Август
9 июня 2022 г., 02:09
Из мобильного приложения для беременных:
10-я неделя беременности
Грецкий орех, 5 граммов, 3-4 см
Сердечко твоего ребенка уже имеет 4 камеры! Мозг развивается все быстрее, у ребенка есть веки, уши оказываются на своем месте. Может, для тебя это странно, но сперва они развивались на шее. Твое дитя уже способно глотать околоплодные воды. Вскоре, когда ты почувствуешь его движения, то поймешь, что какие-то вкусы ему по нраву больше (преимущественно сладкие), а некоторые- меньше (например, острые).
11 неделя беременности
Слива, 8 граммов, 4-6 см
На протяжении этой недели наблюдаем динамичное развитие головы. Голова — это половина длины тела твоего ребенка!
12-я неделя беременности
Лайм, 18 граммов, 6 см
Крошечное существо все больше напоминает ребенка, у него даже есть маленькие ноготки! Все органы уже на своем месте. Вероятно, ты будешь чувствовать себя отныне лучше!
13-я неделя беременности
Персик, 18-20 граммов, 6-8 см
На этой неделе должны прекратиться приступы тошноты (хоть и не у каждой женщины), зато появляются прихоти. Твой ребенок все больше похож на младенца, хотя его веки до сих пор сросшиеся. Ноги и руки начинают двигаться, ребенок уже может сосать большой палец.
14-я неделя беременности
Лимон, 25 граммов, 8-9 см
Лицо твоего ребенка формируется и приобретает определенные черты, дитя очень подвижное, но ты еще этого не чувствуешь. Тело малыша покрыто волосками, появляются брови, а ребенок уже может икать.
Линка думала о том, что ребенок сейчас величиной с орешек, и в то же время уже имеет сформировавшееся сердце. Разве это возможно, чтобы что-то величиной с орешек могло иметь сердце? Линка никогда не была асом в биологии. Неужели у муравьев и комаров тоже есть сердце? Погуглила.
У муравьев сердце в заднем отделе туловища. У комара тоже есть сердце. Его кровеносная система — это длинная трубка, а сердце занимает 2/3 ее длины. Более того, у насекомых прозрачная кровь.
— О Боже, — подумала Линка, и вдруг все это стало очень настоящим. — Вот только как случилось, что существо величиной с орех или слива привело к тому, что я не могу влезть в джинсы?
Она выглядела, словно объелась. В конце концов, это было правдой, потому что в последнее время Линка ела как безумная, зная, что это ради ребенка.
Проснулась в семь. От мысли, что она ужасно, просто кошмарно голодна. Но не просто голодна. Она позарез должна съесть курицу в кисло-сладком соусе. Представляла это себе: небольшие кусочки курятины, овощи и душистый соус. Оранжево-красноватый. Такой продают у китайца в киоске у кольца. Вот только откуда взять это в субботу в семь утра? Открыла холодильник. Гомогенизированный творожок, сыр, ветчина, помидоры, йогурт, апельсины, молоко. Ужасное, все ужасное. Ей не хотелось ничего из этих продуктов. Она просто должна съесть курицу в кисло-сладком соусе! Погуглила китайские забегаловки неподалеку. Все работало с десяти утра. Вернулась к кровати, чувствуя, как слезы набегают на глаза. Даже, если бы она могла кому-то об этом сказать, никто бы ее не понял. Тогда мелькнула мысль, что если бы Адриан был другим, то такую курицу привез бы ей даже с Северного полюса. Но он другим не был.
Линка не сказала маме, хотя и осознавала, что уже время. Лучше, чтобы не случилось, что сперва мама заметит ее живот или застанет, как дочка блюет, и обо всем догадается. Хотя сейчас Линка редко блевала.
— Я редко блюю, — сказала она вслух, а потом оглянулась вокруг, обеспокоена, никто, случайно, не слышал. Но она была одна.
Засмеялась. Это прозвучало, как строка из хип-хоповой песни. Или как название музыкальной группы. Группа «Редко Блюю». Но именно так и было. Ее немного тошнило, но знала, что некоторые девушки бегают обниматься с белым другом без конца, так что все было довольно неплохо.
Из форума молодых мамочек:
Эй, меня беспокоит, что я мало поправилась. Девушки, на каком месяце вы не могли влезть в свои вещи? Потому что я волнуюсь, что ребенок может развиваться неправильно. А я уже на шестой неделе до сих пор влезаю в джинсы.
Буня
Девушки, вроде и все в порядке, но все время кажется, что мне не повезет. Что ребенок родится больным, и я не справлюсь. Или умру во время родов.
Луиза
Девочки, я недавно забеременела, а в этом году сдаю выпускные. Я хожу в техникум. Мой парень меня бросил, но я хочу иметь ребенка и закончить школу. Родителям еще не сказала, а я уже на четвертом месяце. Как думаете, у меня получится?
