Сборник по Чес/Ди

Пьяный хохот разливается по крепкому на вид домишку не хуже дешевого пойла в кружках простых крестьян. Деревянные стены очерчивают атмосферу заведения, словно отдельную от серых улиц, а свечи, зависшие над потолком или же поставленные в укромных уголках, поглощают кислород, которого, по ощущениям, и так не хватает на всех. За барной стойкой сидит мрачная фигура, укрытая от чужих глаз мантией оттенка безлунной ночи — самое то, чтобы затеряться в темноте какого-нибудь забытого переулка. Тонкие пальцы изредка выскальзывают из-под ткани, чтобы поднять стакан и сделать глоток некрепкого напитка, но кроме этого фигура остаётся без движения, не издаёт ни звука. Лишь светлый локон торчит, заметно выделяясь на фоне затененного капюшоном лица. Рядом с фигурой в мантии грузно приземляется мужчина крупного телосложения. Будучи подшофе он соображает не совсем ясно, но смелости ему точно хватило бы на троих. – Красавица, не составить компанию? – хохочет незнакомец, но тёмная фигура все так же не отвечает — лишь отворачивается в сторону. – Эй, – моментально вскипает пьянчуга, – Чё, дерзкая до хуя?! – он протягивает руку к капюшону, намереваясь скинуть его, но на стойку между ними с громким стуком опускается полная кружка. Так, что капли алкоголя долетают до остановившейся в воздухе руки, и тут же бармен улыбается взбешенному мужчине, спокойно сглаживая ситуацию: – Оставь скромную леди, здоровяк. Кажется, твоего внимания ищет другая мадам. – бармен кивает в сторону, и пьянчуга тут же переключается на танцующую девушку, что посылает ему воздушный поцелуй, закручиваясь в танце словно юла на сцене в центре помещения. Проводив неприглядного посетителя взглядом и коротко оглянувшись, бармен наклоняется к фигуре в мантии, якобы протирая деревянный стол. Вечер очередного тяжёлого дня — в таверне куча посетителей. Многие из них наверняка планируют остаться с приглянувшимися куртизанками, заранее оплатив постой на ночь, а кто-то, может, зашел просто расслабиться и выпить, позабыв о рутинных делах. После начала переговоров с другим королевством после затяжной войны, простым жителям пришлось столкнуться с мощным кризисом. – Кажется, вы у нас не в первый раз, юноша, – как бы невзначай начинает бармен, обращаясь скорее к торчащему локону, чем к определённому человеку, — его хозяину. Тот вздрагивает, после чего слегка сдергивает капюшон назад. Перед глазами предстает молодой парень, лицо которого покрыто игривыми веснушками, а глаза подкрашены чем-то вроде угля — наверное, так его сложнее узнать. – Значит, ты понял, что я не «леди», – отвечает юноша ощутимо не женским голосом, на что бармен усмехается простым «предположил», делает глоток из стакана, после чего продолжает чуть более серьёзно: – Могу я спросить, что такая статная личность делает здесь? Паренек тут же недовольно нахмуривается, стараясь оценить, что конкретно имеет в виду его собеседник. – В каком смысле? – растерянно огрызается он. Бармен наклоняется ниже, расплываясь в широкой улыбке без одного зуба. Можно только гадать, где он его лишился, — в честной драке, пока выгонял очередного, озлобленного на жизнь пьяницу из бара или, возможно, за этим стоит куда более интересная история. Юноша чувствует себя на прицеле лучника, пока бармен окидывает его взглядом сверху вниз, а затем перечисляет: – Ухоженные волосы, аккуратное личико, заморская ткань. – мужчина приближается еще сильнее — чуть ли не вплотную, добавляя: – Да и моя работа — разбираться в людях. А о вас ходит множество слухов. Тонкие пальцы нервно сжимаются в кулак, когда в воздухе зависает драматическая пауза. Подперев щеку кулаком, бармен понижает голос спрашивая: – Чем же моя скромная персона может помочь вам, молодой принц Ди? Юноша горько вздыхает, оказавшись не в силах подавить разочарования от неудачи в сокрытии своей личности. Попался на горячем — скорее всего, даже