Ревнивая партнёрка

Глухо вскрикнув, Казуха растерянным взглядом смотрит в недовольную синеву глаз напротив, хватаясь пальцами за руку, опасно сжимающую шею. Затылок неприятно саднит от удара об пол, благо, его смягчил футон. Архонты, когда она успела так вляпаться? — Скара… Слова еле срываются с сухих губ, пока их обладательница пытается разглядеть на лице партнерки хоть какую-то эмоцию помимо злости. Чем она могла так её взбесить? Хватка на горле становится чуть сильнее и Казуха жмурится, отчаянно пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха. Скарамучча, похоже, наконец замечает, что девушке становится хуже с каждой секундой, потому убирает руку, осознавая, что переборщила. Казуха уже хочет облегченно вздохнуть, перед этим блаженно отдышавшись, но её ладони хватают и заводят над головой, возвышаясь. Этот взгляд… Самурайка знает, что он означает. И что за этим последует тоже. — Скара, я не… Казухе не дают договорить желанное, затыкая губы поцелуем. Скарамучча кусается и дразнится, показывая своё недовольство, пока девушке остаётся покорно терпеть эти выходки. Хотя, чего уж таить, эти выходки ей нравятся. Скарамуччу редко можно поймать на проявлении искренних эмоций. — Почему он так смотрел на тебя? Сказительница смотрит прямо в глаза, хватаясь второй рукой за острый подбородок: не даёт даже возможности отвести взгляд. — Мы друзья, ты же знаешь. Казуха твердит об этом, кажется, с самой первой подобной выходки. Правда, тогда Скарамучче хватало долгих поцелуев в губы и шею, на которой она оставляла яркие засосы. А сейчас… Казуха не знает даже радоваться ей или плакать. — У него хвост торчком от одного взгляда на тебя! Это ненормально. Казуха выдыхает прямо в губы напротив, отчего Скарамучча ещё больше бесится, в отместку кусая за шею. Девушка под ней вскрикивает от боли, морщится, но продолжает хранить молчание. — Молчание — знак согласия, слышала когда-нибудь? Подначивает Сказительница, крепче сжимая ладони над головой девушки. Казуха лишь глаза закатывает, вздрагивая, когда свободная ладонь партнерки проникает под ткань шорт, сжимая бедро тонкими пальцами. Всё же она оказывается права в своих догадках. — Он. Мой. Друг. Скарамучча, склоняясь, рычит на самое ухо, не довольная услышанными словами. Пояс кимоно легко поддаётся умелым пальцам, пока Казуха морщится от ощущения горячего дыхания на эрогенной зоне, ушах, и лёгких поцелуев туда же. — Посмотрим, как ты заговоришь после… Казуха не желает дослушивать эту мерзкую фразу до конца, потому сама подаётся вперёд, затыкая девушку поцелуем. Скарамучча в ответ усмехается, довольная хоть минимальной активностью партнёрки. Она углубляет поцелуй, стараясь отвлечь самурайку от задуманной пакости. Отстранившись, Казуха пытается отдышаться, прикрыв алые глаза, из-за чего не сразу замечает, как Сказительница завязывает скрещенные ладони поясом от её же кимоно. Святые Архонты, что задумала эта негодница? — Что ты задумала? Скарамучча хитро усмехается и молчит, передразнивает. Стоит Казухе только закатить глаза, как девушка седлает её бёдра и поглаживает стройные бока, скрытые под слоями одежды. Сказительница так надменно смотрит на лицо партнерки, чуть опускает взгляд и прямо-таки раздевает глазами. Хотя, казалось бы, самурайка в полном контроле сильных рук, которым ничего не стоит избавить утончённое и подкачанное тело, усыпанное множеством мелких шрамов, от ненужной одежды. Ладони начинают постепенно неметь от сильной связки, и Казуха чуть шевелит ими, пытаясь разогнать кровь. Скарамучча хватает их, сжимает и вынуждает девушку под ней неприятно поморщиться. Сказительница лишь хихикает, а после наклоняется ниже, к лицу самурайки, и опирается свободной рукой об