Мои записи

      Как я уже говорила, прошло несколько дней. А значительная тяга к пленительному художнику, живущему в доме парня, все никак не хотела проходить… Антон пытался разобраться в себе и в своих обременительных мыслях. Ему было тяжело. Он сроду не чувствовал такой сильной притягательности. То самое чувство, в глубине души, которое заставляло тело атрофироваться от мозга, и быть в порабощении сердца. Когда не чувствуешь ничего. И замираешь. Тело отказывается подавляться разумному влиянию. На него хочется смотреть вечно. Хочется прижаться к нему, приластиться, и обнимать так долго, пока не перестанет биться сердце. Однако, есть много но, что мешает отдаться чувствам, и забросить свою тревогу куда подальше в обветшалый чулан. Никогда ему не удавалось испытать сие чувство. Этот комок в горле, вероятно, настолько велик, что даже если попробовать заговорить, послышится только сиплый голосок. Но Антон уже и не пытался. Он перестал говорить с ним. Он перестал упоминать его имя. Но в своих снах, он искренне желал его. Во всех смыслах и понятиях. Он не выходил из головы. Он поселился в ней, и колотил молоточком каждую минуту, секунду, этого длительного пребывания Арсения здесь. Он заполнил собой, будто все пространство. И лишних мыслей не осталось. И кислорода тоже, каждый раз проходя мимо него, он чувствовал, что воздуха совсем нет. Его что-то душит. Так усердно и настойчиво. Как справляться с этим?

***

      За громадной постройкой, под названием — его дом, находились вариации различных фруктовых деревьев. Антон комфортабельно уселся под распущенными, пышными ветками груши. Рядом с ним стояла плетёная корзинка, в которую он собрал плоды сочного фрукта. Шаст увлечённо читал книгу Драйзера, поедая грушу, сок которой сочился и стекал по пальцам. Антон откладывая фрукт, все ещё увлечённый трагичным романом, облизывал кончики своих пальцев от сладкого сока, который норовился стечь на книгу. Глаза парня настолько увлечённо бегали по строчкам книги, что он даже не заметил, как над ним склонился «объект его воздыханий». Арсений, не скрывая эмоционального восторга при виде юноши, разглядывал, как тот елейно облизывал пальчики, продолжая пережевывать грушу.       — Американская трагедия?! Хороший роман. Читал его как-то на днях, — послышался голос над кучерявой макушкой парня. Антон встрепенулся от неожиданности, а капля сока с громким звуком, тяжело шлепнулась на страницу, разъедая тонкую, старинную, советскую бумагу. Антон медленно поднял глаза, убедившись кто над ним стоит, и смущенно стал тереть пальцем по влажной и липкой стопке страниц. Отвечать он и не собирался, Попов это понял.        — Слушай, — не выдержав долгую паузу, прохрипел Арс, кажется, к его горлу тоже подступил какой-то ком,-хватит тухнуть здесь, поехали на дискотеку, тут неподалёку. Я слышал, там сегодня будут убойные танцы. Ответа так и не последовало. Антон съёжился от этого напорного взгляда.        — Заодно, пообщаемся с тобой. Избавимся от излишних разногласий, согласен? — он говорил это самым мирным тоном, и по-видимому, не имел никаких враждебных намерений. Последнее, что парень хотел сейчас, это говорить с ним. Уж лучше сброситься с крыши. Страх сказать что-то не так. Быть может, опозориться снова, ему, уж поверьте мне, не хотелось.       Арсений мягко положил руку на плечо парня. Антон вжался в тонкий ствол груши, продавливая спину. Он снова чувствовал себя, словно ребёнком, боявшимися заговорить с девчонкой, которая ему нравится, но не мог ничего сделать. Он чувствовал тепло от тяжелой ладони у него на плече, ее тепло опаляло все тело, и бросало в дрожь. А сердце колотится так, будто парень пробежал кросс без остановки.        — Давай, — не унимался Арсений, немного подталкивая парня, — расслабимся, повеселимся! Похоже, что перечить Попову сейчас не стоит. Отказ он не примет. Антон сглатывает накопившийся страх у него в горле, и неуверенно кивает, пытаясь выглядеть максимально убедительным. Довольно ему бояться! Пора что-то делать.