нет смысла отрицать. Но Ди не успевает ответить, как бармен продолжает расслабленным тоном: – Вам наверняка по карману кто угодно из моих работниц. Не стесняйтесь, – ухмыляется бармен. – Любой каприз за ваши деньги. – он пожимает плечами, приподнимается и снова проводит тряпкой по дереву со следами множества историй — тут и там следы царапин от совершенно разных кинжалов; чуть левее вырезано ругательное слово, а ближе к бармену светлая липовая поверхность и вовсе потемнела. – Любой... – задумчиво повторяет парень. – Тогда... – голубые глаза скользят к чуть насмешливому выражению лица, оглядывают легкую рубаху, испачканную в алкоголе, каштановые волосы, кое-как скомканные в хвост. – Сколько ты стоишь? Бармен удивлённо замирает на месте, но спустя всего пару секунд на его лицо снова наползает довольная ухмылка, и он, прихватив высокий табурет, садится напротив юноши. – Так Ваше Высочество, значится, из таких, да? Кто бы мог подумать... – хитрый взгляд сталкивается с враждебными глазами. Не доверяет — правильно. Стоит лишь пустить слух, и репутация королевской семьи будет запятнана, а уж что станется со смазливым принцем, если отец не согласится его покрывать, — пространство для воображения. Бармен не может подавить мысль, как забавно выглядят надутые от злости, покрасневшие щеки. Может, даже мило. Повезло, что танец порхающей на сцене девушки увлек толпу куда сильнее, чем их перешептывания. Шум смеха и болтовни катится по залу, напрочь заслоняя тихие слова. – М-м-м... Но я — простой бармен, – мужчина пожимает плечами. – И извиняюсь, но у Вас просто ужасный вкус. – он присвистывает, бросив взгляд на изящные движения танцовщицы, отчего Ди недовольно хмыкает. – Чес, – тихо начинает он, заставив бармена снова смотреть на него, после чего продолжает уже увереннее: – Настоящее имя неизвестно. Владелец борделя с крайне таинственной историей. Беженец. Подозревается в разбое и неуплате налогов. – теперь уже в глазах Чеса светится некая враждебность, но полуулыбка все равно остаётся на месте. Подобный пробег по биографии объясняет, почему его преследовало ощущение пристального взгляда последние дни. Неужели принц все это время наблюдал за ним с целью такого глупого шантажа? – И ты прав, – заканчивает Ди, ядовито усмехаясь, – У меня просто ужасный вкус. Репутация может значить многое, но шкура — все равно больше. – Вот оно как, – бормочет себе под нос Чес. – Получается, отказы не принимаются? Тонкие пальцы тянутся к чужому подбородку, проходятся по бородке, изучая с любопытством. Повезло, что худая спина укрытая мантией в состоянии скрыть происходящее от толпы у сцены. – Покажи мне, что это такое. Я хочу понять.– Чес нехотя отворачивает голову, оказывая слабое сопротивление. – На самом деле тебе тоже интересно, так ведь? – Ди с усмешкой наклоняет голову, переходя в шепот: – Думаешь, слухи ходят только о королевской семье? – сжав кончиками пальцев, юноша слабо тянет за нелепую бородку, вызывая у собеседника шипение. Тот хватает самовольную руку за запястье, отдаляет ее от себя. Несколько раз цыкает, мотая головой, после чего отпускает короткий свист. Девушка, петлявшая с подносом меж увлеченных представлением пьяниц неподалёку, обращает на Чеса внимание и коротко кивает, когда тот показывает, что будет наверху. Бармен поднимается с места. Облокотившись о стол локтем, наклоняется к парнишке так, что становится замечательно видно покрытые угольной пылью ресницы. – Прошу за мной, Ваше Высочество, – со смешком тянет Чес и тут же направляется к лестнице на второй этаж — к комнатам, отведенным для того, чтобы оставаться на ночь или куда меньше. За его спиной ясно слышится металлическое бряцанье — наверняка у принца есть с собой оружие для самозащиты. Вдобавок к этому, в кожаном кошеле звонко стучат золотые монеты. Чес еще подумает, какое их количество потребует за потерянное время. Торопливые, несколько