Лідка
Каждое утро у Линки начиналось с проверки информации в приложении для беременных, а потом она просматривала мамские форумы. Была в нескольких группах. Например «зимние дети» (потому что ребенок должен был родиться в феврале). Или «молодые мамочки» (ну, потому что вообще-то она была очень молодой). Ее поддерживало то, что у стольких девушек возникали похожие проблемы. В основном с ребятами, которые от всего отказывались, не хотели брать на себя ответственности за то, что произошло, и пытались выкрутиться. Линка не знала, ее это утешало, или наоборот. Ну и жизнь. Написала Лидке. Может, встретиться с ней, все-таки хорошо поговорить о своих проблемах с кем-то, у кого такие же хлопоты. Девушка была ее сверстницей. Линка перестала вести блог. Ведь не могла она писать о своих переживаниях, а ей только этого и хотелось. В конце концов, никто еще ничего не знал. Может, она и вернется к писанию. Когда-то. В конце концов, теперь у нее не очень это получалось. Вообще мало что получалось.
Был август, настоящее лето, так, как будто оно припомнило себе, что свою работу следует выполнять лучше. Июль выдался холодный и дождливый, а теперь жару было невозможно выдержать. Тем более, что с этим «редко блюю» все изменилось. Может, так и было раньше, но теперь Линка постоянно чувствовала себя нехорошо. К тому же, приходилось скрывать это от матери. Единственным утешением было посещение Натальи, только с ней Линка могла говорить искренне. Каське до сих пор не сказала и сама не знала, почему. Пока делала вид, что ждет возвращения сестры с каникул, но это была обычная отговорка. На самом деле ей почему-то было неловко. С Адрианом с тех пор она вообще не разговаривала. Заблокировала его в мобильном. Он как-то пришел, но Линка не открыла. Просто не хотела видеть Адриана. Хотя, может, должна. Может соврать ему, сказать, что ребенка больше нет, пусть себе едет в свой Лондон. Пусть катится к черту.
Наталья сидела под липой и полировала пилочкой ногти. Линка подумала, что она выглядит, как человек безо всяких проблем. Эх, этак под липой делать маникюр… может, и себе так? Хотя бы ненадолго забыть обо всем? Но то, что Наталье стало легче, отнюдь не означало, что она не замечала проблем подруги.
— Ты плохо выглядишь, — сказала она, подведя глаза на Линку.
— Ой, знаешь, несмотря ни на что, лето — отнюдь не лучшее время для беременных женщин, — отделалась шуткой Линка.
— Прекрати. Что случилось? Я так понимаю, что Адрианчик не передумал?
— Нет.
— А я надеялась… — У Натальи перевернулся лак, но она этого даже не заметила.
Конечно, Линка тоже надеялась. Конечно, она заблокировала его в телефоне и все такое, но если бы он передумал, то нашел бы способ ей об этом сказать.
— Ну, но он вообще тебе звонил? — поинтересовалась Наталья.
— Не знаю. Я же его заблокировала. Не хочу с ним говорить.
— Прекрати. Он просто испугался. Но, может, уже поумнел?
— Меня это не интересует.
— Ой, Линка… не говори так. Ты же не можешь так сама…
— Я могу все, — ответила Линка. — Я справлюсь. Кое-кто не заслужил, чтобы зваться отцом.
— Нет, подожди… вы должны поговорить. По крайней мере о финансах. Кроме того, я не верю, чтобы Адриан… Я же его знаю с детства, он всегда был таким порядочным… Блин, не верю. Моя мама постоянно повторяла: «Бери пример с Адрианчика. Такой воспитанный мальчик».
— Он всегда был воспитанным. И что с того? Все они одинаковые паскуды, говорю тебе. Знаешь, про скольких таких мужиков я читала на форумах?
— Много Интернета. Дай ему шанс.
— Шанс? На что? Чтобы он остался со мной из-за жалости? С тем, чего сам не хочет? Он мечтает учиться в Англии, хочет сделать там карьеру! А ребенок испортил ему планы!
— Но это не значит, что он не хочет быть отцом!
— И ты против меня? Тоже считаешь, что я преувеличиваю?
— Тоже? А кто еще так думает?
Линка вздохнула.
— Никто. Сори. Об этом известно только тебе и Адриану.
— А мама знает?
— Еще нет.
— Ну, так лучше ей скажи. А теперь… если хочешь, сделаю тебе маникюр.
— Шутишь?
— Нет. Тебе это нужно… что-то для себя, — Наталья только теперь заметила, что лак валяется на траве. Подняла бутылочку и отклеила травинку, прилипшую к стеклу.
Адриан нажал кнопку домофона. Он наконец решился. Даже если ее мама и скажет — ничего не поделаешь. Ему просто надо повидаться с Линкой. Но ее мама открыла дверь, словно ничего не случилось, и сказала, что Линка уехала к Наталье и вернется вечером. Еще и удивилась, почему он не позвонил. Адриан ответил, что у него проблемы с телефоном. Ибо что было говорить? Что Линка заблокировала его, прокляла и не хочет с ним даже говорить? Видимо, ее мама ни о чем не догадывается, о ребенке тоже. Разве что… Мелькнула мысль, это было мгновение, но достаточно долгое, чтобы принести кратковременную надежду, что, может, этого ребенка все же нет, что это была напрасная тревога? Ох, если бы!
