Dis Aliter Visum

      Курапика стоял, голый и раскрасневшийся, его разум бешено крутился в поисках того, что сказать, способа уйти от того, в чем пожилой мужчина просил его признаться. Одна из рук Куроро оторвалась от его туловища. Мгновение спустя он почувствовал, как кто-то слегка дернул его за волосы. Куроро вынул шпильки, которые удерживали его волосы под париком, пока они были на вечеринке, одну за другой. Свободной рукой он схватил Курапику за тазовую кость, крепко держа его. Вскоре напряжение на голове, от которого блондин страдал весь вечер, исчезло, и он вздохнул с облегчением. Он немного расслабился, его плечи опустились вперед. Он услышал тихий смешок позади себя.       — Это было так больно? — Высокий мужчина хотел знать.       — Небольно, — ответил блондин, слегка качнув головой. — Просто туго и довольно раздражающе. Следующим смешком было теплое дуновение воздуха на его затылок, и оно взметнуло недавно освобожденные волосы, заставив их коснуться кожи Курапики. Он вздрогнул. Ещё один тихий смех, и мужчина повыше спросил:       — Чувствительное место?       — Заткнись, — пробормотал Курапика в ответ.       На мгновение воцарилась тишина, затем он внезапно почувствовал рот Куроро у основания своей шеи. Сначала губами, просто проводя по коже. Он поднялся, и блондин резко втянул в себя воздух. Когда он почувствовал зубы, просто коснувшиеся задней части его шеи, он ещё ниже опустил голову и прерывисто выдохнул. Ему показалось, что звук эхом разнесся по комнате. Он почувствовал, как рука Куроро сжала его тазовую кость.       — Ты ещё не ответил мне», — напомнил ему более высокий мужчина. — Чего ты хочешь?       Молодой Охотник повернул голову, пытаясь посмотреть на него, но лицо Куроро было слишком близко, и он не мог его видеть.       — Я видел это, — сказал пожилой мужчина. — Я видел это в твоих глазах.       — Тогда почему ты хочешь, чтобы я это сказал? — спросил Курапика, снова поворачиваясь к зеркалу, где он, по крайней мере, мог видеть лицо Куроро. — Если ты знаешь ответ, зачем тебе нужно, чтобы я его сказал?       — Я хочу это услышать, — прошептал Куроро ему на ухо.       Он снова провёл рукой по Курапике, и блондин мог видеть движение в зеркале, даже если прикосновение было скрыто от глаз прилавком. Он прикусил нижнюю губу, сжав её так сильно, что стало больно. Свободная рука Куроро медленно скользнула вверх по его груди к горлу, где задержалась на мгновение, заставив сердце блондина подпрыгнуть, а затем переместилась ко рту. Пальцы мягко освободили его нижнюю губу и скользнули прямо внутрь рта.       — Скажи мне, — мягко настаивал он, — чего ты хочешь прямо сейчас?       Наблюдая за собой в зеркале, Курапика увидел, как его глаза несколько раз вспыхнули красным, прежде чем цвет исчез навсегда. Его язык скользнул под подушечки пальцев Куроро, и он издал тихий стон, несмотря на все свои усилия. Костяшки пальцев пожилого мужчины слегка сжались, и Курапика увидел, как потемнели его глаза, заставляя его собственное сердце учащенно биться в груди.       — Скажи, чего ты хочешь, — прошептал Куроро, его губы коснулись раковины его уха. — И я дам это тебе.       Он сделал полшага назад, отпуская блондина, но всё ещё достаточно близко, чтобы коснуться, не вступая в контакт. Он наблюдал за Курапикой в зеркале, наблюдал, как тот борется с самим собой, чтобы сохранить контроль. Всё было напрасно. Курапика уже давно фактически потерял контроль над собой.       — Я хочу, — начал он, но ему пришлось прочистить горло, прежде чем он смог продолжить. — Я хочу тебя…       Его голос был тихим, горло сжалось.       — Хорошо, — пробормотал Куроро, звуча искренне довольным.       Курапика опустил голову, чувствуя стыд теперь, когда эти слова были сказаны вслух. Было достаточно трудно принять это в своём собственном сердце, но теперь, когда слова были сказаны, он не мог смотреть на Куроро или на себя в отражении в зеркале.       — Я рад, что ты так считаешь, — продолжил пожилой мужчина. — Как и обещал, я собираюсь отнести тебя в постель и дать тебе именно то, что ты хочешь.       