Потерпи меня до утра

      Он просто невыносим. Постоянно мастерски переводит тему витиеватыми фразочками, лишь бы не говорить о себе. Постоянно прячет своих демонов, которые, кажется, сами уже рвутся наружу. Постоянно пропадает, закрывается ото всех. Постоянно делает вид, что наслаждается одиночеством… Хотя однажды Люмин случайно удалось увидеть, как он «наслаждается» — хватается за голову; руками глушит крики, срывающиеся с уст; умоляще шепчет в пустоту… С большим трудом эти страдания можно назвать удовольствием. Если вообще можно назвать… И ведь ни слова об этом не скажет. Ни слова о том, что является в его кошмарах и какие мысли неустанно бьются в голове. Ответ всегда один: «Это действие моей кармы. Тебя это не касается. Это бремя, которое мне суждено нести всю оставшуюся жизнь.» Но неужели ему самому не хочется хоть на миг избавиться от этих мучений?..

Невыносим.

      Именно такими были мысли Путешественницы, когда она пыталась ему хоть как-то помочь, но тот, не изменяя себе, всегда отказывался. Она считала невыносимыми его закрытость и отстранённость, хотя даже не догадывалась, что Адепт был того же мнения о её навязчивой доброте и чрезмерной жизнерадостности.       Она постоянно улыбается. Постоянно звонко смеётся и не даёт ни на секунду уйти в свои мысли, пока находится рядом с ним. Постоянно пытается помочь, хотя не понимает, что только усугубляет ситуацию… Постоянно, постоянно, постоянно…       Было бы намного легче, если бы она вообще не появлялась и можно было бы по привычке стерпеть всю эту боль и снова отправиться в бой. Но она… Вынуждает открываться. Вынуждает терпеть её вечное присутствие.

***

— Чего ты ходишь за мной как собачонка? Я тебя к себе не привязывал.       «Привязал вообще-то, но даже не заметил…»       Да, она снова встретилась с ним на террасе… Она не может переубедить саму себя и вечно хочет помочь, даже если ей говорят, что ничего не нужно. Люмин ведь прекрасно видит, как много страданий он скрывает ежесекундно. Неужели нет ни одного способа, чтобы облегчить их хоть на мгновение? Сейчас отвлечение от мрачных мыслей казалось лучшим и пока что единственным вариантом… Так она хотя бы не даст ему зацикливаться на этом.       Если Сяо захочет, то просто исчезнет прямо перед носом, чтобы не видеть и не слышать её. Но пока он этого не сделал, есть хотя бы небольшой шанс разговорить его.       После своего вопроса он отвернулся и на мгновение остановился, будто давая ей время отказаться от своей затеи. Но стоило сделать шаг, как за ним послышался тихий шажок в унисон, а он снова одарил её упрекающим взглядом. — Если тебе что-то нужно, говори как есть. — Я… — на ходу пыталась придумать отстранённую причину Люмин, но в голову ничего путного не приходило, отчего она замялась и нервно забегала глазами перед собой. — Ты же понимаешь, что когда мне это надоест, я могу просто переместиться и ты не будешь иметь ни малейшего понятия, где я нахожусь? — заметив её смятение, в очередной раз предупредил Адепт. — Понимаю, но… Ты ведь всё ещё этого не сделал, хе-хе. — снова улыбается… — Только из-за этой вашей человеческой… Вежливости. — с трудом подобрав нужное слово, отвёл он взгляд. — Но я не просила быть со мной вежливой… — А разве не так ведут себя люди со своими д-… знакомыми? — запнувшись на полуслове, резко исправился он. — Ты хотел сказать «друзьями»? — не сумев скрыть своего любопытства, невольно заулыбалась Люмин. — Нет. Тебе просто послышалось. — скрестив руки на груди, снова отводил он взгляд. — Неужели ты действительно считаешь меня своим другом? — уже успев замечтаться, пыталась она заглянуть в его глаза. — А неужели в мире так мало слов на «д», что это единственное, что пришло тебе в голову? — не выдержав её настойчивости, раздражительно отозвался Адепт. — Ну, ещё был вариант «демонами»… Но, думаю, вести себя вежливо со своими демонами, как-то не в твоём духе, хе-хе. — кажется, у неё уже выработался иммунитет к его перепадам настроения, поэтому она так же мило продолжила, не обращая внимания на негодования юноши. — Очень даже в моём… — лишь еле слышно проронил Сяо.       Люмин и не подозревала, как много смысла он вложил в эту фразу… Карма обязывает помнить каждого убитого, а все воспоминания о былой бренной жизни существа переносятся в мысли Сяо, отчего иногда всё путается и он может даже забыть, кем является на самом деле. Но с данью уважения он хранит каждое из них, хоть это и причиняет ему невыносимую боль. Он чувствует даже то, что испытывала жертва в последний момент перед смертью. От этого становится только мучительней… Крики, мольбы о пощаде, злоба, ненависть… И всё чужое… — Сяо? — заметив, как потяжелел янтарный взор, снова вернула его в реальность Люмин. — Что? — на секунду вырвавшись из плена нахлынувших воспоминаний, безучастно отозвался он. — Вот видишь? Пока ты говоришь со мной, ты не уходишь в тяжёлые мысли. — мило улыбнулась ему девушка. — Может нам нужно чаще общаться, чтобы тебя не тяготило прошлое? — снова завуалировала она вопрос о возможной помощи, но Адепт давно уже понял, на что направлены все её высказывания.       Казалось, что он даже ненадолго смирился со всем этим. Перестал категорично избегать девушку и разговоров на эту тему, но продолжал оставаться холоден с ней. И на то были свои причины… — Люмин. — с тяжёлым вздохом обратился к ней по имени Сяо, что делал очень редко, отчего по девичьему телу невольно пробежали мурашки от удивления. — Хватит пытаться помочь мне. Это ничего не изменит. Неужели тебе самой не надоело каждый раз слышать от меня одно и то же?       Его голос был пропитан глубокой печалью и даже нотки злости в нём не промелькнуло. Было очень непривычно видеть его таким. Он будто сожалел о чём-то, пускай и говорил, что в его сердце нет места для сожалений…       Путешественница уставилась на юношу, не зная, что ответить, но тот и не ждал, что она вообще что-то скажет, поэтому лишь развернулся и медленно побрёл прочь с террасы. А она на этот раз не посмела пойти за ним вслед, боясь, что действительно может только усугубить его состояние бесконечными расспросами.