Не мог понять, почему она так упорно его избегает. Он просто не хотел! Не хотел, чтобы его жизнь изменилась так кардинально и так внезапно. Не хотел так рано становиться отцом. Ведь он только что избрал свой путь. Боже, сделай так, чтобы ребенка не было! Ведь случается, что у девушки есть какие-то проблемы, что им только кажется, будто они беременны, Боже, сделай, чтобы это был именно такой случай! Оно быстро забудется, и все станет, как прежде. Он поедет в Лондон, начнет учиться, она сдаст выпускные и приедет к нему, ведь Линка тоже может продолжить там учебу, почему бы и нет? Например, заниматься фотографией, ведь ей это так нравится. Он может спросить у тети, какие учебные заведения предлагают занятия по фотографии. Они могли бы стать такими замечательными супругами: он художник, она фотограф, вдвоем они сделали бы кучу замечательных вещей, вместо того, чтобы заниматься какими-то детьми, брать на себя обязанности, оставаться здесь, где нет ни одного будущего! Боже, сделай так, чтобы все это ей только показалось!
Сел на скамейке под домом и решил подождать Линку. Даже несколько часов. Он надеялся, что та придет и скажет: Привет, я только пошутила, сорри, пусть все будет, как прежде. И все. И он ждал. Становилось все позже, но он все-таки дождался. Увидел Линку, как она идет от автобусной остановки.
На улице царила жара, несмотря на позднее время. Это август — самый теплый месяц, а вовсе не июль. Горячие вечера, хоть лето вот-вот кончится. Линка шла неспешно, в узком белом платьице, и вдруг ему показалось, что, похоже, уже что-то заметно. Может, если бы кто-то ее не знал, Линка же всегда была такой стройной, если бы кто-то ее не знал, то и не заметил бы, но он уже заметил едва заметные очертания под тканью, и какую-то медлительность, которая тоже была ей совершенно не присуща. Линка всегда была быстрой, как пума, как тигрица, а теперь шла как-то медленно. Так, словно совершенно ни о чем не переживала. И только лицо казалось печальным.
— Что ты здесь делаешь? — спросила неожиданно, так, будто не заблокировала его номер и не забанила на Фейсбуке. Словно действительно не понимала, что, может, надо поговорить.
— Жду тебя, — Адриан сглотнул слюну. — Мы должны поговорить. Ты же понимаешь.
— Пожалуйста. Что ты хочешь мне сказать? Потому что я собираюсь родить этого ребенка!
Так это не ошибка. Этот едва заметный животик под платьицем ему не привиделся.
— Линка… Я же не хотел…
— Чего не хотел?
Господи, может, она и движется медленнее, но нрав остался тот же.
— Я же не говорил, что не хочу, я…
— Серьезно? — теперь ее голос звучал, словно ветка застряла между спицами велосипедного колеса. — Так что, может, теперь скажешь мне, что хочешь этого ребенка? Что вместе со мной будешь растить, что радуешься, что пойдешь со мной покупать детские вещи, коляску и пеленки, что останешься здесь, в Польше, потому что станешь отцом, ну же, давай. Потому что как-то по тебе этого не видно, честно говоря. Да и вообще — я видела более счастливых людей. Что ты мне впариваешь? Зачем вообще пришел?
Адриан молчал. Не знал, что сказать, она напрочь сбила его с толку, он лишь хотел ей все объяснить, что надо как-то с этим смириться, что он ее никогда не обидит, что будет заботиться о ней. Но ничего не сказал. Не смог. Ему казалось, что Линка нападает на него, с самого начала. Что все вышло из-под контроля, а она еще и насмехается над ним. Мол, не дорос мальчик. Может, если она так считает, так и есть на самом деле
Молчал. Слишком долго. Адриан не знал, как поступить, что собственно сказать, потому и сам не представлял, что обо всем этом думать. По дороге сюда ему казалось, будто он все знает, но теперь…
— Знаешь, что? — процедила она. — Езжай себе в эту Англию. Я не хочу такого отца для своего ребенка. Я сама справлюсь.
— Интересно, как? — спросил, хотя это явно было не то, что он должен был бы сказать.
— Еще не знаю.
Это было сказано искренне. Линка казалась усталой.
— В конце концов, — добавила она. Ведь ты меня даже не попросил приехать в этот Лондон.
— Понимаешь, тетя…
— Сротя. Ты такой и есть, Адриан. Только о себе беспокоишься. Всегда так было.
— А что… Что с нашей поездкой? Я же купил палатки и…
— Нашей чем? Поездкой? Знаешь, что? Ты просто жалок. Нет больше ничего нашего, понятно? Подумай, — добавила напоследок. — Если ты вообще собираешься в этом участвовать, как-то помогать… и дай мне знать. Я не хочу быть с тем, кто не любит собственного ребенка.
И тогда Линка коснулась ладонью живота, так нежно, и Адриан осознал, что это обычное прикосновение, обычные ласки, которыми она каждый день, должно быть, одаривает этот живот. А он не способен. Ему хотелось выть. Он понимал, что если бы сейчас, в эту минуту что-то сделал — все еще можно было исправить, было бы все хорошо, но он стоял как вкопанный в тротуар, не способный сделать ни малейшего движения, отважиться на какой-нибудь жест.
И понял, что теперь, сейчас, все кончено, не будет ни одного «потом», что их пути разойдутся, что они разошлись давно. Хоть и не знал, когда именно.
И еще две вещи понял.
Он не знает, что делать дальше. Потому что не зарабатывает никаких денег, а этого ребенка надо как-то содержать, как с этим справиться?
И осознал второе. Что он худший человек на свете. И что никто и ничто этого не изменит.
Когда Линку снова стошнило утром, и снова удалось скрыть это от мамы, она решила все-таки ей рассказать. Вскоре. Ведь сколько же еще можно скрывать?
