Меченый

В эту тёмную январскую ночь в лесу было очень неспокойно. Голосистый ветер завывал, разнося снег и сплетни. Птицы попрятались по гнездам, юркие мыши затаились в норках, даже хитрые лисы остались в своих берлогах. Только в ветхом, накренненом в бок, деревянном домике, виделся свет свечей. Каждый знает, что это дом рыжей ведьмы. Именно к этому домику, в тёмную ночь и жуткую метель, подбегает чёрная лошадь, верхом на которой таинственный мужчина, укутанный в шубу. Он спрыгивает с лошади и подходит к двери. Та сама отворяется. Мужчина спокойно проходит внутрь. — Входите, граф Винчестер, я уже давно вас жду. — любезно улыбается рыжеволосая женщина, облаченная в красное платье. Она гордо восседает за кривым многолетним дубовым столом, позади неё прогнувшиеся полки, заваленные книгами до самых краёв. А потолок обвешан различными оберегами. Домик ходит ходуном из-за ветра, но внутри все равно сохраняется тепло. — Ровена, раз знаешь, что я пришёл, значит знаешь почему. — отвечает ей грубый хриплый от мороза голос. Она складывает руки и хлопает ресницами, изображая обиду. Она бы съела сапог, если бы не знала. — Ах, конечно, знаю, милый, — тянет она свом звонким голосом, — птички мне напели, снова твой сынок-омежка. Мужчина кивает, снимая шубу. Он уже знает куда её вешать. Возле двери приделаны несколько крючков, совершенно не вписывающихся в загадочно-паршивый интерьер домика. На один из крючков мужчина и вешает шубу. — Что же случилось с нашим Дином снова? — спрашивает ведьма, когда он разворачивается к ней лицом. Граф Винчестер садится за шаткий стол напротив ведьмы, всегда опасаясь, что тот развалится пополам. Ровно посередине на нем стоит на подставке фиолетово-изумрудный шар. Он светится ярче любой свечи. Уж колдовство это или физика не понятно. Мужчина глубоко вздыхает. — На этот раз все серьёзно, Ровена. Боюсь, твоё пророчество сбывается. — Ох, неужели? — хлопает ресницами женщина, — Джон, в прошлый раз тоже было серьёзно, но твой сын просто раскрылся и расцвел, как дикий клевер. Вам альфам, всем сложно отличить у омежек мистику от физиологии, дорогой. Граф Винчестер хмуро смотрит на неё, собираясь возражать. — Не дуйся, лучше рассказывай, что произошло. Джон не знал с чего начать. Ровена уже многое знает о его семействе. Графство Винчестеров владеет большой землёй, в том числе, и лесом, на окраине которого она живёт. В их семействе сейчас только Джон и двое его сыновей. И сразу, как только Винчестер разузнал про ведьму, что она живёт у Дикого леса в его графстве, он стал часто приходить к ней. Джон верит в предзноменования. Верит в проклятия и пророчества. Поэтому, когда в его семье только альф, у них с его прекрасной Мери рождается первенец омега, он бежит к ней. Ведь, плохая это примета — рождение омеги первым. Это символизирует неудачу и упадок семьи. Опасности и невзгоды. Наследство передаётся только от альфы к альфе. А это значит, первенец-омега ‐ крах семьи. Омеги были и есть, только чтобы передавать гены альф. У них нет титулов, им многое запрещено в этом мире. Омег стали так принижать, что, вскоре, статусные альфы стали заключать союзы с такими же статусными альфами-женщинами (женщина-альфа способна рожать детей), чтобы «не портить» кровь. Так что, сейчас иметь омегу в известной семье — позор. А Джон — граф. Он владеет огромной землёй. Это семейный дом Винчестеров. Когда он встретил Мери, та уверила его в том, что в её роду нет омег. Её семья Кембэлов тоже влиятельна, но не имеет статуса, как Винчестер. А Джон её полюбил, как не любил никого. Отец одобрил брак лишь потому, что она альфа. И напомнила ему его жену, мать Джона. Такая же характерная, бойкая и уверенная. Когда