Он развернул Курапику и быстро поднял его, заставив блондина тихо вскрикнуть от удивления. Он обхватил рукой шею Куроро сзади, хотя и знал, что Паучья Голова его не отпустит. Ему нужно было чувствовать, что у него есть хоть какой-то контроль. Куроро отнёс его в спальню и осторожно опустил на кровать. Он опустился перед ним на одно колено, и блондин затаил дыхание, его кроваво-красные глаза расширились от удивления. Медленно Куроро снял один чулок, затем другой, кончики его пальцев скользили по коже бедер и ног. Молодой человек вздрогнул, и его дыхание стало тяжелее.       Куроро поднялся на ноги. Не сводя глаз с Куруты, он снял пиджак и полностью развязал галстук. Он позволил обоим упасть на пол. Язык Курапики высунулся, чтобы облизать нижнюю губу. По какой-то причине вся эта ситуация была одновременно и страшнее, и волнительнее, чем все, что он когда-либо испытывал с ним до сих пор. Куроро расстегнул пуговицы своей рубашки, одну за другой, его взгляд всё ещё был сосредоточен на блондине, который немного поёжился, пытаясь скрыть своё возбуждение. Это была тщетная попытка. Совершенно голый, прикрыться было нечем.       Шёлковая рубашка соскользнула с плеч Куроро, вниз по рукам и присоединилась к другим предметам одежды на полу. У Курапики сдавило горло. На ум пришёл глупый мысленный образ, который чуть не заставил его задохнуться от смущения и ужаса (или это было волнение?), отчётливое впечатление, что теперь он знал, как будет чувствовать себя молодая девушка в первую брачную ночь. Он судорожно сглотнул. Конечно, эта мысль возникла только из-за всей этой лжи о помолвке. Должно быть, так оно и было. Он никогда бы не подумал об этом при обычных обстоятельствах.       Куроро расстегнул ремень и застежку на брюках и сбросил всё, включая нижнее белье, на пол. Он сбросил туфли и двинулся на блондина, который перестал дышать, его глаза расширились.       — Я дам тебе то, что ты хочешь, — снова сказал Паучья Голова. — Всё, что ты захочешь.       Что-то в том, как Куроро сказал это, задело разум Курапики, но он не мог нормально думать, особенно когда Куроро забрался на кровать и избавился от носков. Курапика попятился назад, и пожилой мужчина переполз через него, напомнив блондину крадущуюся пантеру. Когда Курапика перестал двигаться, Куроро навис над ним, от тяжести его взгляда у него перехватило дыхание.       — Скажи это снова, — прошептал Куроро, его губы были так близко, так близко. Язык Курапики высунулся, и он приподнялся, сокращая расстояние между ними, втягивая Куроро в поцелуй. Его рука снова скользнула по затылку пожилого мужчины. Когда они разошлись, он тихо задышал.       — Я хочу тебя, — пробормотал он. — Я хочу тебя, так что прекрати эту чушь и прикоснись ко мне.       Глаза Куроро, устремленные на него, потемнели ещё больше, и он внезапно наклонился, чтобы снова поцеловать его. Это было горячо и страстно, и пожилой мужчина, не теряя времени, углубил поцелуй. Их языки встретились, и Курапике пришлось подавить стон. Боги, Куроро всегда воспламенял тело Куруты желанием.       — Хорошо, — сказал Куроро, когда они отстранились, — Потому что я тоже хочу тебя.       И снова молодой Охотник обнаружил, что ему трудно дышать. Руки пожилого мужчины скользнули вниз по его торсу. Когда его большие пальцы прошлись по соскам блондина, Курапика прикусил нижнюю губу, закрыл глаза и выгнул спину. Его рука сжала плечо Куроро, его пальцы впились в мышцы там.       Куроро прикусил мочку его уха, затем проложил губами дорожку вниз по горлу. Курута откинул голову назад и подавил стон, отказываясь выпустить его наружу. Он скользнул ногой вверх, внутренняя сторона его бедра коснулась ноги Куроро сбоку. Его мысли становились туманными. Единственное, что он знал с какой-то уверенностью, это то, что он хотел большего: больше восхитительных прикосновений, больше головокружительных поцелуев.       Хотя он и не озвучил этих желаний, Куроро, казалось, услышал его, потому что он вернулся к губам Куруты, в то время как его руки снова путешествовали вверх и вниз по груди. Курапика целовал его снова и снова, с каким-то неистовым отчаянием, которое заставляло Куроро хихикать. Пожилой мужчина немного отстранился, чтобы он мог посмотреть на него. Одна из его рук поднялась, чтобы коснуться щеки блондина. Кончики его пальцев впились в кожу ровно настолько, что Курапика внезапно испугался, что мужчина собирается выколоть ему глаза прямо здесь и сейчас. Он затаил дыхание.       — Твои глаза, — пробормотал Куроро, но вместо того, чтобы закончить то, что было у него на уме, он снова наклонился и снова захватил губы Курапики в обжигающем поцелуе.       