Проснулась, как часто бывало, с ощущением, словно у нее похмелье. Жаль только, что она ничего не пила, да с тех пор, как забеременела, ее уже ничего не удивляло. Скользнула в ванную и открыла кран, вода громко зашумела. Все будут думать, что она купается. Изрядно побродила, и ей полегчало, но Линка понимала, что вскоре все выйдет на явь. Нельзя хранить тайну без конца. Ее больше беспокоило, что если ее будет так рвать, то ребенок не будет развиваться правильно. Потому как? Снова зашла на форум.
Девчонки, я рыгаю даже тогда, когда ничего не ем. Утром, в обед и вечером. Как почую какой-то запах, например, кто-то капусту жарит. Или просто так. Когда что-то съем, но и натощак тоже. Меня так тошнит уже три месяца, и я очень волнуюсь, что будет с малышкой. Врач сказал, что это нормально. Но это, наверное, значит, что когда я ничего не могу есть, а ребеночек растет, то он все берет у меня? Я слышала, что во время беременности У женщин появляются морщины и выпадают зубы, это правда?
Марта
Линка насмеялась с этого поста, но потом подумала, что это ужасно. Потому что, если это и вправду так? Что ребенок питается за ее счет? А если ребенок вырастет, а она умрет? Может, если сказать маме, то она что-то ей посоветует? Все равно собиралась несколько раз, но так и не решилась. «Придется подождать», — подумала Линка. Как и с посещением врача. Надо же когда-то к нему пойти… она совершеннолетняя, может просто пойти в поликлинику. Но боялась. По нескольким причинам. Потому что, что будет, когда врач спросит, что об этом думают ее родители, и как она вообще представляет себе воспитание ребенка? Что, если будет делать какие-то досадные замечания? Линка знала, что не стерпит этого, она и так уже еле держалась. Одна девушка написала на форуме, что пошла к врачу, а там оказалось, что у ребенка нет сердцебиения, и пришлось делать аборт. Конечно, это были глупые мысли, но Линка осознавала, что в ситуации, когда ей просто не с кем поделиться и нечего ждать от кого-то помощи, что бы не случилось — придется все пережить самой. Так что, может, скажет сначала маме. Но постоянно приходила к выводу, что до сих пор не готова. Может, пусть пройдет август. «В конце концов, — подумала она, — это же последние каникулы в жизни». Зачем заниматься этими проблемами, если можно хотя бы немного нарадоваться каникулами? Правда, она впервые никуда не уехала. Собиралась в лагерь, но отказалась, чтобы остаться с Адрианом. Хе-хе. «Мои чудесные каникулы с Адрианом», — подумала Линка. Они собирались на Хель… Эх. Дуля из Хеля, дуля из Адриана, дуля из всего. «Только не хнычь, — строго приказала себе. — Нельзя плакать. Сосредоточься на том, как сказать маме. Им сказать, забыла про отчима» А если ее выгонят из дома? Нет, они не смогут, успокаивала себя девушка, но испытывала странный страх. Она понятия не имела, как ее родные на это отреагируют.
Сейчас подумала, что сначала напишет к той девушке, к Лидии, которая тоже была в похожей ситуации, потому что парень ее покинул.
Как твои дела? Как ты? У меня тоже самое, то есть мой парень не хочет ребенка и открестился от этого. Но я… моя мама до сих пор не знает, и я не представляю, как ей об этом сказать. Я в отчаянии, и в тоже время очень хочу этого ребенка.
Линка
Я тоже хочу этого ребенка, хоть и понимаю, что это глупо. Все против, вся моя семья, и я уже даже не знаю, что делать.
Дело в деньгах, я не зарабатываю, потому что учусь в техникуме, бросать учебу, видимо, не имеет смысла, сама не знаю.
Лидия
О Боже, подумала Линка. А что со школой? Об этом она вообще не думала. Ей казалось… что как-то удастся сдать выпускные, а если нет? И как она будет учиться? Ведь ребеночек будет такой маленький. Кто ей поможет?
Ну, ничего, об этом она подумает позже. А пока что договорилась встретиться с этой Лидкой, пообещала к ней забежать. Классно иметь беременную подружку. «Ее знакомым это, пожалуй, не грозит, — горько подумала Линка. — Они либо ни с кем не встречаются, либо лучше предохраняются». Но жалела ли она о том, что произошло? Трудно сказать. Наверное, что немного да, потому что боялась этого всего. Адриан ее разочаровал, собственно она должна была бы напрочь сломаться, впасть в депрессию, вообще покончить с собой, и в то же время чувствовала, что присутствие этого крошечного существа в животе толкает ее вперед, дает надежду. Не знала, какую именно, но все-таки. Внутри нее сидел ребенок, и жизнь вовсе не казалась бесцельной и лишенной смысла.
Адриан пытался рисовать, но ничего у него не получалось. Хоть и знал, что надо. Если он собирается кому-то доказать, что все это имеет смысл, должен рисовать. Если хочет доказать, что этот его бунт, желание продолжать задуманное, его сопротивление тому, что кто-то силится убрать его жизнь в рамке, имеет смысл, — придется постараться. Проблема в том, что ничего у него не получалось. Все казалось плоским и безжизненным. Он без конца видел Линку, когда та приехала к нему, голую Линку на диване, Линку, которая сказала ему: «я беременна», — и его мир разрушен. Он все время рушился, и на яву, и в снах, которые мучили его каждую ночь, в них он снова и снова возвращался к этой ситуации. Разъяренный, зарисовал всю картину красной краской, а потом черной. В задницу все. Если уж он плохой человек, то так же может быть плохим художником, кого это интересует? Его точно нет.
