Пойми меня неправильно

      Время летит быстро и незаметно. Вот только Скарлет пошла в школу, как уже и лето наступило. Скоро я пойду в то самое место, которое мне уже не нравилось, хотя сам ещё не знал, что именно меня там ждёт.       Первые два месяца мы провели довольно интересно: всякие поездки, отдых, море, природа. Многие могли нам позавидовать. А в августе мы переехали в новую квартиру. Она была более просторная, чем наша, и комнат было больше. Мы с сестрой росли, поэтому в одной комнате стало тесно жить. Да и родители сами захотели побольше места. Говорят, что им надоело ютиться в небольшой квартирке. На школу это никак не повлияло: Скарлет, уже вместе со мной, пойдёт туда же. Разница только в том, что расстояние от дома до места учёбы увеличилось. Однако это не проблема. Проблемой было то, что я в первый же день закатил истерику. Я и сам не пойму, что со мной стряслось: то ли не с той ноги встал, то ли не хотел идти в незнакомое и заранее нелюбимое место. Хотя тут и к гадалке не ходи, всё и так ясно. Кое-как меня вытянули из дома, мама старалась успокоить меня, а я не особо её слушал. Скарлет пыталась меня подбодрить, говорила что в школе не так уж и плохо. Наконец я успокоился и принял свою судьбу.       Вот я уже стою во дворе какого-то большого серого здания, от которого исходила не очень приятная аура, среди множества таких же маленьких ребят и их родителей. Стоять здесь пришлось недолго, потому что мама повела нас ко входу мрачно-серой школы, которую, как я узнал потом, ещё называют «тюрьмой». Внутри также стоял гул. Скарлет уже побежала куда-то в знакомое ей место, а мама меня повела в другое. Там я увидел ещё больше детей с меня ростом, и которые мне не были известны. Я всё время стоял у стенки, нервно перебирая пальчики, пока меня не усадили за парту с каким-то мальчишкой со стрижкой почти под ноль. Вёл он себя довольно тихо, поэтому не доставил особого дискомфорта. Вскоре расселись и все остальные, а родители внезапно вышли, оставив нас, детей, наедине с неизвестной женщиной.       — Здравствуйте, ребята!       После этой фразы в помещении моментально стало тихо. Учительница вдруг заговорила дружелюбным тоном, представилась и сказала, что хотела бы узнать и наши имена. Началась перекличка. Каждый, услышав свои имя и фамилию, протягивали вверх руку, поднимались или как-то ещё спокойно откликались. Я же сидел, утопая в своих собственных мыслях, не обращая ни малейшей капли внимания на окружающих. До одного момента.       — Альфонс Миллер, — раздалось по классу. Тут-то я очнулся, но не сразу понял, что нежно делать.       — Альфонс? — повторилась учительница.       Я испугался и в панике выпрыгнул с места.       — Это я!       Прозвучало это слишком громко. Все вокруг стали хихикать, и учитель — не исключение. Мне стало неловко. Я покраснел и сел обратно, уткнувшись взглядом в деревянную парту, чтобы просто не замечать ничьих насмешек.       Так я и сидел, дожидаясь того момента, пока нас наконец не выпустят к родителям. Но только я собирался побыстрее уйти, как меня кто-то схватил за рукав рубашки. Я испуганно обернулся и увидел перед собой ту самую девочку, с которой я когда-то познакомился во дворе своего прошлого дома. Она смотрела на меня, приподняв уголки губ.       — Привет. Помнишь меня?       Я замялся, но кивнул, показывая, что помню. Она вдруг захохотала и отпустила меня, а после начала легонько покачиваться из стороны в сторону, словно пританцовывая. Тут за мной пришла мама, и я наконец почувствовал облегчение, ведь сейчас меня заберут домой, где нет толп людей, где тишина и покой.       Мне было ужасно неприятно находиться в школе. Здесь постоянно все норовят с тобой заговорить, тронуть, посмеяться или хоть как-то начать контактировать. Я привык быть в одиночестве. Мне кроме родителей и сестры никто не нужен был. Но пришлось снова вернуться в эту зону дискомфорта. На следующий день я зашёл в класс и лишь стоял и смотрел, как другие резвятся и знакомятся. Среди них мне никто не был знаком. Кроме той девчонки, которую я видел два раза в жизни, да и имя позабыл. Помнилось лишь что начиналось на "а". Только я на нее глянул, как она меня заметила и вновь подошла, всё так же улыбаясь.       — Ты чего стоишь? Пойдем!       Она схватила меня за руку, потянула вглубь помещения и показала на свободный стул.       — Давай вместе сидеть.       Я одёрнул руку, спрятав её за спину. Мне не очень понравилось, что она хватает меня и тащит, куда ей взбредёт. Однако сидеть с ней я согласился. Мне как-то в большей степени было всё равно.       Этот день прошел не лучше, чем прошлый. Но я хотя бы спокойно сидел, и меня никто не трогал. Даже соседка по парте вела себя очень тихо, чему я был немного удивлён. Однако после уроков она вновь прицепилась ко мне.       — Альфонс! Подожди!       Она резво бежала ко мне, хотя я уже стоял за дверью кабинета. Её волосы слегка растрепались, но ей кажется было не до этого. Ей просто хотелось попрощаться со мной. И почему она решила, что мы друзья?       Так прошла первая неделя. Агата, как я потом понял, постоянно была рядом, что меня иногда раздражало. Мне не слишком-то и хотелось ей перечить, я был застенчив. Но иногда казалось, что стоит подружиться с ней. Не такая уж она и плохая, даже чем-то походила на Скарлет.       Хорошенько отдохнув на выходных в одиночестве в своей комнате, я уже намного бодрее шел на учебу. Всё же здесь не так и ужасно, как я себе представлял. Однако большое количество людей меня пугало. Когда я вошёл в класс, я сразу же пошел к своему месту, где уже сидела Агата. Неожиданно для себя и для нее я сказал:       — Привет.       Её глаза удивлённо смотрели на меня, но в долю секунды выражение лица изменилось на радостное.       — Приветик.       Я улыбнулся в ответ. Давно я не выражал таких эмоций. Видимо, настроение у меня и впрямь было отличное. И это заметили многие, из-за чего стали хихикать. Кто знает, что их могло побудить на смех...       В конце учебного дня я вышел во двор школы и оглянулся на здание. Оно больше не казалось серым и страшным. Наверное, мне настолько внушили, что школа ужасна, что моё воображение нарисовало такую картину. На крыльце у входа появилась девочка со светлыми волосами, которая тут же подошла ко мне. Агата сияла под лучами солнца, словно она один из его лучиков, а глаза её были серые, как пасмурное небо, но при этом всегда весёлые и задорные.       — А тебя кто сегодня встретит? Опять мама? — поинтересовалась она, поправляя лямку рюкзачка.       — Не знаю. Они всегда по-разному.       Вокруг было не очень много людей. Лишь некоторые группы старшеклассников и пара учителей, которые что-то громко обсуждали.       — А какой у тебя папа?       Я посмотрел на асфальт, на котором мелом были нарисованы всякие человечки, цветочки и радуги. Ещё кто-то пытался изобразить классики, но, кажется, запутался в цифрах.       — Он хороший.       Я не особо умел разговаривать на самые обычные темы. А вот Агата, похоже, любила это дело, поэтому я старался не уступать ей. Хотя она часто потешалась над тем, какой я молчаливый.       — А ещё?       — А...он добрый, сильный, смелый.       В ее глазах словно загорелись огоньки.       — А у меня папа бывает злой. А мама добрая, прямо как твоя. Я видела ее, когда она приходила.       Я хихикнул и добавил, что моя мама и правда добрая, хоть иногда и ругается на нож, когда порежется. Это рассмешило нас обоих.       Вдруг я услышал, как меня зовёт отцовский голос. Я, как всегда, радостно побежал к нему и запрыгнул в крепкие объятья. Обычно с мамой я так не делаю, потому что она меня больше не поднимает на руки. А папа меня всё так же катал на плечах. Вот я уже выше всех в школьном дворе. Агата попрощалась со мной и помахала рукой, а я ей в ответ.       Мы стали часто разговаривать на разные темы. Хоть ответы мои и были часто краткими, мою подругу это никак не смущало. Мы весело проводили время друг с другом.       Вскоре я рассказал семье о своей новой знакомой, чему родители были рады. Они переживали, что я так и останусь замкнутым и молчаливым. Но всё оказалось куда лучше, чем они ожидали.

