Неуязвимый

В мире есть люди, которые не чувствуют боли, но при этом их тело всё равно уязвимо. Я — полная их противоположность. Моё тело неуязвимо. Но я всё ещё чувствую боль. Если Бог есть, у него определённочто-то не так с чувством юмора. Больше скажу, мне кажется, что Он смотрит мою жизнь, как глупое супергеройское кино. Вот только я не герой. Пепел летит вниз с крыши небоскрёба. Там, внизу, оживлённое шоссе, которому не место посреди делового района, где куча людей ходят туда-сюда, каждый день рискуя попасть под машину. Люди любят сюжеты про маньяков, которые преследуют их детей по дороге до школы. Промышленные гиганты зарабатывают прорву денег на умных часах и программах слежения, а мэрия ставит камеры на каждом углу… Но в то же самое время эти же самые люди спокойно пьют кофе в своих офисах с видом на ревущего многополосного убийцу, каждый день убивает людей. Глубоко вдыхаю, и сигаретный дым обжигает лёгкие. Кто-то скажет, что я слишком много курю. Но моё тело неуязвимо. Если в нём возникнет какой-то рак, то только сам по себе. И то не факт, что он не съест сам себя. Кто знает… Интересно, если я сейчас спрыгну на это шоссе, что будет? Дорожное покрытие наверняка разрушится, а если упаду на машину, то может быть и взрыв. Движение остановится на сорок минут минимум… Но какой в этом прок? Людей похоронят, шоссе отремонтируют… Эти люди ничему не учатся. Зажигаю очередную сигарету, продолжая испытывать тело на прочность. Чем думал Бог, когда создавал такую сверхспособность? В супергеройских фильмах персонажи умеют летать, стрелять лазерами из глаз… Конечно, они разрушают города, которые спасают, но от их способностей есть хоть какой-нибудь толк. А какая польза от героя, который способен просто не сдохнуть в любой ситуации? Или, быть может, мой фильм — не супергеройский? Быть может, я — комедийный персонаж, над которым смеются зрители на небесах? Хотя на большом экране, если честно, это почти всегда одно и то же. — Ты ещё кто? — раздаётся за спиной, и мне в затылок упирается пистолет. — А что, это твоя частная собственность? — не смотрю на него и спокойно докуриваю сигарету. — Не надо истерик. — Как ты сюда попал?! — не унимался человек, почему-то считающий себя хозяином этого места. — Здесь никого не должно быть! Выстрел. Череп принимает удар, распределяя по всей площади. Думаете, это мой первый хэдшот? — Что ещё придумаешь? — тушу сигарету о свою руку — больно, но волосы на руке даже не горят. — Подожди, мне звонят, — пока мой несостоявшийся убийца стоит в шоке, я беру телефон. — Да? — Здравствуй, малыш, — знакомый властный голос звучит сегодня особенно сладострастно. — Не скучаешь по мне? — Вы не звонили целую неделю, — слышу шаги сзади, шарю в волосах на затылке и демонстративно достаю пулю. — Думал, вы нашли кого-то другого… Собирался обидеться. — Малыш, — он начинает сердиться и это хорошо, потому что мне сейчас нужна хорошая порка — нужно наказать себя за идею устроить коллапс на шоссе. — Если не приедешь через полчаса, я тебя накажу. Резко встаю и оборачиваюсь. Мой убийца тут же отходит на несколько шагов, и я вижу, с кем он хотел здесь встретиться и почему меня здесь не должно было быть. Люди, которые стоят его спиной, могут быть только мафией… — У меня нет на вас времени, господа, — снимаю кроссовки — тело неуязвимо, а вот обувь даже близко нет. — Бывайте. Под их изумлённое молчание я падаю с крыши спиной вперёд.

***

Пощёчина отдаётся болью в пострадавшем черепе. Мозг будто сжимает в тиски, и я издаю стон. Мой господин улыбается, проводя пальцем по моим губам. — Ты задержался, малыш, — он дышит прямо мне в губы. — Что-то случилось? — Меня пытались убить, — смотрю ему в глаза — его взгляд затуманен, похотью или веществами, не знаю, он едва ли полностью осознаёт мои слова. — Стреляли в голову. — Поразительно, — он берёт моё лицо в руки. — Ты убил их? — Нет, — качаю головой, насколько позволяют скованные сверху руки. — Спешил к вам, мой господин. — Ах, малыш, — он целует меня, неожиданно нежно и даже бережно. Мой господин — больной человек, я знаю. Он получает удовольствие от чужой боли, будь его воля, он мог бы просто бить людей, и, конечно, его бы давно закрыли, потому что никто не может выдержать всё, что он может сделать в угаре адреналинового прихода. Поэтому я для него идеален. Так что я, в некотором роде, спасаю человечество от маньяка. Правда ведь? Не отрываясь от поцелуя, он одной рукой держит меня за ошейник, а второй достаёт шокер. Удар. Боль молнией проходит по всему телу, и я нечаянно кусаю его за губу. Ещё удар. Он облизывает окровавленные губы и улыбается. Вампир. Прямо-таки кинематографичный. Ему не нужны кулаки, чтобы приносить боль. Больше скажу, думаю, если бы он бил меня руками — если не брать пощёчины — даже больно не было бы. Но его любимое оружие — шокер. Ему нравится смотреть, как человеческое тело извивается под действием тока. — Малыш, — он прижимается ко мне со спины и прикусывает ухо. — Не надо больше меня подозревать. Мне не нужен никто, кроме тебя. — Как прикажете, мой господин… Улыбаюсь, и он входит в меня, резко, быстро, без подготовки. Как всегда. Ощущение, будто внутренности сейчас разорвутся. Но они не разорвутся. Ведь моё тело неуязвимо. Час мучений, и вот, я сижу на кровати и курю очередную сигарету. Утренняя пачка валяется на полу, уже пустая. Всё-таки я слишком много курю. У меня за спиной спит мой господин, обнимая подушку. Маньяк, выбравший вместо убийств мучения одного человека, которого нельзя убить. Странный способ защищать мир от маньяка, скажете вы… Верно, ведь намного проще убить его. Просто сломать шею прямо сейчас, ведь она такая тонкая… Я этого не сделаю, нет. Потому что я не герой. Моё мазохистское удовольствие важнее, чем спасение человечества.

***

Когда я заворачиваю за угол, меня окружают. Вчерашние мафиози. Спасибо хоть вчерашнего дурачка с собой не взяли. — У вас не будет закурить? Они переглядываются. На такой случай у них планов не было. — Дайте ему закурить, — наконец, один из них, видимо, главарь, нарушает молчание. — Иначе мы до вечера тут будем тусоваться. — Чего вам надо? — наконец закурив, я смотрю на него. — Работу предложить хотели, — главарь скрестил руки на груди. — Нам бы пригодились твои таланты. — Не интересуюсь, извините, — качаю головой и пытаюсь пройти дальше, но, конечно, мне не дают. — Я не хочу связываться с мафией. Отстаньте. До этого вежливые мафиози мигом вытаскивают пистолеты. Вздыхаю. — Никак вы, блять, не научитесь!