Меченый

Дыхание сбивается от долгого бега. Он бежит так, что темнеет перед глазами. Дин оборачивается, и, несмотря на кромешную зимнюю тьму, первое, что тот видит — два голубых глаза. А потом понимает, что они принадлежат огромному волку. Он бежит за Дином, обнажив белые клыки. Это необычный волк. Очень большой. Стоит вспомнить, что у волков-то и голубых глаз быть не должно. Дин задыхается. У него горят лёгкие. Он больше не может бежать. Левое плечо жжёт, а ноги наливаются свинцом. Но перед ним только деревья, голые ветки и сугробы. Никакой тропы. Это не знакомый Дину лес. Возможно, это Дикий лес. Тот, что за владениями графа Винчестера. Он продолжает бежать наобум. Волк рычит позади него и вдруг замолкает. Дин замедляется, чтобы обернуться. Но как только он это делает, что-то закрывает ему глаза. И это же что-то прикасается к его левому плечу. Тёплое, по сравнению с январским ветром. «Здравствуй, омега.» слышит он мягкий низкий голос. И… И валится с кровати. Левое плечо горит пламенем. Дин крепкий для омеги, но в этот раз не сдерживает крика — настолько больно. Это был сон. Очень странный и реальный. Дин все никак не может понять, произошло ли это на самом деле или все же был кошмар. Он болезненно стонет и сворачивается на полу, сжимая плечо рукой. Боль становится просто невыносимой, Дин даже двигаться не может или позвать на помощь. Но это, оказывается, и не нужно. В комнату влетает Джон. И Сэм. Джон подбегает к нему с мертвецки бледным лицом. — Великие звезды, Дин, что случилось? Дин шипит через сжатые зубы, пытаясь ответить. Но опять выходят лишь вздохи. — Ты так кричал, — говорит Сэм, — что у тебя с рукой? Джон кладет руки Дину на спину, ожидая, когда пройдет агония. И наконец, спустя мучительные минуты, жжение слабеет, и боль немного отступает. Дин кряхтит, садясь на колени. Он напуган. Этот сон, боль — это слишком. Впервые в жизни он чувствует животный страх. Но говорит лишь: — Рука вдруг заболела, вот и все. Потом он отваживается и тянется к рубахе, в которой спал. Она влажная и помятая. Он подтягивает её на левой руке до плеча. И замирает. Джон издаёт какой-то странный сдавленный звук. Сэм охает. На плече Дина расцветает красноватый, припухлый, словно, действительно выжженый отпечаток ладони. — Что это такое? — спрашивает Дин. Джон и Сэм смотрят широко раскрытыми глазами. — Это след от руки, — заключает Сэм. — Какого лешего, он на мне? — шепчет Дин. Джон все ещё смотрит, не разговаривая. За окном уже раздаётся пение первых предрасветных птиц. Не то чтобы зимой они вообще появляются, но одна две все равно поют, бросая вызов холодам. Небо закрыто облаками, но они тоже рассплываются. И свет от луны проникает в большое окно. Этого мало, чтобы осветить всю комнату. Но Дин наконец начинает различать предметы. На столе, возле окна замечает странную ветку. На ней были ягоды. Дина это безумно удивило. Мало чего растёт зимой, и уж тем более в конце января. — Я поеду к ведьме, — вдруг подаёт голос Джон, — узнаю, что это значит. Он резко встает. Сэм и Дин тоже встают. — В такую погоду? В ночь? — Да. — коротко отвечает он. — А тебе, Дин, запрещено выходить из дома, пока я не вернусь. Сэм присматривай за ним. Дин покорно кивает, опуская взгляд. — Конечно, отец, — говорит Сэм. Джон хмурится и выходит из комнаты. Дин слышит, как тот велит подготовить лошадь. В груди снова болит. Он живёт здесь с самого рождения. Но, в отличие от Сэма, Дин — бастард. Он не имеет права называть Джона отцом. Сэм же — первенец. Первенец альфа. Гордость Джона. А Дин так, безродный омега, которого взяли в семью Винчестеров. Он не носит эту фамилию, но живёт рядом с ними все время. Он рос с Сэмом плечом к плечу. У них разница в четыре года, но они все равно прекрасно сдружились. Пусть Дин старше, Сэм же все равно имеет статус выше. Но это не