их первенец родился омегой, она была поражена до глубины души. Но поклялась, что будет любить сына таким и ни в коем случае не откажется от него. Поэтому, Джон поехал к ведьме. Он так же полюбил своего ребёнка, как и Мери. Это его чадо, и вот так выкинуть младенца за дверь — это зверство. Джон никогда не откажется от него. В конце концов, Ровена советует надеть на младенца заговоренный ей амулет, чтобы спрятать его от нежелательных альф, и представить подданым, как бастарда. Пол бастарда не имеет значение, потому что им запрещено вступать в отношения и продолжать род, поэтому это хорошее решение. И Джон соглашается. Это лучше, чем сказать, что их первенец - омега. Она так же говорит, что жизнь его будет трудна и опасна. И когда сыну исполнится двадцатый год, за ним придёт альфа. Сильный альфа. Придёт волк, он заберёт первенца-омегу. Джон принимает все слова ведьмы и забирает амулет, вылитый из серебра в виде морды волка. Мальчика родители называют Дин. Мери растила его в любви и заботе, но тоже не говорила ему правды. Никто не должен был знать, что Дин их родной по крови. Джон так боялся, что альфа из пророчества уже ходит где-то рядом. Боялся, что не сможет спрятать от него сына. Но несколько лет проходят в спокойствии, и люди принимают Дина, как бастарда. Конечно, как только Джон его представил, люди навалились на него с злобными пожеланиями. Газеты не умолкали ни на секунду: первое время, все пестрили о появлении бастарда в графстве Винчестеров. Объявили Джона изменником. Бастард — это ведь значит, что Джон изменил своей паре и зачал ребёнка с другим человеком. Благо Мери решила не рассказывать людям, что Дин омега. Или тогда бы Джону повесили измену с бордельным омегой. Клевета на клевете. Это были действительно тяжёлые времена. Но в конце концов, все рано или поздно надоедает и забывается. И про это начали забывать. В самом графстве ещё были недовольства, и ближайшие знакомые долго перемывали им кости. Учитывая, что Мери растила Дина в любви. Они не понимали, почему она не ненавидит чужого ребёнка. Мери же просто отвечала, что он не выбирал, кем рождаться, родителей тоже. А Джон так продолжал не говорить никому, что сын омега. Двухлетний Дин не понимал, почему люди так к нему относятся. Но он слишком похож на свою мать. Бойкий и с характером. Джон не раз говорил ему, что омегам так себя вести нельзя. А тот все равно делал, как хочется. А ещё через два года появляется второй ребенок. На этот раз альфа. Названный в честь отца Мери — Сэмюэль. Сэмюэль Винчестер. И эти роды подкосили здоровье жены. О, его прекрасная жена. Она заболела и вскоре умерла. Печаль графа было не сравнить ни с чем. Очень долго в доме Винчестеров царил траур. Газеты и люди снова всполошились, и несколько недель говорили об этой трагедии. Джон тратил время в выпивке или охоте. Он брал с собой их придворного охотника Бобби, и они вместе охотились на оленей. Зато, все благополучно забывают о Дине. Младшему сыну, Джон тоже сказал, что Дин бастард. Что он не родной ему. Он чувствовал себя ужасно, когда это говорил. Но этот факт никак не помешал его детям стать братьями и вместе расти. И вот, снова случается проблема: Дину исполняется четырнадцать, и его запах так сильно меняется, что перепуганный этим Джон снова едет к ведьме. Он описывает произошедшее, и она, долго смеясь и потешаясь, объясняет ему, что каждый омега рано или поздно созревает для продолжения рода. А когда это случается, омеги приобретают свой индивидуальный запах. Это и случилось с его сыном. Дин стал пахнуть дикими лесами и горным ветром. Гордый запах, говорила Ровена. Сильный и приятный. Джон, в целом, был согласен, он не знал всех тонкостей, потому