Трудная жизнь Биджу

      Впервые отправляясь в Храм, Атсуши испытывал волнение. Ему и его товарищам предстояло встретиться с тем, кого Хагоромо-сама назвал хранителем их земель, с одним из девяти Биджу. Про Биджу он, как и его друзья, знали мало. Единственное, в чем они были уверенны, так это в могуществе этих существ.       Атсуши должен был передать вести о смерти Хагоромо-сама. Из-за этого его волнение все больше усиливалось. Как Биджу воспримет смерть своего создателя? Как это скажется на них самих?       И вот они поднялись к Храму, вот только… Атсуши бывал в разных храмах, построенных в честь божеств, но впервые видел нечто подобное. Это сооружение вряд ли можно было именовать храмом, оно скорее напоминало несокрушимую крепость. На каменном основании стоял замок, вершины которого, казалось, скрывались в небесах. Нечеловеческих размеров строение не отличалось красотой или особой архитектурой, но… О Ками, просто стоя рядом с Храмом, он чувствовал трепет, ведь одни только бревна, из которых состояли стены, были толщиной в человеческий рост и в них постоянным потоком двигалась чакра. И Атсуши знал, что даже менее чувствительные последователи Ниншу, вроде Кэйдзо и Иоши, стоящих чуть позади него, сейчас могли ощутить это непрекращающееся свое движение силы.       Колоссальных размеров врата были открыты, впуская их внутрь. Атсуши знал, что Хагоромо-сама строил все здесь вместе со своим сыном, и до этого дня задавался вопросом, почему они не приняли ничью помощь в этом деле. Но смотря на это творение сейчас, он понял, что, даже обладая чакрой, которой с ними поделился Хагоромо-сама, они бы не смогли оказать хоть какую-то поддержку в создании чего-то подобного. Когда они вошли внутрь пред ними предстал Девятихвостый Лис. Он сидел по среди зала столь больших размеров, что здесь могли уместиться несколько домов. Несмотря на наступающую ночь, в этом месте было светло как днем. Сам же Биджу смотрел на них своими алыми глазами со звериным зрачком. На секунду возникло ощущение, словно взгляд этот направлен им прямо в души. Хранитель не выглядел хоть сколько-нибудь удивленным их приходом. Видимо он знал, что они скоро появятся и встретил пришедших.       Чем ближе троица подходила к Биджу, тем короче становились их шаги. Первым остановился Иоши. Преодолев ещё метр, застыл и Кэйдзо. Атсуши взглянул на пришедших с ним друзей и заметил на их лицах напряжение и опаску. Но он продолжил идти и остановился только перед самим хозяином этого места.       Лис был больше его вдвое. Но находясь рядом, Атсуши словно бы предстал перед горой, с которой на него плотным потоком опускался целый водопад. Взгляд Биджу все это время был направлен на него одного.       — Мы просим прощения за то, что вторглись в вашу обитель, но нам было велено передать сообщение, — Атсуши, а затем и его товарищи сделал глубокий поклон. – Прошлой ночью Хагоромо Ооцуцуки отошел в Чистый мир.       После этих слов Атсуши ожидал чего-то ужасного, но ничего не произошло. Давящая сила, лежавшая на плечах последователей Ниншу, будто ослабла. Когда Атсуши поднял голову, то увидел, что Лис смотрит куда-то в сторону, в глазах его, как показалось тогда Атсуши, мелькнула печаль. Неожиданно для Атсуши и его товарищей воздух сотряс спокойный, могучий голос:       — Прощай, старик. Надеюсь, ты так же будешь приглядывать за нами, — разносящиеся эхом слова, наполненные силой ввели Атсуши в оцепенение. Ни он, ни его друзья даже помыслить не могли, что он заговорит. Да и то, как он отнесся в смерти своего создателя…       — Что-то ещё? — раздался всё тот же голос. Ушедшее давление снова вернулось, но было намного слабее прежнего…

