Inc.

В которой Джин заходит с куском пиццы куда дальше, чем Чонгук, за всю свою жизнь, с девушкой.

      У Юнги не было такого настроения уже очень давно, все знают об этом. Утром понедельника, когда он распахивает дверь так сильно, что она ударяется о стенку, и затем ковыляет через проход с низко опущенной головой и наушниками в ушах, Хосок выдает тихое о-оу.       — Что случилось? — вполголоса спрашивает Намджун, наблюдая, как Юнги бросает сумку в угол офиса, не глядя на напряженного Джина.       — Помнишь еле предотвращенный Тэпокалипс в 2010? — говорит Хосок, вытягивая голову для лучшего вида.       — Попробуй забыть тот пиздец, — бормочет Чимин, утыкаясь носом в плечо Тэхена.       — Что ж, думаю, уже слишком поздно спасаться от урагана Юнджинов.       — Неееет, — тянет Пак. — Вся наша работа насмарку?       — Вы думаете о том же, о чем и я? — встревает Тэхен, аккуратно складывая ладони перед собой.       — О том, что мы и так вмешивались слишком много, и нам нужно просто позволить этому кораблю гордо затонуть? — с надеждой в голосе спрашивает Хосок.       — Черта с два, — восклицает Тэхен, выглядя оскорбленным. — Ты не хочешь, чтобы он был счастлив? Все будет. Нам просто нужно слегка поднять планку. Мы еле коснулись верхушки айсберга.       — Осторожнее, Тэ, — предупреждает Хосок. — Я за любое вмешательство, но он мой лучший друг, и он гораздо чувствительнее, чем кажется.       — Он и мой лучший друг тоже, мудила, — бурчит Тэ, игнорируя толчок в бок от Чимина. — Оставь это мне.       Ким переводит взгляд на Чонгука, облокотившегося на панельную стену и притворяющегося, что не слушает.       — Эй, ты, мелкий. Мне нужна твоя помощь.

***

      День после новогодний вечеринки для всех бывает неловким, но иногда это просто мучительно. Похоже, думает Юнги с тревогой, они с Джином синхронизировались в походах в туалет, поэтому идут двумя разными путями до уборной, где стоят рядом друг с другом, держа члены в густой, ужасающе напряженной тишине.       Что еще хуже, им все еще нужно закончить разработку бюджета. Юнги может сердиться сколько угодно, но ему все еще нужен Джин, чтобы поговорить с Корпорацией в своих же интересах. Поэтому, вместо того, чтобы быть выше собственных эмоций и просто подойти к нему и спросить, как тот хочет распределить оставшуюся работу, он отправляет ему короткое, холодное письмецо с описанием задач, которые нужно выполнить.       Мужчине, что сидит в двух метрах от него.       Когда он слышит звук входящего сообщения на имейле Джина, то замирает, напрягая слух. Несколько секунд стоит тишина, затем раздается клацанье колес офисного стула и тяжелые, сердитые шаги Джина, что затихают по мере того, как он резко открывает дверь и исчезает из офиса.       — Чувак. Какого хуя только что было? — спрашивает Хосок, внезапно появившийся на проходе.       — Ничего. Ничего не было и ничего не будет, и ничего никогда блять не произойдет снова, — сквозь зубы бурчит Юнги.       — Снова? Мне казалось, ты сказал, ничего не было.       Юнги зарывается лицом в ладони и тяжело выдыхает.       — Уйди пожалуйста.       — Да ладно, чувак.       Юнги бросает ручку на стол и порывисто отъезжает на стуле.       — ЕБ ТВОЮ МАТЬ, Хосок, можешь ли ты хоть раз оставить меня в покое в этой чертовой жизни? — он подрывается с места, проскальзывая мимо шокированного друга. — Скажи Намджуну, что я поработаю сегодня на дому.       Он бормочет тому в след и отправляется к Чонгуку, чтобы взглянуть, остались ли свободные офисные ноутбуки.

***

      По крайней мере он не чувствует себя так нелепо, отправляя письма Джину из дома, завернувшись в комфортное одеяльное буррито. Нет, он все еще чувствует себя нелепо, просто по-другому.       Хосок появляется в эту ночь с пивом и пакетом из МакДака. Юнги бормочет стыдливые извинения за то, что сорвался, но тот уже давно простил его.       — Так зачем он тогда поднялся к тебе? — спрашивает Хосок, рот набит картошкой фри, после того как Юнги поведал ему о произошедшем.       — Я не ебу. Хотя бы он остановил меня до того, как я засунул его член себе в рот, — он делает паузу и затем прибавляет. — Хотя, это была бы не первая ситуация, когда меня кидали с членом во рту.       — Может, он просто очень запутался. Типа, его член говорит «да», но его мозг говорит «нет»?       — Его член совершенно точно говорил «да», — подтверждает Юнги, со стоном откидываясь на диван и возвращаясь в свое мягкое буррито. — Хосок, у него такой красивый член.       — А можно поточнее? Толщина? Цвет? Длина? Вены?       — Ты просто отвратителен, — говорит Юнги, порывисто привставая, его волосы напоминают взрыв на электростанции. Он вздыхает и кидает на Хосока виноватый взгляд.       — Сразу поясню, я говорю тебе обо этом только потому, что действительно хочу поговорить об этом.