пол. Аметистовые глаза бегают по чуть загоревшему лицу, на котором совсем недавно поселилась россыпь еле заметных веснушек. Скарамучча находит их совершенно прекрасными, считает, что те только красят милое личико самурайки, которая их, к великому сожалению, не любит. Сказительница мягко целует девушку в россыпь веснушек, стараясь не обделить ни одну. Казуха лишь приятно морщится, плавясь под любимыми, шершавыми губами. У Скарамуччи, похоже, сегодня приступ нежности, граничащий с привычной грубостью. После бархатных поцелуев в уголки глаз и губ, девушка, наконец, опускается ниже к любимой ею белоснежной шее, на которой почти всегда красуются цветные пятна от множества засосов, которые, к сожалению Казухи, не удается прятать за шарфом. Этот факт только играет на руку Скарамучче, желающей, чтобы любой знал о том, что самурайка принадлежит только ей. Сначала девушка дразнится и лишь ведёт по шее языком, блаженно наблюдая за тем, как кожа покрывается мурашками. Совсем случайно она замечает в темнеющих кленовых глазах мольбу о большем, потому наконец принимается расцеловывать каждый сантиметр нежной кожи, иногда грубо кусаясь и слушая тихие вскрики, которые Казуха отчаянно пытается скрыть, кусая пересохшие губы. Оставив напоследок самый темный след, Скарамучча отстраняется и вновь возвращается к уже чуть покрасневшему лицу девушки, у которой взгляд стыдливо мечется по всей комнате. Она находит это занимательным, опускаясь ниже и слизывая несколько капель крови с покусанных губ. Хочет посетовать, сказав, чтобы самурайка так больше не делала, вот только считает подобное проявление чувств слишком возбуждающим. Казуха от этого действия наконец возвращает взгляд на довольное лицо, с упоением пожирающее привычное, но горячо любимое смущение на пухлых щеках. Самурайка вновь сама тянется к губам, внутренне сгорая от желания большей близости. Только в такие моменты она осознаёт, насколько любит касания Скарамуччи на своём теле. Последняя всегда пытается как-то грубо задеть зубами светлую кожу, однако, после старательно зацеловывает каждый укус. Сказительница слегка кусает нижнюю губу девушки, ловя её недовольный взгляд. В ответ лишь легко улыбается пока в темнеющих от возбуждения глазах играют смешинки и принимается развязывать множество узлов одежд, скрывающих великолепие тела. Казуха же наконец может хоть как-то подвигать немеющими руками, не понимая, к чему эти издевательства. Открыв наконец взор на молочную кожу, Скарамучча легко пальцами ведёт по ней, щекоча. Девушка под ней морщится, вздрагивая в родных руках от каждого движения. Мягкими поцелуями Сказительница одаривает ключицы, пока не желая покрыть их тёмными пятнами. Пальцы бегут по стройным бокам вверх, хватаясь кончиками за бинты на груди. Скарамучча не любит, когда хоть что-то скрыто от её зоркого взгляда, особенно, когда это касается пухлой груди, прикосновения к которой всегда вызывают у самурайки бурную реакцию. Бинты медленно сползают с грудной клетки, пока Сказительница как бы случайно задевает несколько раз чувствительные соски, отчего слышит тихое мычание партнёрки. Казуха переводит дыхание, когда ладони на мгновение пропадают с груди, задыхаясь после от внезапного ощущения горячего языка на горошинке соска. Скарамучча дразнится, сначала вылизывая тот, а после слегка кусая. Самурайке остаётся лишь тихо мычать в такт ласкам, пряча глаза от смущения в длинной светлой чёлке, прилипающей ко лбу. Сказительница ведёт подушечками пальцев от груди к животу, вслед за ними оставляя смазанные поцелуи. Казуха дрожит от каждого движения на исступленной коже, желает большего, плавясь под трепетными касаниями. Скарамучча останавливается у пояса шорт, целует в пупок и поднимает