Маска в огне

      Зимний лондонский дождь закончился час назад, но воздух все еще пах мокрым асфальтом. Капли воды, будто крошечные бриллианты, сверкали на кирпичных стенах под светом редких фонарей. Лондонский переулок рядом с Fabric был заполнен сигаретным дымом и шумной толпой — причудливой смесью магглов в клубных нарядах и туристов, бредущих по ночному городу, не подозревающих о том мире, который существовал параллельно их собственному. Мире, где опасность могла носить лицо политика и прятаться за маской благопристойности.              Тонкс переминалась с ноги на ногу в тени, рассеянно постукивая костяшками пальцев по кирпичной стене. От нетерпения кончики ее волос меняли оттенок с лилового на темно-синий и обратно, как будто не могли определиться с цветом. Она тут же испуганно натянула капюшон глубже, проклиная свою неспособность контролировать метаморфомагию в моменты волнения.              «Ну где же он?» — Тонкс в третий раз проверила куртку, убеждаясь, что палочка на месте, можно выхватить ее из внутреннего кармана при малейшем признаке опасности. Древесина была теплой, знакомой, почти живой под ее пальцами — маленькое, но весомое напоминание о том, кто она такая, несмотря на маскировку. В переулке витали запахи сырости и помоев, аромат мусорных баков смешивался с дешевым фастфудом из ближайшей забегаловки. Из-за дверей ночного клуба доносились басы, вибрирующие даже сквозь толстые стены, напоминая биение сердца какого-то гигантского существа. Очередь из магглов тянулась вдоль здания, соблазнительные наряды и вызывающий смех создавали атмосферу беззаботности, которая никак не вязалась с ее задачей.              Тонкс бросила нервный взгляд на часы. Прошло уже сорок минут с тех пор, как она проследила за Гонтом до входа в клуб. Она шла за ним от самого Министерства, стараясь держаться в тени, меняя внешность каждые несколько кварталов. Он не заметил слежки, в этом она была уверена. Но теперь, когда он скрылся внутри, среди толпы подвыпивших магглов, она чувствовала, как драгоценные минуты утекают сквозь пальцы. Что, если она опоздает? Что, если прямо сейчас он уже высматривает новую жертву, очаровывает ее своей фальшивой улыбкой и безупречными манерами?              Тонкс отступила глубже в тень и вздрогнула от того, что холодная капля с водосточной трубы упала ей за шиворот. Вода стекала по позвоночнику, но она не двигалась с места. В конце концов, неудобство — ничтожная цена за возможность поймать серийного убийцу, особенно если он — одна из самых влиятельных фигур магического мира.              Долгожданный рев мотоцикла разорвал вечернюю тишину, заставив нескольких магглов в очереди обернуться. Металлический зверь с оглушительным грохотом вынырнул из-за угла, и ее сердце подпрыгнуло. Знакомая фигура в кожаной куртке лихо затормозила в нескольких шагах от нее, подняв фонтан брызг из лужи, которые разлетелись во все стороны, отражая неоновые огни вывесок.              — Надеюсь, у тебя действительно что-то серьезное, племянница, — Сириус снял шлем и тряхнул длинными волосами, которые рассыпались по плечам черной волной. В его тоне звучала насмешка, но Тонкс слишком хорошо его знала, чтобы не заметить напряжения, скрытого за небрежностью. — Я сейчас должен быть на своей вечеринке. Регулус наконец согласился выпить со мной за провал Гонта.              Сириус выглядел так, будто уже успел пропустить пару стаканов — глаза слишком яркие, движения чуть более резкие, чем обычно. Улыбка не сходила с его лица, расслабленная и удовлетворенная. Но когда он повернулся к Тонкс и окинул ее внимательным взглядом, она заметно померкла, точно кто-то приглушил свет.              — Что за маскарад? — он задержался на узком зеленом шелковом платье, открывающем ноги, и черной кожаной куртке, которая скорее акцентировала ее хрупкость, чем скрывала. Тонкс знала, что выглядит моложе своих лет, особенно в подобном наряде, и это было частью плана. — Куда собралась в таком виде? На задержание или на свидание?              Последние слова прозвучали почти как обвинение, и Тонкс почувствовала прилив раздражения. Сириус иногда забывал, что она давно уже не та неуклюжая девчонка, которая приходила в восторг от его рассказов о подвигах в Хогвартсе. Она нервно облизнула губы, ощущая вкус помады — ярко-красной, совсем не в ее стиле, но идеально подходящей к образу, который она создавала. Прохладный ночной воздух покалывал кожу сквозь заканчивающие действие согревающие чары, и Тонкс невольно поежилась, чувствуя, как мурашки поднимаются по голым ногам.              — Помнишь те убийства, которые ты расследуешь? Рыжеволосые девушки? — она понизила голос, хотя переулок был пуст. Слова обретали большую значимость в полумраке, наполнялись опасностью, которую она чувствовала всем существом. — У меня есть подозрения, что это Томас Гонт.              Сириус закатил глаза и расхохотался, откинув голову назад. Его смех отразился от стен и вернулся к ним эхом, будто переулок тоже потешался над самой идеей. Тонкс ощутила укол обиды — она ожидала скептицизма, но не такого откровенного пренебрежения.              — Ты с луны свалилась? Гонт? Министр Магии? — Сириус покачал головой, и в его взоре мелькнуло что-то, похожее на жалость. — Я знаю, ты молода и рвешься в бой, но обвинять в серийных убийствах человека такого ранга — это самоубийство, даже для тебя.              — Не смейся, — Тонкс ткнула его пальцем в грудь с такой силой, что он удивленно моргнул. Ярость поднималась внутри нее подобно волне, и она едва сдерживалась, чтобы не позволить своим волосам вспыхнуть алым — цветом гнева, который она всегда с трудом контролировала. — В местах преступлений были следы магического ожога, точно такие же, какие Томас оставил на перилах на Турнире Трех Волшебников. И все жертвы — копии Лили. Ты сам говорил, когда показывал фотографии.              Она намеренно не упомянула, что эти фотографии в итоге «одолжила» из его папки с делом, пока он отвлекся на рассказ о своих героических подвигах в Бразилии. Некоторые детали лучше оставить при себе, особенно когда твой дядя — частный детектив с крайне своеобразным чувством юмора и непредсказуемыми реакциями.              — Половина волшебниц Англии красятся в рыжий, — Сириус скрестил руки на груди, но улыбка исчезла с его лица, будто смытая тем самым недавним дождем. Теперь он смотрел на нее серьезно, без тени насмешки. — Да и мало ли кто использует похожие методы. Среди некоторых кругов подобные забавы довольно популярны, сама знаешь.              Его голос стал жестче, и Тонкс знала, о чем он думает — о годах в боях, о потерянном времени, о друзьях, которых уже не вернуть. О брате, который едва не пошел совсем другим путем.              — Лили призналась, что у них с Томасом что-то было, — Тонкс шагнула ближе, понижая голос до шепота, как будто стены могли их услышать и донести до самого Гонта. — У него фиксация на ней. И я это докажу.              Она зажмурилась, сосредоточилась, чувствуя, как привычная волна трансформации пробегает по телу. Ее волосы медленно, прядь за прядью, окрасились в ярко-рыжий цвет, точно написанные огненной кистью по холсту ее внешности. Каждый волосок вспыхнул изнутри, мягко светясь в темноте переулка, придавая ей сходство с Лили, которое невозможно было не заметить. Тонкс открыла глаза, теперь зеленые, как молодая трава или первые весенние листья.              — Он напивается там, — она кивнула на вход, где мелькали огни и неоновые вывески, создавая игру света и тени на мокром асфальте. — В маггловском клубе, где его никто не узнает. Злой после Визенгамота, как ты и сказал. Идеальная возможность проверить мою теорию.              Сириус моментально очутился рядом, будто трансгрессировал через те несколько шагов, что их разделяли, и схватил ее за руку с такой силой, что Тонкс вздрогнула. Его пальцы на ее запястье напоминали стальные браслеты — не вырваться, не убежать.              — Ни за что! — его голос стал похож на рычание, и в этот момент Тонкс подумала, что анимагическая форма пса неслучайна. В нем всегда было что-то от дикого зверя, готового вцепиться в горло любому, кто угрожает его стае. — Ты не представляешь, как он зол после заседания. Сегодня на слушании он готов был испепелить Дамблдора взглядом, а заклинанием — и подавно.              Тонкс поджала губы. Ее раздражало, что Сириус, всегда такой безрассудный, вдруг решил поиграть в заботливого дядюшку именно сейчас, когда ей нужна была его поддержка, а не лекции.              — Если ты считаешь, что это не он, почему так боишься? — она выдернула руку из его хватки, чувствуя, что на коже останутся синяки. — Ты просто прикрой меня, и я буду в безопасности. Ты же сам учил, что иногда нужно рискнуть, чтобы узнать правду.              Она намеренно использовала его собственные слова против него, зная, что Сириус не сможет устоять перед таким аргументом. Не тот человек, кто сам всю жизнь нарушал правила и хвастался этим при любом удобном случае.              — Мерлиновы яйца, Дора! — Сириус провел рукой по волосам, взъерошивая их еще больше, и оглянулся на бар, будто ожидая, что из его дверей вот-вот появится сам Министр Магии во всем своем зловещем величии. — Это не игрушки. Он даже на меня сегодня так смотрел, что я перепроверил защитные чары дома, прежде чем отправиться на вечеринку. И помяни мое слово, я найду Кричера и привяжу его к вешалке, если он хоть на шаг отойдет от Гриммо.              Его нервный юмор был знаком Тонкс с детства — когда-то он смешил ее до слез своими историями, но сейчас она только нетерпеливо переступила с ноги на ногу. Время утекало.              Улица на мгновение осветилась ярким светом — мимо проехала маггловская полицейская машина с мигалками, и в красно-синих вспышках Тонкс заметила в глазах Сириуса то самое выражение, которое видела в детстве, когда он приходил в дом ее матери: смесь тревоги и бесшабашной решимости. Он всегда был таким — балансирующим на грани между осторожностью и безрассудством, между правилами и их нарушением. Между семьей, которая вырастила его, и той, которую он выбрал.              — Ты же все равно это сделаешь, со мной или без меня? — он закатил глаза, уже зная ответ, но все же надеясь на чудо. Надежда быстро угасла, когда он увидел упрямо сжатые губы племянницы. — Ты такая же сумасшедшая, как твоя мать. А иногда я думаю, что Андромеда могла бы научить осторожности самого Дамблдора.              Тонкс улыбнулась и на мгновение стала похожа на себя настоящую, озорную и жизнерадостную, а не на хмурого аврора на опасном задании. Она потянулась и быстро поцеловала его в щеку, оставляя след помады, как печать, скрепляющую договор.              — Вот именно, дядюшка. Но с тобой безопаснее, — она подмигнула и плотнее запахнула куртку, заправила выбившуюся длинную прядь медных волос за ухо непривычным жестом. — И вдруг я права? Представь, какой фурор мы произведем. Сириус Блэк и Нимфадора Тонкс — охотники на серийных убийц. Звучит как название для бульварного романа, правда?              — Ты сумасшедшая, — вздохнул Сириус, но Тонкс уже решительно направлялась к входу в бар. — Эй! Постой!              Он догнал ее в несколько широких шагов, слегка запыхавшись — то ли от быстрой ходьбы, то ли от волнения, которое все сильнее охватывало его по мере приближения к дверям клуба. Музыка становилась громче, басы ощущались физически, вибрируя где-то в области груди. Прежде чем они приблизились к входу, Сириус незаметно вытащил палочку и, бормоча под нос заклинание, коснулся ожерелья на шее Тонкс. Жемчужины едва засветились голубоватым светом и тут же погасли.              — Следящие чары, — пояснил он, встретив вопросительный взгляд племянницы. — Если что-то пойдет не так, я буду знать, где ты находишься. Только не снимай его, что бы ни случилось.              Тонкс коснулась пальцами ожерелья и благодарно кивнула. Это был неожиданный жест заботы от человека, который обычно не думал о последствиях.              — Хотя бы план есть? — прошептал он. — Или просто ворвемся и обвиним министра в серийных убийствах? «Здравствуйте, мистер Гонт, не вы ли убили пять девушек, чтобы отомстить своей бывшей за то, что она предпочла вам Снейпа?» Уверен, это сработает просто отлично, чтобы его взбесить.              — План прост, — Тонкс прищурилась, оценивая толпу у входа, где охранники проверяли документы и обыскивали сумки с профессиональной небрежностью. Их взгляды скользили по телам посетителей, отмечая контуры, которые могли бы оказаться спрятанным оружием. — Я захожу, привлекаю его внимание. Ты следишь. Если он клюнет — у нас есть зацепка. Если нет — ну, по крайней мере, мы попробовали.              Она старалась звучать уверенно, но внутри все сжималось от мысли, что Томас может узнать ее. Она встречалась с ним всего несколько раз, всегда по работе, и он никогда не обращал на нее особого внимания — авроры были для него лишь инструментом, как и все остальные. Но что, если ее метаморфомагия подведет в критический момент? Что, если он заметит проскользнувший лиловый оттенок в огненных прядях?              Очередной бас-дроп сотряс стены клуба, и даже снаружи вибрация ощущалась кожей, как дополнительное сердцебиение. Изнутри пахнуло сладковатым дымом и смесью парфюма с потом сотен тел, двигающихся на танцполе. Музыка грохотала так, что разговаривать там можно было только криком, что играло им на руку — никто не услышит их в таком шуме.              — Дора, — Сириус внезапно стал серьезным. — Если хоть что-то пойдет не так…              — Знаю, — Тонкс сжала его руку, чувствуя, как под кожей пульсирует жилка — признак адреналина, который уже начал разливаться по венам. — Аппарируем без разговоров. Даже если придется нарушить Статут о секретности.              Она поправила рыжие волосы, которые в свете неоновых огней вывесок казались почти неестественными, подобно языкам пламени. Глубоко вдохнула, наполняя легкие прохладным ночным воздухом, запасаясь им перед погружением в неизвестность. И решительно направилась к очереди, доставая из кармана поддельное маггловское удостоверение личности, которое сделала специально для таких случаев. Сердце стучало где-то в горле, отдавалось в ушах быстрым, рваным ритмом, который не совпадал с музыкой, доносящейся из дверей.              Где-то там, в лабиринте темных комнат клуба, среди сотен танцующих магглов, прятался один из самых могущественных волшебников Британии. И, возможно, серийный убийца. А она собиралась его разоблачить, вооружившись только своей палочкой, измененной внешностью и поддержкой Сириуса, который был известен скорее импульсивностью, чем надежностью.              Тонкс усмехнулась собственным мыслям. Если это не безумие, то что тогда вообще можно назвать безумием?              