***

      Намджун редко использует тот факт, что он начальник, но в этот четверг он заставляет Юнги прийти на работу, чтобы они могли устроить совещание насчет презентации.       — Обещаю, я никуда не уйду. Чтобы смягчить неловкость, — убеждает его Намджун по телефону. — Я бы не просил, не будь это важным, Юнги. Нам нужно это. Смотри, Джин почти сразу уйдет после этого, потому что ему нужно заселиться в отель перед встречей с финансовым директором.       Юнги делает все возможное, чтобы выглядеть максимально горячо утром четверга, натянув на себя самые узкие штаны и самое апатичное выражение лица. Ничего не волнует Мин Юнги. Кроме штанов. Они немного сдавливают его яйца. Стоит того.       Он опаздывает и затем проводит первый рабочий час, прячась у Хосока в кабинете.       — Приятель, уже две минуты десятого. Тебе пора, мне кажется, они уже ждут, — говорит Хосок, пиная ногой задницу Юнги, устроившуюся на его столе. Тот стонет, но позволяет спихнуть себя, в последний момент вставая на ноги, чтобы не упасть. Он хватает ноутбук и почти от всего сердца ударяет ногой по стулу Хосока, перед тем как двинуться в сторону комнаты для совещаний.       — Бляяяяять, — он стонет в пустоту, переставляя конечности, несчастно волочась по унылому коридору.       Джин, как и всегда, выглядит собранным, но немного уставшим. Намджун тоже уже здесь, улыбается ярко, и, вау, ему действительно некомфортно. Его улыбка фальшивая, глаза широко открыты, взгляд перескакивает туда-сюда между Джином и Юнги.       — Ну что, как дела у нашей команды мечты? — весело спрашивает он, когда Юнги плюхается на место рядом с ним, стул яростно поскрипывает. На лице Джина появляется гримаса, отдаленно напоминающая улыбку, Юнги закатывает глаза.       — Отлично, чудесно, — храбро продолжает Намджун во враждебной тишине. — Ну, что у вас есть?       — Эм, ну, я наметил бюджет, а Юнги сделал презентацию, — сухо отвечает Джин, и что-то в животе Мина сжимается при своем имени. — Давайте я просто покажу.       Проходит несколько секунд, его бровь изгибается от недоумения.       — Окей…это очень странно. Где файл?       У Юнги холодеет кровь в жилах, он хватается за свой ноутбук, кликая на вкладку с документами, зная еще до того, как она откроется — он не найдет, что ищет.       Папка пуста. Вчера она не была пустой.       Гнев поднимается волной внутри его.       — КИМ. ТЭ. ХЕН.       — Юнги, нет. Юнги, сядь, — призывает Намджун, настойчиво дергая его за руку. — Мы ничего еще не знаем. Дай Чонгуку дойти до сюда, чтобы он разобрался. Может, что-то случилось с жестким диском. Ты же на него сохранил, так?       — Ничего блять не случилось с жестким диском, Намджун! Там все есть, кроме этого, и он проворачивал подобное раньше. Этот маленький ублюдок, я задушу его, его же блядским галстуком.       — Чонгук? — громко зовет Намджун, очевидно опасающийся потерять Юнги из виду. — Можешь войти на секунду?       Тридцать секунд спустя Чонгук входит, с донельзя скучающим взглядом.       — Чего?       — Эм, у нас тут похоже технические шоколадки.       — Вы пробовали выключить и включить снова? — вяло спрашивает он, разглядывая собственные ногти.       — Ты тоже хочешь сдохнуть, мелкий? — рычит Юнги, хватка Намджуна на его руках становится крепче.       — Юнги, спокойно, — настаивает Намджун, перед тем как повернуться к Чонгуку. — Эм, Чонгук, у нас немного другая проблема. Похоже, что-то случилось с офисным жестким диском. Юнги и Джин не могут найти свой отчет о бюджете для завтрашнего важного совещания.       У Чонгука распахиваются глаза, и больше он не выглядит скучающим.       — А. Так вот, что это было.       — ЧТО было? — сквозь зубы говорит Юнги.       — То, что Тэхен сказал мне взломать и удалить, — робко отвечает Чонгук, его щеки сияют красным.       — КИМ ТЭХЕН.       Намджун не может удержать его в этот раз. Юнги вырывает руки из его хватки и оказывается за дверью до того, как кто-либо успевает остановить его. Краем глаза он улавливает штанину Тэхена, перед тем как его нога исчезает за углом, и Юнги не знает, зачем бежит, потому что дальше — тупик. До Тэхена, похоже, тоже доходит, но только когда Мин уже появляется из-за угла. Ким катапультой залетает в подсобку, но не успевает закрыть дверь, как Юнги уже здесь. Он морщится, когда Тэхен отчаянно пытается захлопнуть дверь, игнорируя его подставленную в проход ногу.       — Ты, маленький ублюдок! — кричит Юнги, с невероятной силой распахивая дверь.       Тэхен мнется, карабкается назад по полу, а Юнги отходит в сторону и захлопывает за собой дверь, защелкивая замок, чтобы наверняка. Он усмехается, когда раздается стук чужих тел о ее поверхность.       — Юнги, не убивай его! Он лицо кампании! — раздается приглушенный голос Намджуна.       Юнги нападает на Тэхена, и они беспорядочно катаются по полу, каждый в попытке одержать верх.       Это не длится долго.       — Почему ты такой маленький и сильный? — отчаянно выдает Тэхен, его руки прижаты к полу в чужой хватке. Юнги тяжело дышит, и теперь, когда добыча в его руках, не совсем понимает, что с ней делать. Он останавливается на особенно сильных щелбанах. Похоже, издаваемых при процессе звуков достаточно, чтобы активировать розовую подсветку, и Тэхен хихикает, затем снова морщась от боли.       — Ауч! Хватит! Мы можем просто поговорить об этом?       — Поговорить о чем, Тэ? О том, как ты одной левой обхуярил весь этот отдел? Как ты одной пяткой обхуярил меня? Хочешь об этом поговорить? — он поддерживает сказанное еще одним сильным щелбаном по лбу. Комната погружается в темноту.       — Послушай, ладно, когда ты говоришь об этом так, звучит реально дерьмово, но могу я просто объясниться?       — Я, сука, знаю, зачем ты сделал это, Тэ! Потому что просто не можешь оставить меня в покое. Потому что ты до сих пор винишь себя по какой-то странной причине из-за того, что разбил мне сердце и теперь думаешь, что это твоя ебучая миссия в твоей блядской жизни — помочь мне. Знаешь что, блять. Хватит. Пытаться. Помочь!       Каждую паузу он сопровождает щелбаном, и подсветка сходит с ума. Это так нелепо, что Юнги хочется рассмеяться. Ему также хочется расплакаться.       Тэхен, похоже, скоро и сам это сделает.       — Прости меня, — бормочет он с дрожащими губами. Боже, даже несмотря на то, что Юнги зол, он не может выдержать плачущего Ким Тэхена. Он готовится дать еще один щелбан, но его рука безвольно падает, и он слезает с Тэхена, прислоняясь к стене и тяжело дыша.       — Зачем, Тэ? Это было так давно. С этим покончено. Это настолько….настолько в прошлом.       Тэхен шмыгает, и Юнги сглатывает чувство вины.       — Я просто хочу, чтобы ты был счастлив. Я не видел, чтобы ты так улыбался рядом с Джином с тех пор, как…       — С колледжа, — подсказывает Юнги, избавляя их обоих от неловкости. — Но господи, что ты думал, должно было произойти?       Тэхен кусает губу.       — Я просто думал, может, вы остались бы допоздна, чтобы все закончить, и затем вы бы вновь так хорошо сработались и так прочувствовали всю романтику этой ситуации, что признались бы друг другу в любви и занялись нежным сексом на столе Намджуна.       Юнги без понятия, почему ему жаль Тэхена, хотя сейчас ему стоило бы жалеть себя.       — Тэ, я уже пробовал. Он не хочет меня.       Рот Тэхена слегка распахивается.       — Ох.       — Ага.       — Ну, тогда он просто долбоклюй, раз не хочет тебя, — уверяет его Тэхен.       — Ты тоже не хотел, — бормочет Юнги, и губы Тэхена вновь начинают дрожать. Мин тут же дает заднюю.       — Эй, нет, я не… Это правда уже ничего для меня не значит. Я просто… Блять, я не знаю, зачем сказал это. Прости.       Тэхен выглядит очаровательно расстроенным, когда говорит:       — Ты знаешь, это не потому что ты… Просто… — он запинается, прерывисто выдыхая. — У меня уже был он.       — Он? — Юнги делает паузу, задерживая дыхание. Миллионы кусочков одного паззла складываются воедино. Миллионы вещей, которые были настолько очевидными, невозможными, чтобы их просто проглядели, миллионы моментов, которые он каким-то образом умудрился не заметить, внезапно имеют в два раза больше смысла. И, Господи помоги, Юнги такой идиот. Господи, да они все идиоты.       Он просто кивает в ответ, с мягкой, но кривоватой улыбкой.       — Но ты всегда был одним из моих самых любимых людей. Ты же знаешь это? — заявляет Тэхен, его ладонь сжимается на колене Мина.       Юнги тяжело вздыхает.       — Да, знаю, Тэ.       Они сидят в тишине какое-то время, пока Тэхен снова не шмыгает, пальцы крепче вцепляются в чужую ногу.       — Так как все это — моя вина, могу я хотя бы помочь? — жалостно спрашивает он, широко открыв влажные глаза.       — Пожалуйста, больше не пытайся помочь мне ни с чем, никогда. Никакого вмешательства. Я серьезно. Если увидишь меня, истекающего кровью в канаве, просто медленно отойди.       — Я тоже тебя люблю, Юнги.       Они выходят из подсобки спустя несколько минут, встречая толпу озабоченных лиц.       — Он жив? — выкрикивает Чонгук из своего офиса, не участвовавший в общем безумии.       — Ага, — кричит в ответ Хосок, и Чон поднимает большие пальцы вверх, после снова исчезая за перегородкой.       — Тэхен, ты действительно удалил документы? — серьезным тоном спрашивает Намджун. — Это тебе не мелочь по карманам тырить. Хочешь получить бумажку о нарушении трудовых отношений?       — Эм, нет. Я сам случайно удалил, — спокойно лжет Юнги. — Мне казалось, я резервную копию сохранял, но каким-то образом умудрился удалить все. Извиняюсь.       — И у Джина тоже? — давит Намджун. Тэхен стоит непривычно тихий.       — Ой. Похоже, я случайно сделал то же самое, — утверждает Джин, хотя его ложь и не звучит также безупречно. — Вся эта новая система такая сложная. Постоянно путаю системы H-drive и J-drive. *       — Какое потрясающее совпадение, — сухо говорит Намджун. — Сможете ли вы все это успеть сделать? Тут многовато работенки, а встреча уже завтра.       — Мы не с нуля все-таки начинаем. У меня остались кое-какие распечатки, — отвечает ему Джин с успокаивающей улыбкой. — Все сделаем, никаких проблем. Если надо будет, на всю ночь здесь останемся.       Юнги хмурит брови, глядя на Тэхена, который безуспешно пытается уменьшиться в размере.       — Ага. Всю ночь, — цедит он сквозь зубы.

***

      Они работают в относительной тишине, обращаясь друг к другу только чтобы уточнить или подтвердить что-то. Это не то чтобы некомфортно, на самом деле.       После инцидента с Тэхеном, они смогли переступить через свои бредовые обиды и игнорирование, чтобы вновь встретиться с густым, кипящим напряжением. Время от времени оно грозило прорваться сквозь трещины и пробоины в их довольно-таки скурпулезно собранном фасаде.       Тем не менее, они делали успехи. Джин был прав, они не начинали с нуля. Но даже если так, работы все равно было очень много. Юнги пришлось переписывать некоторые данные для презентации, таблицы и графики. Джин в своем офисе судорожно и молча что-то печатал.       Тэхену хватило совести хотя бы на то, чтобы принести им покушать, много позже того, как все ушли домой.       И это хорошо, потому что Юнги запоздало понял, что ничегошеньки не ел весь день.       И не очень хорошо, потому что он остался один в офисе с Ким Сокджином, который не только выглядит как самый сладкий десерт на свете со своими закатанными рукавами и слегка подрагивающими руками, что постоянно треплют волосы, но еще и издает пошлые звуки во время еды. И тот факт, что Юнги слышал его настоящие стоны и может найти между ними много сходств, нихрена не помогает.       Поэтому он просто сидит, закипая как чайник в своем кабинете, напрасно пытаясь сосредоточиться. Отчаянно пытаясь игнорировать звуки, издаваемые Джином, будто тот дошел до третьей стадии с куском пиццы.       Прогнозы свидетельствуют о том, что расширение отдела бухгалтерского учета поспособствует уравнению издержек…       Слишком легко представить. Джин тянет Юнги за волосы и непристойно стонет, пока Юнги обхватывает губами его член.       Прогнозы свидетельствуют о том, что расширение отдела бухгалтерского учета поспособствует…       Джин раскладывает Юнги на столе и стонет от удовольствия, толкаясь внутрь Юнги, невъебически медленно.       Прогнозы свидетельствуют о том, что…       — Господи, еб твою мать, ты можешь замолчать нахрен?       Юнги подрывается с места, отпихивая назад стул и проносясь подобно смерчу мимо, скорее всего, шокированного Джина.       