помешало им расти, как братьям. От того Дину и больно, когда Сэм называет Джона отцом. Ему же самому позволено называть его лишь «граф Винчестер». Сэма, к слову, тоже, но тот категорически отказался от этого. Хотя бы одна приятная вещь. Безродный, да ещё и омега, Дин чувствует себя здесь в клетке. Джон не выпускает его за пределы дома и сада. Дина слуги недолюбливают здесь, но никто ещё не сказал этого в лицо. У омег то и так в этом мире мало прав, а у Дина их ещё меньше. Бастрады в целом не имеют статуса. Им запрещено вступать в отношения. Им запрещено заводить потомство, продолжать род. Дин обречён до конца жизни сидеть в этой комнате. А порой ему хотелось вырваться отсюда. Сбежать. Куда угодно. Хоть в тот же лес. Дин отличный охотник. Друг Джона — Бобби Сингер — обучил и его, и Сэма всем основам выживания в лесу. Научил сражаться на мечах. Даже научил выживать с одним ножом. Дин бы выжил в лесу. Он был бы свободен и счастлив. Лучше, чем здесь сейчас. — Ты ложись, может уснёшь снова, — говорит Сэм, отвлекая Дина от мыслей. — Конечно, — отвечает он, слабо улыбаясь, все же чувствуя небольшую усталость, — ты тоже, Сэмми. Сэм кивает. Ему как будто неловко. Так же как было тогда, когда спустя неделю после четырнадцатого дня рождения, у Дина началась первая течка. И Сэм, и Джон знатно напугались тогда. Дин, к слову, тоже. Он почуял свой же новый запах. Какой-то горный и лесной. Его окатила такая жара и озноб, одновременно, а еще желания… Кхм, в общем, да, Дина это напугало. Позже, ведьма Ровена, живущая на окраине Дикого леса, к которой отец постоянно ездит, рассказала, как с этим справляться. Она давала ему странные невкусные и горькие травянистые настойки. Они помогали, конечно, но были просто отвратительны на вкус. Дин был ослаблен большую часть времени из-за них. Этот «цикл», как выразилась Ровена, длился на протяжении целой недели. И Джон на этот промежуток запрещал кому-либо, а особенно альфам, появляться в доме Винчестеров. И самому Дину приказывал сидеть в комнате. Ему хотелось выть от этого. И сейчас, до его дня рождения осталась неделя. А это значит, что ещё через неделю новая течка. Он ненавидит её. Это больно. Он терпит, но с каждым разом становится только хуже. Его тело требует… Как бы унизительно это не звучало. Оно требует альфу. Дину стыдно из-за этого желания. Но он омега и не может противиться инстинктам. Он ненавидит течку, потому что становится уязвимым, становится поддатливым и беспомощным. В таком состоянии он готов подставить себя под любого. Дин трёт лицо руками. Все эти мысли отбили желание спать дальше. Сэм ушёл к себе, но сказал звать его «в случае чего». Дину не нравится, когда малыш Сэмми ведёт себя как взрослый. А ему только шестнадцать. Конечно, его комната находится сразу за Диновой. Весь второй этаж построен под комнаты. В основном, они для гостей, ведь в их доме только двое Винчестеров: Джон и Сэм. И самая дальняя, почётная, комната, как раз, Джона. Она самая большая из всех шести комнат. Рассчитана на двоих. Джон так никого и не нашёл после смерти его жены Мери. Дин её помнит. Она умерла, когда ему было четыре. Добрая, весёлая и заботливая, воспитывала Дина, как родного. Порой ему даже казалось, что она его мама, так они были похожи. Дин фыркает сам себе. Все эти мысли просто убивают его. И дабы отвлечься, снова закатывает рукав рубахи. На секунду у него снова ухает сердце от вида отпечатка. Он внимательно осматривает его. Даже другой рукой завороженно гладит рубцы от вздувшегося шрама, который был большим пальцем. Шрам отдает жаром, но на этот раз он не болезненный, а наоборот. Словно успокаивающий. Домашний. Не в силах отвести взгляда, Дин кладет ладонь прямо на отпечаток, и у него перед глазами снова мелькают цвета моря, неба и звезд. Цвета формируют что-то отдалённо похожее на голубые