***

      Годы шли, время пролетало незаметно. Мы взрослели, интересы менялись... Как и вся наша жизнь.       За окном дождь и ветер. Хорошо в такую погоду сидеть дома и перечитывать любимую книжку. Однако я стал замечать, что иногда книги с моей полки стали потихоньку пропадать. Не сумев найти ту самую книжку, которую я собирался прочитать именно сегодня, я решил выйти из своей "темницы", в которой я сижу уже более суток. А зачем, собственно, выходить? За чтением забываешь многое, например, что нужно поесть. Мама не очень жалует такой расклад, но ее слова не особо влияют на меня. Зато учусь отлично, в отличие от Скарлет, у которой на первом месте — погулять с подружками или побеситься, а потом жаловаться, что времени на уроки не хватает. Интересно, она точно моя сестра? Кажется, мы слишком разные.       В коридоре темно, однако в гостиной света столько, что можно было бы рассмотреть все мои косточки сквозь кожу. Бабушка так и говорила про меня: кожа да кости. Прищурив глаза, я кое-как привык к яркому освещению и подошёл к сестре, которая поперёк сидела на кресле.       — Где книга?       — Какая книга?       Скар округлила глаза, будто я сказал что-то противозаконное.       — Моя книга. На полке с конвертом лежала.       — А, эта книга... Ну взяла, думала почитаю, да вот заметила, что с конвертом вместе прихватила. Вот теперь и думаю, что же может быть интересного там.       Её лицо растянулось в издевательской улыбке, которую я вижу каждый день с тех пор, как она поняла, что у меня от неё есть секреты. Хотя их и секретами-то и не назовёшь, учитывая дотошность Скарлет, с которой она всё узнаёт.       — Где книга?       — Стой. А конверт тебя не интересует? Он же у меня.       — Забери себе, а мне верни то, что я прошу.       Я заметил, как ее глаза забегали в поисках чего-то, что может меня задеть. Только вот не получилось, и Скарлет встала с кресла и пошла к небольшому комоду, в ящике которого лежала моя книга.       — Держи. Честно, мне не особо понравилось читать про всякие убийства.       Она протянула мне мою вещь, а затем ещё что-то.       — И конверт возьми. На самом деле неплохо получилось. Отсталость только отправить его по нужному адресу.       Её хихиканье давало понять, что теперь ей теперь всё известно. Мои брови еле заметно нахмурились, но я привык создавать образ безразличия. Не знаю точно, что могло стать причиной этому. Или это характер сестры, который резко сменился на более издевательский, или всё из-за школы и её мерзких учеников. Единственным ярким лучиком среди всей этой паршивой грязи была Агата. Уже больше пяти лет мы с ней знакомы, и она стала мне лучшим другом. Скарлет тоже друг, но её отношение ко мне немного ухудшило ситуацию.       Я развернулся в сторону тёмного коридора, как вдруг услышал:       — Кстати, тебе привет от Агаты. Я её видела сегодня. Навстречу шла.       — Хорошо.       Я ответил холодно, словно мне было всё равно. Отчасти так оно и было. Затем я вернулся в комнату, но не сел сразу, а ещё пару минут постоял, разглядывая белый конвертик, который лежал поверх книги. Он предназначен для одной важной особы, которой отдать его я не решался. Пробежавшись глазами по строкам из письма, в котором было сказано всё, что чувствует автор к своей подруге, я тут же его убрал подальше. Теперь бумажка была спрятана в ящике с канцелярией.       Я присел на подоконник, глядя на то, как за окном бушует ветер с ливнем. А ведь ещё только день. Чёлка мне слегка мешала, потому что мне захотелось отрастить волосы, и она вечно лезла в глаза. Но стоило потерпеть, ведь в планах у меня была шевелюра хотя бы до плеч.       