Он распахивает дверь уборной и закрывается изнутри кабинки, пар валит из ушей. Расстегивает штаны и яростно сдергивает их с себя. Ну конечно же, у него стоит. Болезненно, смазка сочится из пульсирующего красного члена, и он совершенно точно не собирается дрочить в офисе, но разве у него есть другой выход?       — Эм, Юнги?       Блять блять блять. Он даже не услышал, как открылась дверь.       — Что?       — С тобой…все в порядке?       — Господи Боже, можешь пожалуйста перестать делать вид, что тебе не все равно? — бормочет Юнги, морщится и натягивает штаны обратно, пытаясь поместить все свое хозяйство в наименее болезненное положение.       — Ты блять сейчас серьезно? — вопрошает Джин, раздраженно фыркая. — Слушай, можешь хотя бы выйти и поговорить наконец со мной?       — Нет, — и Юнги знает, что звучит как последний капризный ребенок, но он правда не хочет говорить. Тем более с каменным стояком, в противной офисной уборной.       — Открой эту чертовую дверь, Юнги. Обкашляем пару вопросиков, — он звучит сердито. У Юнги буквально пульсируют штаны.       Он не говорит ни слова, просто скрепя сердце открывает кабинку. Джин смотрит на его опухшие от прикусываний губы, взъерошенные волосы и очевидную ситуацию в штанах. Кажется, он тоже немного потерял дар речи.       Наконец, Юнги разрушает тишину, пытаясь объясниться, и звучит так, будто вот-вот заплачет.       — Ты ешь пиццу как блядская порнозвезда.       Джин разрывается между тем, чтобы посмеяться и чем-то намного серьезнее.       — Сука, — он тяжело выдыхает, доставая телефон из заднего кармана и чуть погодя поднося его к уху. Юнги без понятия, что тот делает, пока не слышит имя адресата.       — Хосок? — он спокойно спрашивает, и Мин слышит, как тот утвердительно отвечает. — Где бланки о нарушении деловых отношений?       Во рту у Юнги внезапно становится очень сухо.       — Разумеется.       Еще одна пауза.       — Конечно, ты это сделал, — больше всего Юнги пугает то, что лицо Джина совершенно не меняется, когда он говорит. — Потому что я собираюсь трахнуть Юнги на его столе.       Юнги, кажется, покидает свое тело. Возможно, это просто самый реалистичный эротический сон в его жизни.       — Я абсолютно точно не буду этого делать для тебя, — невозмутимо подводит Джин. — Окей. Спасибо. Пока.       Он нажимает на экран и убирает телефон обратно в карман, в ожидании смотря на Юнги.       — Эм. Что? — тупо спрашивает Мин, чувствуя, как у него все еще безумно сильно стоит.       — Хосок приготовил для нас формы, они в моем столе. Лежат там уже месяцы. Все, что нам нужно сделать — это заполнить, подписать и отметить дату.       — И?       — Он попросил меня попросить тебя, чтобы ты снял процесс от своего лица. Я отказался. Очевидно.       — И, эм, еще раньше?       — А, — Джин как будто действительно забыл. — И я трахну тебя на твоем столе. Если ты не против.       — Я…да? — Юнги отвечает, все еще пребывая в прострации. — Да, я не против.       — Ты уверен? — спрашивает Джин, делая шаг вперед, затем еще один, и член Юнги дергается от предвкушения.       Он сглатывает.       — На все сто процентов.       — Я…все еще скоро уеду, — поясняет Ким, расстояние между ними сокращается.       — Можешь перестать повторять это. Я знаю. Я не прошу тебя выйти за меня замуж, — он игнорирует часть себя, что кричит, протестуя, и фокусируется на том, что скоро получит самую малую, безумно малую часть того, чего очень желает.       Джин горько улыбается на это, и Юнги видит искру гнева в чужом взгляде.       — Не переживай. Я хорошо тебя слышал.       — Так что… — Мин неуверенно подстрекает, поднимая голову, чтобы встретиться взглядами.       — Так что…остается только одно, — говорит Джин, и сейчас он достаточно близко, чтобы поддеть пальцем ремень на чужих брюках.       — Д-да? — Юнги заикается, неосознанно подаваясь вперед.       — Заполнить бумажки! — Джин отпускает его ремень с громким шлепком, после ехидно улыбаясь и похлопывая по члену Мина. — Увидимся в кабинете.       Юнги чувствует, как раздражение горячей волной окутывает его живот, но оно и в помине не такое горячее, как его возбуждение.       — Чувак, ты серьезно? — он бросает в след уходящему.       Он серьезно.       — Заполняй, — указывает Джин, передвигая к Юнги бланк, и убирает стул с прохода.       — Что? Почему я? — раздраженно спрашивает Мин.       — Потому что я занят, — отвечает Ким, мягко толкая Юнги, чтобы тот наклонился над столом. Его руки скользят по скрытому под одеждой телу, оказываясь на чужой промежности и любопытно сжимая каменный стояк.       — Вау.       — Кажется ты недооцениваешь то, насколько привлекаешь меня, — Юнги хватает ртом воздух, подаваясь бедрами навстречу его рукам.       — Сними обувь.       Юнги отвлеченно сбрасывает с ног туфли, лихорадочно шаря по заваленному столу в поисках ручки. Обычно там ничего кроме них и нет, но именно в тот момент, когда ему необходима одна…       К тому времени как он находит ее, торчащую из давно починувшего растения, его брюки оказываются спущены до лодыжек, голой задницы касается холодный офисный воздух.       Джин тихо постанывает, руки обхватывают его задницу, мягко сминая, и, да, звуки и правда похожи.       — Подними ногу, — говорит Джин, сдергивая штаны, когда Юнги повинуется. Затем он заглядывает ему через плечо и в раздражении цокает.       — Поторопись, Юнги. Ты прекращаешь — я тоже прекращаю.       — Прекращаешь что? — парирует Юнги, странным образом чувствуя себя комфортно с расставленными ногами и голой задницей, наклоняясь над столом посередине офиса. — Ты даже ничего не… БОЖЕ.       Юнги требуется секунда, чтобы почувствовать горячу влагу на своем проходе и еще одна, чтобы понять, что происходит. Ручка громко стукается о поверхность стола.       — Ох, — он стонет смущающе высоко, вцепляясь в стол, напрочь забыв про бланк. — Ох ты ж блять.       Затем тепло пропадает, и Джин играючи шлепает его по заднице.       — Эй. Что я сказал? Бланк. Все по правилам.       — Каким таким ебучим образом я должен заполнить этот тупой бланк с твоим языком в моей заднице?       — Похоже, тебе придется разобраться с этим самому, — просто отвечает Джин, лаская языком его яйца, затем снова проход. Юнги хныкает.       Ему требуется каждая крупица решимости и сосредоточенности, чтобы вновь взять ручку. Он падает на локти, когда Джин продолжает, очерчивая языком круги, перед тем как засунуть его внутрь.       — Ебаный ты в рот.