***

      Но на долго её не хватило. Те несколько дней, пока они не виделись, Люмин всё обдумывала, что можно сделать для этого, на первый взгляд, хладнокровного Адепта. Раньше она всегда говорила много слов поддержки и прочего, но никогда не делала чего-то существенного, если не считать неудачных объятий, которые Адепт отверг и испарился в воздухе.       Тут явно нужно что-то бóльшее… Да и её сердце подсказывало, что она уже не сможет оставить его, пока не найдёт хоть малейшую зацепку. Слишком много времени она провела рядом с ним и его обманчивым спокойствием, что успела проникнуться чужой душой, о которой не знала ровным счётом ничего. У него точно должно быть что-то, что облегчит страдания и тревогу. И это «что-то» он сокрыл глубоко-глубоко внутри и никогда об этом не расскажет…       И всё же. В последнее время Сяо не так сильно отстраняется от неё. Будто даёт поблажку. Невидимый, почти несуществующий шанс. Грех будет им не воспользоваться. — Как знала, что ты будешь здесь. — снова с милейшей улыбкой поднялась она на террасу, приветствуя знакомый и уже такой привычный силуэт. — Зачем пришла на этот раз? — в голосе не было упрёка, а по спокойной атмосфере вокруг создавалось впечатление, что он даже ждал её прихода. — А сам как думаешь? — подошла она ближе и встала напротив.       Уголки её губ ни на секунду не опускались, ведь придуманный накануне план действий казался беспроигрышным вариантом, хоть она и не была до конца уверена в реакции юноши. Но если он хоть как-то на это отреагирует это уже будет прогресс. Это точно должно отвлечь его от вечного самоистязания. — Думаю, что ты, как обычно будешь пытаться выудить из меня хоть слово о моём прошлом. Но очень хочу надеяться, что хотя бы в этот раз ты пришла просто полюбоваться закатом.       По его интонации никогда не понятно, что он чувствует или какие эмоции хочет передать. И чувствует ли он вообще что-либо, кроме душевных пыток? Люмин ведь никогда даже не видела его улыбки… — Я уже поняла, что разговоры о прошлом только больше тяготят тебя, поэтому даже не буду пытаться, хе-хе. Я ведь всё-таки хочу улучшить, а не усугубить твоё состояние. На этот раз я хочу спросить о другом. Что заставляет тебя чувствовать лёгкость и спокойствие? Наверняка ведь должно быть хоть что-то… — она встала непозволительно близко, будто пытаясь заранее прочитать ответ в его глазах. — Я ведь уже тысячу раз повторял… Ты действительно всё ещё думаешь, что сможешь мне как-то помочь? Ты всегда такая глупая или тебе солнце в голову ударило? — Сяо даже не попытался отойти и голос его не звучал раздражённо, а, на удивление, был очень размеренным, будто с ребёнком разговаривает. — Думаю, такой помощи тебе ещё никто не предлагал. — хитро ухмыльнувшись, попыталась она аккуратно податься вперёд, но юноша тут же отстранился и отошёл на пару шагов в сторону. — Сколько раз тебе говорить? Не прикасайся ко мне. — в глазах на секунду промелькнула напряжённость, но он словно уже привык к таким действиям со стороны девушки, отчего весь пыл быстро сошёл на нет.       Люмин ни на секунду не расстроилась от такого исхода, ведь даже это она предвидела. — Ладно. Если ты не хочешь, чтобы я тебя касалась, тогда я заставлю тебя первым прикоснуться ко мне. — нужно действовать и отступать уже было некуда, поэтому с ещё более лисьей ухмылкой она запрыгнула на перила позади неё и многозначительно глянула вниз, оценивая высоту. — Что ты…       «…собираешься делать?» — хотел спросить Адепт, но девушка уже ловко откинулась назад и пропала из виду. Сяо инстинктивно подорвался к ограждению и посмотрел вниз на стремительно удаляющийся светлый силуэт, что сейчас был подобен опадающему бутону белоснежного лотоса в этом пышном лёгком платье, а единственной мыслью было: «Она ведь не раскроет планер… Упрямая.»       