Пойми меня неправильно

Альфонс

      — Мама! Мама! Смотри! — раздался звонкий голосок моей сестры, которая бегала по тротуару, постоянно удивляясь каждому встречному человеку. На этот раз она увидела какую-то девушку с маленькой белой собачкой на поводке, к которой тут же подбежала.       — А можно погладить?       Я тихо шёл, крепко держась за руку матери и боясь, будто отпущу лишь на миг и она тут же испарится, и я останусь совсем один среди толпы незнакомых мне людей. Я наблюдал, как сестра вертелась вокруг собаки, попутно задавая стандартные, но сильно интересующие её вопросы, наподобие "как зовут" и "это мальчик или девочка". Хотя какая разница? Даже если эта девчонка и узнает, кем является собака, её интерес нисколько не изменится. Да, для своих пяти лет я был слишком задумчивым...       Мысли мигом испарились, когда приятный и ласковый голос мамы вдруг стал звать мою сестру-непоседу:       — Скарлет, нам нужно поскорее домой.       Вдруг её интерес к собаке моментально испарился, и она, приподнявшись с корточек и отряхнув своими маленькими ладошками платье, повернулась на нас. Сперва в её глазах читался вопрос, затем же она улыбнулась и сказала:       — Хорошо, мама.       После этого мы шли довольно спокойно, держа своего родителя за руки по обе стороны: я — за левую руку, а Скарлет — за правую. Она разглядывала разноцветные машины, проезжающие по дороге, и высотные здания. В принципе в этом городе больше и не на что смотреть. Вокруг кишат люди, с одной стороны шумное шоссе, с другой — серая стена здания, отражающая этот шум обратно. Единственное место, где было что-то интересное — это небольшой сквер. Там и деревья, и цветы, и дышится свободнее, ведь людей почему-то здесь было мало на тот момент. Моё внимание привлекли два парня, которые сидели на краю фонтана и обнимались. Возможно, мне и показалось, но, кажется, они даже успели поцеловаться, пока не исчезли с поля моего зрения. Не знаю, почему, но мне показалось это странным, неправильным. Когда мы с сестрой были у бабушки, я просил её прочитать какую-нибудь книгу. В основном это были сказки про принцев и принцесс, потому что их выбирала Скарлет, а спорить с ней я не умел. В сказках всегда были пары мальчик-девочка, из-за чего я стал думать, что по-другому нельзя. Да и сама бабушка, когда слушала рассказы внучки о том, что та подружилась с кем-то во дворе, начинала говорить, что когда Скарлет подрастёт, у неё появится мальчик. Именно мальчик. Никто другой. Мне она говорила прямо противоположное: про девочку. Я этому не придавал особого значения... до того момента в сквере. Когда мы проходили мимо, я украдкой глянул на сестру: она глядела в другую сторону и скорее всего не видела этого. Мама же увидела ту парочку, но она никак не отреагировала, словно это было самым обычным явлением.       Уже дома нас ждал отец, хотя с утра он куда-то уходил. Он весело улыбнулся и, чуть пригнувшись, раскинул руки в стороны, приглашая меня и Скарлет в свои объятия. Она и побежала сразу к нему, а вот я сначала загляделся и задумался. Почему мама выбрала именно папу? Теперь мне стало это интересно. Правда, задавать этот вопрос я не собирался. Не знаю почему, но я всегда хотел разобраться со всеми интересующим меня вещами самостоятельно. Лишь когда совсем ничего не понимал — обращался ко взрослым.       — Альфонс, что-то случилось?       Я повернул голову на маму, когда та окликнула меня. У неё был непонимающий взгляд, от чего я слегка испугался, что заставил её волноваться. У меня резко появилась улыбка и раздался смех.       — Нет. Всё хорошо.       