***

             Ароматы виски, сигаретного дыма и дорогих духов переплетались в воздухе одного из самых известных маггловских ночных клубов Лондона, создавая почти осязаемую пелену, через которую пробивались вспышки ярких огней и отрывистые звуки смеха. Оглушительная музыка и тусклый свет давали идеальную атмосферу для тех, кто хотел остаться незамеченным, раствориться в толпе, стать всего лишь одним из множества анонимных силуэтов, двигающихся в такт ритму.              Тонкс взяла в баре коктейль, чтобы не отличаться от толпы. Она скользила между танцующими телами, уворачиваясь от размашистых движений особенно увлеченных посетителей. В другое время она, возможно, присоединилась бы к ним — она всегда любила танцевать, отдаваясь музыке. Но сейчас каждый ее шаг был выверен, каждый взгляд искал только одного человека среди сотен лиц.              И она нашла его.              Томас Гонт сидел за дальним столиком, отстраненный от общего веселья, как темный остров посреди шумного моря. Стакан с янтарной жидкостью замер в его руке, и он созерцал его содержимое с таким видом, будто в глубинах виски скрывались ответы на все вопросы вселенной. Его взор был устремлен в никуда, и от этого по спине Тонкс пробежал холодок. Выглядел Томас так, будто готов был испепелить любого, кто осмелится нарушить его одиночество.              Даже здесь, в самом сердце маггловского мира, среди людей, не имеющих ни малейшего представления о его власти и статусе, он излучал ауру превосходства и холодной отстраненности. Черная рубашка, расстегнутая на две верхних пуговицы, была единственной уступкой неформальной обстановке — во всем остальном он выглядел так же безупречно, как и в стенах Министерства.              Тонкс поправила огненные локоны, спускающиеся до плеч — образ, на создание которого у нее ушло непозволительно много времени. Не просто изменить внешность, но довести ее до такого сходства с Лили, чтобы оно бросалось в глаза, и в то же время не превратиться в точную копию, которая могла бы вызвать подозрения. Если ее догадка верна, если именно он стоит за убийствами девушек, эта игра могла оказаться смертельно опасной.              Последний взгляд на отражение в запотевшем зеркале за барной стойкой: зеленые глаза, чуть более яркие, чем у Лили; россыпь веснушек на переносице, которых у нее никогда не было, но которые так шли к этому образу; губы чуть ярче обычного, накрашенные помадой цвета спелой клубники. Дора даже платье выбрала соответствующее — изумрудное, с вырезом на спине, подчеркивающим хрупкость фигуры и открывающим больше кожи, чем она обычно позволяла себе показывать.              — Не делай глупостей, — шепнул ей на ухо Сириус, возникнув сзади внезапно, будто вырос из-под земли. Его дыхание пахло огневиски и ментоловыми леденцами — странное, но знакомое сочетание. — То, что он пошел сюда, не доказательство. Ты понимаешь это? Люди ходят в бары каждый день без всяких злодейских планов.              — Если ты так боишься, можешь подождать снаружи, — Тонкс усмехнулась, не отрывая взгляда от Гонта, чьи длинные пальцы теперь медленно вращали стакан. В этом жесте было что-то чарующее и одновременно угрожающее. — Я просто проверю свою теорию.              Сириус крепко сжал ее запястье, и от неожиданности Тонкс вздрогнула, едва не пролив свой нетронутый коктейль.              — Я наблюдаю, — произнес он тоном, не терпящим возражений. — Старайся не пропадать из виду. Если что, я вмешаюсь, и мне плевать, что там может подумать Гонт.              — Ты меня задушишь своей заботой, — Тонкс легонько оттолкнула его, ощущая, как от одной мысли о предстоящей конфронтации с Томасом волосы на загривке встают дыбом. — Все будет хорошо.              Она не стала уточнять, что «хорошо» в ее понимании подразумевало доказательство того, что Министр Магии — серийный убийца. Фраза, которая в любом контексте звучала безумно, но здесь, среди грохота музыки и мерцающих огней, почему-то казалась вполне уместной. Нащупала палочку во внутреннем кармане куртки. Вишневое дерево и сердечная жила дракона — сочетание, которое, по словам Олливандера, идеально подходило для тех, кто не боится меняться и принимать самые рискованные решения. Эта мысль придавала уверенности.              Тонкс двинулась через клуб, лавируя между танцующими телами с удивительной для нее грацией. В обычной жизни она вечно спотыкалась о собственные ноги и роняла все, до чего могла дотянуться, но сейчас, в образе другого человека, даже ее движения изменились, стали плавными и почти кошачьими. В какой-то момент она перестала быть собой — новое лицо, новая походка, даже мысли текли по-другому, как если бы сама сущность человека, которого она изображала, проникла под ее кожу.              Пройдя мимо девушки с фиолетовыми волосами, чьи светящиеся браслеты оставляли в воздухе полосы неона при каждом движении, она на миг залюбовалась. Как легко поддаться атмосфере этого места, забыть о цели своего пребывания здесь. Девушка с браслетами двигалась в трансе, не замечая ничего вокруг. На мгновение Тонкс позавидовала этой простоте — танцевать, не думая ни о серийных убийцах, ни о политических интригах, ни о тьме, которая подступала все ближе к их миру с каждым днем. Не нести на своих плечах груз ответственности за чужие жизни.              Она остановилась у стола Гонта, чувствуя, как пульс участился, а во рту пересохло. Музыка была громкой, но здесь, в дальнем углу клуба, басы ощущались скорее вибрацией под ногами, чем звуком.              