Меченый

Сэм никогда в жизни не мог бы подумать, что так рано начнёт отношения. И уж точно не с омегой старше себя на девять лет. Но вот он сидит на холодной, покрытой снегом, скамье в саду и вспоминает одного такого омегу. Их с Габриэлем история началась ужасно странно. Но от этого не менее приятно. Габриэль, если так подумать, вообще едва ли человек. Он представитель древнего рода, и от того Сэм вообще теряется. В его голове уже имелись некоторые представление об омегах. О том, как они себя должны вести. О том, как они выглядят в среднем. Это невысокие, чаще светловолосые, если мужчины (на девушек омег это не распространяется). И у большинства голубые или зелёные глаза. Габриэль, конечно, подходит под это описание, но только не характером. Он дерзкий, задиристый и своенравный. Его привычки и повадки совершенно несовместимы с представлениями Сэма об омегах. Он даже не уверен, как правильно должен действовать. Если бы Габриэль был человеком-омегой, Винчестер бы для начала пригласил его на прогулку, затем, по всем правилам, если у них все бы стало серьёзно, Сэм привёл бы его в дом, для одобрения отцом. Только после этого он мог бы подумать о том, чтобы лечь с омегой в одну постель. Такие обычно правила у людей. Но, вспоминая, Габриэль не такой, и Сэм не знает правил его рода, не знает, что можно сделать, а что нет. Без сомнения, то, как они провели ту ночь, никогда не будет неправильным. Это было и прекрасно, и приятно, и страстно, и много чего ещё, что ощутил Сэм тогда. Но все же, что ему делать теперь? Он задаётся этим вопросом уже некоторое время, и чем больше думает, тем все запутаннее становится. На неделе приходил Дин. Он сказал Сэму, что переживает. И Винчестер, конечно же, догадался в чем корень проблемы. Ещё чуть-чуть и у Дина начнётся течка. Сэм знает, что брат боится этого состояния, не говоря уже о том, что в этот раз придётся пройти через неё рядом с альфой. Слова Дина также натолкнули Сэма на мысль, что может ли Габриэль переживать о чём-то подобном. Как вообще принято у Первых проводить этот процесс? Сможет ли Сэм помочь ему в этом? А самое главное, что волнует молодого Винчестера, так это хочет ли Гейб его помощи. Вопросов с каждым разом становится больше, но ответов так и не находится. Сэм знает, к кому можно обратиться. Это его отец. Джон уж точно знает, как правильно поступить. Но загвоздка в том, что Сэм все ещё не помирился с ним после инцидента в Дином лесу. Ему как-бы вредно прощать его. Джон поступил ужасно по отношению к Дину, и Сэм злится на это. Поэтому не может просто помириться. — Ты чего раскис? — внезапно звучит позади него смешливый тон. Сэм знает, кто это. — Привет, Габриэль. Я не раскис, я задумался. — Ого, — фыркает тот, — а ты умеешь? Сэм цокает, закатывая глаза. Действительно, несносный омега. И как он такого выбрал, не понятно. Габриэль замечает его выражение лица, потому говорит: — Ладно, я пошутил. Что случилось? — Ничего, — нехотя отвечает Сэм, — говорю же, просто задумался. — Эх, подростки, — тянет Гейб, — сплошная драма. Сэм резко вдыхает воздух, возмущенный, но Габриэль смотрит на него совершенно спокойно, слегка улыбаясь. А затем ерошит ему волосы. Этот его жест наполняет сердце Сэма невероятным теплом и нежностью. Обиды прощены, слова забыты. И вдруг, в этот момент Винчестер осознает, что это Габриэль здесь взрослый. Он наверняка знает, как справляться со сложностями. И это не ему будет нужна помощь. Сэм почему-то уверен, что она понадобится ему самому. Ведь он совершенно неопытен, ему всего шестнадцать. Да и отношений толком то не было. Заигрывал пару раз с девушкой-омегой и парой бет, но на этом все. Это не у Габриэля проблемы, а у него. Сэму все же придётся обратиться к отцу за советом, как альфа к альфе. Он долго собирался с мыслями. Дважды он пытался зайти в кабинет отца, но оба раза просто разворачивался и уходил. Сэм будто видел это лицо в момент, когда он спросит все то, что хочет. Видит, как Джон скривится, знает, что тот не доволен тем, что единственный наследник графства Винчестеров выбрал в пару омегу в полтора раза старше себя. Сэм почти уверен, что на людях отец будет стыдиться его пары так же, как и Дина. И Сэма бросает от страха, обиды и неуверенности до самой настоящей злости. Наконец, он обречено вздыхает. Габриэль прав, Сэм просто подросток с переходным возрастом. И как омега его вообще терпит? Но даже учитывая все эти размышления, у Сэма до сих пор нет никаких ответов. И его детская обида не делает ситуацию