Конечно же, он поймал её. Ведь пообещал защищать. И, видимо, зря. Одни хлопоты от неё… Но поймал не в начале падения и даже не на середине, а в самый последний момент, когда девушка уже успела испугаться, что он действительно может вот так просто её бросить. А она из принципа так и не расправила крыльев. Да и под конец пути, уже было бессмысленно, ведь ветер не успел бы их подхватить и девушка бы в любом случае рухнула на землю. Люмин оставалось лишь зажмурить глаза от страха, на секунду простившись с жизнью. Но каково было удивление в этих больших искрящихся глазах, когда она упала не на деревянные подмостки площади, а в неожиданно аккуратные и нежные объятья сильных рук. — Я же говорила. — самодовольная ухмылка и озорной взгляд, крепче цепляясь за чужую шею. — И чего ты добивалась? — опустившись на одно колено, но не спеша ставить девушку на землю, спросил негодующий Адепт. — Этого.       Люмин бесцеремонно поцеловала его, забывая, что поблизости могут быть люди. В этот момент она была так уверена в себе, как никогда. Что может помочь Адепту, который не показывает своих чувств? Ещё бо́льшие чувства, которые будет невозможно скрыть за маской спокойствия. Этот ответ казался самым логичным из всех…       Но на смену её небывалой самоуверенности вдруг пришло искреннее удивление и даже некий испуг, когда после секундного ступора ей без каких-либо колебаний ответили. Очень страстно и умело, будто именно этим он каждый день и занимается, а не демонов истребляет… Откуда в нём столько желания? Даже никаких робости или трепета. Вот так просто и сразу. Будто всегда только этого момента и ждал… А, может, так и есть? Может, он действительно желал этого, но статус не позволял? Может, боялся сделать это первым, боялся оттолкнуть?.. Боялся, что не сможет тоже ей понравиться? Тогда он точно полный дурак, раз не смог сделать первый шаг и сказать об этом хоть слово или дать хоть какой-нибудь намёк.       А Сяо всё не отпускал. Крепче прижимал к себе, сжимал в объятьях. Даже дал рукам волю блуждать по открытым хрупким плечам и спине, о чём, казалось, можно было только мечтать. Люмин хоть и опешила на мгновение, совсем не ожидая такой реакции, но после ответных действий, тоже дала себе немного свободы, запуская тонкие пальцы в чёрные взъерошенные волосы, в которых до этого гулял только ветер, а второй рукой цеплялась за юношеское плечо, оставляя еле заметные красные полосы от изящных коготков.       Это было что-то на грани. Небольшой страх, что кто-то заметит и потом ещё долго будет распускать слухи, но в то же время истинное наслаждение только этим единственным моментом.       Сяо словно и не собирался останавливаться, а рука со спины уверенно спустилась на талию, что сорвало с девичьих губ шумных вздох, полный просьбами о продолжении, но Адепт вдруг тут же отстранился: — Значит, этого ты хотела? — а дыхание совсем ровное, взгляд такой же строгий и голос холоднее самых глубоких пещер на Драконьем хребте. — А?.. Ну, да… — полная растерянность, ведь ощущения не сходятся с реальностью, что предстаёт перед глазами.       А растерялась Люмин ещё и от того, что они вновь оказались на самой верхней террасе. И когда он только успел их переместить? Даже почувствовать не успела. Хотя в тот момент бушевали совсем иные чувства… — Не делай так больше. — снова строгий взгляд, но, на удивление, без злобы, а лишь с серьёзной просьбой. — Что? Н-но…       Все мысли окончательно запутались, ведь в фантазиях всё представлялось совсем иначе. Теперь всё происходящее казалось сном, иллюзией, обманом, но никак не той реальностью, о которой она так долго думала. Люмин была готова к абсолютно любой реакции, но не к её полному отсутствию. Была готова, что он может разозлиться, что может по привычке сбежать. Или что, возможно, он засмущается или даже наоборот будет рад этому… Но точно не это. Всё совсем не так.       