Романсы без слов

Арсений молча наблюдает за тем, как кисточка опускается в стакан с водой. Вот она только дотрагивается до поверхности, вот погружается и создает вокруг себя воздушный кокон, вот плавным движением поворачивается вправо, оставляя после себя зеленый след. Вот перед глазами опять всплывает неизвестный Арсению облик, заставляющий юношу вскочить со своего места, роняя из рук кисть, которая случайно переворачивает стакан с водой. Арсений завороженно смотрит как растекается вода по холсту, создавая свой причудливый рисунок. Он тянется к выпавшей кисточке, оставившей едва заметный зеленый мазок, вновь окунает ее в краску и начинает создавать одному лишь ему понятные и знакомые образы. — Сюша, — в мастерскую заглядывает женщина, поднявшаяся наверх из-за того, что услышала шум. — Все хорошо? — Все в порядке, мам, — не отрываясь от занятия тихо отвечает Арсений, создавая на полотне очередной рисунок в зеленых тонах. Он не может понять, почему на всех его работах преобладает зеленый цвет, но внутренне чувствует, что это правильно. Так же правильно, как звучит имя Арсений, а не Николай, как назвали его родители. Поэтому, все детство называющий сам себя Арсением, Попов в четырнадцать лет, не слушая недовольство родителей, поменял свое имя в паспорте. — Все хорошо, мам, — шепчет он, пытаясь уловить тот самый образ, преследующий его всю жизнь. Ему страшно увидеть этого человека, но еще больше Арсений боится его забыть. Поэтому каждый раз Попов, обмакнув кисточку в зеленый, начинает рисовать, в надежде изобразить того, кого не видя-видит всю свою жизнь.

*** — Антош, — громко зовет девушка с кухни, заставляя Шастуна оторваться от экрана ноутбука. Он шумно выдыхает, потирая от усталости переносицу. Слишком много проектов выпало на последние две недели. — Что такое, Ир? — спрашивает мужчина, вставая с кресла и растягивая затекшие мышцы. В глаза как будто песок насыпали, пожалуй, всё-таки пришло время пойти к врачу за очками. — Посмотри, — Кузнецова заходит в комнату с телефоном в руках, сразу же подходя к Шастуну и протягивая гаджет чуть ли ему не в лицо, — будет выставка одного мальчика из Омска, давай пойдем туда? Антон нахмурившись смотрит на месиво зеленых тонов, в которых он не находит ничего интересного, потом на увлечённую Ирину, которая продолжает: — Он еще свои картины продаёт, их вообще по всему миру покупают, представляешь? Мальчику пятнадцать, а он уже мировая звезда в своих кругах. — М-м, круто, — мычит Шастун, приобнимая девушку за талию и целуя в макушку. Ему на самом деле на какую-то там выставку, честно признаться, наплевать, но если Кузнецова хочет, то почему бы и нет. — Так вот, ты же давно хотел себе какую-нибудь картину в кабинет повесить, может купим у этого мальчика? Нам зеленый подойдет, прямо как твои глаза, — Ирина разворачивается в объятиях и звонко чмокает Антона в губы. Тот усмехается и нежно отвечает: — Конечно пойдем. Когда там эта выставка? — В пятницу в семь, — Кузнецова широко улыбается. — Я тогда напишу в твое расписание. — Угу, — кивает Антон, целуя девушку в лоб. — Что у нас на ужин? — Я котлетки пожарила, — довольно отвечает девушка, а у Шастуна от одних лишь слов скапливается во рту слюна. — Так что мы ждем? Пошли ужинать, — Антон слегка щекочет девичьи бока, вызывая у нее приступ смеха, и не размыкая объятий утягивает Ирину на кухню, чтобы поужинать, а потом смотреть какой-нибудь фильм, больше целуясь, чем следя за сюжетом.