трусливые шаги следуют за ним по пятам, пока не стихают, оказавшись перед дверью с металлическими вставками. Занимает с десяток секунд, чтобы "простой бармен" достал ключи и отпер ее, пропуская взволнованного Ди вперед себя. Приторный цветочный запах неприятно ударяет в нос, заставляя поморщиться. Несложно догадаться, какие другие запахи он призван скрыть. Кроме кровати и тумбы рядом с ней в комнате нет ничего. Лишь окно со ставнями и мелкой щелью, откуда слабо веет поток свежего воздуха. Деревянные половицы скрипят под осторожной поступью дорогих сапог, пока Ди коротко осматривается. Скидывает капюшон, в то время как Чес закрывает дверь на засов. Вздохнув от мыслей о последующей уборке, подходит к ящику у кровати, на котором виднеются следы расплавленного воска, достает свечу и ставит в подсвечник. – Вы знаете, как это работает, молодой принц? – Чес зажигает спичку и держит ее, прикрывая ладонью от дуновений ветра из еле приоткрытого окна. Глаза немного привыкают к полутьме, и теперь в желтом отсвете подоженного огня горит четкость чужих очертаний. – Не совсем... – тянет Ди в ответ, завороженный виляющим огнем и тенью мелких морщин. Кажется, еще немного, и пламя коснется шершавых пальцев, наверняка уставших от каждодневной работы, но в последний момент Чес зажигает поставленную ранее свечу. Погасив спичку, отпускает смешок. Затем садится на кровать, заставляя лёгкое покрывало смяться. – Пока горит свеча — вам дозволено делать со мной все, что душе угодно, – с трудноуловимой горечью выдыхает мужчина, наклонив голову набок. Ладони за спиной чуть сжимают ткань, что не так давно постирали. От нее все ещё пахнет хозяйственным мылом, а сама она жестковата на ощупь, но к этому можно привыкнуть. Ди делает шаг вперед — медленный, боязливый, затем еще один — чуть уверенней. Отстегивает мантию, позволяя ей упасть на пол. Еще шаг. Сердце вот-вот выпрыгнет из груди от того, насколько юноша взволнован. Его "правильная" жизнь полная запретов вот-вот останется позади, и сейчас он может удостовериться — понять, что же с ним не так. – Но... – тихо начинает Ди, оказавшись совсем рядом. Наконец снимает тяжёлые, хоть и утонченные сапоги, уже давно вымотавшие худые ноги, остаётся в рубашке с кружевным воротником и легких штанах, совсем непохожих на обычный образ дворянина. Прищуренный взгляд внимательно проходится по одежде, скользит вверх, когда принц, осмелев, забирается на кровать — нависает над "временным приобретением", стоя на коленях. Невольно мелькает мысль, что глупые штаны совершенно не подходят аристократичному виду тонких черт лица. Словно мешок от картошки на изящном теле. – Я хочу, чтобы именно ты сделал со мной все, что душе угодно... – щеки Ди предательски краснеют, пока он говорит, а взгляд убегает в сторону, стоит ему ясно обозначить это. – А-а... – Чес расплывается в широкой ухмылке, и всякое напряжение в его глазах тут же пропадает. Огонек свечи слегка дёргается, напоминая об ограничении по времени, — несколько капель воска уже уползают от фитиля. – Что же вы сразу-то не сказали, – широкая ладонь хватает светлые локоны, собранные в хвост при помощи тонкой нити, и наклоняет голову Ди назад, заставив того издать резкий вдох. Приблизившись, мужчина проходится языком по бледной шее. Коротко целует, ощущая бешеный пульс. – Как Вашему Высочеству нравится больше? – он еле касается горячей кожи кончиком носа, снова целует над ключицей, отчего Ди вздрагивает. – Нежно? Или грубо? – пальцы закапываются в кудри, тянут сильнее, и Чес отпускает самодовольный смешок, опустив взгляд. – Хотя, кажется, и так ясно... – мокрое пятно предэякулята на выпуклости в штанах попросту не сможет соврать. Столько правил поведения и дисциплины, чтобы сейчас над наследником престола издевался случайный тип, которого тот сам попросил об этом. Воистину непостижимы желания разума человеческого. Еще более непостижимым