Глава 13
26 июня 2024 г., 00:10
Легкий теплый ветер, шелест листвы уцелевших однажды деревьев и щебетание птиц, давно вернувшихся в эти места. Прекрасный день. Акихиро все больше замечал, что здесь ему нравилось гораздо больше, чем на побережье, где расположилось их селение. Хотя частые водовороты также завораживали его, как и всегда. Водоворот. Узумаки. Да, так они теперь себя называли. У их только появившейся деревеньки ещё не было названия, и они выбрали то, что предложил им Курама. И многие стали использовать это наименование как фамилию. Кроме него с братом, конечно же. Они уже носили фамилию Сайто, и отказываться от неё не собирались. Их возможные потомки может и решат сменить фамилию, но не Акихиро с Каору.
Сейчас же старейшины Узумаки шли по направлению к Храму, в сопровождении Эмико: дочери Атсуши, с которым Акихиро успел неплохо сдружиться. Из мастеров в поселении остался только Каору, присматривать за всем. Сегодня должен пройти Ритуал Перерождения, и девушка очень беспокоилась о своем друге и учителе в одном лице. И хоть сколько ей объясняй, что они отлично подготовились и все пройдет наилучшим образом. Как-никак четыре года на разработку потратили.
А пока Акихиро пребывал в раздумьях, остальные мастера вели разговор с вечно веселой девушкой:
— Эмико, ты, получается, сейчас отцу помогаешь? — с доброй улыбкой спросила Шима, сколько Акихиро её помнил, она всегда со всеми говорит с такой вот улыбкой заботливой старушки, даже когда отчитывает за что-то.
— А? Да, — бодро начала отвечать девушка, отвлекаясь от плохих мыслей. — Папа и Курама сейчас заняты, поэтому часть обязанностей папа оставил на меня. А я и не против, это интересно.
— Так ты ещё продолжаешь учиться? Твои одногодки вроде как должны были уже все освоить, или я ошибаюсь?
— Не-а, я все что нам учителя рассказывают, уже давно знаю! — гордо ответила на прищуренный взгляд Шимы Эмико. — Просто Курама хочет меня обучить вот вообще всему. Хотя иногда складывается ощущение, что его библиотеку и за жизнь не прочитаешь.
— Прям уж так за жизнь? — вздернул бровь старейший из мастеров — Шинджи.
— Ну, такое ощущение складывается. Да и папе тоже так иногда кажется. Хотя Курама говорит, что это мы мало читаем, но на самом деле это у него времени много, в Храме-то сидеть.
— Раз тебя так многому учат, время то свободное вообще остается? Не устаешь? — вернула к себе внимание Шима.
— Иногда, конечно, бывает сложно, но отдохнуть мне дают тоже впрок. Погулять с подругами по крайней мере хватает.
— Только с подругами? А мальчики?
Акихиро краем уха слушал разговор и после последней фразы стал следить за ним внимательнее. Старушка опять решила кому-то своего внука сосватать и таким образом пытается на нужную тему вывести. Ну а то, как же? Тут целая ученица такого могущественного Биджу! Акихиро лишь оставалось успеть запомнить лица слушающих, когда разговор все-таки дойдет до нужного момента.
— А зачем?
— Ну а как же?! — деланно возмутилась Шима со все той же доброй улыбкой. — В твоем возрасте уже жениха пора искать, о детишках своих думать.
— Не-а, — мотнула головой Эмико и поправила рукой полезшую в глаза челку. — Вот Курама человеком станет, за него замуж и выйду!
От уверенных слов девушки с шагу сбилась большая часть идущих. Шима так вообще застыла с настолько большими глазами, что кажется они вот-вот из орбит вывалятся. Шинджи уставился на девушку с шоком, открывая и закрывая рот. Молчавший все это время Макото чуть не свалился в приступе кашля, а это уже ого-го-го, ибо для своих пятидесяти он был на удивление здоров и услышать кашель от него было чем-то невозможным.
Выдержав небольшую паузу Эмико с довольным выражением лица повернулась к похлопывающему по спине старика Макото Акихиро.
— Вот такие же лица у вас были, Акихиро-сан.
На это старший Сайто лишь тихо посмеивался, запоминая лица стариков. Не часто их так выбивают из колеи. Акихиро вспоминал тот момент, когда она подобное выдала во время одной из встреч в Храме. Такого Кураму он ещё никогда не видел. Но ладно ещё Курама, ему дышать хотя бы не обязательно, но про то, что воздух нужен людям сами Акихиро с Атсуши вспомнили не сразу. Точнее лишь после того, как Эмико признала свои слова шуткой. Правда после этого облегченно выдохнул Курама, чем вызвал возмущение уже у девушки, что тут её не любят и так реагируют. Оправдывающийся перед шестнадцатилетней девушкой гигантский лис навсегда останется в памяти у старшего Сайто. Ещё не к месту запомнилась фраза про “синий экран”, который Курама “словил”, но, судя по всему, это так навеки и останется очередной странной фразой о каких-то высших материях, которые иногда задумавшись произносит самый таинственный из Биджу.
