной осанкой поворачиваясь к Юнги.       — Интересный факт: везде серо. Везде, куда меня отправляют. Каждое здание, каждый офис серые от пола до потолка. Но каждый раз всегда чуть-чуть другой оттенок. Это делает все немного интереснее.       — Если это ты считаешь интересным, у меня есть кое-какие новости для тебя насчет парочки вещей, которые ты засвидетельствуешь в ближайшие месяцы.       Джин по-доброму смеется, и это немного нелепый, безудержный смех, который Юнги раньше не слышал. Он не осознает, что пялится, пока их взгляды не встречаются, и он нервно отворачивается. Смех превращается в легкое хихиканье, и Юнги может поклясться, что все еще чувствует на себе чужой взгляд, даже когда звук полностью стихает.       — Ты всегда можешь… Не знаю. Купить парочку растений. Знаешь, для своего кабинета, — предлагает Джин спустя пару мгновений.       — Единственный цветок, которому не посчастливилось быть моим, умер задолго до того, как смог бы рассказать свою печальную историю. Хорошо, что я не забываю кормить себя.       — Господи, я ведь кажется ни разу не видел, чтобы ты ел, — с изумлением произносит Джин, кутаясь глубже в пальто.       Юнги пожимает плечами.       — Мне не так уж много и нужно. Я стратегически экономлю энергию.       — А, вот как это называется, — Джин шутливо толкает его локтем, и Юнги изо всех сил пытается нахмуриться. — Что будешь на обед?       — Помню в холодильнике оставался просроченный йогурт.       Юнги мало что видел на изящном лице Джина кроме милой улыбки, поэтому выражение отвращения выбивает его из колеи.       — Я почти оскорблен, — признает он, кривя губами. Но он, кажется, тут же берет все в свои руки и мягко тянет Юнги за локоть. — Пойдем. Можешь съесть мой второй ланч.       Юнги позволяет увести себя с толикой самого слабого протеста.

***

      Это правда, Юнги нехотя признает, что его продуктивность немного снизилась за последние пару недель, но это не имеет абсолютно никакого отношения к его соседу. Работать напротив Джина совсем не отвлекает, нет.       Может, кроме тех моментов, когда он становится немного беспокойным из-за одревеневших от долгого сидения конечностей и потягивается, издавая самые сладкие постанывания, вытягивая руки над головой, из-за чего его рубашка приподнимается, являя миру кусочек золотистой кожи.       Или когда он принимается за свой второй завтрак, набивая щечки чурросами или пончиками, или блинчиками, или Бог знает, что еще он упаковал на день. Юнги кажется, что то, как Джин наслаждается едой, очень схоже с тем, как большинство людей наслаждается сексом, если брать за показатель звуки, которые он издает. Однажды, в день, когда Джин принес булочки с корицей, Юнги наполовину возбудился, просто слушая его.       Еще бывают моменты, когда Джин надевает наушники и тихонько, ужасно, не осознавая этого, полушепотом подпевает, и это на самом деле ни черта не горячо, что тревожит еще больше, потому что Юнги каждый раз не может перестать улыбаться.       — Чего лыбимся? — голос Хосока возвращает его в реальность.       — Трахнул твою мамку вчера, — просто отвечает Юнги, улыбка исчезает с его лица в одно мгновение.       — Приятель, мы оба знаем, что ты предпочел бы папочку, — слишком громко отвечает Хосок, и Юнги в спешке затыкает ему рот ладошкой, поворачиваясь, чтобы убедиться — Джин все еще в наушниках. Он с облегчением видит, что это так, хоть тот и прекратил петь.       — Чего тебе надо? — сердито смотрит на него Юнги.       — Просто хотел поздороваться со своим хорошим другом, — расплывчато отвечает Хосок, исподтишка выглядывая за Юнги, чтобы мельком увидеть чужую широкую спину, видную из-за небольшой половинчатой перегородки. Юнги продолжает смотреть на него с возмущением.       — Да твою мать, он даже не… — Хосок прочищает горло, и, когда заговаривает снова, то повышает громкость в два раза.       — Просто хотел принести тебе кофе, — он протягивает руку, как бы собираясь передать Юнги стаканчик, но как только тот тоже протягивает свою, чтобы забрать, Хосок одергивает ее.       — Какого хуя, чувак? — возмущается Юнги, снова протягивая руку, но Хосок просто убирает стаканчик дальше, все еще смотря за него. — Дай мне этот чертов кофе.       — Шш, секунду. Господи, он что, глухой, — приглушенно говорит Хосок, хватая со стола Юнги лист бумаги. Он комкает его в маленький шарик, и Мин накидывается на него.       — Ублюдок, мать твою, это отчет по расходам!       Хосок отпихивает его и заносит руку назад, прицеливаясь и затем кидая с максимальной силой. Шарик проносится мимо лица Юнги и попадает прямо в затылок Джину.       — Я ПРОСТО ХОТЕЛ ПРИНЕСТИ ТЕБЕ КОФЕ, — Хосок повторяет, громче и в настолько неестественной для себя манере, что Юнги почти смеется. Джин поворачивается, почесывая затылок.       — О, привет, Джин. Не думал, что ты здесь.       — Привет, Хосок, — отвечает Джин, во взгляде сквозит растерянность.       — Просто принес своему лучшему другу кофе, — он говорит с натянутой улыбкой. — Кстати, это так странно, но у меня есть еще один. Как, интересно, так получилось? Может, ты хочешь?       Джин сладко улыбается, и Юнги подавляет очередную волну раздражения.       — Так мило с твоей стороны, Хосок. Спасибо!       Юнги кривит губы, наблюдая, как Чон проходит через небольшой коридорчик между их кабинетами и вручает Джину стаканчик кофе.       Джин делает небольшой глоток и издает один из своих грешных удовлетворенных звуков, держа стаканчик на уровне рта.       — Ореховый? Ммм, мой любимый.       — О, правда? — спрашивает Хосок с деланным удивлением. — Не имел ни малейшего понятия.       Юнги протягивает руку, чтобы взять второй стаканчик, но Хосок уже делает глоток из него.       — Эй, а я? — вопрошает Юнги, пока Джин и Хосок довольно попивают кофеек.       — Ой, сорян, Юнги, — совсем не убедительно извиняется Чон, прислоняясь ко входу в кабинет Джина. — Совсем забыл. Завтра принесу.       На следующий день Юнги сам покупает себе кофе, потому что слишком хорошо знает Хосока.       Ладно, на самом деле он покупает два кофе. Без особых на то причин. Слова просто вылетают из его рта, когда подходит его очередь в кофейне. Два кофе, один со сливками и ореховым сиропом.       Он входит в офис склонив голову, потому что знает, что даже такие маленькие изменения, как два кофе вместо одного, буду замечены. Но сегодня ему везет. В офисе царит тишина, и, похоже, он пришел самым первым.       Он идет к их уголку, но медлит в коридорчике между кабинетами. Дергается в сторону офиса Джина, задумывается, делает пробный шаг вперед, снова задумывается. И почти пробует снова, когда слышит голос позади.       — Это для твоего парня?       Юнги так сильно дергается от испуга, что кофе всплескивается и проливается через отверстия в крышках, и он практически роняет стаканчики.       — Блять! — горячая жидкость обжигает кожу.       — Ой, прости, — Хосок извиняется почти от всего сердца, ступая вперед, будто собирается помочь. Но не помогает.       — Нахуя вот так подкрадываться? — ворчит Юнги, оценивая ущерб. Его руки окрашены в розовый из-за горячего кофе, и со стороны выглядит, будто он нассал себе в штаны.       — А зачем так подпрыгивать? — парирует Хосок, будучи тоже немного шокированным, но по большей части довольным. Юнги краснеет, аккуратно держит стаканчики, стараясь как можно меньше контактировать со стекающей жидкостью.       — Погоди-ка, — до Хосока доходит, и он усмехается. — Это серьезно для Джина?       — Нет, — автоматически отрицает Юнги. — Они оба для меня.       Хосок подходит, принюхиваясь, и от удивления открывает рот.       — Это что, ореховый сироп?       — Нет, французская ваниль, — Юнги врет на ходу.       — Ты, — начинает Хосок, выглядя восторженным, но его прерывает другой голос.       — Утречка! — радостно приветствует их Джин и, прошагав мимо Хосока, останавливается около Юнги, замершего и выглядящего так, будто его поймали на ограблении. Он смотрит на мокрые штаны Мина и поднимает бровь.       — Маленькая неприятность?       — Да, он обоссался, после того как я поймал его, собирающегося поставить вот этот кофе на твой стол, — заботливо информирует Хосок с плохо скрываемым весельем.       Джин, однако, аккуратно берет один из стаканчиков с доброй улыбкой.       — Для меня? Спасибо, Юнги.       Хосок сдерживает смех, пока Мин пялится на Джина, слегка разинув рот. Он делает глоток и снова издает тот самый звук. Юнги нервно облизывает губы.       — Ммм, ореховый. Это просто восхитительно.       Юнги не может выдавить и слова в ответ, поэтому просто тупо смотрит на спину уходящего Кима. Он отводит взгляд, когда видит Хосока, драматично артикулирующего слово «ореховый», и, напоследок показав тому средний палец, отходит к своему столу, усаживаясь со своим еле выжившим стаканчиком и открывая почту.       Он бездумно пялится на одно и то же предложение некоторое время, пока голос Джина не вырывает его из транса.       — Хей, у тебя есть тот расходник со вчера? Который по гироскутерам? — спрашивает Джин.       Юнги бросает взгляд на смятый комок бумаги под его столом, представляя, как засовывает его Хосоку в горло.       — А, да. Мне просто нужно…распечатать его еще раз, — тихо бормочет Юнги, возвращаясь к компьютеру и кликая на иконку экселя.       Только вот его там нет. Юнги ищет в каждой папке на рабочем столе, в каждой папке внутри папки, но тот как сквозь землю провалился.       Затем кто-то на другом конце комнаты многозначительно кашляет, и Юнги вскидывает голову над перегородкой своего офиса, сканируя помещение. Ким Тэхен стоит к нему лицом, покручивая в руке связку ключей с прикрепленным к ней флешкой, выглядя до безобразия самодовольным.       На Юнги накатывает волна ярости, и он неслышно произносит: «В гроб захотелось, мудила?». Тэхен только сильнее ухмыляется и указывает пальцем, на котором висят ключи с флешкой, чтобы Мин последовал за ним.       Юнги медлит пару секунд, кидая взгляд на Джина, который, разумеется, работает, затем гасит экран компьютера и выходит из кабинета, идет дальше по коридору и оказывается в кладовке, куда направлялся Тэхен.       Наступает кромешная тьма, когда за Юнги закрывается дверь. Хлоп, и нежно-розовый цвет освещает маленькую комнатку. Тэхен сидит на стуле посередине, сложив ладони перед собой.       — Это что, подсветка с акустическим датчиком? — спрашивает Юнги, вглядываясь в тусклые розовые лампочки и моментально забывая, что он вообще-то злился. — Чем вы здесь занимаетесь?       — Не меняй тему, — лениво бросает Тэхен, снова прокручивая флешку пальцами. Юнги было дергается в его сторону, как будто тот собирается запустить ее через всю комнату.       — Мы оба знаем, что на этой флешке, Юнги. И если ты хочешь получить это обратно, нужно заплатить цену.       — Тэ, это отчет о расходах. Мы не заложниками обмениваемся. Можно поменьше драмы?       — Не можно.       — Ладно. Чего ты хочешь?       — Я хочу, чтобы ты… — начинает Тэхен, поднимаясь на ноги и медленным, вкрадчивым шагом подбираясь к Юнги. Тот рефлекторно сглатывает и отходит на шаг назад. — …пошел с нами в караоке. Сегодня.       — Неа, — категорически отрезает он, воздух моментально становится напряженным. — Оставь себе эту чертову флешку. Пока.       — Подумай, Юнги, — Тэхен осторожно берет его за руку. — Целый час в одиночестве, снова мучаясь с отчетом, который ты уже делал, или веселая ночка в компании твоих близких друзей?       — Отчет, — с легкостью говорит Юнги.       Тэхен капризно топает ножкой.       — Ты не это должен был сказать. Ладно. Я сделаю это. Я использую твой самый крупный должок.       Это заставляет Юнги задуматься.       — Что?       — Давай вернемся в…       — Тэ, — предупреждающим тоном говорит Мин.       — …в весну 2012 года…когда бедный, красивый мальчик по имени Ким Тэхен...       — Я там был, Тэ. Я помню. Ближе к делу.       — Ты украл мой телефон и отправил мои сногсшибательные нюдсы моей любимой бабуле, хитрая ты жопа. Представляешь, как я расстроился? Мне пришлось сказать, что я собирался отправить эти фотки своему доктору, чтобы тот проверил родинку, Юнги.       — Я был в хлам, фотки были у Чимина на телефоне, и тебе на самом деле стоит проверить ту родинку.       — Хочешь или нет, ты идешь в караоке.       — Ты берег этот должок четыре года и теперь используешь его ради этого? — вопрошает Юнги.       — Угу.       — …Почему?