Позвонил бывшему однокласснику, еще из гимназии, хотя никогда этого не делал, и договорился пойти вместе с ним на пиво, потому что как-то они пересеклись на улице и пообещали, что встретятся. Он собирался напиться. Хватит с него. Ведь так делают мужчины, да? Настоящие мужчины напиваются в баре, когда имеют какие-то проблемы. А он очень хотел чувствовать себя настоящим мужчиной.
Мацек вошел в бар, и Адриан с трудом его узнал, потому что товарищ очень потолстел и как-то постарел.
— Что у меня? Все классно! — рассказывал Мацек. — Работаю в отцовской фирме, в строительной, грех роптать. Четыре кэба, — сказал хрупкой рыжеволосой официантке, которая своими рыжими косами напомнила Адриану Линку и была словно живой укор совести. — И какие-нибудь орешки к пиву. Ну, не будем же мы без конца заказывать. Так, может, сразу по три, а? Так вот, — продолжал. — Строим дом, Каролина не работает, за ребенком ухаживает.
— Ох, это у тебя жена и ребенок?
— Ну! — гордо подтвердил Мацек. — Каролину помнишь? В нашу школу ходила. Черненькая такая. Сейчас фотку покажу.
Вытащил телефон, и через мгновение Адриан уже разглядывал фотографию красивой, стройной девушки с младенцем на руках. «Блин, — подумал Адриан. — Может, рассказать ему, может, он что посоветует?» Но ничего не сказал, лишь начал второе пиво. То, что надо! Адриан чувствовал себя, словно жаждущий конь в жару, пьющий воду из ведра.
— Сынульку Александром зовут. Хорошо, правда?
— Красиво. А не жалеешь… ну, знаешь… Просто… ты так рано завел семью…
— Не шути старик, чем раньше — тем лучше, мужчина должен воспитать сына…
— Посадить дом и построить дерево. Или что-то такое, — припомнил себе Адриан и громко икнул. Он не привык к такому количеству алкоголя.
— О, деревьев как раз будет море. Мы уже все решили. Яблони будут, груши, абрикосы посадим. Свои закрутки будем делать, а не магазинное покупать. У дяди сады, он нам поможет!
Мацек заказал еще по два пива.
— А учеба?
— А зачем? Люди после универа не могут найти работу, а у меня есть все, чего я хочу. На дом зарабатываю, на отпуска зарабатываю, а Каролина снова ждет ребенка. Мы троих хотим, лучше побыстрее, воспитать, а потом еще для себя пожить. А ты? — спросил наконец. — Что у тебя слыхать?
— Я в Лондон еду, живопись буду изучать.
— Вкрутую. Так ты там устроишься, там перспективы! А эта твоя девушка, я на Фейсе видел, она с тобой едет?
— Нет, она школу заканчивает в этом году.
— Красивая такая! Такие волосы и фигура стройная! Каролина после родов поправилась, но уже на фитнес ходит. Ну, по крайней мере есть за что ухватить. Я тебе скажу честно, — он вдруг посерьезнел. — Для меня семья — это самое важное. И знаешь, я у нее первым был. Ну. И это важно, старик.
Адриан заказал еще по пиву.
Потом возвращался пешком, не хотелось ехать ночным автобусом. Подумал, что прогулка пойдет ему на пользу, хотелось все как следует обдумать, но он боялся, что в автобусе его стошнит, потому что пива оказалось явно многовато. Хорошо, что отца дома не было, потому что тот бы ему устроил головомойку! Боже, как сказать отцу, но ведь он должен, Должен, нельзя столько держать это в тайне! Он никому не сказал, ни одной душе, потому что никогда не умел быть откровенным. Может, сейчас и не надо. Пока отец не вернется. Пока каникулы не кончатся… остановился на мосту у помойки и выблевал, должно быть, все те шесть стаканов, которые выпил за вечер. Многовато. Он же столько не пьет. И что это ему в голову пришло? Чтобы забыть? Ведь это все равно не позволяло забыть даже на мгновение. Это лишь усилило то чувство в животе, этот страх и убежденность, что он худший человек на свете. И что бы он теперь ни сделал, все равно таким и останется. Ему не хотелось врать: он не хотел ребенка, не хотел быть отцом, что с этим теперь делать? Притворяться, несмотря ни на что? Он был не готов к этому! Никогда не предполагал, что его жизнь изменится за одну минуту, за одну секунду. Может, даже наносекунду, этот кратчайший миг, после которого ничто уже не будет таким, как раньше.
Линка вышла на Вольской и еще раз проверила адрес в мессенджере. Сперва ей было неловко, хотя в жизни ей уже случалось встречаться с людьми, которых она на самом деле не знала. Но теперь, неизвестно почему, она испытывала какое-то беспокойство. И когда Лидия открыла дверь, Линце пришло в голову сравнение: «Она на том же пути, что и я, только еще дальше». Услышала в голове эту фразу, но еще не до конца знала, что все это могло бы значить. Разве что у Лидии был больше живот. То и неудивительно, если она была уже на пятом месяце. Но ее беспокоило другое. Это помещение, заброшенное, ужасное, везде валялись какие-то коробки, консервные жестянки, упаковки из-под мороженой пиццы. Лидия пожала плечами:
— Когда-то я убирала, но теперь нет сил. Ну, понимаешь, — усмехнулась она.
