Передоз

Байкер сидел у окна и смотрел вдаль. Конечно, ни одного сообщения. «Пойду, покурю», - подумал он и, быстро одевшись, вышел из квартиры. Стоя у подъезда, он сделал несколько затяжек и засмотрелся куда-то далеко. Не идет ли он? Сердце у него невероятно болело, и какая-то серая тоска была на душе: прошло столько времени, а он все еще не понял, что у Байкера огромное желание добиться хоть одного сообщения от него. Докурив сигарету, он уже повернулся к подъезду, но вдруг услышал знакомое «Эй!». Впрочем, он и не называл никогда его имени. Но и этого возгласа Байкеру хватало. Сердце затрепетало, но он знал, что сейчас его по головке не погладят. — Эй! – Сын вышел из машины и направился к Байкеру — Ч-что?.. – Байкер попятился назад. Сын выглядел слишком агрессивным. — Иди сюда, ублюдок! Страх. Каждый раз при виде Сына Байкер испытывал животный страх. Прошлые синяки и ссадины еще не зажили. Прошлые ощущения возвращались раз за разом. Но Байкеру будто нравилось чувствовать боль. Боль, которую ему причиняли те кулаки, которые всегда били ему прямо в лицо, в нос, который каждый раз взрывался всплесками крови, которая смешивалась со слезами и становилась невыносимо жгучей. Но никто не поможет. Никто не отвезет в больницу, не остановит кровь. Все приходилось делать самому. Тащиться два этажа по лестнице, оставляя за собой кровавый шлейф. — Не надо, прошу! – он закрылся руками Удар по ногам. Байкер моментально упал на землю. — Прошу! Сын замахнулся. Их взгляды на секунду встретились. Беспощадные глаза, налитые кровью, встретились с беззащитными, потерянными и испуганными глазами. Сын опустил руку. Байкеру стало еще страшнее. Они смотрели друг другу прямо в глаза. Во взгляде Сына Байкер увидел боль. Боль, которая заставляла наносить людям увечья. Сын поднялся и пошел к своей машине. Байкер лежал на земле. «Что с ним?», - единственное, о чем подумал он в тот момент Байкер смотрел вслед Сыну. На секунду тот обернулся, но заметил, что за ним наблюдают, поэтому быстро сел в машину и уехал. В груди смешались счастье, страх и отчаяние. Возможно, сегодня он дождется от него хоть единого слова в сообщении. В квартире Байкеру снова было тесно, одиноко, тоскливо и больно. Казалось, что болело тело. Но сегодня его даже не били. «Может, сегодня? Пожалуйста». Ночью ему не спалось. Он хотел хоть одного сообщения. «Что случилось? Что с ним? Как он? Это я его довел. Я такой отвратительный. Я просто ужасен». Так Байкер думал о том, кто избивал его до полусознательного состояния, каждый раз, когда приезжал к его подъезду.

***

«Я просто отвратителен. Ужасен. Я не человек. Я больше так не могу». У Сына тряслись руки, он не мог набрать номер. Он не мог ничего сделать. «Давай же, какой у него номер?» Сын зарыдал. Надрывисто. Как рыдают маленькие дети, когда ушиблись. И сейчас Сын себя чувствовал маленьким ребенком, который потерял что-то дорогое ему. Что-то в душе погасло. Жажда насилия. «Его глаза выглядели так… Беспомощно… Что я наделал…», - думал Сын, вспоминая цифры номера Байкера «Я должен ему написать». «Что со мной?» «Почему это происходит?»

***

Би-и-ип. У Вас одно новое сообщение. Байкер вскочил с кровати и подбежал к телефону. «Это он?» — Я… Мы больше никогда.… Не увидимся… Я больше не могу так жить… Я вообще больше не могу жить… Я перестал быть тем, кем гордится мой отец… Прощай… Нет. Байкер не мог отпустить его. Выбежав из подъезда в одной пижаме, он сел на байк и поехал к Сыну. Ему нельзя умирать. Байкер влюблен. Квартира Сына заперта. Байкер залез через полуоткрытое окно в гостиной. На столе был рассыпан кокаин, на полу лежали осколки от какой-то посуды. Кровавые пятнышки на полу. Они вели прямо в ванную. Байкер паниковал. В глазах все расплывалось. Дверь в ванную закрыта. Тишина. На кухне лежал окровавленный лом. Байкер вскрыл дверь. Да, Сын здесь. Умирает от передоза. Страх. Снова страх. Но он был не таким, какой обычно испытывал Байкер. Он испытывал страх за другого человека. За человека, в которого был влюблен. Он не оставит его здесь. — Пожалуйста, очнись… - лепетал Байкер, таща Сына в его машину, - Все будет хорошо, обязательно… Байкер трясущимися руками завел машину и поехал в больницу, вдавливая педаль в пол. Он ехал с огромной скоростью, только лишь бы Сын остался жив… — Эй! Помогите! – кричал Байкер, вытаскивая полубезжизненное тело Сына из машины. Подоспевшие врачи увезли его в реанимацию. Байкеру было безумно страшно. Впервые он испытывал подобное. Он никогда не заботился о других. Теперь навсегда перед его глазами заблеванное тело Сына, решившего покинуть этот мир не в самое лучшее время. Если бы он знал, что он чья-то причина жить…

***

«Где я?» Глаза Сына ослеплял яркий свет. «Я в раю?» Послышались оживленные голоса. «Я жив?»

***

«Успели?» — Он в палате. И Байкер сорвался. Зайдя в палату, он увидел Сына. Его глаза больше не горели. Они были пустыми. Абсолютно пустыми. Он смотрел в стену, не моргая. — Эй!.. Сын не поворачивался. — Прости меня. Наверное, мне не стоило тебя сюда привозить. Я все понимаю. Повисла тишина. Мертвая тишина, которой Байкер боялся. Он боялся не услышать ничего в ответ. Боялся, что если после его слов ему не прилетело в лицо, значит что-то не так. Он не мог принять того, что Сын почти умер. Если бы он опоздал хоть на минуту… Страх. — Знаешь, это все не просто так. Ты понимаешь это… Я хотел тебе сказать одну вещь… Сердце бешено забилось, ноги подкосились, голова закружилась. — Я… тебя… — Прошу, тихо. – Сын поднял глаза, в которых виднелся маленький огонек. «Я зажег их», - подумал Байкер Сердце Сына тоже быстро забилось. Он волновался. Байкер подошел к кровати, встал рядом с ней и посмотрел в глаза Сыну. Он отвернулся. — Прошу, посмотри на меня. Я хочу кое-что сказать… Сын не поворачивался. — Я влюбился. Первый раз в своей жизни… Я не знаю, как мне справится с этим чувством… На несколько секунд опять стало тихо. И тогда Сын сказал: — Так признайся. «Скажи это. Сейчас я хочу это слышать». Байкер повернул голову Сына и посмотрел ему в глаза. Между ними вспыхнул огонек. — Я… Я, кажется, влюблен в тебя… - на глазах Байкера наворачивались слезы, его голос задрожал Сын наигранно остолбенел, но он не мог произнести ни слова. Он наклонил Байкера к себе и поцеловал его. — Прости меня.