Красные одежды и сливовое дерево

      Место, куда они прибыли после того, как покинули необычную закусочную, немного отличалось от всего остального Призрачного рынка. Оно оставалось таким же оживлённым, но громче толпы была без конца звучавшая задорная музыка, которую дополнял чарующий голос уличных певиц. Помимо ларьков с едой и сувенирами всюду стояли цирковые палатки, а некоторые артисты выступали прямо посреди дороги.       Глаза разбегались в разные стороны: местные демоны казались куда менее кровожадными и агрессивными, в воздухе больше не было постоянно преследующего запаха разлагающихся трупов и вокруг царила атмосфера радости, сравнимая с обыкновенными людскими ярмарками. Воистину говорят, что Призрачный город — это бесконечная улица, и чего тут только не найти…       — Шэнь Ли-гэгэ, — голос Хуа Чэна стал гораздо отдалённее, и Се Лянь понял, что тот ещё некоторое время назад остановился возле какого-то шатра, терпеливо дожидаясь его у входа. Принц смутился и поспешил вернуться к своему спутнику, чувствуя, как от стыда запылали щёки после его слов: — И всё-таки, рассеянность — твоя самая большая беда.       Внутри палатки было темно — похоже, представление вот-вот начнётся, — и они несколько раз столкнулись с кем-то в толпе, выслушивая вслед недовольные жалобы. В конце концов они смогли протиснуться только до середины, где их вплотную прижало друг к другу.       — Ты в порядке? — в шатре несколько молодых девушек играло на музыкальных инструментах, поэтому, чтобы Се Лянь точно его услышал, Хуа Чэну пришлось наклониться и сказать прямо на ухо. В темноте его низкий голос действовал по-особенному на Его Высочество Сяньлэ, и, покрывшись краской с ног до головы, он отступил на пару шагов, тут же врезавшись в какого-то мужчину.       — Эй, смотри, куда прёшь!       — Извините… — Се Лянь не успел даже развернуться, чтобы выразить своё сожаление в лицо, когда Хуа Чэн протянул руку и загородил его собой от толпы: «Не обращай внимания». Стало гораздо спокойнее, и появилось немного места, поэтому принц, всё ещё пытающийся успокоиться, лишь со смущённой улыбкой кивнул в благодарность.       — Шэнь Ли-гэгэ, лучше посмотри туда, — пришлось встать на носочки и задрать голову, но всё-таки Се Лянь смог увидеть сцену. Им весьма повезло: они пришли как раз к началу нового спектакля! Единственное, что было бы очень кстати узнать, это какого же рода здешние представления.       Долго думать не пришлось — за белым натянутым занавесом вдруг появилось два силуэта, и Се Лянь быстро догадался: «Театр теней!»       Бумажные фигурки, прикрепленные к бамбуковым палочкам, представляли собой двух мужчин, сражающихся друг с другом на мечах. Однако музыка была весёлой, а спустя секунду вокруг них собрался такой же бумажный народ, что свидетельствовало о каком-то фестивале. Соответственно, и воины дрались лишь толпе на потеху.       Кружась в такт под резвые песни, куклы состязались ещё некоторое время, пока музыка вдруг не оборвалась, и не послышался гомон, вздохи и визги, исполняемые музыкантами за сценой. В эту пугающую минуту откуда-то сверху упала кукла ребёнка, и Се Лянь едва не выкрикнул: «Это же!..», но вовремя закрыл рот рукой.       Один из бумажных бойцов в мгновение ока отбросил в сторону свой меч и прыгнул, поймав мальчика на большой высоте. Зрители возликовали, а на сцене больше не осталось никого, кроме этих двоих, бесконечно парящих в небе друг с другом.       Свет за занавесом ненадолго погас, пока не заиграла плавная мелодия флейты, и куклы не появились снова: два скелета сзади и спереди несли свадебный паланкин, но стоило им достигнуть середины сцены, как они поставили его на землю и скрылись с глаз. Паланкин некоторое время стоял в одиночестве, пока всё вокруг вдруг не вспыхнуло призрачным пламенем. На мгновение в шатре стало так светло, что можно было увидеть каждого своего соседа, но принц больше не придавал им никакого значения. Потому что вслед за серебряным огнём появилась сотня бумажных бабочек, заполонившая всё свободное пространство за занавесом.       