Томас не поднимал глаз. Его бледные пальцы медленно кружили стакан с виски, будто в этом янтарном водовороте крылись ответы на все вопросы мироздания. Тонкс подметила детали: идеально выглаженный воротник рубашки; темные тени под глазами, которые не могли скрыть даже приглушенные огни клуба; едва заметный шрам на костяшке указательного пальца.              Вблизи министр выглядел приятнее, чем на газетных фотографиях. Иногда Тонкс забывала, насколько он на самом деле старше. Возможно, именно в этом и крылась его опасность — зрелая красота в сочетании с выдающимся магическим талантом и огромной властью.              — Плохой день? — спросила Тонкс, кивая на его стакан, в котором плескались остатки напитка.              Гонт медленно поднял глаза. В первое мгновение в них не отразилось ничего, кроме раздражения от прерванного одиночества. Затем что-то изменилось. Интерес? Узнавание? Тонкс не могла понять, но ощутила, как по спине пробежал холодок. Внутренний голос — тот самый, что так часто спасал ее на аврорских заданиях — кричал, что надо отступить. Но второй, более громкий, твердил, что она на верном пути.              — К чему этот вопрос? — в его голосе не было ни теплоты, ни открытой враждебности. Лишь расчет и усталость человека, который провел день в боях на невидимом политическом фронте.              Тонкс прислонилась к краю стола, позволяя зеленому платью скользнуть по бедру чуть выше, чем предписывали приличия. Простой прием из учебника по маскировке — создать отвлекающий маневр, пока изучаешь цель.              Гонт оглядел ее с ног до головы плавным скольжением взгляда, которое одновременно льстило и пугало. Тонкс почувствовала прикосновение его магии — едва заметное, как дуновение ветра в жаркий день, но безошибочно узнаваемое. Он проверял ее? Пытался определить, не замаскированный ли это аврор? Не подосланный ли Дамблдором шпион?              — К тому, что одинокий мужчина с таким лицом обычно либо хочет выпить в одиночестве, либо ищет компанию, — она усмехнулась и опустилась на стул напротив, не дожидаясь приглашения. — Я ставлю на второе.              Что бы он ни искал, по лицу казалось, будто результат его успокоил. Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки. Не теплой, а скорее насмешливой. Как у кота, который заметил мышь, но еще не решил, стоит ли она внимания.              — И каким образом ты пришла к такому смелому выводу? — тембр его голоса изменился, стал глубже, несмотря на грохочущую музыку.              Тонкс заметила трещину в его безупречной броне — любопытство. То самое, что губит кошек, змей и даже могущественных темных волшебников.              — Потому что ты не отправил меня сразу же к дьяволу, — Тонкс подала знак бармену, мгновенно материализовавшемуся рядом, как по заклинанию призыва. — Джин с тоником, если не возражаешь. И еще один… — она кивнула на пустеющий стакан Томаса.              — Позволь мне, — Гонт перехватил инициативу, демонстрируя власть даже в такой мелочи. — Лагавулин, двойной, — бросил он бармену, не отводя взгляда от Тонкс. — И для леди — джин «Танкерей» с тоником, больше джина, меньше льда.              Тонкс приподняла бровь. Он угадал ее предпочтения, прочитал ее мысли, или это был просто удачный выстрел наугад? В любом случае это подтверждало ее теорию — Гонт был наблюдателен. Слишком наблюдателен, чтобы ошибиться при выборе жертв.              Томас откинулся на спинку стула, продолжая рассматривать ее с возрастающим интересом. Пальцы его левой руки отбивали ритм по столу. Тонкс вспомнила учебник по невербальным заклинаниям: некоторые чары можно активировать определенной последовательностью прикосновений.              — Ты не боишься подходить к незнакомцам в барах? — спросил он, и в вопросе скрывалось больше, чем казалось на первый взгляд.              Дора наклонилась вперед, ощущая, как тонкая ткань платья приоткрывает декольте.              — А ты опасен? — она улыбнулась, наслаждаясь внезапным приливом адреналина. В конце концов, именно за этим она и пришла в аврорат — за острыми ощущениями и возможностью заглянуть в лицо опасности.              — Очень, — в его глазах промелькнуло что-то темное, от чего внутри все сжалось. Не от страха — от странного, неуместного возбуждения.              «Держи себя в руках, — мысленно приказала себе Тонкс. — Это допрос подозреваемого в серии убийств, а не свидание с симпатичным парнем из соседнего отдела».              — Меня это не пугает, — она попробовала принесенный официантом напиток, оценив, что джина действительно было больше, чем положено. — Есть вещи гораздо страшнее.              — Например? — Гонт сделал глоток виски, и Тонкс заметила, как он поморщился. Не от вкуса — от воспоминаний. День действительно выдался паршивым для министра.              — Скука, — Тонкс выдержала его взгляд, чувствуя, как кровь приливает к щекам. «Контроль, только контроль», — напомнила она себе. — И нереализованные желания.              Томас вращал стакан в руках, наблюдая, как янтарная жидкость переливается в свете близких огней. Тонкс напряженно следила за его движениями, за каждым жестом, за малейшими изменениями в выражении лица.              — У меня сегодня был… непростой день, — произнес он наконец, и в этом признании чувствовалась усталость, не вяжущаяся с образом безжалостного монстра, который рисовало ее воображение.              — Поделишься? — Тонкс наклонилась ближе, стараясь уловить в его словах, в выражении лица, в движениях рук намек на что-то, что могло бы подтвердить или опровергнуть ее подозрения.              Гонт покачал головой, и маггловский свет отразился в его глазах странным красноватым отблеском.              — Тебе не стоит знать об этом.              — А может, мне все равно, — Тонкс наклонила голову, позволяя огненным локонам каскадом скользнуть на плечо. — Может, я просто ищу отвлечения.              Его пальцы — длинные, изящные пальцы человека, привыкшего к власти — на мгновение замерли, а затем он жестом предложил ей перебраться в отдельную кабинку у стены. Более уединенную, более темную. Сириус, если все еще следил за ней, должен был наблюдать за происходящим с тревогой. Но то, что Гонт предлагал уединиться, было хорошим знаком. Если он действительно убийца, возможно, именно так он заманивал своих жертв.              — Если ты ищешь отвлечения, — произнес он с неожиданной интимностью, — то я могу предложить кое-что получше пустых разговоров.              Пульс Тонкс участился. Это было именно то, чего она добивалась. И в то же время — момент, когда ситуация могла выйти из-под контроля.              Она поднялась, чувствуя головокружение от выпитого джина и адреналина, смешавшихся в опасный коктейль. «Веди его за собой, не позволяй вести себя», — всплыло в памяти правило из курса аврората.              — Ты должен кое-что знать, — сказала она, наклонившись к его уху, чтобы ее голос не потонул в музыке. — Я не из тех, кто строит иллюзии. Одна ночь, никаких обещаний. Подходит?              Это звучало достаточно прямолинейно, чтобы заинтриговать, но не вызвать подозрений. Гонт улыбнулся, и на мгновение Тонкс увидела в нем обычного привлекательного мужчину, а не монстра. Она последовала за ним, ощущая на себе взгляды других девушек. Некоторые из них откровенно завидовали — еще бы, ее спутник был красив, несмотря на усталость.              Следовало быть осторожной. Следовало помнить, зачем она здесь. «Просто доказательства, только зацепка, и я сразу же ухожу», — напомнила она себе, когда они оказались в полутемной кабинке, отгороженной от остального зала бархатной занавеской. И все же, эти рациональные мысли начали растворяться, когда его рука легла на спинку дивана за ее плечами. Куртку с палочкой Дора сняла и положила рядом с собой на сиденье — так, чтобы можно было легко дотянуться.              — Итак, — Томас сидел так близко, что их колени соприкосались, и Тонкс едва подавила инстинктивное желание отодвинуться, — у тебя есть имя?              Вопрос казался простым, но Тонкс слишком хорошо знала, как магия имен работает в руках опытного волшебника. Достаточно имени, чтобы настроить поисковые чары. Достаточно имени, чтобы создать проклятие.              — Аманда, — соврала Тонкс первое пришедшее в голову.              — Аманда, — он произнес это имя, пробуя его на вкус, перекатывая на языке каждый слог. — Не похоже на правду.              Сердце Тонкс пропустило удар. Неужели он видел ее насквозь? Неужели каким-то образом узнал ее, несмотря на измененную внешность?              — А ты проницателен, — она улыбнулась, стараясь не выдать тревоги. В конце концов, она всегда любила опасность. — Но разве имя имеет значение?              — Пожалуй, нет, — Томас подался вперед, их лица теперь разделяли считаные сантиметры. — Особенно сегодня.              От него исходил аромат дорогого одеколона, виски и чего-то еще, неуловимого, но заставляющего ее чувства обостриться до предела. Талисман на его запястье — замаскированный под обычный маггловский браслет — излучал едва заметную магическую ауру. Защитные чары? Или что-то более зловещее?              Она должна была найти доказательства. Должна была заставить его раскрыться. Вместо этого Тонкс ловила себя на мысли, что хочет ощутить его губы на своих. «Это просто работа», — повторяла она мысленно, но тело предательски реагировало на его близость.              — Что привело тебя сюда? — спросил он, медленно проводя пальцами по ее руке, от запястья к локтю. Прикосновение обжигало голую кожу. Тонкс вздрогнула, борясь с желанием податься навстречу этой ладони.              — Интуиция, — Тонкс перехватила его руку и сжала, пытаясь вернуть контроль над ситуацией. Под ее пальцами бился пульс — слишком ровный для человека, возбужденного близостью красивой женщины. — Она редко меня подводит.              Гонт смотрел на нее с нечитаемым выражением, и Тонкс подумала, что, возможно, именно таким был его взгляд, когда он убивал. Холодным, изучающим, безэмоциональным. Как в ее кошмарах.              — И что же подсказывает тебе интуиция сейчас?              Казалось, он смеется над ней. Казалось, он знает о ее подозрениях, о ее страхах, о ее настоящей личности.              — Что я нашла именно то, что искала, — чуть хрипло ответила Тонкс, сама не уверенная, что вкладывает в эти слова.              