Каков характер ваших взаимоотношений?

      — Эм, Джин? — Юнги сглатывает, жмурясь и пытаясь проигнорировать то, как тот трахает его языком. — Кто мы друг для друга?       Молчание. Отсутствие движений.       — Ты уверен, что сейчас самое время для такого? — раздается голос Джина позади, хватка на чужих бедрах усиливается.       — Это есть в бланке, — быстро отвечает Юнги, с силой сминая край бумаги и пихая лист Джину в лицо.       — А, понятно. Напиши просто… «друзья с привилегиями»?       Враги по сексу, небрежно выводит Юнги, вновь опускаясь на локти.       — Ты закончил? — нетерпеливо интересуется Джин. — Господи, у тебя такая шикарная задница.       Он вдыхает, жадно сминая ее. Юнги подавляет дрожь из-за хрипотцы в чужом голосе.       — Да. Просто подпиши здесь.       Джин вытягивает ручку из его ладоней и поспешно черкает по бумаге.       — Наконец-то, твою мать.       В момент, когда он отрывает руку от листа, бланк оказывается на полу, и Юнги так резко хватают и усаживают на стол, что он пугается.       — Давай в этот раз без степлеров в заднице, — язвит Джин, нащупывая и расстегивая пуговицы на рубашке. Юнги берет на себя смелость атаковать его ремень, вытаскивая его из петли с таким рвением, что тот ударяет по голой коже Кима.       — Ауч!       — Упс, сорян, — Юнги извиняется абсолютно без сожаления.       — Ты маленький… — начинает Джин, запуская руку в волосы Мина и крепко их схватывая, и это, черт побери, охуенно. Юнги подавляет стон, голодным взглядом смотря на Джина. Его зрачки расширились, на щеках появился румянец, волосы в идеальном беспорядке, губы опухли. Он похож на божество ярости и секса. Выражение его лица совсем не вяжется с игривой манерой, и Юнги это вводит в ступор. Как и чужая рука в его волосах, мучительно медленно наклоняющая его голову, как будто Джин пытается рассмотреть его со всех сторон.       — Юнги, я…       Юнги сглатывает, почти болезненно, учитывая положение его головы.       — Что?       Он так и не узнает, что именно, потому что Джин отвечает своим ртом, прижимающимся к его. Он делает это горячо, грязно и требовательно, что совершенно устраивает Юнги, жадно вылизывающего рот Джина и стаскивающего с него расстегнутую рубашку. Он проходит ногтями по шелковой коже на чужих руках, и Джин вздрагивает от касаний.       Он спихивает свои штаны и белье так грациозно, как может, небрежно откидывая их в сторону, затем вновь прижимаясь ладонями к бедрам Юнги и двигая его вперед, чтобы он раздвинул ноги. Их члены едва соприкоснулись, но Юнги все равно выдыхает так, что это похоже на хныканье. Его взгляд падает вниз, на чужой член, и он неосознанно облизывается.       Джин замечает это.       — Ты и правда хочешь отсосать мне, не так ли? — он звучит безумно довольным.       Кровь приливает к лицу Юнги.       — Что? — он паникует. — Нет.       Джин ухмыляется, устраивая чужое лицо в своих ладонях. На секунду Юнги кажется, что он собирается сделать или сказать что-то нежное, но затем Джин проводит большим пальцем по его губам, нажимая и проскальзывая в рот. Язык Юнги инстинктивно встречается с ним.       — Уверен?       Он двигает дальше внутрь, и Юнги стонет, краснея еще ярче. В темных глазах Джина что-то сверкает, когда он проводит влажным пальцем по его нижней губе, затем по подбородку, крепко сжимая.       — На колени. Как в прошлый раз.       Юнги демонстративно выпячивает челюсть, протестуя, но его член предательски дергается. Взгляд Джина сияет ликованием, левая бровь победно изгибается.       — Вперед.       Он на секунду разрывается между гордостью, вернее тем, что от нее осталось, и желанием ощутить член Джина в своем рту. Перед тем, как он осознает что-либо, его колени сталкиваются с жестким, дешевым ковром с глухим звуком.       И вот он здесь, лицо в паре сантиметров от самого красивого члена, которого он видел за всю свою жизнь, и больше нет смысла притворяться, что он не хочет его. Пальцы вцепляются в мягкую кожу на чужих бедрах, он подбирается ближе, колени проходятся по жесткому ковру. Джин запускает руку в его волосы, когда Юнги широко лижет по его члену, останавливаясь, чтобы обхватить головку.       Он ощущается даже лучше, чем выглядит. Твердый, теплый, растягивающий уголки его рта, когда он подается вперед, втягивая больше. Джин соленый, чертовски приятный на вкус, и Юнги возвращается к головке, лаская уретру. Ким гортанно стонет, пальцы сильнее стягивают волосы.       Юнги ничего не может поделать с тем, что очень хочет еще раз услышать этот звук. Он заглатывает чрезмерно много и давится, горло сокращается, слюна скапливается во рту. Глаза немного слезятся, и от неослабевающей хватки чужих рук становится больно.       — Блять, Юнги, — вдыхает Джин. — Поднимайся.       Юнги протестующе мычит, снова пытаясь заглотнуть больше, но Ким отстраняет его и тянет наверх. Задница Юнги вновь оказывается на столе.       — Как думаешь, где они хранят смазку? — спрашивает Джин, кидая взгляд на чужой член.       — Думаю лучше спросить, где они ее не хранят, — сухо отвечает Мин с хрипотцой в голосе. — Проверь в выдвижном ящике.       С одной рукой на чужом бедре, Джин открывает ящик в столе Юнги, провозившись всего секунду, после с триумфом достает нужное.       — Серьезно?       Нужным оказывается голубая бутылочка смазки, не та, которую продает их компания в огромных банках, с маленьким розовым стикером. "Передавай привет Джину ;)"       — Твои друзья пугающе вовлечены в твою личную жизнь, — сообщает ему Джин, срывая стикер и открывая флакон.       — Да что ты такое говоришь, — язвит Юнги, в предвкушении наблюдая, как он выдавливает немного смазки на ладонь. Затем Джин двигает Юнги ближе, так, чтобы их члены наконец соприкасались, обхватывает их обоих и твердой рукой скользит вверх. Юнги распахивает рот, его член дергается навстречу пальцам, что ласкают головки.       