Они махали своими крылышками точь-в-точь, как настоящие, а когда постепенно разлетелись в разные стороны, публике предстал ещё один, возникший из ниоткуда, персонаж. С длинными развевающимися волосами на ветру, в остроконечных сапогах и изогнутой саблей на поясе, он стоял гордо и непоколебимо рядом со свадебным паланкином.       Одна из бамбуковых палочек подвинулась — и «теневой жених» подал руку тому, кто сидел внутри. Принцу не стоило усилий предугадать, что будет дальше, однако вместе с остальными демонами он затаил дыхание в предвкушении, когда «невеста» примет предложение.       На голове куклы была надета тонкая прозрачная ткань, имитирующая свадебное покрывало. Стоило ей покинуть паланкин, как тот тоже исчез со сцены, и возлюбленные действительно остались одни, поддавшись в объятия друг к другу. Жителям Призрачного города не нужно было объяснять, что «невестой» на самом деле был мужчина — они прекрасно знали все сказания, повествующие о любви их градоначальника и его супруга.       То, что бумажные фигурки повели себя не так, как это было на горе Юйцзюньшань, застало Се Ляня врасплох, но он сразу же понял, что пьеса наверняка отличалась от реальных событий. Тогда наблюдать стало ещё интереснее.       Место действия сменилось, и вдоль всего занавеса растянулся длинный стол с тарелками фруктов и бутылками вина, за которым сидело столько человек, сколько могло поместиться. Заиграла праздничная музыка, и все куклы пустились в пляс, кроме одной, которая играла «невесту» в предыдущей сцене и теперь сидела в самом центре пиршества уже без свадебного покрывала.       Не прошло много времени после первой вспышки, как зрителей ослепила ещё одна, но гораздо более тёплая и красочная. Принц даже не сразу понял, действительно ли это всего лишь вырезки из бумаги или самые настоящие фонарики, уменьшенные в несколько раз, но его сердце вновь пропустило несколько ударов, как на празднике Середины осени, преподнёсшем ему три тысячи молитвенных фонарей. Участники торжества тут же замерли, как и публика, охваченная восхищением, а затем демоны взорвались бешеными аплодисментами.       Стол и сидящие за ним небожители пропали, за исключением главного героя, и на некотором расстоянии от него из силуэта бабочки снова возник теневой жених, запускающий в небо по одному те самые фонарики. Под восторг зрителей они соединились в жарких объятиях, и даже сам Се Лянь не заметил, как начал бурно хлопать в ладоши всем, кто участвовал в создании этой пьесы.       Тени пропали, в шатре зажёгся свет, и из-за кулис вместе с музыкантами вышел единственный актёр — низкий зелёный демон с десятью руками, в каждой из которых он держал по кукле: главный герой, воин, сражавшийся с ним в самом начале, носильщики паланкина, загадочный жених и безликие небожители… В оставшихся руках он держал сразу по несколько палочек с нитками и бабочками на концах, и даже несмотря на отвратительный внешний вид, Се Лянь проникся уважением к его мастерству.       — Шэнь Ли-гэгэ, — увлёкшись представлением, принц совсем позабыл, кем сейчас является, и лишь когда Хуа Чэн позвал его во второй раз, он обратил на него внимание. — Знаешь, тебе правда стоит перестать быть таким…       — Рассеянным? — Се Лянь вздохнул, а уголки рта демона приподнялись в улыбке.       — Шэнь Ли-гэгэ понимает меня с полуслова.       Теневой спектакль был окончен, и толпа быстро разбрелась кто куда по своим делам, за исключением этих двоих. Они последними покинули театральный шатёр, и тогда Хуа Чэн, увидевший блеск в глазах принца, спросил:       — Тебе понравилось представление?       — Разумеется! Постановка была потрясающей! Я был поражён, когда узнал, что всеми куклами и бабочками управлял только один демон. Он проделал невероятную работу, я как будто пережил все эти моменты… — он едва не сказал «заново», но быстро исправился: — …вместе с главным героем.       Всё ещё испытывая приятные чувства после хорошей пьесы, принц только затем вспомнил, что они посетили театр не за зрелищным представлением, а ради поиска его самого. Князь лишь улыбался, глядя на то, как энергично Се Лянь делился своими впечатлениями, словно только этого и ждал. Собравшись с мыслями, он откашлялся и произнёс:       — Сань Лан, ты заметил кого-нибудь подозрительного? Я не особо высокий, поэтому едва мог видеть освещённую сцену, не говоря уже о том, чтобы всматриваться в чужие лица.       Хуа Чэн ответил отрицательно, и Се Лянь изумился:       — Неужели тебе хватило тех нескольких секунд, когда взлетели призрачные бабочки и зажглись фонарики, чтобы рассмотреть такую толпу? — демон кивнул и уверенно ответил, что он с первого взгляда определит своего возлюбленного, как бы тот не выглядел. От его слов Се Лянь почувствовал себя очень довольным, что супруг не узнал его, но в то же время испытал страшную досаду по той же самой причине. Он снова был в замешательстве, но Хуа Чэн не дал ему глубоко погрузиться в раздумья. Князь вновь ушёл далеко вперёд, и принц поскорее бросился его догонять, чтобы не услышать ещё раз слово «рассеянный» из его уст.       Улицы постепенно становились более шумными и заполненными. Открывалось всё больше ларьков, владельцы которых громко зазывали к себе народ, и, неспешно прогуливаясь по Призрачному рынку, Се Лянь подходил чуть ли не к каждому, чтобы подивиться разнообразию товаров.       Как и в театре теней, на прилавках можно было купить всё то, что имело хоть какое-то отношение к Хуа Чэну и Се Ляню: фигурки и фрески, якобы привлекающие вторую половинку, красные нити, глазные повязки, доули, кольца «вечной любви»… Многие призраки наивно верили, что такие вещи являются талисманами, исполняющими желания, хотя на деле они были не более, чем безделушками. В результате почти на каждом третьем прохожем можно было заметить что-нибудь символическое, отсылающее на Князя демонов и Бога Войны.       Они бродили долгое время, пока кто-то сзади вдруг не крикнул:       — Молодой господин, постойте! — Се Лянь обернулся и чуть не столкнулся с горбатой женщиной в накидке из плотной ткани и настолько большим капюшоном, что он полностью скрывал её лицо. Призрак указывала пальцем на Хуа Чэна, который нисколько не интересовался ею, и только по её морщинистым и тощим бледно-фиолетовым рукам принц смог определить, что она была ужасно старой. — Кажется, этим вечером вам суждено встретить свою судьбу. Всё благодаря влиянию красной нити, повязанной на вашем пальце.       Она захихикала скрипучим голосом так противно, что Се Лянь сразу почуял что-то недоброе. Женщина, однако, совершенно игнорировала его, и не случайно: из них двоих гораздо богаче выглядел именно Хуа Чэн, к которому она протянула свою уродливую ладонь.       — Коли окажите мне честь золотой монетой, я погадаю вам на суженую… а если откажите, то и вовек с ней не встретитесь!       Раскусить в ней мошенницу не составило труда. У неё даже не было собственной палатки, и, судя по всему, она зарабатывала на доверчивых прохожих, предоставляя им только два возможных пути — полный удачи или пропитанный горькими слезами. Принц успел только устало вздохнуть, когда ровный, но устрашающий голос Князя демонов сотряс землю и небеса:       — Старая ведьма, не стоит тебе играть с судьбой. Исчезни с глаз моих, покуда я не развеял твой прах по ветру, и не появляйся больше на этой улице.       