***

      Это пьянка с шестью засранцами. И она проходит примерно так, как Юнги и предполагал.       Тэхен был довольно предсказуемым касаемо… всего, на самом деле. Поэтому, пока он сидит в такси по пути в караоке-бар между Юнги и Джином с хитренькой улыбочкой, поглядывая то направо, то налево, все, чего хочет Юнги — слиться с отвратительной обивкой своего сиденья.       Вся котовасия начинается безобидно, как и большинство их встреч. Обманчиво безобидно.       Сначала Тэхен и Чимин подозрительно синхронно выступают с песней Брайана Адамса «Рай», и Юнги пытается игнорировать выразительный взгляд Джина, так и говорящий: «ты тоже это видишь?».       Но затем счет идет на секунды, и Намджун набирает обороты даже быстрее, чем обычно. Чимин с Тэхеном продолжают спаивать его, впихивая в руки шоты с дьявольскими улыбками. Потом Чонгук заказывает Ягер Бомб* и роняет его на пол. К счастью, замечает Юнги, посуда была пластиковой, поэтому стаканчик отскакивает от пола и попадает тому в промежность.       — Каким образом вас еще не выгнали отсюда? — кричит Джин сквозь рев Чонгука, поющего какую-то балладу.       — О, нас выгоняли, — кричит Чимин, пока на фоне Тэхен тверкает, как может. — Суть в том, чтобы не показывать им свои лица. Единственные фотки, которые персоналу удалось добыть для Стены Позора были размытые снимки голой задницы Тэхена. Они и не подозревают, что это снова мы, до тех пор, пока Юнги не врубает Селин Дион. Палево по полной программе.       — Хлебало заткнул, — предупреждающе выдает Юнги, но Чимин только озорно хихикает и начинает шлепать Тэхена по заднице.       — Селин? — спрашивает Джин, ужасно довольный.       — Это незабываемая часть каждого вечера. Я как ебучая вишенка на торте, — угрюмо ворчит Юнги. — Эй, Тэ. Как долго еще мне здесь сидеть?       — Без понятия, Юнги, как долго бабуля отходила от фоток моего возбужденного члена? — орет Тэхен, все еще тряся задницей, пот бисеринами стекает по его лицу.       — После таких комментариев, кому нужен контекст? — добавляет Джин, утонченно попивая пиво, и он идеально вписывается, думает Юнги; взгляд опускается вниз, на его шею, когда тот сглатывает.       Корпоративный ублюдок.       — Эй, Намджун в порядке?       Юнги не находит Намджуна сразу, но вот же он, собственной персоной, пялится на искусственное растение в углу комнаты.       — Скорее всего он опять словил экзистенциальный кризис, который и так случается с ним раз в две недели. Я пас, — заверяет его Юнги, вслепую закидываясь шотом, который ему всучил Хосок.       Постепенно Юнги замечает, что комната стала гораздо расплывчатее, чем ему того хотелось, и все происходит слишком быстро. Он даже не замечает, как оно подкрадывается, это сладкое горячее опьянение, окутывающее конечности, голову, язык —  развязывая его, делая тяжелее и покалывая.       Вот Джин, сидит рядом с ним, мгновение спустя — он в передней части комнаты, судорожно хватается за микрофон, пока Чонгук висит на его шее.       Он ожидал, что Ким будет петь так, как будто ему медведь на ухо наступил, если судить по его милым, но ужасным мини-концертам в офисе, однако нет, он на самом деле довольно хорош. Юнги без понятия, что за это за песня, но теперь она его любимая.       — Иу, — роняет Хосок, плюхаясь рядом. — Никогда раньше не видел это выражение на твоем лице.       — Какое?       — По уши влюбленное. Как у Тэхена, когда Чимин в узких джинсах.       — Ненавижу, — ворчит Юнги, утопая в своем сиденье и скрещивая руки на груди. — Всех вас. Зачем вы делаете это со мной?       — Конкретно сегодня? Потому что нам надоело смахивать монетки с попы Чимина. В долгосрочной перспективе? Потому что мы любим тебя и хотим, чтобы ты был счастлив, — Хосок прилипает руками к другу как огромная лысая коала.       — Отъебись, — Юнги ласково бормочет, кончики его ушей горят, когда он спихивает с себя Хосока и еще глубже утопает в диване.       — Ладушки, мне все равно нужно отлить. Эй, Тэ. Чимин. Куки. Составьте мне компанию, — Юнги недоуменно провожает его взглядом, наблюдая, как трое младшеньких материализуются рядом с ним.       — Мы скоро будем, — убеждает его Хосок, похлопывая по плечу. Затем они уходят.       Джин осторожно переступает через Намджуна, лежащего лицом в пол и жалобно стонущего в забытый всеми микрофон.       — Они всегда ходят вместе в туалет? — спрашивает он, игнорируя слабо обхватившего его ногу пьяного начальника.       На экране телефона Юнги появляется сообщение от Хосока. Мудила №1: Предохраняйтесь ;)       — Только когда они нас кидают, — печально вздыхает Юнги.       — Они наверное просто не хотят справляться с этим пьянчугой, — предполагает Джин, слегка толкая попу Намджуна носком туфли. Его громкие стоны эхом отскакивают от пустых, белых стен, по которым все еще бегают желтоватые огоньки.       — Угу. Наверное, — не очень убедительно лопочет Юнги, позволяя своей голове безнадежно упасть вперед, столкнувшись со столом с глухим звуком. — Ау.

***

      — Я сейчас сдохну, — хныкает Намджун, тяжело облокачиваясь на Джина и притягивая его к себе. — Вау, ты так вкусно пахнешь. Как ванная богатого человека.       Он бормочет ему в шею, лицо будто трезвеет на долю секунды прежде чем его снова шароебит, и он превращается в хлюпающую носом нюню.       — Вы знаете… я вас пиздец как сильно люблю.       — Это так мило, Намджун, — уверяет его Джин. — Но давай сосредоточимся на ходьбе.       — О, начинается, — безучастно отмечает Юнги, когда волочащиеся ноги Намджуна останавливаются.        — Нет, нет, НЕТ — нечленораздельно восклицает Намджун, еле способный полностью открыть глаза. — Вы не понимаете. Не понимаете. Я знаю я хожу как мистер Босс все время, но я реально просто…просто так сильно люблю вас, ребят.       — Я конечно предполагал, что его разносит, когда он напивается, но это…вау, — нос Джина морщится от легкого отвращения.       Намджун перестает шататься, вытягиваясь в прямую линию, и Юнги знает, к чему это ведет.       — О господи. Ох блять. Кто-нибудь, держите мои волосы.       — Он превращается в пьяную белую девушку из фильмов про подростков, когда напивается, — сообщает Юнги, ласково похлопывая по коротким стриженым волосам мужчины, сложившегося пополам и блюющего на тротуар.       — Когда я успел сожрать Доширак? — растерянно вопрошает Намджун, когда его позывы поутихли, в голосе проскальзывает паника. — Ребят, серьезно, когда я успел съесть блядский Доширак?