кажется то, насколько взволнован и возбужден сам "наследник престола" от этих жарких прикосновений. Чес был прав, и юноша точно это знает — у него в самом деле просто ужасный вкус. Потому что Ди не хотел кого попало, его угораздило возжелать именно эту наглую, кривую ухмылку, как бы противоестественно это ни было. Дни, потраченные на изучение, на сбор информации и влюблённое наблюдение не смогли морально подготовить парнишку к происходящему, и сейчас чувства захлестывают его с новой силой. – Молодой принц, – окликает Чес, возвращая юношу в реальность, – Вам стоит быть поаккуратнее, коли не хотите взаправду оказаться на самом дне общества. Там нет ничего приятного, поверьте. – он хватает Ди за рубашку, опрокидывая на кровать, и жесткое от недавней стирки белье нехотя прогибается под чужим весом. – Нашел время для нравоучений... – закатывает Ди накрашенные глаза. Его пышные волосы растрепались и торчат во все стороны, а взгляд убегает в сторону, чтобы не столкнуться с хищной усмешкой. – Наследник престола мечтает, чтобы его взяли словно женщину, – мурлычет Чес, задирая светлую рубашку. Наклоняется, оставляет светлый засос на молочно-бледной коже груди, пальцами мнет розовый сосок и проходится языком по второму, что заставляет Ди выгнуться с высоким мычанием. – Молодому принцу нравятся безобразные старики настолько, что он готов заплатить, чтобы его опорочили? Как грязно. – Чес приподнимается, сбрасывает с себя испачканную рубаху. Лёгкий шлейф алкоголя остаётся на его пальцах, пока те исследуют худощавую талию, скользят вниз, снимая уродливые штаны с каменного стояка. Рука обхватывает сочащийся член, чуть сжимает, в то время как мужчина наклоняется к покрасневшему уху. – Питаете фантазии об изнасиловании, Ваше Высочество?.. – шепчет он, ускоряя движения. Ди сжимает руку у своего плеча, но не успевает сказать и слова — вздрогнув, он кончает с высоким стоном. Им чертовски повезло, что танцы и лёгкий флирт способны увлечь пьяных мужланов настолько, что темень за окном не в состоянии разогнать самых распущенных по соседним комнатам — сейчас можно не переживать, что кто-то услышит . В унисон с тяжелым, сдавленным дыханием слышится довольный смешок. – Очаровательно, – ухмыляется Чес, ладонью прижимая пульсирующий член к покрытому спермой животу. – Значит, что моей душе угодно... – кокетливо тянет мужчина, оббегая глазами вспотевшее, порозовевшее от жара тело, только что достигшее пика. Резкое движение, и Ди утыкают носом в запах хозяйственного мыла. Мягкую кожу лица неприятно колет неровностями грубой ткани, а сам юноша ахает, оказавшись в столь унизительном положении. Чужие, горячие пальцы вызывают дрожь, когда медлительно ползут по спине, отнимаются и поднимаются по бедрам, взмокшим от нервного пота. Смесь цветочного аромата и мыла забивает носоглотку так, что ее выходит почувствовать на языке. Горький привкус отдаёт тошнотой и приторной сладостью. – Вы играли с собой в этом месте, молодой принц? – раздаётся негромкое бормотание, и Ди приходится проглотить последние остатки гордости. – Д-да, – еле слышно отвечает он дрожащим голосом. – Ва-ау, – присвистывает Чес. Склизкая жидкость ощущается с отставанием в несколько мгновений. Касания становятся мягче и — спустя пару секунд — глубже. – А может, кому-то уже выпала честь опробовать наследника престола? – пальцы настойчиво пробираются внутрь. Раздвигают податливую плоть, изучая чувствительные места. Юноша вздрагивает, когда они проходятся по заветной точке. – У меня есть имя... – недовольно ворчит он, невольно подаваясь вперед. – Ди, – строго роняет Чес, рывком вставляя глубже. Никто не позволял избегать его пальцев или сбегать от этих ощущений. Внутренности дрожат от паники и тревожного удовольствия. Отдать себя в чьи-то руки ужасающе сложно и почти никогда приятно — как думал Ди. Отрывистый вдох режет воздух, когда Чес вытаскивает пальцы. – И