Девушки поздоровались и пожали друг другу руки, словно были сообщницами в каком-то подозрительном деле.
— Нет, ну он от всего отказался, говорит, что это не его, — рассказывала она потом, пуская дым в окно. Линка не понимала, как можно курить во время беременности, но Лидия не видела в этом проблемы. — Мать бесится, отчим тоже, мол, как ребенка воспитывать! Блин, я точно жалею, а ты?
— Я?
— Ну, ты. Как там тот твой?
— Никак, — пожала плечами Линка. — Я с ним не разговариваю. Пусть себе едет учиться в Лондон.
— А ты с ним не можешь поехать?
— У меня выпускные. Кроме того, он, кажется… Ну, не знаю. Кажется, он не хочет ни ребенка, ни меня.
— Но бабки платить?
— Не знаю, — Линка покачала головой. На самом деле она не часто думала о деньгах. Это казалось ей чем-то унизительным.
— Пусть платит, как будет в Лондоне, то заработает, а?
— Ну, не знаю, он там будет учиться…
Лидия взглянула на нее, словно Линка была не в себе.
— Ну, но в каком-нибудь кафе может подрабатывать, разве нет? На ребенка.
— Может…
— Тот мой то каждой запихнет. Уже на троих детей алименты платит, блин, моя четвертая. Кукиш я увижу, а не бабки.
«Ничего себе, у нее действительно капец, — подумала Линка. У чувака четверо детей?»
— Ну, но… почему он тогда не остался ни с одной из этих женщин?
Нет, она не хотела казаться невежливой, просто как-то н нее вырвался этот глупый вопрос. Может, не вовремя.
— Блин, а откуда мне это было знать? — ответила Лідка. — Если бы знала, то не стала бы следующей.
— Да, конечно.
Линка еще раз осмотрелась и подумала, что хочет отсюда уйти, хоть и не понимала, почему. Просто по сравнению с этим жилищем ее собственный дом показался безопасной гаванью. С мамой, отчимом, Каем. Вот только она им еще ничего не сказала. Может, именно потому, что боялась нарушить покой этой гавани.
И еще одного она боялась, хоть и не до конца знала, как это выразить. Речь шла о маме и Каське. То, что случилось с ней, Линкой, могло повлечь за собой, что мама вернется к прошлому. А что, если она снова заболеет? Линка знала, что депрессия — это коварная тварь, которая может вернуться в любую минуту жизни. Девушка много об этом читала, узнав, что тогда творилось с мамой. И было еще что-то. Линка боялась… конечно. Боялась, что поступит, как мама. Что просто все завалит, бросит ребенка, просто сломается, как березка. И что тогда? Потому что у ребенка не будет отца. Каська тоже не имела отца, который бы ее защитил. Что, если она не справится, а ее родные не захотят помогать воспитывать? Неужели малышка попадет в детдом? Тогда, может, лучше в самом деле… нет! Она почти кричала на себя. Даже не думай об этом! Прекрати! Все будет хорошо! Миллионы женщин рожают, и немало воспитывают своих детей сами и как-то справляются! Прекрати! Эти ужасные мысли разрушают тебя, разрушают все доброе, что ты имеешь!
Да разве можно просто избавиться от дурных мыслей, выбросить их из головы? Это не прыщ, не больное горло, никто еще не придумал лекарства от этого, поэтому тревожные мысли нарастали, их все больше и больше.
Почти до середины августа они были только вдвоем: мама и Линка. Адам с Каем поехали к дяде, то есть Адамового брата. Это должны были быть их «Мужские каникулы». Вместе рыбачили, плавали в озере, в конце концов, погода была сказочная. Мама каждое утро уходила на работу, Линка отсыпалась, а потом либо не делала ничего особенного, либо ездила к Наталье. К счастью, мама ни о чем не расспрашивала. О поездке Линка объяснила, что Адриан нашел работу, и мама лишь кивнула головой и не очень этим озаботилась. Она не допытывалась, почему Линка не встречается с Адрианом. В конце концов, даже неизвестно, заметила ли она что-нибудь, обычно мама возвращалась довольно поздно. Говорила, что теперь, когда Адама и Кая нет, она может наверстать свои проекты. Конечно. Бедняжка мама, всю жизнь она работала, Линка даже не знала, эта работа приносит ей хоть какое-то удовольствие кроме денег. Ей казалось, что эта фирма-монстр высасывает из мамы все соки.
К делу Каськи возвращались редко, точнее — никогда. Всего три года назад Линка узнала, что у нее есть сестра. Что у мамы был еще один ребенок, которого та родила, когда Линкин отец погиб в аварии. И что мама не справлялась, поэтому отдала ребенка в приют, где Каська долго ждала, чтобы ее удочерили. У девочки были проблемы со здоровьем, никто не хотел взять слабого, болезненного ребенка. Теперь у Каськи были приемные родители, а по ДЦП не осталось никаких следов. Мама пыталась ее найти, в конце концов так и произошло, случайно, благодаря Линке, потому что оказалось, что девушки ходили в один класс…
Линка тогда немного обо всем этом думала, но теперь задумывалась все чаще, почему никто из родных маме тогда не помог. Почему Краковская бабушка ничего не сделала? Неужели она действительно не могла заниматься малой? Это казалось странным, но Линка боялась спросить. С мамой нелегко говорилось. Как будто все и было хорошо, но Линка всегда замечала в ней какую-то тень. И боялась, что события прошлого, даже, если то все со временем уладится, останутся с ней навсегда. Может, просто есть такие вещи, которые невозможно себе простить.