Дальнейшие полчаса проходили в тишине. Мастера все никак не могли окончательно выйти из шокового состояния. И Акихиро их понимал. Особенно после своих рассказов о проживании в гостях у Хранителя. А рассказы и правда были достаточно интересными… настолько что он, Акихиро застал шушукающихся Синдзи и Шиму. И темой разговора был вопрос: а не может ли Девятихвостый приходится третьим сыном Рикудо? Безумные теории, ага. Именно так это обозвал Курама четыре года назад, когда сам Акихиро пересказал ему услышанное. Ещё и пальцем у виска покрутил с таким видом, что сразу понятно стало, где он эти теории видел.
Сам же Курама вызывал много вопросов. В основном, правда, своими знаниями. Иногда он рассказывал и предлагал такое, что заставляло все в сознании переворачиваться вверх дном. Одна только эта Высшая Математика чего стоит. Курама вводил новые символы, обозначения, подключал теорию и науки, о которых никто в мире и не слышал. Оперировал терминами, которые никто кроме него не знал. Это поражало воображение и заставляло задумываться об ошибочности бредней местного изгнанного старейшины. Тут скорее не демон, а какое-то божество знаний, что с особой тщательностью их собирает и делится ими со своими последователями.
Тем временем Шима наконец отошла от шутки Эмико и, видимо не заметив прошедших полчаса вернулась к начатой теме.
— А если серьезно? Ну, я про жениха, — пояснила на вопросительный взгляд девушки Шима.
— Эх, если и выходить за кого-то, то он должен быть таким же как Курама и папа.
— Каким?
— Это сложно объяснить. Просто слов не хватает описать то, что я чувствую с рядом ними…
Нет, подумал Акихиро, твой внук, Шима, и близко не такой. Тут без шансов.
Так за разговорами ни о чем они всей толпой подошли к Храму, у ворот которого происходил уже более предметный диалог.
Атсуши стоял рядом с хмурящимся и напряженно всматривающимся в даль Биджу. Оба были обеспокоены.
— …как удалось узнать о нем уже неделя как ни слуху ни духу. Кэтсу словно сквозь землю провалился. Никто даже не слышал, чтобы он город покидал.
— Может и в самом деле провалился, — хмыкнул чему-то своему Курама, поворачиваясь к приближающимся людям.
— Рады вас встретить, Хранитель, — поклонились Синдзи, Шима и Макото.
Акихиро лишь кивнул, думая о том, не слишком ли он много всего им понарассказывал. Уж больно те себя уважительно ведут. Хотя лучше, наверное, так. Понимание того, что Биджу больше звери, чем разумные существа, глубоко укоренилось в их умах, да и как создатели Храмов они видели в Биджу в основном батарейки, как однажды обозвал подобное Курама. А то, как они произнесли «Хранитель» … возможно они действительно так считают. Только он для них хранитель не земель, а знаний.
Курама на их поклон лишь кивнул.
— И я рад приветствовать вас в своем доме. Думаю, вы устали с дороги, отдохните. А уже после мы приступим к тому, зачем здесь собрались. Атсуши, можешь пока проводить их, я скоро подойду.
— Да, конечно. Пройдемте.
Четыре фигуры скрылись за воротами Храма.
— И ты сегодня пришла, Эмико? Я все-таки надеялся, что ты решишь провести этот день с подругами, — обреченно вздохнул сильнейший Биджу.
— Ага, и пропустить такое событие? Ни за что! — сложила руки на груди девушка, задрав голову, чтобы смотреть прямо в глаза Биджу.
— Она, скорее решила в конец моих друзей из колее выбить, — пожаловался Акихиро, стараясь скорее подразнить девушку.
— Прямо уж так?
— Не было такого, — отмахнулась от обвинений Эмико.
На это Сайто с Курамой лишь фыркнули. Один представлял, как могла бы проехаться по мозгам эта девчушка, а второй это наблюдал воочию.
— Она одним только обращением к тебе по имени без хонорефиков ломает картину мира многих, а уж её шуточки…
— Да уж, представляю.
Как-то сама собой поднялась тема ритуала. Оказалось, что Курама уже практически все подготовил, оставалось только дочертить пару контуров и символов, а после запитать конструкт.
— В нескольких километрах от Храма площадку я расчистил, туда я вас в принципе и на себе донесу, чтобы время не тратить.