***

      — Что делать после того, как увидел голую задницу своего босса, сидящего на кухонном полу и рыдающего в миску с Дошираком? — задумывается вслух Джин, пока он и Юнги идут по темной, пустой улице к автобусной остановке.       — Делаешь фото, ставишь его на обои на его компьютер и просишь прибавки, — наставляет его Юнги, листая снимки на телефоне. — Это на самом деле выглядит как стремное, артистическое порно или вроде того. Стоит опубликовать, вдруг найдутся любители.       Джин наклоняется ближе, чтобы рассмотреть получше, рукой начинает пролистывать сам, и Юнги заметно напрягается.       — Вау, ты прав. Это так…и противно, и странным образом чувственно. У тебя глаз наметан для такого.       — Так и знал, что надо было идти в порно, — сетует Юнги с непроницаемым лицом, но остается довольным, когда Джин издает короткий смешок.       — Ну, кампании очень повезло, что ты решил пойти по другому пути, — ласково говорит он. Юнги закатывает глаза.       — Ага, я очевидно превосходно справляюсь, — он сухо отвечает. — Поэтому ты здесь, так? Потому что все дела идут хорошо?       — Эй, смотри. Основываясь на том, что я видел, много чего не так с вашим отделом, — начинает Джин, глаза расширяются до невиданных размеров. — Типа, дофига. Я в шоке, что это место существует, не то что функционирует нормально.       Юнги думает, он закончил, но тот даже не начинал.       — У вас самая большая пиздец какая просто обалдеть неразбериха творится, какую я только видел за всю свою жизнь.       — Эм, спасибо? — неуверенно произносит Юнги, чувствуя себя слегка оскорбленным.       — Нет, я имею в виду… Что я имею в виду, очень много всего не так. Но ты к этому всему точно не относишься.       — Оу, — Юнги мямлит, опуская взгляд на ноги. Они остановились, дойдя до безлюдной остановки. — Спасибо.       Джин ему сладко улыбается, покачиваясь туда-сюда на каблуках.       — Всегда пожалуйста.       — Эм, ты тоже на автобусе поедешь? — спрашивает Юнги, в то время как Джин садится на скамейку.       — Я? Не, мне в другую сторону, — объясняет он, указывая через плечо.       — Тогда увидимся в понедельник?       — Я с тобой подожду автобуса.       — Ой, все нормально, правда, не нужн... — протестует Юнги, махая рукой.       — Ты маленький, пьяный и красивый, — прерывает его Джин, облокачиваясь на спинку скамьи. — Я тебя не оставлю здесь одного.       Юнги, униженный и смущенный, надувается, как шарик.       — Пардон? Маленький? Пьяный? — он колеблется, с красным лицом, раздумывая над последним прилагательным. — …Маленький?       Джин издает довольный смешок.       — Я бы дал тебе пинок под задницу, не будь это нарушением трудовой этики.       — А я-то думал ты плохиш, который бы решился и на более серьезное нарушение, — на лице Джина появляется невероятно горячая, раздражающая ухмылка. Юнги тяжело вздыхает, задумываясь над тем, что, возможно, неправильно понял это заявление.       — О, смотри, — Джин победно указывает на приближающийся транспорт. — Похоже, я выиграл. Увидимся в понедельник.       Юнги так пристально пялился вслед уходящей фигуре, что почти пропустил автобус.