взгляд. Самурайка жмурится, сгорая одновременно от желания и смущения, и прячет тёмно-алые глаза в чёлке. Сказительнице нравится наблюдать за эмоциями партнёрки, сменяющими друг друга от любого касания, потому она поспешно смахивает блондинистые волосы в бок, хватает подбородок цепкими пальцами и направляет на себя. Выжидающе так смотрит, замечая горящее желание в рубиновых глазках. — Чего ты хочешь, м? Скарамучча склоняется над партнёркой: лёгкими поцелуями осыпает грудь и ключицы, ожидая честный ответ. Увы, без него она не продолжит. И самурайка это прекрасно знает, потому прикрывает веки, делая глубокий вдох перед тем, как признаться в своём желании. Почему-то сейчас оно кажется ей слишком порочным. — К-коснись меня… Тихо лепечет девушка, приоткрывая в смущении один яркий глазик. Замечает хитрую улыбочку на устах Сказительницы, от которой мурашки по телу пробегают, закручиваясь в и без того тугой узел внизу живота. Она облизывается, слезая с бёдер девушки и после стягивая свободные шорты вместе с бельём с худых ног, придерживая Казуху за поясницу. Скарамучча жадно вглядывается в каждый миллиметр ныне обнажённой кожи, усаживаясь между ног девушки, которые предварительно чуть разводит в стороны. Самурайка же, чувствуя жгучее смущение не только на веснушчатых щеках, но и на чувствительных ушах, сжимает бёдрами девушку, надеясь таким образом скрыться от цепкого взгляда. Сказительницу такое поведение только смешит: она приподнимает одну ногу девушки, потираясь носом о кромку алого, под стать выразительным глазам, чулка. Казуха наблюдает за этим действием и тем, каким похотливым взглядом одаривает её Скарамучча, кусающая её бедро в следующую же секунду. Самурайка вздрагивает и жмурится: ей безумно нравится всё происходящее, но она хочет, чтобы партнёрка наконец перестала лишь дразнить и изводить её. — Ска-ара… — девушка задыхается от поцелуев на внутренней стороне бедра. — П-прошу… Сипло молит самурайка, чувствуя как девушка сразу же отстраняется от её ноги, звонко поцеловав напоследок. Скарамучча вновь поглаживает стройные бока девушки, оставляет пару влажных поцелуев на ключицах и наконец останавливается у самых губ девушки, горячо дыша в них. — Ещё раз. В тёмных глазах напротив, кажется, дьявольские огоньки пляшут; их обладательница никак не может насытиться видом возбуждённой самурайки, любое движение на теле которой вызовет мгновенное и яркое ощущение, от которого ноги, чуть приподнятые от пола, обязательно дрогнут. — П-прошу… Ска-а… Казуха давится словами и громко стонет, почувствовав как холодные пальцы партнерки смазано коснулись клитора лишь на жалкую секунду. По всему телу будто электрический заряд проходит, заставляя задрожать. Скарамучча возбужденного и довольного взгляда от лица самурайки не отводит, вглядываясь в поджатые губы, кленовые глаза, смотрящие куда-то сквозь неё, и брови, сведённые домиком. Повторяет движение, но в этот раз проводит пальцем чуть ниже по клитору, слыша довольное мычание под собой. Для Сказительницы весь мир сейчас сужается лишь до Казухи, лежащей под ней и вздрагивающей от каждого плавного, дразнящего движения. Ей хочется вечность наблюдать за тем, как партнёрка мечется на футоне, сбивчиво дыша и мыча от наслаждения сладкой пыткой. Хочется склониться над ней и утянуть в медленный поцелуй, зарывшись рукой в блестящие в лунном свете волосы. Хочется доводить до оргазма неторопливыми тягучими движениями, слушая тихие мольбы. Но, вопреки желанию наблюдать за мучениями Казухи от невозможности кончить, Скарамучча таки склоняется к искусанным губам, утягивая их обладательницу в желанный медленный поцелуй. Она ускоряет круговые движения на её клиторе, ловя губами каждый стон и