глаза. Только не волчьи, как во сне. Два обычных человеческих глаза цвета ясного неба. Но в то же время немного холодные, как темное глубокое море. Дину определённо нравятся эти глаза. Удивительно, но тепло от этого шрама растеклось по всему телу, и Дина неожиданно склонило в сон. Беспокойный, как и всегда. Дин не спал нормально уже давно, потому и привык к этому. Он словно находится в напряжении большую часть своей жизни. И это не дает ему расслабиться или отдохнуть. Тем временем, уморенный неизвестным теплом, он спит до самого утра. И он бы дремал и дальше, но Сэм будит его к завтраку. — Джоди приготовила пирог, — говорит он, когда Дин отказывается вставать. Конечно, это безотказный способ. Дин ожидаемо вскакивает. Наверное, он единственный человек, который так сильно любит пироги. Особенно пироги их кухарки Джоди. Она бета. Женщина потеряла семью из-за волков. Сына и жену омегу. Их дом был недалеко от леса. И волки напали на них в первую очередь. Джоди была разбита потерей, когда пришла в дом Винчестеров просить работу. Граф взял её на кухню. И она не подвела. Дин спускается по лестнице на запах вишни и румяного теста. Самое лучшее, что можно почуять после плохого сна. Обеденый зал находился на первом этаже. Там же Джон вчера принимал приезжих гостей. Помещение достаточно огромно, чтобы вместить столько человек. Дин не очень любил такие мероприятия, но еда Джоди всегда все спасала. — Доброе утро, Дин, — говорит ему женщина, когда он входит в зал. Дин садится за длинный дубовый стол на свое место. На столе, как обычно красуются свечи в золотых подсвечниках. Джон всегда ими хвастается, ведь раздобыл их из-за границы. Затем входит Сэм. Он садится рядом с Дином. –Доброе утро, госп… — снова начинает Джоди, но Сэм её перебивает. — Джоди, ну пожалуйста, — вздыхает он, — не нужно этих официальностей. Обращайся со мной так же, как и с Дином. Дожди улыбается, вздыхая и качая головой. — Тогда, мальчики, — улыбается она, ставя ароматный пирог на подносе, — прошу к столу. Дин вытягивается на стуле, облизываясь, как голодный пес. Сэм изгибает бровь, посмеиваясь над ним. Джоди нарезает пирог и расскладывает по тарелкам Дина и Сэма. — Вчера что-то произошло? — спрашивает она, как-бы невзначай. На какое-то мгновение повисла тишина. — Ничего такого, чтобы беспокоиться, — наконец отвечает Сэм, кашляя. — Твой отец, уехал ночью, Сэм, — говорит она таким тоном, мол «кого ты обманываешь», — и приказал пристально следить за любым альфой, проезжающим мимо нашего графства. Он велел спрашивать у них все их досье! Сэм тупит взгляд в пирог, Дин тоже, уплетая уже второй кусок и старательно игнорируя диалог. Джоди вздыхает. — Что ж, если, это так секретно, то я не… — Пока я спал, у меня на плече кто-то сжег руку, — улыбается Дин. Джоди хмурится, пытаясь понять услышенное. — То есть… буквально? — Нет, я не знаю, что это, — отвечает он, уже подворачивая рукав. Джоди ахает, как только видит след. — Мальчик, что это такое? — Сами не знаем, — отвечает Сэм, — но, к нашему счастью есть я. Дин давится, кашляя. — Что? Сэмми хочет во взрослого поиграть? — О, отвали, — отвечает он, — я помочь хочу. — И что же ты узнал, умник? Сэм хмыкает, качая головой. — Ещё не узнал, но… — Ха! А говоришь взрослый! — Но у нас есть библиотека, где есть книги, — заканчивает Сэм, не обращая внимания на издевки Дина, — там и найдем ответ. — Граф не любит, когда вы ходите в библиотеку, — хмуро говорит Джоди. — Поэтому, ты нас не видела, — улыбается ей Сэм. Джоди качает головой, убирая грязные тарелки со стола. — Ох и достанется вам, мальчики. Снова. Сэм встаёт и коротко благодарит за завтрак. Дин следует его примеру. Эй, и кто это здесь старший? Сэм вырос таким длиным, что некоторые думают, что Сэмми старше Дина. Дин и сам порой так думает. Ну нельзя же в шестнадцать