Сяо не был намерен говорить о случившемся, но видя, что без объяснений Люмин точно не отстанет, всё же не выдержал и высказал то, что давно не давало покоя измученному сердцу: — Ты действительно думала, что поцелуй мне поможет? — поставив девушку на землю и отстранившись ещё на пару шагов, начал он с болезненно острым взглядом, будто пронзая насквозь. — Ну… — не отрывала от него потерянных глаз Путешественница, а в сердце затаился страх перед предстоящей грозой. — …Что ты единственная, кто додумался до этого? Что ты единственная, кто пал на мою внешность и обманчиво юный вид? — голос его стал настойчивее, будто пытаясь достучаться до неё и разбить все те фантазии, что она себе напридумывала. — Сяо, я… — стало даже как-то обидно, словно в детстве упрекают за неправильный поступок… Но Адепт не унимался, ведь это слишком сильно гложило истерзанное в клочья естество. — …Что за тысячи лет, не нашлось ни одного человека, который так же хотел бы мне помочь? Что никто не думал вернуть мне спокойствие посредством любви, заботы и прочего?..       Тон его всё повышался, а девушка ещё пуще испугалась, что он и вовсе может перейти на крик, ведь она никогда не видела его в гневе и даже боялась представить, что может её ждать за эту необдуманную выходку. Но Сяо вдруг резко замолчал, будто давая ей время подумать над его бесчисленными вопросами.       Действительно было глупо предполагать подобное. Но в голове всё звучало так убедительно… Все ведь вокруг говорили, как он избегает людского общества, да и юноша сам неоднократно это повторял… От этого, наверное, и родились такие мысли… — Сотни… — после тяжёлой паузы намного тише и подавленнее продолжил Адепт, чем привлёк к себе поникший, но заинтересованный взгляд, — Сотни разных людей пытались сделать то же, что и ты. И никому не удалось. Поначалу даже я думал, что в этом есть какой-то смысл и что мне, возможно, хоть немного станет легче… Но когда они умирали на моих глазах один за другим, — от воздействия моей кармы или просто от старости, — я начал очень сильно в этом сомневаться. — Сяо поднял на неё тяжёлый взгляд и в нём не читалось ничего, кроме вселенской печали и скорби, которую он по сей день пытается утаить глубоко внутри. — Я слишком сильно к ним привязывался. А от их потери, мне становилось только хуже. Именно после этого я и перестал пытаться найти спасение и насовсем отстранился от людей. Я слишком часто совершал одну и ту же ошибку. Довольна? Такова цена вашей любви. Она ничего не стоит. Ещё и должен остаёшься… — каждая последняя фраза всё больше и больше разбивала наивные представления об этом юноше. Казалось, будто можно было даже слышать этот звонкий звук бьющегося стекла.       Пространство окутала тяжёлая долгая пауза. Люмин не осмеливалась сказать и слова, стараясь сдержать комок слёз в горле от разочарования в самой себе. Адепт же пытался утихомирить просыпающиеся старые эмоции, которые он когда-то давно поклялся больше никому не показывать. — Никакая ты не единственная, не особенная, не избранная… Ты лишь «одна из». — нужно было как-то закончить этот момент и дать ей раз и навсегда понять, что её старания напрасны, какими бы благими они не были, — Но я не хочу чтобы ты стала одной из них. Поэтому, в последний раз прошу, держись от меня подальше. Я буду защищать тебя. Но даже не думай стать моим другом или кем-то бо́льшим.       И вот теперь под конец его дыхание окончательно сбилось. Ему было очень больно вспоминать об этом. Ему стало только хуже, а Люмин так самонадеянно полагала, что сможет помочь…       Сяо надеялся, что после этих слов она разозлиться, возненавидит его и, на деле, от этого обоим было бы только лучше. Их бы уже ничего не связывало. Однако услышав, что девушка снова хочет что-то сказать, он был больше не в силах терпеть гнетущую атмосферу этой некогда любимой террасы. — Но… Раз тебе так тяжело об этом говорить и даже просто вспоминать, то… Зачем ты тогда рассказал обо всём? Зачем ответил на поцелуй?!       На глазах невольно навернулись слёзы, представив всё его прошлое в мельчайших подробностях и то, какой неизгладимый отпечаток оно на нём оставило. Но Люмин так и не осознала, что в этой ситуации правильнее всего было бы просто промолчать, из-за чего её последних слов никто не слышал. Шум ветра лишь тебе в ответ. Ведь некого уже спросить на пустующей террасе.