Он касается их несколько раз, и вновь Юнги не может ничего с собой поделать, жмурясь и стукаясь затылком о панельную стенку.       — Чего ты хочешь? — спрашивает Джин, рука спускается по чужому члену, затем вниз к яйцам. Юнги пытается сдерживать себя.       — Я думал, ты собирался трахнуть меня на моем столе, — он говорит сквозь зубы.       — Ты хочешь этого? — чужие влажные пальцы дразнят его проход.       — Господи, да.       У Джина чуть распахиваются глаза, но он без лишних слов запускает палец внутрь, на совсем небольшое расстояние. Затем вытаскивает и повторяет, в медленном темпе. Прошло достаточно времени с тех пор, как Юнги что-либо засовывали в задницу, поэтому он разрывается между благодарностями Джину за осторожные касания и желанием упасть на стол лицом, пока из него вытрахивают душу. Джин отвлекает его от внутренних метаний аккуратными покусываниями шеи, зализывая каждый укус, будто пытаясь облегчить боль. Юнги выгибается и издает мягкий, скомканный звук удовольствия. Он закрывается глаза и облокачивается спиной о стену, пытаясь игнорировать сосредоточенный и вдумчивый взгляд Джина.       — Хватит…пялиться…       Ким жадно облизывает губы, пальцем проводя по чужому приоткрытому рту.       — Не думаю, что могу.       Юнги чувствует, как горят щеки, и насаживается на чужие пальцы.       И все же, даже посреди всего этого, посреди Джина, Юнги не может заткнуть свою несносную, излишне аналитическую часть мозга, которой нужно знать, что происходит. И почему это происходит. И что произойдет после.       Он даже не знает, что конкретно происходит на данный момент. Он не может определить это, не может определить Джина.       Джина, который жаждет корней, но не останавливает движение, не дает им прорасти. Джин, который отталкивает его, говорит, что уходит, даже когда притягивает его тело. Джин, который пялится на него со странной смесью злости и обожания. Этот взгляд может расплавить. Он похож на жидкий камень — обжигающий, твердый, но при всем этом неоспоримо мягкий.       Юнги подается вперед, желая прикосновения. Проводит дрожащими руками по шелковой, румяной коже на груди Джина, вниз к плоскому животу. Он желает почувствовать, поцеловать, любить, запомнить каждую его частичку. Хочет зафиксировать все это в памяти, пока есть шанс, и он знает, что у него не так много времени.       Юнги вздрагивает на двух пальцах.       — Черт. Прости, — бормочет Джин, слегка отстраняясь, но Мин берет его за руку, удерживая.       — Не останавливайся, — он настаивает. — Мне хорошо. Просто непривычно. Пожалуйста. Пожалуйста блять, не останавливайся.       Джин слабо кивает, беспокойство все еще видно на его лице. Он, очевидно, все еще чувствует себя виноватым, чувствует необходимость отвлечь от неприятных ощущений, поэтому тянет Юнги на себя, чтобы прижаться мокрым поцелуем к шее, опускаясь к груди, где он задевает зубами чужой сосок. Юнги хватает ртом воздух, частично от удивления и удовольствия, и частично потому, что Джин не останавливается, переходя ниже к животу, кусая нежную кожу над бедрами, и затем еще ниже.       Когда Джин утыкается носом во внутреннюю сторону бедра, Юнги не сдерживается и дергается вперед.       — Терпение, — наказывает он, рукой вцепляясь в чужие бедра, фиксируя.       Юнги стонет от бессилия.       — Я мечтал о твоих губах на моем члене с того дня, как мы встретились. Теперь это наконец происходит, и ты говоришь мне про терпение?       Джин ухмыляется, поднимая взгляд на Юнги из-под ресниц. Не убирая пальцы, Джин тянется к офисному стулу и двигает его к себе, чтобы больше не горбиться.       Когда он усаживается, его лицо находится прямо у промежности Мина.       Юнги много раз видел, как Джин засовывает себе в рот всякое. Юнги даже возбуждался, наблюдая за тем, как Джин засовывает себе в рот всякое («Ты жрешь банан так, будто тебе платят за это» — в один день Тэхен сообщает Киму за обедом, перед тем как под столом демонстративно ткнуть Юнги локтем.)       Но ничто не могло подготовить его к тому, как пухлые, влажные губы растягиваются на его члене. Юнги требуется каждая капля самоконтроля, которые имеются, чтобы не кончить прямо здесь и сейчас, особенно когда чужие пальцы находят новые угол и проникают именно так, как нужно.       Юнги слышит откуда-то стыдливое хныканье, и затем давится, осознавая, что это он — его источник.       Джин одновременно нежный и безжалостный, пальцы вдавливаются быстрее, но его рот теплый и мягкий, и ничего на этом не свете не ощущается лучше. Юнги уверен.       Джин склоняет голову ниже, вбирая столько, сколько может, движение его пальцев заставляют Юнги отчаянно выгнуться. Выгнуться, чтобы быть дальше или ближе, он без понятия. Все, что он знает, так это то, что у Джина очень вместительный рот. Он обхватывает так много, что его нос задевает кожу между бедер, и когда он стонет вокруг него, Юнги почти сходит с ума. Потому что это тот знаменитый звук, который он издает, когда ест красный бархатный торт.       Юнги настолько поражает это осознание, что ему требуется несколько секунд, чтобы почувствовать внутри третий палец.       — Прекращай…иначе я… — бормочет он, капля пота скатывается с его виска.       — Нет, — тихо роняет Джин, после того как отстранился от чужого члена. — Я с тобой еще не закончил.       Ким медленно вытаскивает пальцы, и Юнги вздрагивает от ощущения пустоты, сжимаясь. Он слышит открывающуюся упаковку презервативов, и сдвигается в нервном нетерпении.       