Томас усмехнулся и неожиданно привлек ее к себе. Его рука легла на затылок, пальцы зарылись в рыжие пряди, и в следующее мгновение их губы встретились.              Внутри Тонкс что-то дрогнуло от замешательства, хотя еще секунду назад ей этого вроде бы хотелось. Мысленно она представила лицо Ремуса — его добрые, усталые глаза, легкую морщинку между бровей, когда он волнуется. «Прости, — прошептала она в своих мыслях. — Это нужно для дела. Только для дела».              Это был не нежный поцелуй. В нем не было романтики или трепета первой встречи. Только огонь, жадность и властность, от которой перехватывало дыхание. Его рука скользила по ее спине, обнаженной глубоким вырезом платья, и Доре пришлось бороться с желанием отшатнуться. Она хотела оттолкнуть его. Должна была прекратить это немедленно. Подать сигнал Сириусу о помощи. Но еще рано — у нее нет явных доказательств.              — Ты даже не представляешь, насколько опасна твоя игра, — прошептал он, когда их губы разъединились.              Его губы переместились на ее шею, оставляя дорожку поцелуев, которые внезапно обожгли кожу. Тонкс запрокинула голову, пытаясь сохранить ясность мысли. «Он убийца, — напоминала она себе. — Ты здесь, чтобы найти доказательства. Не забывай об этом». Она ведь профессионал. Тренированный аврор. Она не должна поддаваться таким примитивным уловкам.              — А ты уверен, что я играю? — выдохнула Тонкс, позволяя его рукам блуждать по ее изгибам. Голос разума кричал об опасности, но теперь к нему примешивалось что-то новое — неожиданное тепло, разливающееся по телу. Он казался таким далеким, приглушенным грохотом музыки и шумом собственной крови в ушах.              Его смех был тихим и глубоким, похожим на далекий гром перед грозой.              — Все играют, милая. Весь вопрос в том, какова ставка.              Он притянул ее ближе, усаживая на свои колени. Теперь они были лицом к лицу, и Тонкс могла видеть каждую его черточку — идеальную, как вырезанную из холодного мрамора. Он смотрел на нее пронзительно, словно уже видел сквозь одежду, сквозь кожу, и это вызвало в ней неожиданный трепет.              — Ты не из тех, кто довольствуется малым, — продолжил он, его пальцы теперь скользили по ее шее, поднимаясь к линии челюсти, задерживались на пульсирующей венке, посылая мурашки по всему телу. — Тебе нужно больше, всегда больше. Я вижу это в твоих глазах.              Томас провел большим пальцем по ее нижней губе, оттягивая ее вниз. Дыхание Тонкс сбилось, когда он наклонился и прикусил эту же губу, затем успокаивая укус языком. Его руки скользнули по ее бокам, очерчивая талию, задерживаясь на бедрах. Через тонкую ткань платья его прикосновения казались раскаленными.              К своему ужасу, Тонкс поняла, что отвечает естественно. Ее тело предательски реагировало на его действия — уже не из-за профессиональной необходимости, а из-за нарастающего желания. Происходящее медленно переставало быть игрой, частью задания, и становилось чем-то гораздо более опасным.              «Что я делаю?» — пронеслось в ее голове, но эта мысль тут же рассеялась от нового прикосновения его губ.              Окружающий мир исчез — были только его ладони, его запах, ощущение его кожи под ее пальцами. Тонкс почти забыла, кем он является и зачем она здесь. Ее тело жило отдельной жизнью, выгибаясь навстречу его рукам, когда те скользнули под подол платья и теперь очерчивали контур резинки ее трусиков. Где-то на краю сознания мелькала мысль о том, что она расследует убийства, но с каждой секундой та становилась все более далекой, нереальной. Тепло разливалось внизу живота, превращаясь в тлеющий уголь, готовый вспыхнуть от любого его движения.              — Ты прав, — прошептала она, запуская пальцы в его темные волосы, оттягивая их, заставляя его поднять голову и снова посмотреть ей в глаза. — Мне всегда мало.              Что-то промелькнуло в его взгляде — темное, опасное. Он переместил руку на ее затылок, пальцы запутались в рыжих прядях, потянули, запрокидывая ее голову. Его губы прошлись по открывшейся шее, которую он периодически прикусывал зубами. Каждый укус отдавался внутри Тонкс сладкой болью, перехватывающей дыхание. Чувство вины перед Ремусом, отвращение к себе за то, что ей нравятся прикосновения серийного убийцы — все это было погребено под лавиной ощущений.              Его рука скользнула по ее плечу, сдвигая тонкую бретельку платья. Его пальцы нашли застежку ожерелья — безделушки, на которую наложены следящие чары Сириуса. Дора замерла, но он лишь отодвинул украшение, чтобы получить лучший доступ к изгибу ее шеи.              — Ты пахнешь страхом и возбуждением, — прошептал он ей на ухо, обжигая кожу горячим дыханием. — Удивительное сочетание.              Его рука скользнула вверх по ее бедру, задирая платье, пальцы огладили ткань белья. Тонкс судорожно вздохнула, когда он очертил эту границу, не переходя ее, но обещая большее. Ее разум затуманился, мысли о задании отступали все дальше с каждым его прикосновением. Сейчас существовали только ощущения, пульсирующие в каждой клетке ее тела.              