— Ещё никогда на Биджу не катался, — задумчиво потер подбородок Акихиро, пытаясь вспомнить хоть одно существо из знакомых ему, на котором он вообще бы смог так прокатиться.
— Все бывает в первый раз.
— Думаю, этим Шинджи будет до конца дней своих хвастаться…
***
В нескольких километрах от разровнённой земли в лесу был раскинут лагерь. Более сотни человек находились в напряженном ожидании. Молодые и старики проделали огромный путь от своих домов сюда. Сегодня им предстоит совершить великую миссию, и когда поступит команда выдвигаться, они должны быть готовы. Кэтсу, старик, что собрал их всех в своих странствиях, возложивший на них свою надежду, стоял с напряжением вглядываясь в даль каменной пустыни, чтобы не пропустить момент начала ужасного ритуала. Рядом с ним в тени сидел, скрестив ноги человек. Короткий ежик черных волос, красная ряса, слишком развитые для простого ученика храма мышцы, четки, обвязанные по левой руке — отличительные черты оммедзи Храма Хи-сама. Он напряженно вглядывался в амулеты, лежащие на земле, проверяя все ли готово к будущему столкновению. Этим оммедзи был старый знакомый Кэтсу — Рёго — которого, правда, тот помнил ещё подростком. Сейчас же это был умудренный опытом экзорцист, что согласился помочь бывшему брату по учению в его нелегкой задаче. Солнце уже стремилось к закату, постепенно окрашивая небо в алый. Ветер, до этого лишь приятно обдувавший тело и слабо трепал волосы начал усиливаться, редкими порывами заставляя гнуться верхушки исполинских деревьев. — Они вот-вот начнут, — сказал отвернувшийся от еле видимой ему в дали картины Кэтсу. — Ты готов? — Да, — ответил ему оммедзи. — Иного шанса у нас не будет. До начала ритуала оставался час.***
Солнце скрылось за горизонтом, позволяя звездам показаться на небе. Все приготовления были завершены, а четверо мастеров уже стояли по четырем сторонам света образуя фиолетовый барьер, ограждающий невообразимый рисунок печати, который Эмико удалось рассмотреть лишь стоя на спине Курамы. И в самом центре причудливого узора сидел прикрывший глаза Лис, от которого видимой глазу струей лилась чакры просачиваясь в каждый символ уже иного рисунка: второй барьер. Барьер мастеров — для ритуала, барьер Курамы — для защиты. И сейчас Эмико вместе с отцом и мастери стояла между этими двумя барьерами, пытаясь унять нарастающее беспокойство. Она переводила взгляд со спины стоящего перед ней Акихиро то на едва различимые вдали фигуры остальных мастеров, то на сосредоточенное лицо отца, то на алозолотую пленку барьера, поднимающуюся с каждой секундой все выше в небо, на котором одна за одной между плотных облаков показывались звезды. Невольно она задержала взгляд на небе. Курама тоже любил смотреть на звёздное небо, как и Эмико, но всегда он делал это как-то иначе. Его не привлекали яркие точки, среди ночной темноты и причудливые рисунки, в которые складывались созвездия. Он словно бы смотрел сквозь них куда-то в даль, будто за ними есть нечто завораживающее. Конечно же Эмико без промедления спросило тогда Кураму, почему он так странно смотрит на небо? — Смотря на звезды, я понимаю, насколько я мал и незначителен, относительно всего мира, — слова, что долго не укладывались в её голове. Так он тогда ответил, одновременно с этим рождая ещё больше вопросов. Старые знакомые отца говорили, что загорающиеся на небосводе огни — это боги, что рискуют проявится лишь когда богиня Хи-сама в своем странствии уходит за горизонт. Но Курама считал иначе. Тогда был первый раз, когда Эмико всю ночь провела в Храме. Отец не прервал разговор, подгоняя дочку домой, а лишь вместе с ней слушал долгий рассказ, невероятно отличающийся от всего того, что кто-либо из людей мог знать о звездах. Он говорил об истинной природе солнца, об его невообразимых размерах и о миллионах и миллионах таких же солнц, окруженных бескрайней пустотой. Он говорил столько всего невероятного, что Эмико не заметила, как наступил рассвет. И хоть это угнетало девушку, заставляло задумываться обо всей незначительности её жизни, хоть это и противоречило тому, что кто-либо знает и понимает о мире, но она верила Кураме. Не могла не верить. — Приготовления завершены. Приступаем, — своими словами Акихиро вырвал Эмико из воспоминаний, заставляя сосредоточить внимание на все так же спокойно сидящем Кураме. Вместе с этим отец