быть таким лосем. Библиотека Винчестеров славится своей обширностью. Она находится в отдельном крыле их дома. Это помещение можно сравнить с самим домом. Здесь можно найти абсолютно любую книгу. На любую тему и жанр, который интересен. Все они разделены на огромные стеллажи. Каждая книга соответствует жанру, приписаному её полке. Таких в огромном помещении библиотеки было шестнадцать. А возле огромного панорамного окна на всю стену несколько столов, чтобы можно было читать не выходя из библиотеки. Дин слегка удивился размерам помещения. Не то чтобы он не был здесь ни разу, но Джон не поощрял его с Сэмом нахождение здесь. А сам Сэм уже свернул за стеллаж с классической литературой. Дин едва не потерял его среди всех этих полок. Они петляли до самого крайнего стелажа. Там было все, что связано с наукой. Сэм наконец остановился возле полки где были книги биологии, ботаники и прочей подобной фигнёй. Он долго высматривал книги, обводя их корешки пальцами. — Да! — ликует он. — Нашел! Дин хмуро смотрит на ветхую книжку. Она потертая, словно ей несколько десятков лет. На ней были изображены силуэтные волки и люди. «История иерархии». Сэм протягивает книгу ему в руки, и Дин машинально хватает её. Сэм кивает и снова поворачивается к полкам. Стеллаж сменяется на историческую литературу. Дин все ещё не понимает, что происходит и зачем им столько книг, а Сэм впихивает ему ещё одну. На это раз с простым названием «история». Не такая потертая. Чёрная обложка с оранжевыми закорючками и огромными буквами названия. — Сэм, что это? Сэм оборачивается и смотрит на него. — Это книги, Дин. Нужно ещё кое-что. Его неуклюжее, слишком большое тело для шестнадцатилетки, резво разворачивается практически на сто восемьдесят градусов, и он уходит к дальним стелажам ближе к панорамному окну. Дин знает что это за полка, потому что иногда хватал оттуда книжки. Это фантастика. В возрасте Сэма, Дин читал героичесикие истории о ковбоях на Западных землях. О том, как они стояли друг напротив друга с револьверами в боковых кабурах. Дин с великим удовольствием читал истории о них. Зачем Сэму этот раздел литературы? — Эй, Сэм, ты можешь объяснить… Сэм, который уже, видимо, нашёл нужную книжку, повернулся к Дину, чем заставил его замолчать. — Я все уже нашёл, — он поднимает руку с еще одной довольно толстой книгой, — тут все легенды, которые на данный момент известны. — Хорошо, и что теперь будем делать? Сэм хихикает. — Читать, Дин, — улыбается он, — мы будем все это читать, пока не найдём, что-то, что подходит под твоё описание. — Ты думаешь, что ответ внезапно найдётся в старых книжонках про фантастику? — Дин, — обиженно вздыхает Сэм, опуская книгу, — я хочу помочь. Отца так напугало то, что случилось ночью, что он уехал к ведьме! Дин, к ведьме! А я… Сэм замолкает, тяжело втягивая воздух, словно в его горле образовался ком. Он выглядит обиженым до самого сердца. — Сэм, я… мне жаль — тихо говорит Дин. — Я тоже испугался, — выдыхает Сэм, — я переживаю за тебя, как за родного брата, Дин. Так что, позволь мне помочь тебе. Дин опускает взгляд. Да, они с Сэмом росли вместе. Они братья, хоть и не родные. Дин любит его. Маленького весёлого мальчишку Сэмми. Он бы сделал то же для него. Дин помог бы ему со всем, что бы не случилось. Поэтому сейчас он подходит к нему и кладет руку ему на плечо. — Хорошо, Сэм, — улыбается он, — давай полистаем твои книжки. Сэм тихо смеётся и смотрит ему в глаза. Они кивают друг другу. Дин тащит две книжки, врученные ему Сэмом, а тот несёт в руках ту самую толстенную книжку с легендами. Вместе они садятся за небольшой дубовый залакированый стол. Книжки звучно падают из рук Дина. Сэм что-то разглядывает. — А это что? — спрашивает он протягивая руку. Из-за книжек, Дин не видит что там заметил Сэм. Он вытягивает шею. — Что-то