Часть Юнги мечтает, чтобы Джин развернул его. Нагнул на столе, уткнул носом вниз и трахал его так, чтобы он закричал. То, что происходит сейчас — слишком интимно. То, как мягкие руки Джина сдавливают бедра, приближая. То, как он осторожно прикасается головкой ко входу. То, как дрожат его ресницы, а опухшие губы приоткрываются, когда он медленно проникает внутрь. Ладонь, что касается щеки Юнги, когда он останавливается, оценивая реакцию. Мин сглатывает это, отпихивает прочь, чтобы разобраться позже.       Они сидят так несколько мгновений, пока Юнги привыкает. Он видит чужую вздымающуюся грудь, чувствует теплое дыхание на своем лице, наблюдает за блестящими от пота бровями. Эти черные глаза впиваются в его, и никому не хватает смелости отвернуться.       Юнги сгорает в собственной коже. Слишком много Джина, перед ним, вокруг, внутри.       Пробное движение бедер Джина заставляет его застонать. Растяжение отдает болью, но одной мысли об этом, о Джине, трахающим его, более чем хватает, чтобы свыкнуться. Части его нравится это жжение. Оно делает все реальным. Джин действительно здесь, внутри, смотрит на него, только на него, и Юнги довольствуется этим. Ким цепляется ногтями за кожу на чужих бедрах, прижимаясь лбом ко лбу Юнги, так что носы касаются, губы парят в жалких дюймах друг от друга, пока Джин выходит, чтобы снова двинуть бедрами, в этот раз глубже. Юнги требуется еще несколько толчков, чтобы по-настоящему привыкнуть, чтобы действительно затеряться в этом. Он может почувствовать чужой взгляд на себе, поэтому смыкает веки, отворачиваясь.       Рука касается его подбородка, направляя голову в обратное положение, и когда он с дрожащими ресницами открывает глаза, Джин здесь, смотрит с мольбой.       Юнги не может не дать ему того, что тот так хочет, поэтому подчиняется. Смотрит прямо в чужие глаза, пока его задница трется о стол из-за сильных толчков. Он тянется назад, придерживаясь за гладкую, твердую поверхность, не отводя взгляда.       Воздух между ними искрит, и Юнги кажется, что еще немного, и он воспламенится. Джин прерывисто, хрипло дышит, темп учащается, пока его хватка на чужих бедрах становится такой сильной, что на коже Юнги скорее всего останутся синяки.       — Джин.       Он даже не осознает, что произнес это, пока не замечает изменение в глазах напротив, видимое тихое удивление. Это подстегивает его к тому, чтобы начать насаживаться самому. Глаза Джина расширяются, движение бедер на мгновение замедляется, когда Юнги рукой едва касается спины Кима, его задницы. Ближе, еще ближе.       — Пожалуйста, — роняет Юнги, и не понимает, чего конкретно просит. Он просто хочет настолько много Джина, насколько ему позволено.       Ким сильно кусает губу, взглядом бегая по чужому лицу.       Наступает неприятная пустота, когда он выходит, руки грубо касаются кожи, пока переворачивают Юнги, наклоняют туловищем к столу, дергают бедра назад, чтобы он снова мог толкнуться внутрь.       И да, именно так и должно было быть с самого начала. Безлично, безжалостно. Хватка Джина в его волосах крепкая, тянущая голову вверх, чтобы он мог атаковать открытую кожу шеи губами, языком и зубами. Юнги близко, он был близко уже так долго, и вседозволенность грубого обращения сносит все и так еле целые штурвалы, подталкивая к краю. Он готов упасть наземь, когда раздается внезапный громкий стук, и офисная дверь ударяется о стену.       Джин ладонью закрывает Юнги рот, когда слышится клацанье колесиков.       — Шшш, — наказывает Джин, прислушиваясь к звуку.       — Уборщик? — говорит в ладонь Мин, нехотя возвращенный в реальность, слыша бодрый свист под аккомпанемент гремящей тележки.       Джин кивает, взгляд снова прикован к Юнги.       — Нам стоит…стоит остановиться?       Юнги колеблется, поворачивая голову в сторону Кима, зная, что ответ будет «да», но когда он двигается и ощущает чужой член, все еще горячий, все еще пульсирующий внутри него, он не может произнести это.       Бровь Джина дергается вверх, рука крепко обхватывает талию Мина, вновь насаживая глубже. Мягкий стон покидает губы Юнги, и снова чужая ладонь заставляет его замолчать.       — Нам стоит остановиться, верно? — он повторяет, в этот раз толкаясь вперед, внутрь, и звучит так, будто в действительности не хочет прекращать. Ладонь исчезает, позволяя Юнги прошептать ответ.       — Ммм, — задумчиво тянет Мин, голова падает вперед, лоб утыкается в столешницу. — Это определенно…то, о чем стоит подумать.       Пальцы Кима пронизывают, подобно змеям, его волосы, сжимая сильно, так что Юнги распахивает рот, издавая низкий короткий рык.       — Ты не хочешь останавливаться, так ведь?       Юнги резко трясет головой, и Джин сжимает его волосы еще крепче.       — Хорошо. Только тихо.       Легче сказать, чем сделать. Джин двигает бедрами, вбирая ртом воздух над ухом Юнги. Последний с силой водит пальцами по столу, пытаясь оставаться тихим, но когда Джин толкается под особенно правильным углом, он не может остановить сдавленный звук, издаваемый его горлом. Тут же ладонь Кима возвращается, чтобы заткнуть его, зажимающая рот и нос, так что становится тяжело дышать. Он мог бы повернуть голову, с легкостью освободив себя, если бы хотел. Но он не хочет.       Он близко. Он уже давно близко. Но ждет его, ждет Джина. Он знает, что тот тоже близко, по тому, как напрягается его тело, как вдох застревает в горле, по крепкой хватке на лице Юнги. Возможность Мина сохранять положение тела испаряется со скоростью света, и он больше не может устойчиво держаться на плаву, принимая толчки. Джин вероятно, чувствует это, потому что спустя секунду его рука здесь, возле шеи, держит, чтобы он не сталкивался со стеной каждый раз, когда Ким двигается. Наверное, это неосознанно, думает Юнги, то, как чужие пальцы оборачиваются вокруг шеи, как ногти впиваются в кожу, то, как он давит назад, сжимает, с достаточным напором, чтобы затруднить кровообращение и доступ кислорода. Наверное, это неосознанно, но это не значит, что Юнги не получает удовольствие: то, как мир слегка затуманивается, то, как внезапно все становится сюрреалистичным, теплым и покалывающим. Собственная рука находит его член, и ему требуется лишь пара рассеянных движений.       