положил ей руку на плечо, покрывая девушку слоем чакры. Это делалось для её защиты, и хоть самой Эмико не нравилось, что даже после стольких лет обучения её продолжают недооценивать, но лишь согласившись с такой вот опекой она смогла поприсутствовать здесь. Курама, Акихиро и Атсуши не однократно говорили ей, что это будет опасно и её — Эмико — присутствие будет излишним. Но разве она могла не быть рядом со своим другом и учителем в такой важный для него момент? Тем временем по рыжей шерсти Лиса расползались черные полосы, покрывая сначала хвосты, потом спину, руки и ноги, обхватывали голову, чтобы по итогу соединиться в одном рисунке на животе. Когда последняя линия примкнула к границе рисунка, Курама открыл глаза и зарычал от боли разрушения, что приносила ему печать. Такое его состояние не продлилось и десяти секунд, а после он словно взорвался бушующим потоком чакры. Алозолотая чакра с невообразимой для кого-либо из людей силой ударилась о стены барьера, заставляя Акихиро сложить серию печати и зашипеть от нагрузки при попытке удержать барьер. И он выдержал. Бушующий поток пламени чакры биджу словно опираясь на стенки барьера метнулся вверх, все вокруг осветило ярким алым светом, а в небе над печатью стали испарятся облака. Акихиро выдохнул: — Второй этап. Он сложил новую серию печатей, уже куда длиннее и сложнее предыдущей. Чакра внутри барьера, потянулась обратно к центру, закручиваясь по спирали, но только лишь, чтобы оттолкнуться назад в барьер. — Второй этап завершён, — от сигналил вновь Акихиро. — Третий этап… И одновременно с этими словами откуда-то из-за границ защитного контура раздался безумный вой. Этот вой тысяч голосов становился ближе, и с каждой секундой все больше давил на сознание. Эмико прикладывая большие силы повернула голову, чтобы увидеть, как с востока прямо на них двигалось нечто. Целая волна ужасающих своим видом существ разных форм и размеров. Мелкие, едва различимые в дали, и огромные, превосходящие человека в три раза. Летящие по воздуху и бегущие по земле. Одни похожи на людей, другие — неописуемые чудища, о которых Эмико даже в самых страшных историях слышать не приходилось. Ёкаи. Демоны. Девушка задрожала от столь ужасающего зрелища, но лежащая на её плече рука отца лишь немного сжалась, оказывая поддержку дочери. — Не бойся, все в порядке. Мы предвидели их появления, поэтому-то и поставили барьер. Атсуши тоже участвовал в обсуждении ритуала, хоть и не понимал в этом ничего, но его помощь заключалась в несколько ином. При нем же и начался разговор об Ёкаях. С появлением Рикудо и Храмов Ёкаи сильно ослабли и их вид медленно умирал. Во время ритуала сила, источаемая Храмом, ослабела и духи это почувствовали. Сейчас волна духов приближалась с невозможной для простых смертных скоростью, но лишь для того, чтобы удариться о стену барьера. Пока сильнейшие Ёкаи стояли где-то позади, слабые духи волна за волной бились в барьер умирая от враждебной чакры биджу, а по растворяющимся трупам уже карабкались другие. Их вой стал отчетливее и стало возможном вычленить понятные слова. Не позволим! Убьем! Сожрем! Уничтожим! Скрежещущие, прорывающиеся словно за границы мира голоса давили, звучали не только у стены барьера, но везде и сразу. Ёкаи шли в самоубийственную атаку ради своего существование, но не за себя лично. Они жаждали отомстить за все свои страдания. Освободиться от влияния Биджу. Когда волна начала спадать, а трупы стали растворяться быстрее, чем появлялись новые, удар нанесли до этого не вмешивающиеся демоны. Широкие лучи фиолетовых, зеленых и желтых цветов жгли барьер. Алые шары энергии взрывались на его границе. Но барьер пока стоял. — Силы барьера хватает едва-едва, — заговорил молчавший до этого Акихиро, скосив взгляд в сторону. — Как только ритуал завершится, бежим со всех сил. Пока он произносил эти слова позади Ёкаев из тени ночи соткалась фигура, намного больше прочих. Черный ворон с четырьмя лапами и с полным клювом зубов. Даже не нужно было обладать особой чувствительностью, чтобы понять, насколько этот ворон превосходит остальных. Он расправил исполинские крылья, оперся на землю на все четыре лапы и из его зубастого клюва за долю секунды протянулся чёрно-фиолетовый луч молнии. Чтобы противостоять этому чакра, скрытая в барьере начала перетекать к атакуемой стене, жертвуя прочностью