*** Арсений не понимает, что с ним происходит. С самого утра неясное чувство тревоги сосёт под ложечкой. Он никогда не волновался перед своими выставками так как сейчас. Это не было обычным волнением. Это было что-то большее. Он испытывает подобное чувство каждый раз, когда смотрит на водную гладь. Она затягивает к себе, заставляя Попова испуганно замирать на месте без возможности сделать шаг. Именно поэтому маленький Арсений так и не научился плавать, несмотря на все попытки отца обучить сына. Попов на интуитивном уровне чувствовал, что в прошлой жизни погиб в водной стихии. А вода словно помнила о том, что Арсений уже давно как жить не должен. Иррациональный страх Попов испытывал и перед мостами, но родителям он никогда об этом не рассказывал. Слишком отчётливо он помнил их реакции на его странные детские рассказы. Арсений встряхивает головой и разглаживает руками футболку, вновь осматривая себя в зеркале. Черные джинсы с рваными коленками, белые кеды. В его образе нет ничего замысловатого. Попов бросает беглый взгляд на настенные часы, до начала открытия выставки остается меньше десяти минут. Родители уже давно находятся в залах, обсуждая все вопросы с организаторами и спонсорами. А Арсений стоит тут и не может взять себя в руки. Перед глазами начинают вновь мелькать какие-то видения, образы, в ушах звучат неясные слова. Арсений делает резкий вдох, хватаясь за виски, и задерживает дыхание. Когда он выдыхает, все уже проходит. Единственным признаком прошедшего приступа остаются покрасневшие глаза и обкусанные губы.

*** Антон нервно постукивает пальцами по рулю и давит в себе желание закурить. — Тош, все хорошо, — замечая его состояние, успокаивающе лепечет Ирина, дотрагиваясь до мужского плеча. — Подумаешь небольшая пробка. Ну приедем не к началу, ничего страшного. Шастун натягивает на себя улыбку, рассматривая букет из зеленых хризантем на коленях Кузнецовой. — Почему зелёные? — спрашивает он, трогаясь вперед и съезжая на дублёр. — Мне показалось прикольно. Он рисует в зеленых тонах, а зелёные хризантемы – это стремление к жизни, пожелание здоровья и благополучия. Подарим мальчику букет, — солнечно улыбается Ирина, разглаживая пальцами тонкие лепестки. — Надеюсь, ему понравится. — Я тоже, — шепчет Антон, следуя по навигатору, который свято клянётся, что нашёл маршрут побыстрее. В итоге они проезжают спустя двадцать минут от открытия выставки. Перед тем как зайти в зал, Антона цепляет афиша: «В омуте. Арсений Попов» Арсения в своей жизни Антон знал только одного. С тем Арсением они дружили почти год, в тот период, когда в крови буйствовал юношеский максимализм и казалось, что будущее приготовило для них блестящие дали. Только тот Арсений не захотел увидеть свое будущее и оставил после себя в душе Антона болезненный след и мучительное чувство вины. Работы этого Арсения, честно сказать, Антона чем-то цепляют. В них, как бы выразился Позов, что-то есть. Шастун внимательно рассматривает зелёные полотна до тех пор, пока Кузнецова не пихает его локтем в бок и не сует в руки букет. — Вон, видишь, — она заставляет Антона нагнуться и начинает шептать ему на ухо, указывая на стоящую чуть правее от них группу людей, среди которых Шастун замечает долговязого подростка. — Пошли, отдашь ему букет. Ирина тянет его за локоть вперед, а у Антона словно останавливается дыхание, когда этот Арсений оборачивается и останавливает на Шастуне взгляд своих пронзительно голубых глаз. Эти глаза Антон запомнил на всю жизнь, они не покидали его память уже пятнадцать лет.

*** Арсений стоит в компании взрослых, скучающе разглядывая свою картину напротив себя. Зелёные круги, с синими, чёрными, кое-где красными вкраплениями, не несущие никакой смысловой нагрузки. Его полотна никогда не сравнится ни с Рембрандтом, Айвазовским и другими великими художниками. Но ведь их для чего-то скупают люди? Повесить как декор на стену? Перепродать через пару десятков лет? — Здравствуйте, это же Вы – Арсений Попов? — раздаётся слева приятный женский голос, и Арсений вместе с остальными оборачивается на него. Девушка располагает к себе своей приятной наружностью и насыщенными карими глазами, но мужчина рядом с ней выбивает у Арсения почву под ногами. В голове начинают мелькать несвязные картинки, в ушах стоит чей то заливистый смех, а в памяти всплывает сначала имя «Антон», а затем галлюцинации захватывают Арсения с головой. Картины словно приходят в движение, темнеют и раскачиваются как речная вода. Для Попова существуют лишь светящиеся перед ним зелёные глаза. В ушах сливается в одно голоса, шум воды, крики птиц и звуки животных. По коже словно в одно мгновение начинают ползать насекомые, а в груди начинает неприятно жечь. Где-то на краю сознания Арсений чувствует, как его кто-то подхватывает под руки и тащит куда-то в сторону. Попов хочет позвать маму, сказать, что ему вновь плохо, но комок в горле не дает это сделать, а язык немеет, и в следующее мгновение Арсений словно проваливается под воду, как это уже было когда-то, не в этой жизни.