что никогда не имел дел с омегами. Вся его прислуга — беты. А все семейное древо — альфы. Поэтому, после этого дня он стал прятать Дина усерднее. С прислугой проблем не было. Но вот гости… Каждый, кто приходил к Джону, спрашивал, не завели ли они омегу, но Винчестер отнекивался и переводил тему. Он боялся. Боялся, что его сыну могут навредить. А это навредит всей семье. Джон боялся потерять статус. И почему так много альф? Ушло много времени приспособится к новым условиям. Со временем, он запомнил каждого альфу, и следил неустанно, если таковые приходили в его дом. Или, уж тем более, говорили с Дином. Раз в месяц, Джон вообще никого не пускал в дом. Ровена позже объяснила, что у омег организм так устроен, что раз в месяц или, что реже, два (процесс зависит от стресса и пережитых неприятностей), у них начинаются течки. Что бы это не значило. Ровена не вдавалась в подробности, но выдавала ему травяные отвары, чтобы его сын пил их во время всего недельного цикла, и велела вообще никого не подпускать к Дину. Ведьма уверила, что ни к Джону, ни к Сэму это не относится, потому что они родственники. Граф старался не вдаваться в раздумья, что это значит. И Джон справлялся. Долго и упорно, ценой поседевших местами волос и морщин. А потом четырнадцать исполнилось Сэмюэлю. И граф разрывался, пытаясь учить и присматривать за ними обоими. У него и это неплохо получилось со временем. Не без труда, но получилось. Последние два года он даже осмелился понадеяться, что больше проблем не будет. Но вчера к ним прибыли несколько гостей. Они приехали с соседнего графства, чтобы обсудить появившегося зверя в Диком лесу. Этот лес находится между их графств и делится пополам. До огромных деревьев. Из-за того места, он и зовётся в народе, как «Дикий лес». Оттуда и пришёл зверь. Всего пару дней назад. Джон уверил, что соберёт охотников графства и обьявит награду за убийство зверя. Они так долго говорят, что Винчестер организовывает для них небольшое застолье. Всех присутствующих Джон знает, поэтому Сэму и Дину тоже было позволено присутствовать. Они оба сидели за столом рядом с ним. Выпивали и ели со всеми на равне. Джон очень горд тем, как вырастил из них достойных людей. Пусть Дин и омега. Мало, кто из людей за столом обращает на это внимание, и Джон мысленно ликует. Он отходит на веранду, вдохнуть свежего воздуха. И пока гости развлекались вместе с его сыновьями в доме, к Джону подходит голубоглазый мужчина. Он одет в чёрный костюм и белую рубашку, а так же на шее висит синий галстук. — Вы верно, граф Винчестер? — спрашивает он хриплым низким голосом, словно тщательно выговоривая слова. — Верно, это я. — Моё имя Кастиэль, я заглянул к вам без приглашения. — Джон хмурится, и мужчина поясняет, — уж очень пахло здесь прекрасно. Сердце в груди падает куда-то вниз. Граф всматривается в мужчину с неприкрытой опаской. Культурный, вежливый и, если судить по запаху, альфа. Незнакомый альфа в его доме. Где Дин сидит у него перед носом. Джону не хватает воздуха. — Мне право жаль, что я так вторгся, обычно я придерживаюсь людских манер. «Людских манер?» Джон снова косится на него. Странный человек. Чудак какой-то. — И что же вас так привлекло в моем доме? — граф специально делает акцент на последних словах. — Ваш сын-омега, — говорит Кастиэль, и Джон давится вином. Он быстро берет себя в руки, озираясь и надеясь, что никто не слышал. — Вы видно спутали, мой сын альфа, а рядом с ним, — граф указывает на Дина, уплетающего запеченую ножку индейки, — это мой бастрад. — О, правда? — мужчина хмурится, наклоня голову в бок. — Да. — нервно отвечает он. — Отрадно знать, что на этих землях бастардов любят. – Кастиэль улыбается одними