остальных трех. — Чёрт! Финальный этап! После крика Акихиро чакра Биджу начала вновь закручиваться воронкой и стягиваться к еле заметной в ставшем менее плотном потоке человеческой фигуре. — Скоро все закончиться. Эти слова принадлежали уже Атсуши. Но после них послышался другой, едва многими забытый, голос. — Атакуем барьер! Не позвольте им завершить ритуал! Эмико с Атсуши обернулись, чтобы увидеть приблизившихся практически в плотную к барьеру сотню людей, облаченных в стандартные одеяния их учения. Мужчины, женщины и даже подростки выстроились широкой линий. В центре стоял Кэтсу, про которого последние недели не было донесений. Позади него стоял лысый монах, в красной кэсе. По команде Кэтсу они высвободили чакру в технике огня, выдувая пламя изо рта. Бушующий огонь столкнулся с барьером, и ослабленная от постоянно атакующий Ёкаев пленка барьера начала распадаться. — Макото! Отступай! — крикнул Акихиро, прежде чем барьер с его стороны начал рушиться. Ёкаи прорвались. Макото, и так понимавший свое положение, рывком ушёл с линии движения духов и их техник. Им было плевать на убегающего человека. Главное — уничтожить своего врага. Тем временем ворвалось во внутрь и пламя людей. Атсуши, подхватив дочь, отпрыгнул как можно дальше от огня, но все равно получил ожог во всю спину, не успев на доли секунда. Эмико лишь обдало жаром. На ней с самого начала была пленка покрова, созданная отцом, так нужная для защиты от возможных всплесков чакры Курама, в случае если все выйдет из-под контроля. — Папа! — вскрикнула Эмико, когда Атсуши с воплем упал на колени, выпуская её из рук. — Ждём, пока Ёкаи не ослабят демона, а потом дело за вами, Рёго-сан. Кэтсу говорил спокойно, не обращая внимание на то, что такая атака могла убить, стоящих перед ним людей. Нападавшие же пытались отдышаться: им пришлось влить в технику всю свою чакру единовременно. Спокойно стоять на ногах могли лишь Кэтсу и этот самый Рёго. Только в этот момент ко все ещё поддерживающему барьер и ритуал Акихиро подбежал Макото, он со злостью смотрел на Кэтсу. — Какого хрена вы творите?! От слов Макото Кэтсу скривился и с отвращением сказал: — Мы защищаем мир от зла, которому вы поклоняетесь! Слова бывшего старейшины ещё больше распалили огонь гнева в Макото. От ответной фразы его остановило прибытие оставшихся Мастеров. Сначала Шима, а спустя несколько секунд и Шинджи. Они тяжело дышали, после такого быстрого бега. Из Мастеров поддерживал ритуал только Акихиро, из-за чего упала скорость впитывания чакры, а наружу стала просачиваться давление. По заранее обговоренным с Курамой действиям, если возникнет опасность, они должны были прервать ритуал и отступить. Курама не хотел жертвовать людьми ради результата. Но Акихиро все равно продолжал свое дело ни смотря ни на что. — Акихиро-сан, мы должны бежать! Скоро падет барьер! — с большой тревогой кричала Шима, глядя на бледного и худеющего на глазах Акихиро, но тот лишь мотнул головой. — Значит стоим, — Шинджи, несмотря на усталый вид говорил уверенно, с настороженностью смотря на Кэтсу и закрывая собой плачущую над раненным отцом Эмико. Рядом с Шинджи встали Шима и Макото, готовые защищаться от следующей атаки. Кэтсу же не спешил более говорить со своими врагами и лишь ждал развязки. Вой духов и взрывы техник стали еле слышны из-за нарастающего звона в ушах. Барьер вот-вот начнет распадаться. И следующее что люди увидели это поток алой чакры что вырвался изнутри барьера. Слабые духи были сметены, не успев издать ни звука, сильные же отступили к ворону и застыли, в попытках восстановить потерянные в бурлящем потоке энергии части тела. — Значит ритуал завершить не выйдет. Жаль. Спокойный, резонирующим с самой природой голос привлек внимание всех присутствующих. Звон в ушах пропал, как и только что окончательно развеявшийся барьер. В центре печати стоял человек окутанный в золотой плащ из чакры с черными полосами, повторяющие те, что были на теле девятихвостого в начале ритуала. Но в человеке были явные отличия от простых людей, указывающий на незавершенность ритуала. Звериные уши и девять лисьих хвостов. И словно являясь продолжением этих самых хвостов за ними на сотню метров тянулась золотая чакра, призрачным одеялом покрывая большую часть рисунка печати. Мягкую тишину разорвали крики выживших демонов: — Он ослаб! Убейте