В этой же позе я задремал, и чуть ли не упал. Решил переселиться на кровать, а там и сон весь куда делся.       — Чёрт, — только и послышалось во всей комнате. Это значило, что мне всё же придется выйти из комнаты, ибо в желудке пустота, а спать уже не получается.       Да, я был слишком глуп и постоянно делал что-то, от чего потом страдал. В том плане, что посадил желудок, а затем и зрение. Жаль, я поздно это осознал. Но всё не так уж и критично. Я исправился и стал нормально питаться, хоть иногда всё же и были погрешности.       Но не в этом суть. Рассказ не о том, как я раньше маялся дурью.       Как-то Агата пришла ко мне в гости, и я, конечно же, ждал её прихода. Так как у меня с учебой было всё прекрасно, я помогал с уроками ей. Моя семья уже хорошо её знала, и все были рады её визиту. Только сестра была чересчур рада. Она вечно нас подкалывала, отчего мне было неловко.       — У меня ручка не пишет, — произнесла Агата, сидя на ковре в моей комнате.       — Секунду.       Я полез в ящик, где у меня лежали запасные принадлежности. Но стоило мне заглянуть туда, как в глаза бросился конверт. Казалось, что я никогда не осмелюсь ей ничего сказать. Я застыл, глядя на эту несчастную бумажку, пытаясь собрать мысли.       — Аль, ты чего?       Её голос заставил меня очнуться, после чего я мигом порылся в ящичке.       — Да так... Вот ручка.       Я протянул руку, чтобы отдать её подруге, как вдруг наши взгляды пересеклись. Вмиг в комнате стало как в космосе: дышать не получалось, и всё вокруг окутала тишина. Слышно было лишь моё сердце. В тот момент я задумался: а слышала ли Агата моё сердцебиение?       Прикосновение вернуло меня на Землю, однако я почувствовал, как вспыхнули мои щёки и рефлекторно отвернулся.       — Агата, можно кое-что спросить?       Она молча поглядела на меня, затем ответила:       — Конечно, спрашивай.       — Как ты... Ко мне относишься?       Молчание. Видимо, она не совсем понимает вопрос. Я уж было хотел исправиться, как меня перебили.       — Хорошо отношусь. К чему такие вопросы?       Она не поняла.       — Ладно, неважно.       Её лицо задумчиво нахмурилось, что меня немного позабавило, и я хихикнул. Она тоже подхватила и начала смеяться. Я забыл про этот момент до самого вечера, пока моей подруге не пришло время уходить.       Я решил проводить её. Шли мы недолго. Её ждал отец у машины. Когда Агата села внутрь и уехала, я руками прощупал все карманы. Я испугался, что забыл положить ей то письмо. Но нет, не забыл. Когда она приедет домой и заглянет в рюкзак, то увидит конверт от меня. Вот тогда и откроется мой секрет. Почему же я не сказал прямо? Потому что это не в моих силах. До боли страшно стоять и пытаться высказаться, когда ещё и предательски начинает заплетаться язык. К тому же сама Скарлет сказала, что это даже романтичней, чем простое признание.       На улице уже похолодало, поэтому я поспешил вернуться домой, где меня уже ждала довольная сестра.       — Ну что, братец? Как дела?       Я замялся, не зная что сказать. С одной стороны, хотелось ей как всегда надерзить, но, с другой, она всё-таки меня подталкивала на правильные действия. Вдруг меня охватило волнение.       — А что, если она не найдет письмо?       Сестра удивилась моему резко изменившемуся тону, но решила поддержать.       — Не переживай. Куда она денется?       Она слабо похлопала меня по спине и скрылась в своей комнате. Впервые за долгое время она меня спокойно отпустила.