лучше. Как взрослый, как альфа, он просто должен взять себя в руки и пойти поговорить с Джоном. Он же его отец в конце концов. Сэм мужественно распрямляет плечи и глубоко вдыхает полную грудь воздуха. За окном тёмная ночь, а снег такой плотный, что едва видно дальше носа. По спине бегут мурашки, и Сэм выходит из комнаты. На этот раз он настроен серьёзно. Завтра, то есть уже утром придёт Габриэль. Джон позвал и его, и Дина с Кастиэлем. Зачем, Сэм не уверен, но он знает, что практически прошла та самая неделя. Совпадение ли это, не понятно. Ведь это также значит, что Кастиэль официально забирает Дина в свою семью. Свадьба конечно, громко звучит, ведь Кас не особо человек, но, наверное, это и будет она. Не мог же Джон созвать их всех для этого? Или мог? Сэм останавливается возле двери. Если будет медлить, то снова не зайдёт, поэтому он хватает ручку двери, забывая постучать, и заходит в кабинет. К удивлению в нем очень темно, только тусклый ночной свет из окна и одинокая керосиновая лампа на столе. Самого Джона видно не было. — Отец? — спрашивает Сэм неуверенно, подходя к столу. — Сэмюэль? — звучит откуда-то из темноты. — Что ты тут делаешь? — О, эм, — Сэм мнется, — у меня вопрос есть. Наконец, Джон выходит из темноты. Вид у него помятый и уставший. И, может быть, он выглядит немного расстроенным. — Ого, — неожиданно комментирует Сэм, — все в порядке? — О чем ты хотел поговорить? — отвечает вопросом на вопрос Джон. Сэм вдруг понимает, что отец разбит. — Что-то случилось? — Не переживай об этом. — Ты переживаешь из-за Дина? — спрашивает Сэм, подходя ближе к отцу. — Я переживаю за вас двоих, сынок, — Джон вздыхает, когда Сэм не отвечает, — после смерти Мэри, ты и твой брат — все, что у меня есть. Ты можешь не верить мне, но я заботился о вас двоих одинаково. Пусть и неофициально, но Дин все равно мой сын, и я люблю вас одинаково. — Сэм открывает рот, но Джон продолжает. — Я знаю, что ты злишься на меня из-за всего, что вскрылось. Поверь, я тоже, и теперь могу больше не увидеть Дина. Эти слова будто эхом звучат в повисшей тишине. Ни Сэм, ни Джон не говорят. За окном завывает ветер, а метель засыпает и так едва видневшейся сад. И только теперь Сэм задумывается каково было отцу все это время. Ведь это у него отняли сына, забрали в другую семью. А Джон даже не мог защитить его, ведь не мог сказать, что он его сын. Он ведь так боялся, что они не найдут Дина. И теперь Кастиэль забрал его к себе, а Сэм нашёл Габриэля. Джон ведь просто боялся их потерять. Может его методы ужасны, и Сэм их никогда не примет, но отец пытался их всех защитить и сохранить семью. — Отец, я… — молодой альфа никак не находит слов, но вдруг понимает, что должен сказать — я хотел извиниться. Джон поднимает на него удивлённый взгляд, будто ожидал чего угодно, но не этого. — Я должен извиниться за свое поведение, — продолжает Сэм. — Не ты один, — горько усмехается отец, — мне бы тоже следовало. Они оба улыбаются. — Извини, отец, за все, что я сделал и сказал. Я на эмоциях, не знаю, оно само происходит. Это трудно контролировать. Мне правда жаль. — Ты ребёнок, Сэм, — говорит Джон нежно, — тебе положено быть эмоциональным. К тому же, в тебе начинает расти альфа. — Да, мне уже говорили, — фыркает Сэм, вспоминая Габриэля. — И, — говорит снова Винчестер, — я никогда не говорил тебе, но я… — Джон тормозит немного, но продолжает, будто открывает тайну, — я горжусь тем, как ты растешь, сынок. И горжусь тем, каким вырос Дин. Вы оба — моя главная гордость. Сэм вздыхает, поражённый тем, как тепло и искренне прозвучали эти слова. Он альфа, и он не будет плакать из-за этого, поэтому Сэм быстро моргает, чтобы сдержать предательскую слезинку. Но Джон ничего не говорит, не ругает, он просто смотрит тепло и с едва заметной улыбкой. — Отец… — Ладно-ладно, — перебивает его Джон, — давай рассказывай, что ты хотел спросить. На секунду Сэм теряется, потому что это разговор немного сбил его с первоначальной цели. Так что пришлось напрячься. Точно, Габриэль! Вопрос был связан с ним. — Я боюсь, что я не справлюсь… — Сэм стыдливо мешкается, — ну, как альфа. Я не знаю, как правильно вести себя с Габриэлем. Он же… — Омега, да, — понимает отец, — я бы не сказал, что рад твоему выбору, сынок, но я понял, что это твоя жизнь, и не мне её за тебя выбирать. Повисает ещё одна тишина. Но не долгая, потому как Джон весёлым тоном продолжает. — Так, ты не знаешь, что делают альфы, чтобы привлечь омег? Когда я вас видел, — на этих словах Сэм