Сборник по Чес/Ди

– Чес?.. – терпеливый стук в дверь, явно повидавшую многое в этой жизни, остаётся без ответа и на второй, и на третий раз, поэтому Ди задумчиво хмурится, отпуская матюки себе под нос. Он был бы куда спокойнее, не договорись они с Чесом о встрече несколько дней назад. Что уж там — давно не виделись, давно не проводили время вместе; а ведь в отношениях — в которых они не так давно — вроде как принято заниматься подобным. Вспомнив слова Чеса о запасном ключе, парень все-таки решается на незаконное проникновение и, опустившись на колени, достаёт из-под горшка с землёй металлический ключ. Насколько Ди припоминает тот разговор с контекстом «если захочется спрятаться от всех», ключ должен был быть под горшком с кактусом, но, видимо, лежит он там уже давненько — кактуса не видно. Куда делся кактус остаётся неизвестным, — украли, съели или он попросту сгнил и разложился, — однако ключ, слава богу, остался на месте. Ди мысленно извиняется, вставляя его в замочную скважину и коротким движением проворачивая до тихого щелчка открытия двери. – Чес?.. – снова зовёт парень уже громче, стоит ему зайти. Он осматривается в поисках знакомой фигуры или хотя бы выключателя, но Чеса в гостиной не видно, и Ди проходит дальше. Атмосфера весьма удручающая — пол не убран, а в квартире повисла затхлая душнота. Рука легонько касается стены коридора, в то время как подросток проходит вглубь дома, бегло оглядывая комнаты. – Чес, ты здесь?.. – прищурившись, он боязливо изучает спальную комнату и видит на кровати бесформенную кучу — наконец-то что-то, кроме пыли. – Чес?.. – слегка удивлённо зовёт Ди, медленно подходя ближе. Но ответа нет. Оказавшись у кровати, Ди садится на край и все же включает лампу, пылящуюся на ящике рядом. Та озаряет бардак в помещении желтоватым вечерним светом, позволяя увидеть кучу на кровати четче, — знакомые очертания, завернутые в одеяло, словно в кокон. – Эй, ты в порядке?.. – Ди осторожно приподнимает край тяжёлого одеяла и находит болезненного вида Чеса. Тот сильно вспотел, тяжело дышит. – Вот черт, ты же горишь просто... – роняет Ди себе под нос, приложив руку к вспотевшему лбу, панически напрягает память, стараясь вспомнить, где у Чеса лежат лекарства или жаропонижающее. Сам Чес от чужого присутствия немного приходит в себя. – Глэм?.. – еле разлепив глаза, спрашивает он. Голос звучит так слабо, что невольно в голову приходит вопрос: а сколько времени Чес вообще провалялся здесь? – Ну почти, – задумчиво отвечает Ди, поднимаясь с кровати, но мужчина останавливает его, схватив за руку: – Стой, подожди! Ди поворачивается на Чеса, соображающего явно не лучшим образом, мельком замечает царапины на покрытой мелкими каплями пота, схватившей его руке. Словно расчесанные в попытке усмирить зуд. – Подожди, Глэм... – неразборчиво бормочет Чес, отчего Ди чувствует, как сердце болезненно сжимается. – Я не... – начинает он, но Чес продолжает тихим лепетом: – Клянусь тебе, я брошу... Только не уходи... Ди вздыхает, сжав зубы. Черт. Вот блядь. Однако все равно поворачивается, садится обратно, осторожно сжимает дрожащую руку. – Чес, все хорошо... – он нежно поглаживает костяшки подрагивающих пальцев, продолжая: – Все в порядке. Я никуда не уйду. Наверное, можно немного подождать, пока Чес не заснёт, чтобы поискать лекарства чуть позже. – Я рядом... – неуверенно мямлит Ди. Может, вовсе не его Чес хотел бы видеть? – Прости... – тянет слабый голос, и Ди не отвечает. Он не вправе прощать за кого-то, даже если это всего лишь иллюзия кипящего мозга. Почти наверняка Ди может сказать, что Глэм уже давно простил его. Возможно, Чес даже вспомнит об этом, когда температура понизиться, — если это, конечно, всё еще будет крутиться в его голове. А Ди может дать только терпение, принятие, ту глупую любовь, в которую провалился по самые уши. – Все хорошо, Чес, я здесь, с тобой, – с оттенками печали говорит он, чуть сжимая широкую руку, пытаясь уберечь от гнетущей тревоги и самого себя. И спустя какое-то время слышится уже более ровный, сиплый голос: – Спасибо, – шепчет он, – Спасибо... Ди...