я... Еще ни разу... – растерянно тянет Ди, потому как его настигает окончательное осознание — сейчас он впервые и правда узнает, каково это. – Тогда я сделаю это так, чтобы вы точно запомнили. Хмыкнув, мужчина вводит внутрь свой член. Неуклонно проникает глубже, придерживая наглеца за запястье — тянет на себя, не позволяя соскочить. – Гх-хы!.. – тот сжимает светлое постельное белье в кулак свободной рукой. Неужели все это происходит в реальности? В той же реальности, где приходится каждый день думать о том, как он выглядит и как ведёт себя? В реальности, где он не может расслабиться ни на секунду, даже будучи "дома", и где доверие — непозволительная роскошь? Боль не растекается — она как крохотные молнии мечется по телу, разрядами пульсируя в кровотоке. Эти болезненные отклики приятны своей неправильностью — исполнением мечты и долго зревших желаний. – Еще... – сквозь зубы шипит Ди. Ему нужно больше. От него не должно остаться и грамма той безнадежной ответственности. Сейчас он никакой не наследник, никакой не принц — лишь обычный идиот, поддавшийся соблазну. Чертов глупец, умудрившийся облюбовать ехидного пройдоху. Чес начинает двигаться, и болезненная дрожь становится куда чётче — отскакивает в теле, вызывая туманное удовольствие. – Ди, – осторожно окликает мужчина низким голосом, в котором явно слышится самодовольство. – Нравится? Головка члена скользит ровно по чувствительному месту, а заполненность насыщает изнутри неясной лихорадкой. Сопровождается мурашками по выгнутой спине и пульсацией в эрегированном члене, снова готовом выплеснуть порцию спермы. – Да, – коротко выдыхает Ди. Запинается, продолжая: – Очень н-нравится... – и тут же срывается на глухое мычание от несдержанного толчка. – Так приятно... – шепчет он, бросив тщетные попытки взять себя в руки. От свечи осталось всего ничего, а на столе добавилось несколько неровных лужиц застывшего воска. Густой, приторный запах заполняет легкие с каждым судорожным вдохом, когда Ди снова кончает. Глубокое, грубое движение, и Чес вытаскивает член, пачкает бледные бедра собственной спермой. Прищуренные глаза пристально следят за тем, как парень переворачивается на подрагивающих ногах, бросает туманный взгляд на угасающий огонек. Покраснев пуще прежнего, подтягивает к себе ноги. Этого кажется так болезненно мало, что недовольство встаёт в горле комом. Нужно измучить, вымотать, оставить следов, чтобы столь драгоценный и воспитанный малец из высшего общества не мог сидеть ровно еще, как минимум, пару дней, со смущением вспоминая, что с ним сделал именно Чес. – Эй, Ди, – с серьёзным видом зовёт мужчина, приближаясь, но тот отворачивается, не даваясь. Он потеряет голову надолго, если сделает еще хоть один шаг в эту бездонную пропасть. Нужно было лишь проверить — узнать собственные предпочтения, и этого оказалось достаточно с головой. – Время... – Ди не спускает глаз с огонька свечи, которому осталось меньше минуты, но Чес хватает его по обе щеки и насильно возвращает на себя растерянный взгляд. – Забудь о времени, – усмехается он, а затем, не удержавшись, льнет к дрожащим губам. Мягко скользит рукой ниже — по члену в полной боевой готовности. Осторожно сосёт горячий язык, вызывая новую волну мурашек. Мысли еще никогда не были такими пустыми. Ощущения — насыщенными, а нетерпение — выматывающим. Может, позволить себе еще немного иллюзий приятной свободы? Ди постепенно сползает ниже, пока Чес не отрывается, оказавшись над ним. – Ты потребовал делать с тобой все то, чего желает моя душа, – шепчет мужчина прямо в ухо Ди. Гомон на этаж ниже стал чуть тише, но у юноши при всем желании не вышло бы сосредоточиться на чем-то, кроме глухого дыхания, опаляющего шею; на чем-то, кроме восторженного предвкушения. – Я не дам тебе улизнуть так просто. Пламя свечи коротко вздрагивает, в последний раз обводя очертания кривой ухмылки, и тут же гаснет.