неизбежно краснеет, — мне показалось, что ты прекрасно осведомлён в этом вопросе. Сэм жмурится и со стоном вздыхает. Джон довольно смеётся, кладя руку на плечо сына. — Альфы не стыдятся такого. В таком деле в принципе нет никаких правил. Не нужно во всем следовать каким-то предписаниям, Сэм. Пусть все идёт так как идёт. — Но а вдруг мне не хватит… опыта? Вдруг однажды я не буду знать, что делать. — Иногда нужно полагаться на давно забытые инстинкты. Мы все раньше бегали по лесу и выли на луну, как твой омега. Просто позволь своему альфе вести тебя в трудных ситуациях. — Джон делает паузу, задумавшись, — ну или в крайнем случае, можешь спросить у своего Габриэля, хоть я бы и предпочел узнавать у альф. Что ж, думает Сэм, в словах отца есть смысл. Может, действительно, стоит спросить у Гейба. Об обычаях Первых, о том, что другие альфы ему не расскажут точно. Габриэль наверняка будет потом смеяться над ним и подкалывать. Но разве не лучше быть готовым ко всему? — Хорошо, отец, — улыбается Сэм, — спасибо. — Если ты любишь его, не забывай говорить. — внезапно произносит Винчестер. — Это самое важное в паре. Говорить. Мы с Мери мало говорили, а теперь… — он отворачивается и печально смотрит в окно, — Если ты правда хочешь строить с ним серьёзные отношения, то остальное придёт со временем само. Он снова поворачивается к сыну. — А я всегда буду рядом, чтобы подсказать. Сэм улыбается и наконец подходит к отцу, обнимая его. Вдыхает запах, в котором, наверняка, что-то осталось и от мамы. Он чувствует поддержку, чувствует, что отец крепко обнимает его в ответ. Возможно, все это время им двоим не хватало именно этого. Простой поддержки. Объятий. Метель за окном затихла, как и ветер. Теперь сквозь окно пробивается слабый свет луны, отражающийся от белоснежного снега. А отец с сыном наконец находят понимание и прощение. И теперь Сэм знает, все будет хорошо. Он помирит Дина с отцом, приведёт Габриэля для одобрения. Шаг за шагом Сэм соберет их семью снова. А пока, он пойдёт и поспит. Потому что, оказывается, когда приходишь в комнату и ложишься на кровать, понимаешь, что очень устал. Сэм даже не понимает, в какой момент засыпает. Утро же дается ему тяжелее. Глаза не хотят открываться, а тело не слушается. Будто вся усталость за все это время разом обрушилась на него. Поэтому, когда кто-то, причём очень громко и нагло, врывается к нему в комнату, Сэм злобно кряхтит, отворачиваясь. — Эй, а ну вставай, — говорит голос его брата, — я что зря приехал? Вначале Сэм никак не реагирует, подумаешь, старший брат будит. А потом он осознает две вещи. Во-первых, запах Дина стал сильнее, будто цветы и луг, которыми он пахнет внезапно расцвели. А вторая вещь, это то, что Дин вообще-то в его комнате! Сэм резко подскакивает на кровати, которая в ответ протестующие скрипит. — Дин?! — скорее удивляется Сэм, чем спрашивает. Тот самодовольно улыбается, уперев руки в бока. — Что ты тут делаешь? — Сэмми, это я тебя должен спрашивать об этом, — в шутку упрекает его Дин, — все уже здесь, а ты спишь. — Все? Ах ну да, вспоминает наконец Сэм, отец позвал в дом сегодня Дина с Кастиэлем и Габриэлем. И, видимо, они все уже здесь. — Хорошо, — произносит Сэм, — я встаю. — Вот и славно, а то после меня бы пришёл Гейб, и вряд-ли бы вы вышли так быстро. Сэм краснеет до ушей, пряча лицо в ладонях. Почему все подкалывают его из-за этого? Да, они с Габриэлем легли в постель, но ничего серьёзного ведь не было. Практически. Только… Сэм отчаянно стонет, вспоминая детали. Они разогревают в нем кровь, и что-то ещё незнакомое, полыхающее под кожей. Что-то бесстыдное. — Давай, пойдём, — отвлекает его Дин, подходя к двери. — А что насчёт тебя? — вдруг спрашивает Сэм, вспоминая. — Сегодня ночью пройдёт неделя… — А-а, — Дин машет перед его лицом руками, — тебе ещё рано о таком говорить. — Но, Дин, — не унимается тот, — твой запах уже изменился. — Да, я в курсе, умник. — А Кастиэль заметил? Дин закатывает глаза, но не отвечает на вопрос. Он кажется раздражённым — Пошли, и сам все поймёшь. Загадочный ответ заинтересовывает Сэма, и он быстро встаёт, одевается и выбегает следом за Дином. В нос сразу попадают запахи блюд, которые ему знакомы. Джоди, наверное, приготовила все самое вкусное, что могла. Сэм даже уже знает, главное блюдо тот самый любимый Дином пирог с вишней. И стоило ему зайти в столовую, как тут же понимает, что имел ввиду брат своей фразой. Стоит тому войти, Кастиэль тут же стреляет на него пронзительным взглядом. Альфа буквально