*** Антон завороженно смотрит в голубые глаза напротив, пока не замечает, как обеспокоено зовет художника какая-то женщина, стоявшая здесь еще перед тем, как они подошли. — Сюша, все хорошо? — спрашивает она, и только сейчас Антон замечает, что художник ведет себя очень нервно и странно. Мужчина за спиной юноши аккуратно подходит ближе, подхватывая его под локти. Женщина не сводя взгляда, как позже поймет Антон, с сына, быстро произносит. — Извините, но нам надо увезти Арсения. В один момент все приходит в движение. Антон помогает мужчине довести за считанные секунды раскоординированного парня до какой-то комнаты, располагающейся в трех шагах от того места, где они все стояли. Стоит им только переступить порог, как парень теряет сознание, закатывая глаза с неестественным криком, и оседает в чужих руках. — Быстро кладите его на пол, — приказывает Антону мужчина, шедший от художника по другую руку, который в этот момент быстрым движением стягивает с себя пиджак, скомкивая его в своеобразную подушку. Шастун тут же помогает уложить на пол парня, бьющегося в судорогах. Мать Арсения аккуратно приподнимает юноше голову, и мужчина сразу же подсовывает под нее пиджак и достаёт из кармана брюк телефон, вызывая скорую помощь. Женщина аккуратно переворачивает голову сына на бок, тут же спрашивая у шокированных присутствующих: — У кого-нибудь есть платок? Антон потрясенно наблюдает за тем, как туловище и конечности парня вытягиваются в состоянии сильнейшего напряжения, голова запрокидывается, дыхание задерживается, а вены на шее набухают, в то время как лицо стремительно бледнеет. — У нас нет, — тихо шепчет Кузнецова, сжимающая локоть Шастуна. Он автоматически накрывает ее ладонь, не отрывая взгляда от парня и суетящихся вокруг него родителей. В следующий миг юноша начинает прерывисто хрипеть, а на уголках его губ появляется пена. Длится приступ не больше двух минут, но Антону кажется, что целую вечность перед тем как судороги начинают снижаться, а мышцы расслабляться. Антон не моргая смотрит на широко распахнутые пустые голубые глаза, на то, как парень слабо моргает на вопросы матери и засыпает до приезда скорой. Пока художника увозят, одна из женщин организаторов выпроваживает Кузнецову с Шастуном, как оказалось, из служебного помещения. Антон вызывает им такси, понимая, что в нынешнем состоянии он на машине не уедет, а Ирина тем более. Уж лучше он завтра приедет забрать свою малышку, чем случайно спровоцирует сейчас ДТП. Всю дорогу до дома Кузнецова молчит, Шастун тем более. Он думает о том, что такого быть не может, чтобы глаза его давно умершего друга были в точь-в-точь как у этого пятнадцатилетнего мальчишки с таким же именем.