его! Очередная самоубийственная атака, вновь разряды и взрывы злой энергии духов. Но все разбивается о призрачный хвост, возникший перед человеком. Взмах руки и в ответ Ёкаям летит волна неструктурированной чистой мощи, сметая всех на своем пути, но разбиваясь о встречную атаку ворона. — А ты сильный, — произносит Курама все тем же спокойным голосом. — Ты ослаб, — впервые заговорил ворон, чьи слова, как и у прочих духов, звучали будто бы в самой голове. — Тебе не спастись. Мы разрушим ваш порочный ритуал. — Не думай, что моя временная слабость позволит тебе пережить нашу встречу. Пока произносились эти слова Курама сложил вместе руки, из которых нестройным потоком взлетели синие и красные шарики чакры, формируя между ладоней фиолетовый шар Бомбы Биджу. Почувствовавший опасность ворон попытался скрыться в тенях иного измерения, которыми он сюда и пришел, но волна золотой чакры хлестким ударом выбила его из формирующейся тьмы. Ворон взлетел, расправив исполинские черные крылья, но едва он ими взмахнул, как Курама сомкнул основание ладоней направляя Биджудаму в ворона. Та мгновенно преодолела разделяющее их расстояние и коснувшись крыла демона взорвалась. Все тело ворона вмиг поглотил шар взрыва, взрывная волна разошлась на несколько километров и не задела людей лишь благодаря выставленным перед ними золотым хвостам. — Рёго-сан, приступайте к… — не успел грохот от взрыва утихнуть до конца, как Кэтсу обратился к оммедзи, но был прерван самим Рёго. — Нет. Оммедзи еле стоял на ногах обливаясь потом, одно присутствие этого существа давило на только овладевшего чакрой монаха, но не это остановило его. — Что значит нет? — с шоком посмотрел на него бывший старейшина. — Он не демон, — мотнул головок напряженный Рёго. — Нет в нем ни ненависти ко всему живому, ни ярости присущей злым духам. Страх вызывает только его могущество. Вы ошиблись, Кэтсу-сан. Курама же размеренным шагом приближался к людям, стягивая за собой золотое полотно хвостов чакры. — Ошибся?! Нет! Значит ты так же слеп, как и все они! Я сам уничтожу эту угрозу человечеству! С этими словами Кэтсу вытащил спрятанный до этого под одеждой клинок. Танто, исписанный белыми иероглифами. В удивлении Рёго узнал этот артефакт, передающийся от главы к главе в Храме Хи-сама и служащий для убийства нечисти. Откуда он у Кэтсу? Мастера фуин напряглись. Они поняли, для чего служит это оружие по светящимся белым светом символам, и они не могли позволить человеку, держащему этот клинок сделать и шагу в сторону Хранителя. — Отступите. Слова Курамы, обращающегося к Мастерам, заставили всех вздрогнуть. Они и не заметили, как он подошел, остановившись в двух десятках метров от них. Мастера с сомнением посмотрели на Хранителя, но все же разошлись в стороны. — Кэтсу, несмотря на то что ты сделал, я все равно обязан предупредить тебя. Сейчас моя сила нестабильна, и лишь приблизившись ко мне ты можешь умереть. Я не желаю тебе смерти. — Тебе меня не запугать! Я изгоню тебя, даже ценой собственной жизни! С невозможной для старика скоростью он сделал рывок в перед. Одежда по мере приближения тлела, тело получало страшные ожоги, но все это лишь для того, чтобы, не дойдя десяти шагов рассыпаться пеплом. И лишь меч, остался не тронутым. — Я его предупреждал, — грустно вздохнул Курама, пусть и косвенно, но совершивший убийство человека. Наблюдающую эту картину, приведенные Кэтсу люди упали на колени. Они полностью запутались в этой противоречивой ситуации и надеялись лишь на то, что их не убьют. — Ты как, Атсуши? — с беспокойством спросил Курама. — Ничего, переживу, — хрипло ответил Атсуши, пытаясь встать, вопреки просьбам дочери не двигаться лишний раз. — Акихиро? — В порядке, кхе, я. Устал просто. Посплю, поем и все нормально будет. — Вы… не злитесь? — осторожно спросил Рёго, под внимательным взглядом звериных глаз. — Не злитесь на то, что мы вам помешали? Он, как оммедзи, давно научился определять злость мистических существа, но не находил таковой в стоящем перед ним. — Не злюсь? Нет, я зол на вас. Но не за то, что вы вмешались в ритуал, а за то, что навредили моим друзьям, — несмотря на слова Курамы, голос его был спокоен, что вызвало ещё больше вопросов и заставляло дрожать от страха. — Просто я сейчас вынужден контролировать свои эмоции, иначе моя чакра может подчиниться гневу. Курама на несколько секунд прикрыл глаза, успокаивая понемногу начинающую бурлить чакру. И спустя эту секунду он осмотрел неровный строй стоящих на коленях людей. — Ты, ты, ты и ты, — он ткнул пальцем в четырех молодых людей. — соорудите пару носилок, поможете моим друзьям добраться до дома. Кто из вас знаком с врачеванием? — Я! — тихо пискнула девушка, чуть старше Эмико. — Помоги ему. Остальных не задерживаю. И когда уже эта толпа стала медленно волочиться в одном направлении, Курама усмехнувшись добавил. — А вас, Рёго, я попрошу остаться.***