съедает его заживо, настолько голодный взгляд. Сэм смотрит на Дина, и тот кивает, мол, теперь понимаешь о чем я. Сэм сочувственно хлопает брата по плечу. Страшно представить, что будет завтра. Кастиэль скорее всего не отпустит его ни на секунду. И как бы Сэму не было жаль Дина, он все равно усмехается. Тот это, конечно, замечает и шикнув на него, легко пинает его. Но тем не менее оба брата хихикают, будто им снова по десять лет. Джон хмуро смотрит на них, молча призывая их вести себя нормально. Это так напоминает Дину ту семейную обстановку из детства, что едва сдерживает улыбку и окутывающее его тепло. Сэмми садится возле Габриэля, конечно же, с одной стороны, Джон во главе стола, ну и Дин с Кастиэлем с другой стороны. Вначале висит напряженная неловкость. Никто ничего не говорит, потому что и не знает, что говорить. Прислуга просто подала обед, и все решили молча поесть. В конце концов, Джон выпрямляется. — Кастиэль, — говорит он, обращаясь к названому, — Дин, — затем он замолкает ненадолго, — мой сын, Дин, — поправляет он себя, — очень необычный человек. Он рос на моих глазах, рядом со своим братом. Я совершал ошибки в прошлом, о которых до сих пор жалею, но он, я вижу, вырос достойным человеком. Джон смотрит на Дина, а тот едва может сдержать надоедливую слезу. Он отключился ещё на словах «мой сын», его сердце подпрыгнуло и забилось где-то в горле, сдавливая его. Никогда раньше Джон не говорил таких вещей. Дину даже стыдно поднять взгляд, чтобы никто не заметил его покрасневшие глаза. Он чувствует, как Кастиэль уверенно и без сомнений находит и берет его руку в свою. — Вы правы, граф, — отвечает он вместе с этим, — я мало знаком с людьми, так как прожил всю жизнь в стае, но тем не менее не могу не согласиться. Дин мысленно стонет. Ну почему они затеяли этот странный разговор. Именно сейчас, когда Дину совсем не до этого. Когда ему и без того нервозно и неловко. Ещё с утра, он понял, что этот день будет самым сложным в жизни. Почему? Просто он видел тот многообещающий взгляд альфы, когда тот принюхался к нему. То как расширились его зрачки, и как потемнели на три оттенка. То, как изменилось сердцебиение и дыхание. Кастиэль весь выглядел, как огромная пушистая бомба, с почти догоревшим фитилем. Дин знает, что, если бы отец не позвал их, они бы уже, наверняка не вышли из дома всю следующую неделю. Это одновременно и тревожит его и будоражит. Поэтому Дин не находит себе места, такой нервный и дерганый. И такие разговоры совсем не помогают его состоянию. Зато, слышит, как фыркает Габриэль рядом с Сэмом. Они все всё прекрасно понимают, из-за чего ещё более неловко. Но Кастиэль рядом и держит его за руку. Он берет на себя все то, на что у Дина сейчас нет сил. Однако, Джон вдруг обращается к нему. — Дин, — тому приходится поднять взгляд на отца, — я сожалею, что потерял все эти годы с тобой. Я лишь могу надеяться, что однажды ты простишь меня за ту, боль, которую я тебе причинил. Просто знай, — Джон легко улыбается, — я горд тем, что мой сын. Никогда больше я не отрекусь ни от этих слов, ни от тебя. Дин понимает, что задержал дыхание, когда лёгкие начинает жечь. Он пытается дышать ровно, но вдох выходит все равно слишком рваным. На этот раз тишина наполнена удивлением и шоком, наверное. Дин никак не может подобрать слов, кроме: — Отец… Но тот все равно улыбается. Сэм тоже. Он благодарно смотрит на отца, будто знает, что тот боялся сказать все это. Будто Джон вложил все силы в них. Они оба видят, как счастлив Дин услышать это. Ответ от него и не требуется, он и так уже ответил. Кастиэль ласково смотрит на него, мол, я же говорил, что все будет хорошо. Дин и ему улыбается, чувствуя себя, так будто он летит в пушистых облаках. — Знай, Дин, сегодня, ты уже станешь частью другой семьи, — Дин кивает, потому что это максимум того, на что он способен, — но ты всегда можешь прийти сюда. Это место, — Джон обвел руками зал, — всегда можно назвать своим домом. На этой приятной трепетной ноте, речь заканчивается. Все возвращаются к еде. Дин переполнен счастьем, что приходится через силу доесть кусочек пирога. И не важно, что до этого, он съел шесть таких. Просто он очень любит свою семью. Обед плавно перетек в гуляние на улице. Семейство Винчестеров и волки сидят на поляне возле графства, у домика Ровены, к слову. Прямо на снегу, сегодня необычно тёплый день для зимы. Солнце слепит и греет, снег блестит всеми цветами и невероятно хрустит. Дин сидит рядом с Ровеной. Его распирает