Гадалка в ужасе отдёрнула руку и тут же поплелась прочь, но шёпотом всё равно продолжала нести всякую чушь своим грубым языком:       — Надо же, возомнил о себе невесть что! Нацепил симпатичное личико и считает себя пупом мира. Недаром говорят, что внешность обманчива…       Се Лянь проводил женщину равнодушным взглядом, а когда снова повернулся к Хуа Чэну, от его гнева не осталось и следа. Внутри проснулся интерес, и он не смог удержаться от вопроса:       — Сань Лан, неужели ты совсем не переживаешь из-за её слов? А вдруг они окажутся правдой и ты больше не встретишься со своим любимым? — бровь демона еле заметно дёрнулась, но это никак не отразилось на его улыбающемся лице. Принц едва не поперхнулся, когда Хуа Чэн хлопнул его по спине, будто старого приятеля.       — Друг мой, да ты — святая простота! Пока есть такие люди, шарлатаны могут ни в чём себе не отказывать. Скажи, и как часто тебя грабят средь бела дня? — Се Лянь не был готов к такому, и сам не знал, был он смущён, обижен или возмущён. Но он не успел ничего сказать, потому как его опередили: — Шэнь Ли-гэгэ, ты устал? Впереди как раз есть качели. Мы можем передохнуть там. Заодно, если повезёт, повстречаем «мою суженую».       Хуа Чэн лукаво подмигнул, будто проказливый ребёнок, и Се Лянь с выдохом отпустил все обиды. Как он мог злиться, когда сам водил его за нос? Этот день, несомненно, был странным, но даже притворяясь другим человеком, принц всё равно смог весело провести время. Его первоначальный план — бродить по Призрачному рынку в одиночестве — теперь казался скучным и даже немного тоскливым.       Незаметно вечерело. На площадке было немалое количество духов детей и молодых девушек. Се Лянь хорошо помнил, как в юности, ещё будучи наследником престола, любил проводить время на качелях, пока дети чиновников выстраивались в очередь, чтобы подтолкнуть его.       Несколько качелей оставалось свободными, и принц занял одну из них, переводя дыхание.       — Помочь тебе, Шэнь Ли-гэгэ? — Хуа Чэн встал сзади, но Се Лянь поспешил отказаться. Сейчас ему было достаточно и места, откуда можно было бы спокойно понаблюдать за уличной суетой.       Неподалёку от них громко звучал смех и гомон: мальчишки играли с мячом, юные девочки напевали древние мотивы, водя хороводы, в то время как девушки примерно брачного возраста сидели на лавочках и, цитируя известные стихотворения, расчёсывали друг другу волосы.       — Я и не подозревал, что в Призрачном городе есть такие удивительные места. Для меня большая удача, что наши пути пересеклись сегодня. Так что, Сань Лан, узнаёшь ли ты в ком-нибудь из тех хорошеньких девушек своего возлюбленного?       Хуа Чэн, даже не глядя на них, отрицательно покачал головой, и Се Лянь засмеялся, чуть оттолкнувшись ногой от земли и подняв глаза на небо. Оно мало-помалу темнело, и пусть принц не знал точного времени, всё равно понимал, что вместе с днём к завершению близилось и время их спора.       — Спасибо.       — Шэнь Ли-гэгэ?       — Свидание удалось на славу.       Несколько секунд лицо Князя демонов не выражало ничего, только холодное безразличие, пока он, наконец, не обнажил белоснежные клыки в ухмылке.       — Подожди меня здесь, — он вдруг развернулся и быстрым шагом скрылся в толпе, оставив принца в полной растерянности. Ему не оставалось ничего, кроме как следить за нескончаемым призрачным потоком, высматривая среди демонов в красной одежде того единственного, кого наследный принц Сяньлэ мог без устали прождать целую вечность.       