***

      Юнги с хлопком приземляет руки на стол, по бокам от Хосока, наклоняясь угрожающе близко.       — Какое бы дерьмо, как из «Ловушки для родителей», вы не собрались проворачивать, не надо блять.       Хосок не то что не выглядит напуганным, он от радости сияет.       — Ну, как все прошло? Вы потрахались в почти общественном месте? Ох, погоди, на кровати Намджуна?       Юнги огрызается.       — Вы такие противные. Нет. Ничего не было. И не будет. Он все еще мой заклятый враг.       — Юнги, я тебя люблю-обожаю, но ты влюбился, как второклашка.       Юнги отшатывается назад со всей силой своего возмущения.       — Ты… Я…ОН. Ты только что не… Слушай…       — Да? — Хосок подстрекает с тошнотворно довольной улыбочкой.       Мин в отчаянии кусает кубу, несколько секунд пытаясь сформулировать достойный контраргумент, но сдается, негодующе разворачивается на каблуках и стремительно отступает, возвращаясь в свой офисный уголок.       — Эй, ребят, — зовет Джин где-то рядом со столами Чимина и Тэхена, но все еще до чертиков пугает Юнги, не заметившего его, стоявшего всего в паре метров. — Обкашляем пару вопросиков?       Остальные работники, сменяя один другого, показываются из-за стен и собираются в одну кучку в центре помещения.       — Итак, я знаю, что главным образом моя работа здесь связана с финансами, но есть парочка потенциально беспокоящих Корпорацию вещей, и они хотят, чтобы я их рассмотрел, — начинает Джин, выглядя полностью в своей тарелке.       — Иногда я забываю, что он прихвостень буржуев, — с улыбкой шепчет Намджун Юнги, который кидает на него скептический взгляд. — Он чертовски милый.       — И вовсе он не милый, — сквозь зубы бормочет он.       — Во-первых, спешу вас расстроить новостью, про которую некоторые из вас уже слышали, — продолжает Джин, ни о чем не подозревая. — В этом году будут последние Джэммис.       Раздается коллективный недовольный стон, и Джин пытается утихомирить толпу движением рук.       — А как же служебный дух? Тимбилдинг? — возмущается Хосок.       — Командная работа дает лучшие результаты! — настаивает Чонгук, выпрямляясь от негодования.       — Знаю, знаю, — старается успокоить их Джин сочувствующим тоном. — Я знаю, насколько важен тимбилдинг для этого конкретного офиса. Именно поэтому мы начнем проводить менее финансово затратные коллективные семинары, а не все эти экстравагантные мероприятия. Хосок, ты кадровик. Есть мысли, кому можно поручить их?       — Тут и думать не надо, — тут же отвечает Хосок. — Команда по продажам.       Чимин с Тэхеном воодушевленно дают друг другу «пять». Джин раздраженно проводит рукой по волосам.       — Чудесно. Прекрасно. Сами напросились, — бормочет он. — Так, проблема номер два. Повседневные Пятницы.       — Блять, говорил же, он все нахуй отменит, — злорадствует Тэхен.       — Не, не, не переживайте. Повседневные Пятницы остаются, — уверяет Джин. — Нам просто нужно ввести парочку ограничений. Например, никаких обтягивающих джинс.       Чимин усмехается.       — Почему-то мне кажется, что это целенаправленная атака.       — Просто… в рабочей обстановке это немного отвлекает, — осторожно говорит Джин.       — Именно, — Тэхен довольно ухмыляется, вновь давая «пять» Чимину, и тот немного успокаивается.       — Последнее скорее общий вопрос, но все равно довольно беспокоящий, — Джин закатывает глаза и продолжает. — У кого-нибудь есть объяснение, почему в этом офисе нет ни одной женщины?       — Патриархат? — предполагает Намджун.       — Получается ты и есть патриархат? — спрашивает Хосок, бездумно отрывая кусочки от стикера в своих руках. — Ты же босс.       Намджун склоняет голову, щурится в раздумье.       — Господи, помилуй. Я и есть проблема. Я патриархат.       — Нет, погодите, — встревает Тэхен с рассеянным выражением лица. — А Перлс? Перлс — женщина. Она здесь уже вечность работает.       Юнги кажется, он шутит, но искреннее замешательство на его лице говорит об обратном.       — Тэ, Перлс мертва.       Тэхен отмахивается от него со снисходительным смешком.       — Твой черный юмор как всегда в ударе, Юнги.       — Тэ, я не шучу. Перлс скончалась года три назад.       — Что?! — вопрошает Тэхен, его лицо вытягивается от шока. — Почему никто не сказал мне, что Перлс умерла? Я любил ее.       — Разумеется, — Хосок горько усмехается. — Поэтому даже не заметил, как ее не стало.       — Она всегда была тихой! — утверждает Тэхен, выглядя донельзя расстроенным.       — Погодите, — внезапно говорит Чимин, сбитый с толку. — Если Перлс мертва, то кому я отправлял жалобы клиентов последние три года?       — Господи, — Намджун в отчаянии зарывается лицом в ладони.