любопытство. — Знала, что меня ждало все это? — он неопределённо кивает в сторону. — Знала? Нет, — загадочно отвечает она, — я была уверена, Дин. Ты с рождения предназначен для великих дел. — Что? Но… — Ты объединил два совершенно разных народа, — поясняет ведьма, — это ли не великое дело? Дин замолкает. А ведь и правда, если бы он родился не омегой, если бы не метка, если бы Кастиэль его не нашел… Ничего бы этого не было. Теперь же для графства открыты необъятные леса, новые союзники. Очень сильные, к слову. И все это, потому что Дин родился первым и омегой. Те приключения, которыми он хотел жить, о которых мечтал, вот они, происходят с ним прямо сейчас. Вот же Ровена, не сказала ведь ничего, хотя знала. — Думаю, тебе пора, — говорит вдруг ведьма. Дин не понимает, уставившись на неё. Но та с задором кивает в сторону. Дин прослеживает ее взгляд и… Видит волка. Его волка. Это Кастиэль. Осознание стреляет в него словно револьвер. Уже вечереет. Солнце уже опускается к горизонту, окрашивая все в розово-синие цвета. А Кастиэль подбегает к нему. Прежде чем обратиться, он кладет морду всю в снегу, Дину на колени, и трется. Дин же неловко его гладит, смахивая снег, только после понимая, что тот обнюхивает его и облизывает прямо по одежде. Тот шумно пыхтит, будто зарываясь мокрым и холодным носом в одежду. — Эй, эй, — легонько толкает его Дин, но тот не реагирует, — Да ладно тебе, Кас. Это срабатывает, и альфа отходит от него немножко. Перед Дином возникает знакомое лицо Кастиэля, обратившегося в человека, но все ещё сидящего на снегу. — Я хочу показать подарок, — говорит он, и пока Дин не успевает уточнить, поясняет, — ко дню рождения. Ведь я уже давно должен был это сделать. И к тому же, Дин, ты готов пройти «тот самый обряд». Кастиэль двусмысленно улыбается, обнажая белоснежные зубы. До Дина доходит смысл этих слов, и он, неловко краснея, улыбается ему. Они обращаются в двух красивых волков и убегают куда-то к горизонту, в глубь леса, скрываясь от всех в снежном тумане. — Тот самый обряд? — хмурится Сэм. Громко рассмеявшись, Габриэль поворачивается к нему. — Серьёзно? — Что? — Сэм все ещё не понимает. Но Гейб смотрит прямо на него, слегка опустив голову и подняв брови. Весь его вид говорит, что это элементарно. И тут вдруг до Сэма действительно доходит. Он давится воздухом и закашливается. Наверное, его лицо передаёт все те эмоции его души, что Габриэль снова смеётся, едва не согнувшись пополам. — О великая Луна, почему ты такой? — обиженно фыркает Сэм. Габриэль вытирает глаза пальцами. — Какой? Прекрасный? Красивый? Обаятельный? Ты абсолютно прав, малыш. Сэм лишь закатывает глаза, обиженно отворачиваясь. — Не дуйся, когда тебе стукнет восемнадцать, мы и не таким займёмся. Где-то позади них раздаётся оглушительный и возмущенный кашель, который должен был начаться какой-то фразой. Сэм с Габриэлем разворачиваются и видят Джона, удивленного настолько, что не передать словами. — Ты говоришь о моем сыне, ужас! — говорит наконец Винчестер. Габриэль просто пожимает плечами, а Джон говорит Сэму: — Думаю, ты можешь не беспокоиться в том, что вчера мне рассказал. У твоего омеги, я погляжу, все схвачено. Сэм прикладывает все силы, просто чтобы не вскочить и одновременно не провалиться под землю от стыда, когда Габриэль непонимающе смотрит на него с ехидной улыбкой. — Не спеши, Сэмми, — только смеётся он, и ерошит ему волосы, — все успеется. Сэм благодарно улыбается, и они опираются друг на друга, любуясь закатом в приятной тишине. Только отдалённо проносится беспокойная мысль о Дине. Но с ним точно все будет хорошо. Кастиэль примерный альфа, он не навредит ему, даже в эту сложную неделю. Поэтому Сэм решает посвятить это тихий, умиротворенный вечер посиделкам на закате. Ну, а вот у Дина это вечер вряд ли будет спокойный, тихий и умиротворенный. Что-что, но уж точно не такой. Его уже охватила волна жара, и он даже не понимает от чего. То ли его организм, готовый принять альфу, то ли жуткое беспокойство, а может и все сразу. Течка практически наступила, Дин стыдливо чувствует это внизу, между ягодиц. Голова будто в огне, руки и ноги покалывает. Все его тело напряжено, но приятно напряжено. Это что-то вроде томленого ожидания. Кастиэль нетерпелив, но аккуратен, он как пружина, но в то же время с трепетом ведёт куда-то Дина. Тот не знает куда, знает только, что ему не страшно. Снег под ногами хрустит, а ветер обдувает горячие щеки Дина. Он смотрит вперёд, на ослепляющее солнце, практически