*** Спустя два дня Арсений сидит на лавочке около галереи, бездумно болтая ногами в воздухе. Мама стоит рядом и явно хочет что-то рассказать, но молчит. Попов ее понимает, он бы тоже злился, если бы его ребенок после приступа отказался лежать пластом в гостинице, а спросил взять его с собой в галерею. — Мам, принесешь мне попить? — спрашивает он, чтобы хоть на несколько минут избавиться от надзора матери, которая не отходила от него ни на минуту после того, как их отпустили из больницы. — Пойдем, возьмём, — отвечает женщина, подходя к сыну, и дотрагивается в заботливом жесте до его плеча. — Я хочу тут побыть, — возражает Арсений, с надеждой смотря на мать. Она внимательно рассматривает его в ответ, а потом, тяжело вздыхая, уходит в галерею, оставляя сына в одиночестве. Арсений прикрывает глаза, откидываясь на спинку лавочки, и прислушивается к звукам улицы. Над его головой поют птицы, на площадке неподалёку бегают и кричат дети. Рядом раздаётся звук паркующейся машины и звучит характерный хлопок двери. В целом жизнь идет своим чередом. — Здравствуй, — раздаётся у Попова над ухом и он, глубоко погрузившись в свои мысли, резко вздрагивает от неожиданности, открывая глаза. Перед ним стоит тот самый незнакомец с открытия, которого безумно хочется назвать Антоном, что Арсений и делает: — Здравствуйте, Антон, — художник натянуто улыбается и протягивает руку для рукопожатие. — Мы разве успели познакомиться? — Удивляется Шастун, не припоминая, чтобы в прошлую их встречу он успел представиться, но на рукопожатие отвечает. — Нет, но Вы выглядите как вылитый Антон, — быстро тараторит Арсений, наблюдая как мужчина лет тридцати по-доброму усмехается. А другой Арсений помнит этого мужчину, когда тот был намного моложе. — Давай на «ты» что-ли, — Шастун неуютно пожимает плечами и тут же спрашивает. — Как себя чувствуешь? — Лучше всех. Со мной такое случается периодически. Я эпилепсик, — как ни в чем не бывало отвечает Арсений, продолжая все также болтать ногами. — Извини если напугал тебя и твою спутницу. Попов чётко ощущает, что и в прошлом, когда они были знакомы, у Антона тоже была спутница. И, кажется, это тоже была одна из причин почему он спрыгнул с моста. Шастун лишь отмахивается и засовывает руки в карманы брюк. — Мы вообще хотели купить у тебя работы. — Да? Пойдем я покажу. — Арсений вскакивает с лавочки и идет ко входу галереи, ведя за собой Антона, где сталкивается со своей матерью и сразу же объясняет ей. — Это – Антон, и он хочет купить мои работы. Женщина внимательно осматривает Шастуна, узнает его и приветливо с ним здоровается. Они следует за бодро идущим Арсением, тихо переговариваясь о самочувствии парня. Попов приводит Шастуна в специальную комнату с его картинами, выставленными на продажу, показывая каждую Антону. Шастун следит больше за мальчишкой, чем за рисунками на полотнах, с ужасом понимая, что этот Арсений почти полная копия того Арсения, которого Антон взял под свое крыло лет семнадцать назад. Попов же внимательно разглядывает Шастуна, отмечая, как сильно он изменился и возмужал. Он знает, что в прошлой жизни любил Антона, он это чувствует. Хочется подойти, обнять этого почти двухметрового человека и начать говорить о том, как сильно он скучал. Но Арсений понимает, что не имеет на это права. Поэтому с щемящим сердцем продаёт Антону четыре свои работы и, не дожидаясь, пока тот расплатится, убегает в комнату, выделенную ему под мастерскую. Арсения ломает, но он боится заговорить с Антоном о своей прошлой жизни. Его кровь поднимут на смех, как делали ребята в школе, до того, как он перешёл на домашнее обучение, или не поверят в его слова, как всегда поступают его родители. Арсений чувствует себя паршиво. Он словно не в своем теле, не в своем мире, но ощущение того, что он сам в этом виноват бьёт набатом где-то на периферии сознания. Так же, как и мысль, что он не доживёт до шестнадцати.

*** Спустя три месяца Антон сидит в кабинете своего офиса, разглядывая рисунок в зеленых тонах на противоположной стене. Он задумчиво изучает каждый мазок, представляя, как художник выводил их в темноте мастерской. Шастун не может понять свою внутреннюю тревогу, не отпускающую его уже несколько дней. Повинуясь каким-то инстинктам, Антон открывает поисковое окно, набирая «Арсений Попов» и сразу же натыкается на заголовки статей за вчерашнее число. Шастун немигающим взглядом считывается в первую открытую статью, пошатываясь встаёт с кресла, сразу же закуривая. Он не может поверить в происходящее. Таких совпадений не бывает. Но открытая статья словно издевается, крича заголовком: «Вслед за Мунком и ван Гогом. Молодой начинающий художник – Арсений Попов, был найден мёртвым в мастерской, пропитав собственной кровью единственную картину с изображением водной поверхности. Что это: дерзкий поступок, чтобы оставить громкую славу о своем имени или результат не справившейся детской психики с нахлынувшей на него популярностью?»