Спустя пару секунд отец обнимал уже и меня. Когда нежности прекратись, я последовал в гостиную и уселся на диван. Оттуда мне стало слышно, как родители о чем-то переговаривались. О чем-то простом, обыденном, но мне стало интересно понаблюдать за этим, поэтому я перекинулся через спинку дивана и стал глядеть в коридор. Мама с папой поцеловались. Когда я смотрел на родителей, у меня не появлялось чувства, что это неправильно. В моей маленькой, но забитой вопросами голове было заложено, что мама и папа — это правильно. Почему же я считал, что нельзя по-другому? Я и сам не знал.       За ужином я опять впал в раздумия. Есть мне не хотелось. Меня лишь интересовало моё непонимание, кто правильный, а кто нет. Это заметила мама, ведь остывший суп стоял все ещё нетронутый.       — Ты какой-то задумчивый сегодня, Альфонс, — проговорила она, не поднимая взгляда.       — Я?       — Да. У тебя точно всё нормально?       Нет. У меня не всё нормально. Я не могу ничего понять в силу своего возраста.       — Я не знаю...       Мама посмотрела на меня, затем на пустующие места сестры и отца. Эти двое уже давно ушли каждый по своим делам, а мама сидела, наблюдая за мной. Я же хотел тоже уйти, поэтому слез со стула и медленно побрел к комнате.       — Аль, постой, — ласковый голос остановил меня. Я не смог ему сопротивляться, поэтому остановился и обернулся.       Мама медленно поднялась со своего места, подошла ко мне и присела на колени, чтобы быть одного роста со мной. Её грустные глаза осмотрели меня, а ладонь прикоснулась к моему лбу.       — Ты, случаем, не заболел?       Я отрицательно помотал головой и своими маленькими пальцами схватил её немного теплую ладонь. Глядя на взволнованное лицо передо мной, я решил, что стоит всё же рассказать, что я видел и спросить, как и что мне нужно делать.       — Те мальчики, которых я видел... Почему они обнимались? — я решил начать с простого, ведь непонятно, какая будет реакция.       Тут мама очень тихо и расслабленно вздохнула. Она улыбнулась и её тревога исчезла. Тёплая рука покинула мои ладошки и поправила мою чёлку, которая слегка взъерошилась.       — Ну ты же обнимаешься с папой, со Скарлет, со мной, — произносила она это медленно, проговаривая каждое слово, — Это просто приятно — обниматься с родными и друзьями.       — Но они ещё и целовались.       Моё лицо немного смешно нахмурилось, ведь я услышал не совсем то, что хотел.       — Значит они любят друг друга, — сказала она это так просто, что я даже и не понял сначала, про что идёт речь.       — Но они же мальчики!       — А что, мальчики не могут любить?       Тут мне вспомнилась бабушка со своими сказками.       — Могут. Девочек.       — А почему ты решил, что только девочек?       Мама на меня смотрела спокойно, так же и разговаривала. Она не кричала, не спорила, а просто пыталась объяснить мне суть произошедшего так, чтобы я смог понять её. Я лишь на миг задумался.       — Бабушка так нам говорила.       — Понимаешь... Не всегда взрослые говорят правильные вещи. Бабушка думает, что правильно так, как она сказала.       — А ты?       — А я? — она наигранно сделала вид, словно задумалась, — а я думаю, что любовь бывает разная.       Я немного не понял, что она сказала, поэтому просто смотрел на неё своим любопытный взглядом. Её лицо лишь стало добрее от небольшой ухмылки.       — Мальчики могут любить девочек... а могут и мальчиков, — повторила она на более понятном мне языке.       — А разве так бывает? — всё ещё не осознавал я.       — Бывает.       Мама ласково погладила меня по голове и поцеловала в лоб. Я ещё не совсем понял суть, но улыбнулся, давая знак, что теперь у меня всё хорошо. Мы обнялись, затем я медленно поплелся в комнату, где Скарлет играла в свои игрушки. У нас была одна комната на двоих, но мне это никак не мешало сидеть на своей кровати и думать о чем-то своём.       С тех пор я стал чаще замечать похожие ситуации с однополыми парочками, но благодаря своей маме я понял, что это вполне нормально, это не болезнь, как говорят некоторые, не нарушение. Это просто любовь.