скрывшиесе за горизонтом. Место становится знакомым. Тот самый холмик, где они с Касом наблюдали закат, решившись начать все сначала. Только на полянке теперь разбросано что-то похожее на солому, в общем виде отдалённо напоминающее ложе. Как будто на пикнике. А какой вид открывается. Загляденье. Под кожей начало зудеть. Дин чувствует, как волна за волной, его накрывает. Он знает, течка сейчас только набирает обороты, но ему уже слишком жарко. Это даже учитывая январский вечерний мороз. Они подходят к этому соломенному «пледу». — Дин? — раздаётся голос Кастиэля. Его голубые газа внимательно смотрят, вроде с беспокойством. Но все, что может видеть Дин в них под пеленой жара, это блестящие многообещающие огоньки. Запах, видимо, сводит его с ума. Удивительно, как хорошо он держится. — Все в порядке, — говорит он наконец, — просто для меня это… — Впервые, да? — мягко улыбается Кастиэль, подходя к Дину. — Я не проводил этот период с альфой, — тихо признается тот, — никогда. Кастиэль просто невероятно мило смеётся. — Признаться, у меня опыта не больше. Теперь они смеются оба. Это распыляет напряжение. Кастиэль стоит вплотную к Дину и кладет руку на его щеку. — Мне сказали, что инстинкты сами все сделают. Можно? Дин нежно улыбается и поддаётся руке альфы. Кастиэль наконец целует его, аккуратно и трепетно. Дин впервые чувствует губы альфы. Нежнее, чем ему казалось. Он плавно отстраняется, соприкоснувшись с Касом нос к носу. — Забавно, — хихикает Дин, — мне говорили то же самое. Ответа он ждать не стал, сам потянул альфу к себе. Нежности закончились, Дину нужно другое. Согласие дано. На этот раз Кас, видимо, согласен с ним. Он отвечает, побеждая и проникая в его рот. Дин шумно вздыхает, будто воздух резко схлопнулся прямо в его лёгких. Ощущения были необычными, незнакомыми, внутри будто загорелся огонь, который с каждым движением языка Каса разгорается все сильнее и спускается вниз, где и так все горит от нетерпения. Дин чуть отстраняется, очень быстро стаскивая с себя рубашку и тянется к Касу. А руки альфы неожиданно сильно легли на его ягодицы, Дину кажется даже почудился рык. Тот подтягивает его к себе, провоцируя еще один шумный вздох Дина, а затем целует везде, где может достать: шею, ключицу и плечи, покрытые веснушками. Тело с большим удовольствием отозвалось на неожиданную инициативу. Оно горело, будто в огне, оно хотело куда большего. Места поцелуев кололи будто иглами. Дин хотел всего и прямо сейчас. Кажется даже, перед глазами встала какая-то пелена. Она окутала его запахом Каса. Необычным, свободным, гордым запахом альфы. Дину кажется, что он тонет в нем. — Ты прекрасно пахнешь, — будто читая мысли, вдруг хрипло говорит Кастиэль, облизывая его шею и слегка задевая зубами. То же хочет озвучить и Дин, но альфа, отпустив его ягодицы, хватает свою рубашку, которая с трудом снимается из-за спешки. Кастиэль рычит, но уже громче. Дин успокаивающе гладит его по рукам, медленно ведет ладонями до его локтей, а потом опускает руки к краю рубашки, чувствуя жар от кожи альфы. Тот неровно вдыхает воздух, будто пытаясь удержаться, чтобы не броситься на Дина. А он просто подхватывает края одежды, и от чего-то очень медленно тянет вверх. Кастиэль нетерпеливо дёргается, едва не хныча, как ребёнок. Наконец, рубашка летит в сторону и, ого, под всей этой одеждой скрывался рельефный пресс, мощные руки, а сама кожа оказалась загорелая. Где-то виделись шрамы, но они лишь украшают альфу. Дин смотрит с восхищением, как напрягаются мышцы, когда Кастиэль снова тянет его к себе. Вернее к себе и вниз. Они падают на сеновой плед. — Так-то лучше, — шепчет Кастиэль прямо в губы своему омеге, нагло развалившемуся прямо на нем. Чувство кожи к коже словно электризует их двоих. Они оба вздыхают. Руки Кастиэля тянутся к Дину, хватая его за штаны. — Приподнимись, — от звука этого хриплого, но властного шепота, Дин сходит с ума. Его глаза блестят от возбуждения, а руки слегка трясутся, когда он опираясь на них по обе стороны от альфы, слегка приподнимается, чтобы позволить тому стянуть с него всю оставшуюся одежду. — О, Луна, — выдохнул Кастиэль, впившись взглядом на открывшейся ему вид. Дин не без гордости выпрямляется, усаживаясь на Каса. Ему точно есть, что показать, пусть он и омега. Влага между ног стала значительно заметнее, учитывая, что Дин голой задницей сел альфе на живот. Кастиэль не может этого не почувствовать, учитывая то, как нахально он улыбается, поглаживая Дина по ногам. Но его нахальность быстро испаряется, когда сам же Дин, отводит руки назад и стягивает с альфы штаны. Его очередь ухмыляться. Когда они наконец справились с тем, чтобы раздеться, Кастиэль тянет его к себе и целует, уже не аккуратно и нежно, а дико и жадно, из последних сил контролируя себя. Дина заводит не на шутку его властное поведение. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? — тихо спрашивает Кастиэль спокойным, но очень хриплым голосом. Дин чувствует, как член альфы упирается в него. Это раззадоривает его. Они оба неопытны, и то, как это ощущается, кажется необычным. Горячим. — Хочу тебя, — отвечает Дин и дразнит его, приподнявшись так, что член позади трется о ягодицы, оставляя влажный след. Реакция долго не заставила себя ждать. Кастиэль дёргается, рычит, скалясь, подхватывает Дина за бедра и переворачивает, так быстро, что темнеет в глазах. Он наклоняется вперед, и их члены с щелком сталкиваются. Дин не выдерживает такого напора и стонет, выгибаясь на встречу. Он чувствует, как из него течёт смазка. Все его тело теперь готово. Кастиэль наклоняется к его шее, облизывает её, слегка кусает, а рукой вдруг накрывает их члены, начиная водить вниз вверх. К такому Дин не особо был готов, издав приглушенный стон куда-то в шею Каса. Этот звук придает альфе больше уверенности, чем у него было. Он двигает рукой чаще, сжимает. Кажется, что остановиться просто не возможно. Из обоих головок сочится смазка. Кастиэль использует её преимущества, размазывая быстрыми движениями. Дин, уткнувшись ему в шею, стонет и, кажется, пытается укусить. Несносный омега. Он потерялся в ощущениях, наслаждаясь. — Дин, я не уверен,… Его прерывает стон. Если Кастиэль продолжит, то все так и закончится, не начавшись. Он замедляет темп движений на их членах. — Дин, Но омега его будто не слышит. Ему просто хочется кончить и не важно как. Но Кастиэль не хочет заканчивать вот так. И когда Дин особо громко стонет, он убирает руку, замирая. Стон Дина превращается в хныканье. — Кас… пожалуйста… — практически скулит он, — мне правда нужно. У Кастиэля щемит в сердце. Он не хочет, чтобы его омега заплакал. — Дин, могу я… — Кастиэль опускает руку на бедра, и снова смотрит на него, — можно? — Пожалуйста, — отвечает Дин с блестящими глазами. — Повернись, — командует Кас, тяжело дыша. Тот подчиняется. Кастиэль с животным восторгом видит, каким готовым был Дин. Капли его смазки тянутся за ним, как ниточки, когда он переворачивается, прилипнув и к земле, и к нему самому. Смазки уже столько, что Кастиэлю не потребуется много времени на подготовку. — О Дин, — говорит, он с благоговением. Дин ахает от неожиданности, когда чувствует дыхание альфы на ягодицах. Нос Каса упирается прямо в ложбинку между. Дин едва не вскрикивает, потому что Кастиэль облизывает его прямо там, прямо вдоль, пробуя на вкус, видимо, а потом резко и немного больно кусает. Красивый след наверняка останется на его правой ягодице, как трофей. Тем не менее, альфа зализывает укус, и ощущения боли и нежности, провоцируют Дина. Он чувствует, как из него течёт ещё больше смазки, и слышит восхищенный вздох. Вздрагивает, когда Кастиэль дотрагивается пальцем до его отверстия. — Кас, — шепчет Дин, поддаваясь его руке. — Ты не против? — уточняет Кастиэль, будто ещё может контролировать свое желание. — Да, давай, — раздражено шикает Дин в ответ. Альфа хмыкает. Внутри все разгорается от возбуждения, из всего уже сочится смазка. Дин просто не может больше ждать. Одной рукой Кастиэль начинает гладить ягодицы, сжимать, и целовать. Второй рукой он двумя пальцами водит по смазке, которая была даже на внутренних сторонах бёдер и размазает ее по тугому колечку мышц. Слыша громкие нетерпеливые стоны он вводит один палец. Дин дрожит и поддаётся навстречу пальцам. — Тише, — придерживает его Кастиэль, — я не хочу, чтобы ты пострадал. Удивительно, что альфа вообще способен здраво мыслить в такой ситуации. Дин все больше им восхищается. Кас легко кусает его в плечо, вставляя палец до конца. Он крутит им, подготавливая, неспеша и аккуратно. У Дина все зудит и горит, ему не до аккуратности. Он пытается снова насадиться на палец, но Кастиэль рычит и несильно придавливает, молчаливо веля не двигаться. Дин стонет от досады, но это переходит в более громкий «АХ», потому что альфа возвращает палец обратно и добавляет второй. Дин знает, он настолько мокрый, что долго его готовить не нужно. Пальцы давят куда нужно, и он не сильно выгибается, все еще придавленный весом Каса. — Давай, — говорит