нашёл? — Да…– задумчиво тянет Сэм, — смотри. Он поднимает вверх очень тонкую вытянутую книжку. Дин выпучивает глаза, там красном бархатном переплёте написано «Древо семьи Винчестеров» — О, а это интересно, — улыбается Дин. — Давай сосредоточимся на деле. — Сэм кидает «семейное древо» на стол и открывает книгу с легендами Дин решает, что диалог окончен тоже открывает книгу «История». Они надолго замолкают. Дин бегает по буквам глазами, но все никак не может вникнуть в суть. Он не любит всякую научную или историческую фигню. Там вся история от самого зарождения людей. Огромное количество религии. Первозданное. Поклонение луне, звездам и многое другое. Вся история на самом деле все равно не отвечает на вопросы о прошлом. Дин переворачивает страницу и стонет, тяжело опуская голову в книгу. — Сэм, — бубнит он в страницы, — нашёл что-нибудь? — Ну… Дин вскакивает: было что-то такое в тоне Сэма, что всегда значило — «да, но тебе не понравится». Дин подходит к нему, мешаясь, и заглядывает на пожелтевшие страницы. Дин смотрит на название легенды. Легенды о Первых Альфах. Дину не нравится. Он чувствует завязывающийся узел беспокойства. — И что ты нашёл? Сэм прокашливается, почесывая свои лохматые волосы. — Тебе не понравится, — ожидаемо говорит он, — тут об Альфах. — Это я понял, что ещё? — Здесь рассказывается о любви Первых Альф. Довольно жестокое чтиво, к слову. Дина передергивает, но он позволяет Сэму продолжить. — Так вот, альфы главенствующей семьи в стае обычно выбирают себе омег-первенцев из остальных семей. Обычно это происходит за несколько недель до того, как омеге исполнится двадцать… Сэм красноречиво замолкает и смотрит на Дина. — Ты хочешь сказать, что… за мной пришёл первый альфа? — Ну, не совсем, — говорит Сэм, — я, если честно, не понимаю, что происходит, потому что такие альфы выбирают чистых омег… — Ты к чему клонишь? — не то что бы Дин не знает, о чем идёт речь. — От внебрачных омег, в их роду зачастую избавляются, — Сэм кривится, произнося это. — Хорошо, — произносит Дин, увлечённо всматриваясь в стол, — тогда, что значит отпечаток у меня на руке? — Вот и я об этом подумал. Дин, у тебя совпадёт всё. Дин вопросительно смотрит на него, так что Сэм вздыхает и продолжает: — Ты омега и тебе через неделю будет двадцать. А этот отпечаток, это… кхм,… это метка альфы. Повисает тяжёлое молчание. Дин неуверенно кивает. — Метка ведь ставится, когда… — Да, когда альфа заявляет права на омегу. — Но ты же сам сказал, я безродный, бастард, альфа бы такого не выбрал! — возмущается Дин, взмахивая рукой. Что-то летит на пол с глухим стуком. Это заставляет обоих замолчать. Они одновременно смотрят на книгу. «Семейное древо Винчестеров», название словно режет Дину по глазам. Сэм тоже замечает. Они переглядываются. И одновременно наклоняются к книге. Сэм хватает её резче, чем он бы обращался с хрупкими книгами. — Надеюсь, это не то, о чем мы подумали, правда? — спрашивает он надломленным голосом. Дин даже не хочет думать. Все совпадает. Альфа пришёл за ним. За неделю до двадцатилетия. У него появилась метка принадлежности. Единственное, что не совпадает — это его род. Если Дин безродный, зачем альфа его выбрал? Или все же, все не так просто? Что если… Дин машет головой. Если он кровный Винчестер, то просто не выдержит этого. Ведь значит, что Джон врал ему все это время. Ведь это значит, что… Значит, что Дин его сын. Родной. Дин чувствует, что его трясёт. Сэм открывает книгу. Они видят нарисованое от руки дерево. Там прикреплены фотографии и подписаны имена. Ни Дину, ни Сэму они не известны. Только своих бабушку и деда: Милли и Генри Винчестеров. Конечно же, все они альфы. Сэм листает дальше, и вдруг из книги выпадает листок. По форме видно, что он вырван из тетради. Дин поднимает его и видит текст. У него падает сердце, и сдавливает