***

      Парень захлопнув громко дверь, зашёл в свою комнату. Он открыл шифоньер со своими вещами, и стал рыться в поисках какой-нибудь более приличной одежды. Взгляд его упал на чёрную рубашку с короткими рукавами. Антон примерял ее на себе. Она смотрелась невероятно красиво, подчеркивая худощавое тело парня, хоть тенниска и не была приталенная, а напротив, была немного велика. Также, она отлично контрастировала с его белоснежной кожей. Антон недолго думая, расстегнул верхние две пуговицы, оголив выпирающие ключицы. «Я же не планирую его соблазнять, верно же?», — спросил он сам себя. Он немного замялся, решая, что делать с пуговицами, то расстёгивал, то снова застегивал их. В конечном итоге, он решил, что от его зияющих ключиц, плохо никому не будет, и оставил так. Ещё покопавшись, он нашёл белые брюки, которые отроду не надевал.        — Вот и пришло ваше время! — сказал себе под нос парень, рассматривая и оценивая их годность, крутя в разные стороны. Спустя некоторое время, рассмотрев себя снизу доверху перед зеркалом, парень уже стоял наряжен в чёрную тенниску, заправленную в белые, широкие брюки, подвязаны чёрным поясом. Антон уселся на подоконник.       На улице уже тускнело. Заходящего солнца, почти не было видно из-за деревьев, летнего сада. Внезапно, взгляд Антона упал на письменный стол. На нем лежал чистый лист бумаги, рядом со стопкой книг, прочитанных парнем. Юноша недолго думая, взял в руки ручку, и начал что-то строчить. В это время, в дверь постучали. Антон поспешил спрятать листик в выдвижной ящик, письменного стола. Дверь приоткрылась, а из неё показалась голова Арса:        — Готов?        — Да. — Мрачно произнёс парень, и поплёлся к двери. А в приоткрытом ящике, все так же оставался листик, на котором, небрежным почерком было выведено: «Ещё немного и я не выдержу. Сорвусь…» Однако терпение у него ещё оставалось. Ему имело место быть.

***

      На улице уже совсем темно, когда Антон с Арсением едут вдоль ночной дороги на великах. Они ехали в полной тишине, не обмолвившись ни словом. На темном небе появилась россыпь звёзд. Путь им освещала луна, их проводник на эту ночь. Уже было малость прохладно. В лицо бил холодный ветер, остужая кончик носа. Земля уже почти остыла от палящего утреннего солнца. Слышны были пение ночных птиц. Из-за кустов были слышны сверчки. А вдали, лай собак. <      Спустя продолжительное время, начали виднеться крупные, горящие, желтые фонарики гирлянд, висящих на деревьях, и гул людей. Они припарковали велики у дерева, и вошли в толпу шумящих людей. Все они танцевали на выложенной брусчатке. А на обочине танцевальной площадки, стояли красные столы и стульчики. Арсений потянул мальчишку к одному из немногих, которые оставались пустыми. Заиграл шансон, и люди начали двигаться более активно, все больше втесняясь на небольшую площадь.        — Хочешь выпить? — прокричал Арсений сквозь громкие колонки, стоящие поодаль от них.        — А можно?        — Конечно! Мы же приехали веселиться, — хлопнул в ладоши Арсений,-сиди тут, сейчас принесу.       Мужчина стал протискиваться через толпу, уже выпившего народа. Антон провожал Попова взглядом, а вскоре он и вовсе слился с толпой. Неподалёку стояли ларьки с выпивкой. Антон стал оглядываться , оценивая обстановку. Арсений не заставил себя долго ждать, через пару минут, он вернулся в руках с какими-то крепкими напитками.        — Я взял тебе кальвадос, учитывая, что ты любишь груши, тебе должно понравится! — уверенно кивнул Арсений на стакан полупрозрачной жидкости.        — А от куда вы знаете, что я люблю груши? Я вам этого не говорил, — заметил Антон, косясь на стакан.        — Забей, — отмахнулся тот, — и пей! — добавил мужчина и опрокинул в себя стакан, словно водку. — Только отцу не говори, ладно?        — Ладно, — пожал плечами парень и хлебнул из стакана.       Это было слишком крепко. Антон поморщился. Но должна признать, ему понравилось. Спустя несколько таких стаканов, и напряжение его отпустило. Антон расплылся на стуле, а мужчина дёрнул его за рукав, таким жестом призывая танцевать. Парень отрицательно закрутил головой, но Попову было все равно, он поднял парня и засунул его в середину танцпола. Парень и сам не помнит, как так вышло, но он раскрепостился и стал двигаться в такт музыке. Ещё недолгое время он был в какой-то пелене, и только спустя время он заметил, что Арсений танцует с какой-то девушкой. Она обвила его шею руками и терлась об грубую ткань его футболки. На какое-то время парень застыл не отрывая взгляд от танцующей пары. Мужчина лениво стал наклоняться к ней, дабы поцеловать ее, но она стала кокетливо уклоняться, тем самым усиливая его желание. На девушке было кружевное белое платье, с чёрным строгим корсетом, и аккуратные сандали, обмотанные ленточками вокруг ее ноги. Глаза ее блестели, а лицо украшала широкая улыбка. Арсений приобняв ее за талию, постукивал пятками кед по брусчатке. Он был доволен, или пьян? Этого он и сам, наверное, не знал.       Сердце Антона словно пропустило удар. Ноги стали ватными. Появился тремор рук. Он словно врос в землю, без возможности сдвинуться, все также продолжая следить за танцующей парой. В его глазах все поплыло и потемнело. Он был пьян, но не алкоголем (хотя при данной ситуации, лучше бы так), а этим мужчиной, который обжимался с какой-то, еле знакомой ему девушкой, прямо у него на глазах.       Общая картина пропала. А затылок парня, столкнулся с брусчаткой. Сквозь гудение в голове, доносился глухой гул людей, пытавшихся докричаться до него. Шум пропал. Как и сознание. Тело отпустило…