А пока что звонок в дверь возвестил о приезде Кая с Адамом, и то, что дома снова будет шумно и весело. Кай влетел в квартиру, словно торпеда, сразу бросился к Фикусу, а потом к Линке так порывисто, что чуть ее не опрокинул. Конечно, Кай понятия не имел, что теперь на сестру нельзя прыгать, драться с ней или толкаться. Откуда ему это знать?
— Кай, ты сдурел?! — воскликнула она. Но братец ее совсем не слушал, потому что как раз втаскивал внутрь два больших оранжевых чемодана, щеголяя перед сестрой своей силой.
Ее большой брат. Когда он успел так вырасти? Ведь совсем недавно она водила его в садик. А он вот-вот будет в третьем классе. Хоть бы все было хорошо… недавно оказалось, что у Кая дислексия, и надо с ним делать специальные упражнения. Линка пообещала помочь, значит, придется остаток каникул провести, обучая брата читать.
Кай ужасно запачкался, но вместе с тем казался счастливым. Эх, если бы вернуться в детство, когда самое важное было выбегаться, и не приходилось соперничать ни с нелегким выбором, ни с новостями, меняющими всю жизнь. Ну, может, не всем так везет. Линка подумала о сирийских ребятишках, и ей стало ужасно жаль, что у них нет такого детства, как у Кая.
За братом пришел Адам, который выглядел уставшим с дороги, да оно и неудивительно: груженый автомобиль и ребенок, с которым можно было посоревноваться, кто быстрее читает, но во всем остальном — никак.
— К сожалению, у него понос, — сказал Адам, и все поняли, что речь идет о Кае, а Линка даже инстинктивно отшатнулась в сторону.
— Уже нет, — возразил Кай. — Он был, потому что дедушка приказывал мне есть старый куриный набор. А я говорил, что это гадость.
Линка разразилась смехом.
— Куриный набор? — спросила удивленно мама, пытаясь одновременно вытереть платочком Каю нос. Мальчик вырывался, он это ненавидел.
— Мы купили курицу на суп, и на упаковке было написано: куриный набор, — пояснил Адам. — Но он вовсе не был стариком.
— Меня тошнило в машине, потому что папа дал мне только сухую булку, и она стала мне колом в желудке. А я хотел пойти в KFC.
— Я дал ему булку с маслом, потому что у него был понос, — ответил Адам и вздохнул. — Может, сменим тему? — добавил он. — Потому что сейчас меня самого… от таких разговоров.
— Температуры у него нет, — заметила мама.
— Наверное, нет, а чего бы ей быть? — удивился парень и окликнул пса, который поскользнулся на коврике и разгавкался, аж в ушах звенело.
Что ж, Линка знала, что как бы там ни было, а скучать ей теперь не придется.
Вскоре оказалось, что ей придется не только забыть о святом покое, но и о возможности уединиться, ибо Кай этим нисколько не занимался. Она как раз разделась, чтобы раньше принять душ, потому что чувствовала себя ужасно усталой. Вдруг Кай вскочил в ванную. Она попыталась заслониться одеждой, но он оказался быстрее.
— Какая ты толстая! — сказал брат, а Линка онемела. Неужели это так заметно?
— Я пиццу ела, — ответила она. — Много пиццы.
— Ага, — ответил тот и продолжал на нее пялиться. И лишь когда Линка оправилась, то вытолкала его из ванной. Она надеялась, что он ни с кем не поделился своими наблюдениями. Тщательно закрыла дверь и взглянула на себя в зеркале. Неужели что-то уже заметно? Неужели это возможно?
Девушки на форумах говорили, что в течение первых трех месяцев ничего не видно, но другие утверждали, что это касается лишь пухленьких, а у худых живот заметен раньше. А она ведь всегда была худой. Блин! Разъяренная Линка встала под душ, а потом переоделась в спортивный костюм. В дверь постучали, и она открыла.
— У тебя прокладок нет? — прошептала мама. — Мои закончились.
Линка почувствовала, что краснеет. Прокладок? В самом деле, должно быть, они у нее есть, старые и пожмаканные. Ведь сама ими довольно давно не пользовалась.
— Сейчас гляну в комнате, — ответила она и быстро вышла из ванной, чтобы мама не заметила ее смущения. К счастью, та никогда не была слишком наблюдательной. Линка нашла несколько прокладок и ткнула маме. Она надеялась, что уже не кажется такой красной. От всего этого ей аж нехорошо сделалось. Линка сказала Каю, что ела пиццу, но на самом деле ничего не ела, потому что они с мамой были так заняты приготовлениями к приезду ребят, что забыли об обеде. Мама пообещала приготовить что-то вкусненькое на ужин, вопрос только, сможет ли она это есть.
— Я хотела приготовить в сухарях, чтобы было, как в KFC, но если у Кая расстройство желудка, то решила потушить, — сказала мама, поставив на стол миску с тушеным мясом. — Здесь только морковь и немного сметаны.