лёгкие. Текст написан Мери. Мери, которая воспитывала его, как родного сына… «Дин Винчестер. Родился двадцать пятого января. Является первенцем графа Джона Эрика Винчестра и Мери Сандры Винчестер (по родному роду Кембэл)…» Дальше Дин не видит, потому что, кажется, у него отказало зрение. Перед глазами все расплывается. — Какого… — слышит он растерянный голос Сэма, — это значит,… отец… о звезды, ты действительно мой брат? Дин не отвечает, потому что из него выбился весь воздух. Он задыхается. Ему плохо, и его трясет. — Эй? — Сэм подходит к нему, и кладет руки на его плечи. — С тобой все в порядке? Когда Сэм спрашивает, Дин наконец понимает, что плачет. Ему больно. Сэмми. Этот паршивец, действительно, его брат. Родной по крови. Джон лгал ему почти двадцать лет. Не выпускал из дома. Держал в заперти. Потому что, что? Он первенец-омега? Почему? — Я не знаю, — говорит Сэм, и Дин понимает, что сказал это все вслух. — Дин, это жестоко, отец, зачем он врал? Сэм спрашивает скорее в воздух, нежели, чем Дина. Они оба пытаются понять. Дин вздрагивает сильнее и оседает на пол, холодный и твёрдый, и тогда Сэм делает то, что они ещё ни разу не делали. Он обнимает его. Тёплыми огромными для его возраста руками. Он не говорит, просто обнимает и позволяет Дину делать вид, что он не плачет. Так они сидят на этом полу до самого приезда Джона. Джоди забегает в библиотеку и оповещает их об этом. Сэм настроен агрессивно, он резко встает, собираясь к отцу. — Не стоит вот так сразу, Сэм, — говорит Дин, хватая Сэма за локоть — остынь, ты можешь наговорить лишнего. Сэм дергает плечом. — И что, позволить ему и дальше лгать? Дин, ты мой брат! Он врал мне, врал тебе, да вообще всем! Я не могу оставить это вот так просто! — Сэм, просто успокойся, хорошо? Не… Сэм как будто рычит, издавая недовольный звук. Дин пугливо отпускает его руку. — Нет. Я иду к отцу. После этого он разворачивается и быстро выходит из библиотеки. Дин после недолгой заминки спешит за ним. Он растерян, напуган, ему больно, но он бежит за Сэмом, чтобы тот не сделал то, о чем пожалеет. Конечно, остановить его не получается. — Отец, — доносится слишком грубый голос Сэма, — нужно поговорить. Дин влетает в комнату Джона ровно в тот момент, как Сэм швыряет книгу «семейного древа» прямо в отца. — Потрудись объяснить — требует Сэм. Джон вскакивает с кресла, книга снова падает на пол. — Как ты смеешь со мной так говорить, щенок?! — взревел он. — Как ты смеешь скрывать двадцать лет, что Дин мой брат! — отвечает Сэм тем же. Джон замолкает. Он, как рыба, немо смотрит на Сэма широко раскрытыми глазами. — Зачем? Зачем ты это сделал? — уже тихо спрашивает Сэм. — Ты лишил меня брата. Ты лишил его дома, — он указывает на стоящего позади него Дина. — Почему? Что заставило тебя это сделать, отец? Джон все ещё молчит. Он вдруг смотрит на ту самую книжку. Сэм теряет терпение. — Почему?! — он бьёт кулаком об стену. Дин едва не вздрагивает из-за этого. Он знает ответ. Просто не решается сказать это Сэмми. — У меня были причины, — говорит наконец Джон, разбитым тоном. — Это какие? Дин наконец кладет руку Сэму на плечо, ведь выше он достать не может. — Потому что я — омега, Сэм. — наконец произносит он. Дина поражает то, насколько больно ему стало от своих же слов. Сэма перекашивает. Он вначале долго сморит на Дина потерянным взглядом, а затем медлено поворачивается к отцу. — Это так? — шепчет он. — Это потому что мой старший брат — омега? — Потому что, первенец-омега — это крах для семьи, — наконец заговаривает Джон, на удивление, грубым голосом, — наш род славится чистой кровью. В семье альф омега… Дин опускает взгляд в пол, его рука непроизвольно сжимается на плече брата. Он знает, что скажет Джон. –… Позор. Сэм втягивает воздух, собираясь перечить, но Дин просто дергает его за плечо, останавливая. — Не