Белая теплая вспышка, которую он одновременно видит, ощущает и слышит. Она волной заполняет до кончиков пальцев, покалывает с невозможной теплотой, и у Юнги жжет в горле самым восхитительным образом, он по спирали уплывает в абсолютное никуда. Джин позади него напрягается, ногти впиваются в мягкую щеку Мина, пока он молча кончает, движение бедер заминается, и проходится внутрь последним длинным и глубоким толчком.       Юнги плывет, сгорает и летает, уродливый серый стол расходится пятнами перед ним, когда Джин убирает ладонь. Мин хватает ртом воздух, конечности все еще покалывают, и он кашляет, безвольно падает вперед — ноги отказываются работать. Джин хватает его за подмышки и тащит наверх, устраивая на офисном стуле.       — Ох ты ж блять, ты в порядке? — спрашивает он, давая легкую пощечину, когда голова Юнги наклоняется назад. — Какого хуя, Юнги?       — В плном прядке, — хрипло выдает Мин, в ушах звенит, голова все еще плавает в послеоргазменном тумане. — В полном.       Джин отчаянно вздыхает.       — Очень рад это слышать, потому что у тебя есть примерно минута, чтобы влезть в штаны, перед тем как к нам придут гости.       Когда он не двигает и мизинцем, чтобы надеть брюки, Ким со стоном ругается и наклоняется, чтобы поднять их.       Он безжалостно впихивает ноги Юнги в штанины и натягивает на него рубашку, невпопад застегивая пуговицы, прежде чем обратить внимание на собственную наготу.       — Ох, здравствуйте, — Джин через плечо приветствует уборщика минуту спустя, когда раздается перекатывание колесиков тележки у входа в кабинет Юнги. — Мы тут, эм, работаем допоздна. Можете пока что пропустить эту зону.       Мин все еще чувствует себя слишком оттраханным, чтобы делать хоть что-то, кроме сидения на стуле, облокотившись туловищем на стол; рубашка все еще беспорядочно застегнута, волосы все еще похожи на воронье гнездо. Он слышит, как уборщик ворчит и брюзжит что-то, пока клацанье тележки не раздается все дальше и дальше от их уголка.       — Это было так нелепо близко, — бормочет Джин, бодрым шагом направляясь к своему кабинету, спустя несколько мгновений вновь появляясь около Юнги. Последний чувствует что-то холодное и мокрое на своей руке, и он смотрит вниз, чтобы увидеть Джина на коленях, аккуратно вытирающего тряпочкой запачканную кожу. Он делает это с такой нежностью, что она скручивает внутренности Юнги, и когда он заканчивает, то переходит к пуговицам на рубашке.       — Господи, ты в таком беспорядке. Ты, эм… Ты уверен, что все хорошо?       — Лучше не бывало, — ворчит Юнги, отталкивая чужую руку и поворачиваясь на стуле, чтобы ему не пришлось смотреть на него.       — Отлично, — отвечает Джин, поднимаясь на ноги.       Несколько секунд стоит тишина, затем:       — Ой, а ты закончил тот график с трехлетним прогнозом?       Вот и все, предполагает Мин. Возвращаемся к работе.       — Ага, — выдавливает он, подаваясь вперед, чтобы взять лист бумаги со стола, морщась оттого, как его все еще слишком чувствительный член трется о грубую ткань брюк.       — Супер. Спасибо, — говорит Джин, похлопывая его по плечу перед тем как взять лист.       Они заканчивают около двух ночи. Уборщик уже давно ушел, умело обойдя стороной их уголок, как будто все знал.       Скорее всего так и было, осознает Юнги, поднимаясь на ноги и растягивая конечности, готовясь к выходу. Его нижнее белье скомкано и лежит рядом со входом в кабинет.       — Я должен быть в дороге через три часа, — сетует Джин со стоном, набрасывая на плечи куртку, пока Юнги собирает вещи.       Юнги лишь выгибает бровь, надеясь, что это засчитают как сочувствующую реакцию, потому что он правда не может собрать слова в предложение. Он решает, что тихий и незаметный побег — его лучший вариант, поэтому, втянув голову в плечи идет к выходу.       Но разумеется Джин здесь, закрывает дорогу.       — Эй, эм, — начинает он, и Юнги не может сфокусироваться ни на чем, кроме промежутка в его рубашке из-за неправильно застегнутых пуговиц. — Мне кажется, из нас получилась хорошая команда. Ну, это последние месяцы.       Мин безэмоционально кивает, желая уйти, пока не расчувствовался. Он уже можут ощутить это, закипающее в его горле.       — Я…я напишу тебе? Чтобы дать знать, как все прошло? — неуверенно спрашивает Джин, и Юнги сверлит дырку в стене над его плечом. Он вновь коротко кивает.       — Увидимся на Джэммис тогда.       Юнги готов умереть, так хочет взглянуть на его лицо, попытаться прочитать между строк, но не может оторвать глаз от безопасной серой стены. Джин медлит мгновение, и потом все, его нет, и ноги Юнги наконец сдаются, когда он плюхается обратно на стул.       Ничего серьезного. Его слова.       Он смотрит вниз, на экран телефона. Трое пропущенных звонков и 47 сообщений от Хосока, большинство из которых — просто непристойные смайлики. Одно странное, отстраненное сообщение от Тэхена, спрашивающего, не хочет ли он десерта, и последующее, совершенно противоположное, с намеком на то, что член Джина и есть десерт. И еще одно, снова отстраненное, где Тэхен извинялся за то, что дал Хосоку свой телефон.       Он сидит так минут пятнадцать, прежде чем собирается с силами и двигается, ставит себя на дрожащие ноги, чувствует, как задница отдает болью, и выходит за дверь.