***

      Отойдя на добрый километр от Храма, мужчины наконец смогли выдохнуть и дать волю эмоциям. Эта встреча далась им тяжело. Для Кэйдзо и Иоши так точно. Двум братьям было, откровенно говоря, страшно, когда пришло время озвучить то, за чем они и пришли в Храм.       Сейчас, когда все внимание Атсуши не занимал Биджу, мужчина мог рассмотреть, что короткие волосы Кэйдзо стояли дыбом, а по лысой голове Иоши стекали ручью пота. Лица обоих были бледными и уставшими. Несмотря на то, что Кэйдзо был выше на голову, сейчас он выглядел даже ниже Иоши.       — Ну что, сыграло твоя горячность с тобой злую шутку, хе-хе, — искривил рот в улыбке Иоши, смотря краем глаза на еле передвигающего ноги Кэйдзо. — Никогда не можешь вовремя остановиться.       — Да ну тебя, — лишь отмахнулся от него Кэйдзо, слишком уставший для того, чтобы спорить с братом в этот раз.       — Вот кто заставлял тебя продолжать идти к Нему. Из-за твоей неугомонности мы теперь вынуждены плестись как черепахи, — не унимался Иоши. — А стоило лишь последовать моему примеру и вовремя остановиться.       — А может это ты там настолько испугался, что даже и шага сделать не мог, — шипел в ответ Кэйдзо, который из-за их с Иоши соперничества сделал такой необдуманный шаг. В этом раунде он явно проиграл.       Иоши уже было хотел отпустить в сторону брата ещё одну порцию едких комментариев, как подал свой голос Атсуши.       — Давайте остановимся здесь и поедим, — они уже достаточно отошли от Храма, а Кэйдзо необходим отдых, иначе он свалиться прямо посреди дороги.       — Вот видишь, нам придется даже делать привал, вместо того чтобы как можно быстрее идти домой. И все из-за твоей глупости, — несмотря на то, что Иоши был и сам голоден, он не использовал этот не самый удачный аргумент, чтобы поддеть брата. Для уже мало что соображающего от усталости Кэйдзо эти слова, даже несмотря на их нелогичность, звучали как вызов. Вот он уже хотел возразить Атсуши, как наткнулся на его спокойный взгляд.       — Парни, я понимаю, что вы полны сил и хотите поскорее вернуться в деревню, но я правда очень проголодался.       Эти простые слова наконец-то остановили переругивание братьев. Иоши больше не мог найти ни одной мелочи, чтобы придраться к Кэйдзо. А сам Кэйдзо, все это время отказывающийся включать мозг, решил, что остановка по такой причине не затрагивает его гордость.       Троица вышла на небольшую полу, в нескольких метрах от дороги. Судя по вытоптанным тропинкам, здесь часто останавливались путники.       Кэйдзо сел у ближайшего дерева и практически мгновенно уснул. Из-за вечного соперничества со своим братом он продолжал идти, превозмогая усталость, лишь бы что-то там ему доказать. Братья сами не понимали, что именно пытаются друг другу доказать. Их соперничество продолжалось с детства, но уже десять лет они состязаются по инерции, без какой-либо причины. Они просто привыкли устраивать из всех совместных действий такой цирк и чем-то им это даже нравилось.       Атсуши прошел чуть дальше и присел на поваленное дерево, начав раскладывать свой незамысловатый ужин, из рисовых лепешек, пары кусков вяленного мяса и четырех сваренных яиц. Иоши же, осмотрев внимательным взглядом Кэйдзо, присоединился к Атсуши. Ели они в тишине. На лицо Иоши было хмурым, контрастируя с тем ехидством, игравшим на нем ранее.       — Видать нам придется ночевать здесь. Кэйдзо не сможет продолжить путь, слишком уж сильно он вымотался, — задумчиво протянул Атсуши, уже прикидывая, где бы зажечь костер.       — Тогда нужно поохотиться. Взятой еды нам на столько не хватит, — поддержал его Иоши, решив, что не хочет возвращаться домой на голодный желудок. Путь до деревни не сказать, чтобы дальний, но времени съест не мало. Хотя изначально подразумевалось все скорее как быстрая прогулка туда и обратно, поэтому с собой был организован даже не обед, а так, перекус. Но кто же знал, что все обернется таким образом…       — Слушай, Атсуши. А как ты сумел? — задал вопрос Иоши, перестав есть, и смотря куда-то в траву.       — Ты о чем? — Атсуши продолжал непринужденно чистить яйцо, не понимая смысл слов друга.       — Не дури, — резко произнес Иоши, тяжелым взглядом смотря в глаза Атсуши. — Как ты так близко подошёл к Хранителю. Я уже на входе почувствовал его взгляд. Меня сковал такой страх... Словно всё моё естество не хотели приближаться к нему. Я даже шагу ступить не смог, - каждое слово он произносил все громче. — Да мне даже дышать тяжело стало, когда я попытался сделать ещё шаг, а тебе хоть бы хны. Ты словно и не заметил этого давления.       Под конец Иоши все же смог взять эмоции под контроль и продолжил уже спокойным голосом.       — Скажи, что ты чувствовал, приближаясь к нему?       Атсуши не спешил отвечать. Он пропускал через себя все то, что случилось в Храме и пытался подобрать слова, чтобы описать это.       — Это, — неуверенно начал Атсуши. — Это сложно объяснить одними лишь словами. Иоши понял, что хочет сделать собеседник и сел скрестив ноги. На против него в ту же позу сел и Атсуши. Они протянули навстречу друг другу сжатые кулаки. Как только они соприкоснулись, Атсуши начал рассказ…       И этот рассказ объяснил Иоши многое. С помощью связи Ниншу, Атсуши подкреплял свои слова теми чувствами, что он испытывал тогда.       Если Иоши видел перед собой ужасающее стихийное бедствие, которое Хагоромо поставил на их защиту, то Атсуши с самого начала видел в Биджу именно хранителя. То, что он чувствовал было не страхом, а скорее трепетом перед чем-то невообразимым. Все изменилось, когда Он заговорил. Иоши не понимал почему, но Атсуши будто рассказывал ему не о Хранителе из земель, а о своем боге. Те же эмоции были и у жрецов, что постигали философию Ниншу, не отрекаясь и от своей веры. Атсуши передал ему те же эмоции, что и один из подобных жрецов до этого. Как, сам факт того, что Биджу, этот могущественный зверь, может говорить смог возвести это существо в ранг Божественного в глазах Атсуши. Тот, впрочем, и сам не мог объяснить подобного, даже когда на это указал Иоши.       После этого разговора у Иоши вопросов стало даже больше, но самое главное он для себя узнал. Атсуши не испытывал страха перед Биджу. На него не давила чакра Хранителя, так как она давила на Иоши и Кэйдзо.       Это для братьев встреча с Биджу была тяжелейшим испытанием в их жизни. А для Атсуши это словно… Тут подошло сравнение самого Атсуши: если на плечах Иоши лежала гора, придавливая его к земле, то на плечи Атсуши лился водопад. Да было тяжело, но вода в конечном счете стекала с его плеч, тогда как камни, лежащие на Иоши никуда не исчезали.