надо, Сэмми, все в порядке. — Но, Дин… Дин смотрит на него, умоляя глазами. Тот вздыхает. Плечи Сэма опускаются, и рука Дина падает вдоль его тела. Они не говорят. Никто. Даже слуг слышно не было. Все затаились, наверное, испугавшись попасть под горячую руку. «Позор» трезвонит в ушах Дина. Он сжимает и разжимает кулаки, чтобы успокоится. Но ничего не выходит. Поэтому он разворачивается и идёт в сторону двери. — Дин, — звучит голос Джона. Дин даже не оборачивается. Сэм же уже, наверное, понял, что Дину нужно побыть одному, поэтому не идёт за ним. Дину тошно, высохшие слезы снова затуманили взгляд. Он, практически, ничего не видя, выходит в сад. Их небольшой красивый сад. Если пройти к центру, то там будет фарфоровый фонтан. Дин всегда уходил туда, когда ему было грустно. В кронах яблонь и груш его не было видно. Он так же прятался в кустах, которые всегда были красиво подстрижены под квадраты. И сейчас Дин тоже идёт туда. Зимой здесь, конечно, не так приятно и уютно, но это лучше, чем быть в комнате. Он садится возле фонтана, который отключают в холодное время года, прямо в сугроб, где должна была быть скамейка. Но Дину все равно на это. Он сгибается обхватывая ноги руками, желая навсегда забыть о разговоре с Джоном. Он даже не стал отрицать. Он просто сказал, что отказался от Дина, потому что он позор. Дин впивается руками в штанины. И только сейчас понимает, что одет лишь в одну рубаху и помятые штаны, хорошо, хоть обут. Хотя, если подумать, то можно замёрзнуть здесь и насмерть. Это бы все решило. Он бы не чувствовал эту обжигающую боль и обиду. Не чувствовал странную вину и страх. Ему бы не было плохо, если бы он умер прямо сейчас. В кустах вдруг что-то зашелестело. Ветки начали ходить ходуном, от чего с них спал весь снег. Дин подскакивает. Он видит в кустах что-то. Что-то огромное. Дин пятится назад. И тут из-за веток выпрыгивает… Волк? Странно огромный, для обычного зверя. Его шерсть покрыта снегом, но Дин все равно видит тёмную голову и уши, нижняя часть его морды светлая, переливающая от бежевого к белому. Эти три цвета окрашивают и остальное тело волка. Тут Дин замечает: его глаза — голубые. Разве у волков могут быть голубые глаза? И вдруг, все встаёт на места. Такого же волка Дин видел во сне. Те же голубые словно небо глаза. Дин пытается незаметно идти назад. Прямо как во сне. Волк рычит, делая неуверенные шаги к Дину. Что-то происходит. Но так быстро, что никто ничего не понимает. Дин лишь слышит низкий тихий голос: «Здравствуй, Дин» После чего его отключает от мира. Он надеется умереть быстро. Сэм же все никак не может найти себе места. В нем полыхает злоба. Он злится на отца. Ему больно за Дина. Старший брат, он не должен проходить через это, просто потому, что он омега. Он все ещё Винчестер! Отец не имел права отнимать это у него. Сэм не идёт снова ругаться, лишь потому что Дин так попросил. Только это останавливает орать на отца, ругаться с ним. Сейчас же он больше беспокоится за самого Дина. Он ушёл в домашней рубахе на улицу. В мороз. Нужно бы за ним сходить. Сэм выходит из комнаты, отправляя ненавистные взгляды на дверь отца. Тихо спускается по лестнице и идёт в сад. Он знает, что Дин находит это место чем-то безопасным. Прячет там свои страхи и боль. Сэм не сомневается найти его здесь. Но обойдя весь сад, проверив каждый кустарник, Дин не обнаруживается. Сэм подавляет поступающую панику. Снегопад мешает ему искать. Возле фонтана тоже пусто. Сэм сглатывает, потому что видит следы. Много следов, все они принадлежат Дину. Пройдя по сдеду Сэм видит огромную вмятину на снегу. Словно кто-то валялся там. Сэм, кажется, знает кто. Он нервно забегает в дом, обыскивая каждую комнату, обеденный зал, даже в подвал спустился. Нигде. Дина нет нигде. Сэм с ужасом понимает, что брата похитили. Он бежит к отцу.