ухмыляясь. Самурайка наконец цепляется неясным взглядом за аметистовые глаза, не прерывая зрительного контакта. От каждого чуть резкого движения она морщится, вздрагивая. Сказительница отстраняется от губ и довольствуется сбитым от поцелуя дыханием, сменяемым тихими стонами. Казуха мычит чуть ли не от каждого смазанного касания, разносящего по телу будто бы волны наслаждения, которое лишь затуманивает голову и никак не может достигнуть своего апогея. Пожирает умоляющим взглядом довольные глаза напротив и сжимает ладони в кулаки, чувствуя, что Сказительница наконец ускоряет процесс. Ощущений в мгновение становится слишком много, от чего самурайка зажмуривает глаза до цветных мушек на бескрайней всепоглощающей тьме. Секунда и внутри будто бы всё переворачивается и заставляет дрожать, мыча тихое: — Ска-ара-а… Казуха никак не может отдышаться и придти в себя, чувствуя лишь усталость во всём теле, доведенном до предела. На лице ощущается чужое горячее дыхание, а после обветренные губы, целующие пунцовые щёки. Самурайка еле разлепляет веки, глядя на Скарамуччу, что смотрит с особой нежностью, пока в её тёмных глазах мелькает никуда не ушедшее возбуждение. Силы от этого факта будто бы из воздуха берутся, заставляя медленно приподняться и протянуть всё ещё связанные ладони, отдающие тянущей болью, партнерке. Сказительница с секунду непонимающе следит за действиями Казухи, а после послушно развязывает пояс, откладывая его в сторону. Такими же прохладными пальцами проходится по багряным следам и берёт в свои ладони, склоняясь и трепетно целуя, будто бы извиняясь. Самурайка взгляда отвести не может, поражаясь непривычным ласкам от девушки. Скарамучча прислоняет одну ладонь к своей щеке, вторую же продолжает усыпать лёгкими поцелуями. А после поднимает взгляд на пришедшую в себя Казуху, смотря в кленовые глаза с хорошо заметной мольбой, которую может позволить себе лишь в постели и только рядом с партнёркой. Казуха понимает желание девушки без слов, вынимая одну ладонь из цепких пальцев и касаясь ею груди, и валит ту на футон, нависая сверху. Они меняются ролями, и теперь сама самурайка может вглядываться в помутненные возбуждением глаза, с лихвой выдающие жажду их обладательницы. Казуха на секунду хочет поддаваться своеобразной мести и так же долго оттягивать чужую разрядку, но, вздохнув от вида поджатых губ и сведённых вместе бёдер, решает не мучить слишком долго партнёрку, сразу же склоняясь к её лицу и утягивая в тягучий поцелуй. Пока Скарамучча отвлечена чужими губами, которые безостановочно кусает, ухмыляясь, самурайка принимается стягивать кимоно с острых плеч, свешивая рукава на уровень предплечий. Девушка под ней никак не реагирует на эти действия, горячо дыша в приоткрытые губы. Сказительнице голову дурманит одно присутствие рядом Казухи, которая ловкими пальцами ведёт по рукам, щекоча. Останавливается на плечах, сжимает их и будто бы вдавливает в футон, склоняясь и усыпая белоснежную шею поцелуями. Скарамучча глаза прикрывает в наслаждении, сжимая талию девушки, которая после этого языком по нижней губе ведёт, убирая с плеч руки. Чёрный топ поддевает пальцами, поднимая его выше груди, к которой после припадает губами, нежно и медленно, потому что так любит брюнетка, выцеловывая. Сказительница рукой в светлые волосы зарывается, чуть сжимая и совсем тихо мыча. Самурайка отстраняется, с лёгкой улыбкой поглядывая на партнёрку, которая тёмным возбуждённым взглядом пожирает её, дожидаясь следующих действий. И Казуха не медлит, стягивая со Скарамуччи шорты с бельём и разводя её ноги в сторону, устраиваясь между ними. Еле ощутимо ведёт пальцами по внутренней стороне бёдра, после мягко целуя. Сказительница кусает губу, находя