Путь назад в Храм занял намного больше времени. Сначала пришлось ждать собирающих в ближайшем лесу носилки парней, и пока окажут Атсуши первую помощь, а потом медленно идти по созданной несколько лет назад Индрой и Ашурой каменной пустыне, не имеющей ровной тропы. Спереди строя шли Шима и Макото, за ними на носилках несли истощенного Акихиро и Атсуши, от которого ни на шаг не отходила Эмико, а почти в самом конце о чем-то спорили Рёго и Шинджи. Курама старался держаться в отдалении, позади всех. Из-за Кэтсу пришлось останавливать финальный этап, на котором вся чакра должна была запечататься в собранное на третьем этапе тело, но процесс был прерван на середине, и чтобы оставшаяся прорва чакры не убила все в округе пришлось возвращаться к третьему этапу, для перестройки тела, и прикрепить чакру привычным образом, а именно к хвостам. Лисьи уши возникли уже по вине самого Курамы, чьи мысли должны были быть сосредоточенны на создании тела, но вынужденная потребность вернуть хвосты пусть и на мгновение, но вытянула ассоциации с Китсунэ, а потому тело без лисьих атрибутов просто отказывало представляться. Но хоть и выглядит это интересно, все равно не то, что нужно. Изначальной целью было тело, которое позволило бы свободно ходить среди людей, но в таком виде… Да и чакра вне тела отказывается браться под контроль, хотя остаётся связанной с телом. Одно лишь присутствие рядом с Курамой причинит нестерпимую боль человеку. И да, именно боль. Не как с Кэтсу. Тут Курама был не совсем честен с собой, ведь как бы он ни хотел убивать, сам Кэтсу причинил вред его близким. Сама эта мысль лишь на мгновение оформилась в голове, как чакра уже полностью испарила тело причинившего столько бед человека. И вот наконец-то начал виднеться Храм, непривычно большой для Курамы и слишком потускневший в чакре без своего Хранителя. Попросив идущих впереди людей остановиться, Курама первым вошел в Храм. Призрачные хвосты, тянувшиеся на сотню метров за спиной, медленно втягивались в проход, чтобы свернуться в причудливый клубок на печати в полу. Секунда, другая и хвосты стали рассеиваться, впитываясь в Храм, оставляя только свой физический аналог, когда как стены Храма, наоборот, засияли былой мощью. — Ну-с, лет сто без меня проработает, — сказал вымотанный морально Биджу, а после прислушавшийся к оставшейся чакре. — Да, побыл пол десятилетия сильнейшим в мире и хватит, хах. Курама вышел из Храма и обратился уже к людям: — Заносите Атсуши и Акихиро внутрь, там в дали уже футоны расстелены, и вы пятеро можете быть свободны. Эмико, иди поухаживай пока за отцом и Акихиро. Шинджи-сан, Макото-сан и Шима-сан, также можете расположиться внутри Храма, вам все покажут. Он повернул голову к последнему человеку, к которому у него остались вопросы. — Рёго, а с тобой мы тут поговорим, не будем мешать отдыхать этим добрым людям. — Кхм, да. Пока все размещались внутри, Курама и Рёго сели на ступени Храма, на приличном отдалении друг от друга. Чакры стало меньше, но её вред никуда не делся, лишь радиус зоны отчуждения уменьшился до трех метров. —Так откуда ты, говоришь, прибыл? — Из храма Хи-сама. — С демонами боритесь? — Этим занимаются наши оммедзи, одним из которых являюсь я сам. И я должен ещё раз попросить у вас пощения, — неожиданно поклонился Рёго, — Меня ввели в… — Это пустое, — на извинения Курама лишь махнул рукой. — Я чувствую, что ты добрый человек и не желал зла. Да и с Кэтсу тогда ты был искренен. — А вы… вы бог? — задал Рёго вопрос, во многом объясняющий Кураме его покорность и смирение. — Что? Нет конечно. Боги где-то там, — пространно махнул рукой в небо Курама, — а я здесь, с вами. Но меня сейчас больше другое интересуют: как у вас дела с демонами? Хотя нет… мне больше интересна сама история вашей борьбы. Рёго пришлось хорошенько