глазами, в их морской глубине плавает неверие. Он словно знает, что Джон врёт, но все равно подыгрывает ему. Наконец, «Кастиэль» (боже, что за имечко?) коротко кланяется, разворачиваясь на пятках. И только сейчас Джон замечает, что человек одет не по погоде. Там идёт снег, и дует ветер. А на нем только тёмный костюм. Также, по дороге он накидывает странный светлый плащ. Кастиэль покидает дом Винчестеров так же тихо, как и появляется. Как и ожидалось, никто его не видел, и не знает никакого Кастиэля. Этой же ночью из комнаты Дина раздался грохот и крик. Бледный и напуганный Джон забегает туда и застает сына на полу. Тот крепко держится за левое плечо, едва не впиваясь ногтями, и стонет от боли, а где-то вдалеке раздаётся вой. Лишь спустя долгие мучительные минуты боль отступает, и Джон с также прибежавшим Сэмом наконец видят словно выжженый отпечаток чьей-то ладони на плече Дина. Он издаёт удивлённый возглас. Отпечаток руки обхватил его плечо, словно заявил безапеляционные права на Дина. — Что это такое? — спрашивает Дин шокированным шёпотом. Они все втроём сидят в темноте, пытаясь понять. В итоге, Джон говорит, что поедет к ведьме. Вот так граф Винчестер и оказывается снова у Ровены. Он ехал всю ночь, не спавший и не евший. Он засыпает на ходу. Уже не молод он для таких переездов. Холодной, ветреной и снежной зимой. — Ох, я слышала вчера этот вой, — говорит Ровена, хмурясь, когда он упоминает это, — страшный. Чужой. Я не знаю, что это может быть. Не из Диких лесов он. — А что на счёт Дина? Что это за отпечаток, и как его убрать? Ровена долго хмурится, а затем встаёт. Она долго роется в полках. Это все книги заклинаний, мёртвые языки, и наверняка, многого другого, о чем Джон, скорее всего, не хочет знать и не захочет. - Ага! Вот! — говорит Ровена, вытягивая потертую изношеную книжку. Маленькую, в грязно-красной обложке. «Альфа. Бета. Омега.» гласит название. Женщина сдувает пыль и открывает на выбранной странице. Все листы пожелтевшие и потертые. Конечно же, и язык Винчестеру не знаком. Она водит тонкими пальцами по странным закорючкам, являющимися буквами, что-то шепча под нос. — Вот, — она тычет в нарисованую картинку с выжженым отпечатком ладони, — оно? Джон выпрямляется. Его лицо разглаживается. След почти такой же, что и у Дина. — Да. — хрипит он. — Что ж, тогда все действительно не очень хорошо, — говорит Ровена, в её тоне пропадает веселье. Она никогда не говорила, что что-то нехорошо. Всегда давала надежды. Потому, у Джона замирает сердце. — В старых легендах тех, у кого это есть, называю мечеными. Первые Альфы делали это, чтобы не потерять свою омегу, если хотели повязаться с ней. — П-повязаться? — переспрашивает Джон, запинаясь. — Продолжать род, производить потомство… — начала перечислять Ровена. Глаза Джона шокировано и неестественно расширяются. Он нервно машет рукой: — Можешь не продолжать, я понял! — К чему, я, милый, — вздыхает она, хихикая, — таким омегам не скрыться от своего альфы ни в одной дыре этого мира. Какой бы альфа не выбрал Дина, сыну твоему не получится отказаться. Учитывая метку, женишок его принадлежит чистокровному роду Первых Альф. Он наверняка силен. — И что это значит? — Он заберет своего омегу, даже если придётся за него воевать. Джон оседает на стуле, запуская руки в волосы. Он не сможет на этот раз спрятать сына. На это раз скрыть ничего не получится. Всё вскроется. Джону кажется, что ему нехорошо. — И точно, в этом году же Дину исполняется двадцатый год, верно? Как Джон и говорил в самом начале, вот оно пророчество. Сильный альфа придёт за его сыном. Через две недели Дину двадцать, и у Джона нет вариантов где его прятать. И возможно ли это вообще.