самурайку в её ногах слишком сексуальной. И Казуха, похоже, замечает её взгляд, потому отстраняется и, опираясь на руки, ложится на грудь партнёрки, касаясь своим телом такой же оголённой кожи. Скарамучча охает, мысленно сетуя о том, что подобное нужно было сделать намного раньше. Слишком уж приятно ощущать на себе разгорячённое тело и чувствовать, что самурайка сейчас принадлежит только ей. Сказительница хватает чужую щёку, притягивая девушку к себе и целуя. Вновь зарывается в распущенные волосы, массируя затылок. Глядит в рубиновые глаза напротив, не смея отвести взгляда, тонет в них. Казуха также заглядывается на поблескивающую в лунном свете фиолетовую радужку, нежно пальцем проводя по щеке. Она отстраняется, горячо дыша в покусанные губы, и ухмыляется, замечая как Скарамучча удивлённо вскидывает брови, совсем не ожидая чего-то подобного от партнёрки. Казуха совершенно точно что-то задумала и Сказительница медленно следит за тем, как девушка спускается всё ниже, оставляя за собой след из лёгких поцелуев, и останавливается на уровне лобка, поднимая взгляд. Скарамучча от неожиданности аж чуть приподнимается на локтях, видя довольное задуманным лицо самурайки. Брюнетка несдержанно стонет, когда Казуха касается половых губ, раздвигая их и касаясь языком клитора. Она лижет его или обхватывает губами, и вглядывается в лицо Сказительницы, которая дрожит от каждого движения, а глаза её так и норовят закатиться, но пока что она держится, хватаясь за огоньки, пляшущие в алой радужке Скарамучча чуть ли не задыхается от ощущения юркого языка, умело ласкающего её клитор, и безостановочно воздух губами хватает, иногда срываясь на тихие стоны. Голова идёт кругом от ощущений, скручивающих всё внутри, и она даже не замечает, как вплетает ладонь в чужие волосы, немного сжимая. Казуха лишь еле слышно хмыкает, но этот звук заглушается хлюпаньем и мычанием. Самурайка замечает, как девушка чуть поддаётся ей, сильнее сжимая ладонь в волосах и сводя бёдра. Сказительница же стонет всё громче с каждым движением, немного сгибаясь и откидывая голову. Ей чертовски хорошо, но она жалеет, что не может сейчас утянуть Казуху в поцелуй, кусая её губы. Но это желание мгновенно покидает её голову, стоит ей только слишком громко вскрикнуть, задрожав, а после упав на футон. Оргазм яркими пятнами проходится по всему телу и Скарамучча тихо мычит, чувствуя, что партнёрка ещё несколько раз проводит языком по клитору. Казуха поднимается, глядя на подрагивающую девушку, прижимающую ладонь к лицу, и тихо хихикает, укладываясь рядом. Сказительница никак отдышаться не может, когда её утягивают в медленный поцелуй, прижимая к себе. Вновь ощущение чужого тела рядом с собой, вновь голова идёт кругом, но теперь от полного удовлетворения и любви. Скарамучча отстраняется первой, целуя девушку в нос, а после притягивая её ещё ближе к себе за талию. Пальцами легко ведёт по ней, поглаживая, пока их носы чуть ли не соприкасаются. — Теперь я прощена? Внезапно подаёт чуть сиплый голос самурайка, хихикая. В кленовых глазах озорство плещется, ведь она знает, что, в принципе, Скарамучча на неё и обижена не была, то был лишь предлог для того, чтобы переспать. — Нет! Возмущенно бурчит Сказительница, хмурясь и отворачиваясь от девушки. Последняя продолжает хихикать, но уже чуть тише. Она мягко касается щеки партнёрки и ведет по ней пальцем в успокаивающем жесте, на который Скарамучча таки откликается и через пару секунд поворачивается, встречаясь с нежностью в алых глазах. Брюнетке внезапно появившееся смущение кажется странным, потому она пытается его скрыть, уткнувшись в шею Казухи, которая ничего более не говорит, прижимая к себе и мягко поглаживая копну тёмных волос.