Летние вечера отличались особой атмосферой, которая приносила душевное спокойствие и веру в счастливое будущее. Будто подтверждая это, вдалеке зажглась первая звезда, которая светила пока что так слабо, что её заметил один лишь Се Лянь, внимательно наблюдающий за всей округой. И разглядев даже такую маленькую точку, он не мог не заметить, как небо вдруг рассекли золотые крылья, и воздушный змей фениксом взлетел ввысь, направляясь навстречу к нему.       Толпа вдруг угомонилась и остановила своё движение — вначале послышались тихие перешёптывания, которые по мере приближения воздушного змея звучали всё громче и громче и в конце концов переросли в откровенные выкрики: «Градоначальник Хуа! Это наш градоначальник!»       Се Лянь поспешно встал с качели, не в силах оторвать глаз от столь искусной работы, пока демоны не расступились перед ним, освободив дорогу хозяину Призрачного города. Больше не было привлекательного юноши с озорной улыбкой — вместо него стоял высокий уверенный мужчина с чёрной повязкой на правом глазу, гораздо более похожий на Князя демонов.       — Гэгэ, кажется, это я должен благодарить тебя за то, что ты разделил со мной этот день, — он протянул верёвку — единственное, что удерживало огненную птицу от свободного полёта, — но Се Лянь и слова не мог вымолвить, пока, наконец, не вздохнул с добродушной улыбкой.       — В чём дело, гэгэ? Хватит быть таким рассеянным, — Хуа Чэн позволил себе ещё немного подразнить возлюбленного, который сделал несколько шагов ему навстречу. Первый шаг — шёлковые волосы водопадом упали на его спину, второй шаг — лицо приобрело изящные черты, третий шаг — призраки вокруг взревели ещё громче:       — Это господин Се Лянь!       — Даочжан и градоначальник!       — Ваше Высочество, посмотрите сюда!       — Сань Лан, — вместо того, чтобы принять воздушного змея, принц нежно погладил супруга по щеке. Кажется, на протяжении дня он обманывал только самого себя. — Когда ты узнал меня?       — В тот же миг, в который и обещал.       В груди под напором сильных чувств распустились цветы: «Значит, с первого взгляда».       — Но к чему тогда были все эти поиски? — призраки никак не утихали, но Бог и демон не замечали никого, кроме друг друга.       — Мне просто хотелось, чтобы гэгэ повеселился сегодня и посетил места, которые могли бы ему понравиться.       «Я повеселился», — ответил про себя Его Высочество. — «И мне всё понравилось».       Возвращаясь в Дом Блаженства неторопливой прогулкой, супруги любовались прекрасными вещами: Се Лянь — воздушным змеем, парящим высоко над ними, Хуа Чэн — Се Лянем. Ощущая любящий взгляд каждой частичкой своего тела, принц вдруг вспомнил кое-что и решил немного отвлечь чужое внимание от себя.       — Я ведь, кажется, проспорил тебе желание. Сань Лан, что я могу сделать для тебя?       Глаз Князя хищно сверкнул, заставив Се Ляня в смущении уставиться на золотого феникса. Но вопреки тому, о чём можно было бы подумать, Хуа Чэн сказал:       — Сегодняшнего дня вместе с гэгэ мне вполне хватит для награды, — принц озадаченно посмотрел на него. — Но мне интересно. Гэгэ, если бы ты выиграл, что бы тогда попросил?       Ему не нужно было долго размышлять, чтобы дать ответ. Сделав шаг ближе, Се Лянь взял демона за руку и лучезарно улыбнулся.       — Представляешь, мне очень повезло. Один молодой господин подсказал мне чудесную закусочную, в которой я не отказался бы побывать ещё раз.       Принц почувствовал, как чужая ладонь крепче сжала его собственную, а шаг вдруг замедлился, пока не остановился вовсе. Минуло всего мгновение, когда губы Хуа Чэна оставили призрачный след на его макушке, и их отделяло ещё одно, чтобы слиться в полноценном поцелуе.       — Желание гэгэ — закон.       Даже если в будущем ожидает разлука, рано или поздно их души всё равно воссоединятся, потому что у их путей нет пересечений или развилок — они идут одной дорогой. И до конца времён их судьбы неотделимы друг от друга.