припомнить историю своего храма, чтобы в подробностях ответить на вопрос Хранителя. Изначально, до появления Богини-Кролик, духов было различных неимоверно много и беды они несли соответствующие своей огромной силе. Но потом пришел катаклизм и большей части сильных духов просто-напросто не стало. Нападения стали редки, а уж тринадцать лет последних так вовсе к услугам Оммедзи никто не прибегает. — Тогда не поведаешь мне, каким это образом там собралась такая орава? И уж больно мне интересно, как они добрались до сюда так быстро? — Возможно, что они из страны демонов… — Да ну… Есть такая страна? — Кураме ещё не приходилось о ней слышать. — Образовалась совсем недавно, когда достопочтенный дайме Дайго-сама окончательно махнул рукой на творящийся там беспорядок. Слишком там большое скопление демонов, потому кстати так и назвали. Власть там держат три рода: Цучимикадо, Абэ и Уномия. — Ясно… Может ли быть так, что кто-то из духов узнал косвенно от Кэтсу о моей затее и притащил сюда всю эту толпу? — Возможно, — такая постановка вопроса заставила Рёго напрячься, ведь по пути следования такого импровизированного демонического парада могли попасться и селения простых людей. — Работы прибавится. — Пожалуй да… Да и территория этой страны Демонов. Значит большая часть духов сбежала туда, подальше от влияния Системы Храмов. — А, о каких храмах идёт речь? — осторожно обратился к Биджу Рёго, ожидая услышать отказ отвечать на вопрос. — Разве Кэтсу вам не рассказывал? Хотя… он и сам, наверное, не знал, зачем эти домики по миру поразбросаны, — Курама указал пальцем себе за спину, обозначая о каком «домике» он говорит. — Лишь узкий круг людей знает истинный смысл создания этого и ещё восьми Храмов. По сути, они в результате сложных процессов распределяют по миру энергию Биджу, которая враждебна духам. Ты сам мог прекрасно видеть, как о запитанный моей чакрой барьер самоубились многие Ёкаи. — Тогда получается, что… — Что Рикудо Сенин убавил вам работ, избавляя мир от этих хитрых гнусных тварей. Правда до территорий страны Демонов дотянуться не получилось, но оставим это пока. — А если бы вы, ну-у… погибли бы сегодня? — Тогда бы, как оказалось, система перестала работать и Ёкаи всех мастей вновь заполонили бы землю, как и при Богине-Кролик. Ну что? Осознал масштаб того, что вы собирались сотворить собственными руками? — Да, — хриплый ответ Рёго завершил этот диалог.***
Утро встретило Кураму в лице довольных и откормленных Акихиро и Атсуши. Чакра по истине творит чудеса: Атсуши хоть морщиться и шипит при движении, но ходить вполне способен. — Ну как вы себя чувствуете? — Отлично, — улыбнулся Атсуши, — по крайней мере до дома дойти смогу. — Ну и замечательно, — улыбнулся в ответ Курама, но практически сразу посерьёзнел. — У нас в недавно образованной стране могут образоваться проблемы. Те демоны скорее всего пришли оттуда и неизвестно, сколько всего они смели на своем пути и сколько таких вот созданий откололась от общего строя… — То есть… — Я считаю должным разобраться с этим. Виной их появления может быть мой ритуал, потому я должен нести ответственность за это. — Но мы же… — неуверенно начал Акихиро, но был прерван. — Нет, мы просчитались и по итогу Храм, хоть и всего на ночь, но полностью перестал функционировать, а что за это время могло произойти даже мне не ведомо. Потому я на время покидаю вас и запечатываю Храм. Энергии в нем теперь должно хватить на столетие работы, а меня не будем от полу года до трех лет, точно не уверен. — А ваша проблема? — Не беспокойся, Акихиро, решу её в пути. — Было бы хорошо, — заявила только вставшая и потирающая глаза Эмико, — а то они слишком пушисто выглядят, так и хочется погладить, а приблизиться нельзя. И надулась, прямо как в детстве, вызывая улыбку у отца и какую-то ехидную усмешку у Курамы. — Даже не рассчитывай. Хвосты и уши — это часть общей проблемы. — В смысле?! — резко взбодрилась она. — Ты и от них избавиться собрался? Не позволю! — А как я, по-твоему, к людям выйду? Они же за сердце все схватятся, что, мол. Ёкай средь бела дня туда-сюда ходит. — Ну и не ходи тогда. Главное хвосты с ушками оставь. Кстати, а почему они теперь больше на лисьи похожи? Раньше прям заячьи были… — А ну кыш с неприличными вопросами, — забавно дернул ушами бывший лис. — И вообще, у тебя родитель ещё не накормлен. Займись.