Адам уставился в телефон. Он явно уже был сыт семейной жизнью по завязку.
Линка глубоко вздохнула.
— Это не вирус, — сказала она. — И я ничем не объелась. Я беременна. У меня будет ребенок.
Повисло молчание. Все замерли, оцепенели, будто кто-то нажал на кнопку «пауза» в сериале. Никто ничего не сказал. И только Кай нарушил тишину, репетируя, что было силы:
— У Линки будет ребенок! У Линки будет ребенок!
— Заткнись! — сказала мама, а Кай, которому она никогда так не говорила, сразу прослезился, но визжать действительно перестал. Линка подождала немного, что они скажут, но поскольку никто ничего не говорил, встала и пошла к себе. Она тоже устала от всего этого по самое некуда. И хотя и знала, что долго в одиночестве не побудет, все же хотела хоть как-то приготовиться к разговору.
— Как это вообще произошло? — допытывалась мама.
«Ну и вопрос», — подумала Линка.
— Я ведь даже не знала, что…
— Мама, мне восемнадцать лет, — спокойно ответила Линка. — Ты же не думала, что я собираюсь податься в монахини?
— Тебе лишь бы шутить. Если ты уж такая умная, то как могла допустить… вы что, не предохранялись?
— Предохранялись, — ответила дочь. — Я даже таблетки принимала.
— Таблетки! Сколы? Кто их тебе выписал? Почему ты у меня не спросила совета?
— Мама… — все это начало ее раздражать. Конечно, она понимала, что будет скандал, но все-таки надеялась, что они поговорят по-человечески. — Это действительно неважно. Я их принимала, но что-то пошло не так. Ну, ладно, я виновата, запорола все, — Линка почувствовала, что сейчас расплачется. Ей и так было тяжело, не хотелось вдаваться ни в какие подробности.
— Какой это вообще месяц?
— Третий, — вздохнула Линка.
— А что Адриан? Что вы собираетесь делать?
И это был момент, которого она боялась больше всего. Как ей это сказать?
— Вы собираетесь пожениться?
«Ох, мама, если бы женитьба или неженитьбе было самой большой проблемой и вопросом, я бы до потолка от радости прыгала», — подумала Линка. И молчала, потому что было говорить.
— И что с твоими выпускными?
— Ну, увидим.
— Что значит — увидим?! — теперь мама уже кричала.
— Как это — что значит «увидим»? Зависит, мне кто-то поможет или нет.
— Надо немедленно поговорить с отцом Адриана! И с самим Адрианом!
Ой, мама, чтобы тебя это только не шокировало!
— Дай мне номер телефона его отца.
— Нет у меня его телефона.
— Ну, ладно… — мать вытащила телефон из кармана. — Адриан мне сам его даст.
— Уже пол десятого, мама. Кроме того… его отец на какой-то конференции.
«Боже, какое счастье, что уже так поздно», — подумала она.
— Я нехорошо себя чувствую. Хочу спать. Ты можешь уйти? — попросила.
Мама повздыхала, а потом ушла. Конечно, на самом деле им никогда не удавалось нормально поговорить.
Линка устала. Почистила зубы, не было сил помыться. Натянула старую футболку и залезла под одеяло. В общем она чувствовала, что все уже позади, то есть этот разговор. Даже не заметила, как уснула.
Ева Барская, Линкина мать, облегчения не чувствовала. Собственно она не знала, что чувствует. Села на диване и закрыла лицо ладонями.
— Я уложил Кая спать, — сказал Адам. — Хочешь… ты хочешь об этом поговорить? Может, сделать тебе чаю?
— Нет, спасибо, у меня тут вода. Я… мне надо обо всем этом подумать.
— Ну же, выше голову! Это же не конец света. Адриан хороший парень, ответственный, как-то они все это уладят. А может, ты расстроилась, потому что станешь бабушкой? В твоем возрасте… — попытался пошутить он.
— Прекрати. Просто это… она же еще такая юная.
— Ты тоже была юна!
— Но ведь не настолько, а кроме того…
Адам погладил ее ладонь, но Ева вся онемела.
— У тебя тоже были проблемы, к тому же, хуже, — сказал Адам. Потому что это была правда. Вот только они об этом почти не разговаривали. Он знал, что прошлое осталось в ней, как заноза, которая так вросла в тело, что сделалась совершенно неощутимой, и если попытаться ее вытащить, боль могла быть чересчур сильной, чтобы ее стерпеть.
— Я не хочу об этом говорить, прости, — сказала она, но задержала его руку. Ведь с ним это не имело ничего общего. Он был лучшим, что случилось в ее жизни. Ради него Ева отказалась от прошлого и когда-то приняла решение не возвращаться к тому, что произошло. Какое-то время, пока могла. Ради него жила во лжи, потому что слишком боялась, что когда он обо всем узнает, то не захочет с ней оставаться. — Я люблю тебя, Адам, — добавила она. — Спасибо, что ты есть.
— Все в порядке. Я тоже тебя люблю. Надеюсь, что когда-нибудь… когда-нибудь ты сможешь мне открыться.
Она кивнула головой. А потом делала вид, что читает, а мыслями была в прошлом. Долго сидела в темноте и вспоминала, как ждала первого ребенка. А потом второго. Может, она могла бы отнестись к Линки мягче, чем ее мать к ней самой.