Он смотрел на нее снизу вверх, и в его взгляде было что-то гипнотическое — глубокое, затягивающее, как омут. Его большие пальцы рисовали маленькие круги на внутренней стороне ее бедер, посылая волны удовольствия, расходящиеся по всему телу.              Тонкс наклонилась, прижимаясь губами к его шее, вдыхая его аромат — терпкий, с нотками сандала и чего-то еще, неуловимого, но головокружительного. Она чувствовала, как под ее губами бьется пульс — все еще слишком ровный, слишком контролируемый. Это должно было насторожить ее, напомнить, но вместо этого бросало вызов — ей хотелось заставить его потерять этот контроль, увидеть настоящего Томаса Гонта.              Тонкс сдвинулась на его коленях, находя положение, в котором могла чувствовать его возбуждение сквозь ткань брюк. Его губы изогнулись в едва заметной усмешке, будто он читал ее мысли.              — Нетерпеливая, — шепнул он ей на ухо.              Его пальцы, до этого дразнившие границу белья, теперь направились под тонкую ткань. Тонкс невольно прикусила губу, когда его прикосновение, легкое как перышко, прошлось по самому чувствительному месту. Она вцепилась в его плечи, ногти впились в дорогую ткань пиджака.              — Ты уже готова, — прошептал он, и в его голосе звучало что-то похожее на одобрение.              Один палец скользнул внутрь, и Тонкс не смогла сдержать тихий стон. Мышцы её живота непроизвольно напряглись. Томас двигался медленно, изучающе. Его большой палец при этом выписывал круги снаружи, создавая идеальный контрапункт. О задании она больше не думала. Была только эта минута, эти ощущения, это головокружительное падение.              — Смотри на меня, — потребовал он, и Тонкс с трудом подняла отяжелевшие веки.              Его зрачки расширились, почти поглотив радужку. В полумраке кабинки его глаза казались бездонными колодцами, затягивающими в глубину. Он добавил второй палец, и Тонкс выгнулась дугой. Звуки клуба доносились как сквозь толщу воды — приглушённые, далёкие, несущественные.              Он нашёл безупречный ритм, будто знал её тело лучше, чем она сама. Каждое его движение отправляло волны удовольствия, расходящиеся от центра к кончикам пальцев. Она чувствовала, как напрягаются мышцы бёдер, как низ живота наливается тяжестью. Тонкс запрокинула голову, открывая шею, и он воспользовался этим — прикусил нежную кожу под подбородком, затем спустился ниже, до края платья, едва прикрывающего грудь.              От первоначального замешательства и отвращения не осталось и следа. Она должна была охладить голову. Вспомнить о своем расследовании. Но каждый раз, когда она пыталась собраться с мыслями, его губы и руки находили новую точку, от которой те рассеивались. Его пальцы не останавливались ни на секунду, доводя её до края, но не позволяя перейти его.              — Пожалуйста, — слово вырвалось прежде, чем она успела его осознать.              Его улыбка стала шире — острая, торжествующая. Он изменил угол, надавил чуть сильнее, и Тонкс ощутила, как внутри неё зарождается лавина. Она вцепилась в его волосы, притягивая ближе, прижимаясь лбом к его лбу. Их дыхание смешивалось, горячее и прерывистое.              Его ладонь скользнула по ее спине, нащупывая молнию платья, и медленно потянула вниз. Прохладный воздух коснулся обнаженной кожи, вызывая дрожь, которая усиливалась от его пальцев, скользящих вдоль позвоночника. Тонкс выгнулась, прижимаясь к нему теснее, чувствуя его возбуждение сквозь слои одежды.              — Тебе же нравится быть плохой, отпускать себя, не правда ли, Нимфадора?              Тонкс замерла, ошеломленная, будто ее окатили ледяной водой. Мышцы невольно сжались вокруг его пальцев. Мир, который секунду назад был размытым пятном удовольствия, внезапно обрел кристальную четкость. Его слова эхом отдавались в голове, парализуя. Он знал. Все это время знал, кто она.              Краска залила ее щеки — не от смущения, от ярости и стыда. На себя. На свою непростительную беспечность. На то, как легко она попалась в ловушку. В его взгляде плескалось темное веселье и что-то еще — голод хищника, почуявшего кровь, который не утолить ни одним поцелуем.              Тонкс резко отстранилась, не в силах выдержать его пронизывающий, насмешливый взгляд. Не в силах произнести ни слова. Она нащупала куртку и бросилась прочь.              — Что, и это все, на что ты способна? — его голос настиг ее у самой занавески.              И она сбежала, не оглядываясь, чувствуя, как ее сердце бьется в груди, а рыжие волосы против воли начинают светлеть, возвращаясь к привычному розовому оттенку. Она пробиралась сквозь толпу танцующих тел, отчаянно желая оказаться как можно дальше от этого невыносимого жара, от его присутствия, от собственной глупости. Слезы обжигали глаза, но она не позволит им пролиться. Не здесь. Не сейчас.              Она должна была найти Сириуса. Должна была убраться отсюда, пока не поздно. Потому что теперь ей было совершенно ясно — Томас Гонт действительно был именно тем монстром, которого она искала. И теперь он знал, что она знает.