Дин ему, — я готов, честно. Дай мне свой узел, альфа. Он не видит, как меняется лицо Каса, как последние крупицы самообладания испаряются с этой просьбой. Как начинают полыхать его жадные глаза. Он наспех размазывает смазку Дина по собственному члену. Закончив, хватается за ягодицы Дина, приподнимая его задницу, раздвигая и помогая себе рукой, аккуратно прижимает головку к колечку мышц. Главное сейчас не сорваться, не сделать Дину больно. Аккуратно и дрожа, Кастиэль медленно качает бедрами вперёд, чувствуя что-то совершенно незнакомое. Жар там внутри, теснота, сжимающая его, влажная нега — это просто невероятное чувство. Перед глазами пляшут звезды, но Кастиэль все равно так же аккуратно входит дальше. Член легко скользит, покрытый смазкой, с каждым лёгким толчком хлюпая. Дин скулит, принимая и выгибаясь, словно подыскивая лучший угол для проникновения. Из-за этих движений, смазка течёт по его ногам, и Кастиэль готов выть из-за этого. Ему слишком сложно держать себя в руках, а Дин совсем ему не помогает в этом. Альфа держит его двумя руками, наконец, войдя до самого основания. Их обоих трясёт, Кастиэль даёт время и себе, и Дину привыкнуть к этому ощущению. Но Дин не Дин, если бы не задиристо дернулся слегка вперёд, из-за чего положение меняется, и член Кастиэля упирается куда-то в нужное место. Дин гортанно стонет, зажмурившись. Кастиэль уже боится, что сделал ему больно, но то наслаждение, которое плясало в полуоткрытых глазах омеги, успокоило его. — Все в порядке? — хрипит он. — Да, — коротко отвечает Дин, вильнув бедрами. Кастиэль видит его ухмылку. Что ж, хорошо. Так значит? Тогда альфа будет играть по этим правилам. Он сжимает ягодицы Дина, но все равно не сильно, таким образом фиксируя на одном месте этого непослушного омегу. А затем плавно выходит, слыша слабый протестный стон, и входит обратно. Быстро и резко. Звук шлепка их тел будоражит, Кастиэль практически опирается на спину Дина, толкаясь в него, грубо и быстро. Теперь он понял, что Дину нужно именно это. Тот протяжно и довольно застонал, совершенно теряясь в ощущениях. Кастиэль лишь самодовольно хмыкает. В момент, когда Дин, как показалось Касу, достигает оргазма, альфа замирает и держит его, чтобы и тот не двинулся. Дин издаёт что-то похожее на досадное «Аххах!» — Дин, кончишь для меня? — спрашивает Кастиэль тихо. Дин кажется охрип, он словно задыхается, как загнаный волк. Не может сказать. Но Кастиэль понял правила игры, и не позволяет двигаться ни себе, ни ему. — Как думаешь, Дин? Тот хнычет, уже по-настоящему. Кастиэлю даже становится слегка стыдно, но омега поворачивает голову к нему, насколько это позволяет поза. — Да, альфа, — хрипло говорит он, смотря прямо в глаза. И, что ж, Кастиэль, видимо, проигрывает. Быстро, размашисто толкаясь, он не отводит взгляд. В глазах светлеет, бегают пятна. Они на грани. Кастиэль опускает одну руку с ягодиц, и тянется, чтобы погладить член Дина. Хватает всего пары движений. И это настолько неожиданно приятно, что омега сжимается вокруг него, и Кастиэля словно накрывает волной. Он быстро наклоняется к Дину, кусая его за шею. Они оба громко стонут. Кастиэль кончает в быстро сжимающую его тесноту. Чувствует теплую влагу на своей руке. А в ушах звенит. А под всем этим, Кастиэль чувствует набухающий узел. Тяжело дыша, даже будто задыхаясь, они пролежали еще в таком положении некоторое время. Звон прошёл, зрение прояснилось. Кастиэль практически лежит на Дине. Но пошевелиться будет сложно. Первый узел будет держаться как минимум минут двадцать. Дин довольно улыбается с прикрытыми глазами, пока так же и не засыпает. Кастиэль с нежностью смотрит на него. Охраняет его драгоценный сон. Впереди ещё целая неделя. Им скорее всего придётся вернуться в охотничий домик, потому что на улице, хоть это и было романтично, но все же прохладно. Однако все это когда проснётся Дин. Сейчас Кастиэль слушает его умиротворенное дыхание и шум ветра. Поднявшаяся луна освещает их холмик, а Кастиэль тихо лежит рядышком, уткнувшись Дину в шею. Пока тот довольно улыбается, делая вид, что спит. И пусть их отношения начались сумбурно и не желанно, а до любви еще довольно далеко, Дин думает, что он сможет стать счастливым рядом с таким альфой, как Кастиэль. Может быть, в далёком будущем, граф Джон Винчестер поможет Кастиэлю и его семье вернуть Большую стаю. Может быть, он попытается. А может, у них появятся новые враги. Но все это уже совсем другая история. Ведь сейчас они радуются новой жизни.