Его руки скользнули вниз, и он провёл пальцами по ребрам молодого человека. Они опускались всё ниже, пока Куроро не схватил его за бедра и не оторвал их от матраса как раз в тот момент, когда над нижней губой Курапики показался край зубов.       Блондин прерывисто вздохнул, и его свободная рука скользнула вниз по спине Куроро. Его колено подалось внутрь, и он откинул голову назад. Куроро, не теряя времени, снова впился зубами в его горло. Курапика почувствовал, как Куроро протянул одну руку вверх, и какая-то отдалённая часть его разума сообщила ему, что, скорее всего, пожилой мужчина потянулся за бутылкой смазки. Было удивительно, как такие вещи просто больше не беспокоили его.       Он ожидал пальцев Куроро, и хотя это было неловко и немного нелепо, теперь он знал, что всё наладится. Он глубоко вздохнул и заставил себя расслабиться, насколько мог. Куроро готовил его медленно, тщательно, оставляя ему достаточно времени, чтобы привыкнуть. Они занимались этим уже некоторое время, но блондину всё ещё было несколько трудно, хотя он где-то читал, что со временем это должно стать легче.       Наконец, Куроро вытащил свои пальцы. Он приник губами к его губам в ещё одном поцелуе, обвивающем пальцы ног, и медленно начал входить внутрь. Сначала это было медленно и немного неудобно, но вскоре ощущения превратились в удовольствие, и Курапика снова откинул голову назад, теперь его дыхание участилось. Куроро частично вышел, затем снова вошёл, и блондин прерывисто вздохнул. Мужчина постарше начал сосать его плечо, и руки Курапики взлетели к его голове, пальцы зарылись в темные локоны. При следующем толчке он оттолкнулся бедрами от движения и едва удержался от крика.       Это было хорошо, так хорошо, что у Курапики голова шла кругом, мысли улетали от него, как стая испуганных птиц. Куроро перенёс свой вес вперёд на одну руку, а другой схватил блондина за бедро и снова вошёл. Курапика падал, тонул, и ох! Как несправедливо, что что-то настолько неправильное может заставить чувствовать Куруту так хорошо! Когда Куроро снова вошёл в него, он открыл глаза и посмотрел на него. Тёмные глаза были прикованы к нему, в них сквозил глубокий голод, тот же напряжённый взгляд, который был у него, когда он был сосредоточен или когда он смотрел на древние артефакты, спрятанные за защитным стеклом. Это заставляло Курапику чувствовать себя бесценным произведением искусства или, наоборот, жертвой, преследуемой могущественным хищником.       Не желая больше видеть выражение его глаз, он притянул Куроро к себе для ещё одного поцелуя. Он прикусил губу и оторвался от неё только тогда, когда более высокий мужчина снова толкнулся в него, и блондину пришлось сделать ещё один вдох. Последовал ещё один поцелуй, потом ещё. Куроро продолжал двигаться медленно и ровно, и блондин почувствовал, как глубоко внутри нарастает удовольствие. Рука Куроро была теплой, такой теплой. Вскоре медленного темпа стало недостаточно, и он начал желать большего.       Вскоре он получил именно это. Куроро запечатлел последний поцелуй на его губах, почти резко прижав свой рот к губам Курапики, затем он выпрямил спину и схватил бедра блондина обеими руками, покачиваясь в нем, придавая больше силы своим толчкам. Он тоже набрал скорость, и Курапика крепко прикусил нижнюю губу, чтобы удержаться от выражения удовольствия, которое внезапно поднялось внутри него. Ему пришлось отпустить волосы Куроро, и его пальцы шарили по покрывалу в поисках чего-нибудь, за что можно было бы ухватиться. Следующий толчок был ещё более мощным, и он зашипел, всё ещё борясь за контроль над собой.       Каждое движение внутри и снаружи него усиливало его страсть, и он больше не мог держать глаза закрытыми. Он снова поднял глаза и снова встретился взглядом с чёрными полуночными глазами Куроро. Ох, как горел его взгляд! Пожилой мужчина качнулся в него снова, снова и ещё раз, прежде чем он наклонился, снова перенося свой вес вперёд на левую руку. Его правая рука скользнула к задней части таза Курапики, и он подтянул её немного выше, как раз в тот момент, когда украл грубый поцелуй у блондина. Изменение положения заставило Курапику издать тихий звук, несмотря на все его усилия, когда внутри него начал собираться жар, лужа расплавленной магмы, чуть ниже пупка.       Его ноги сжались по обе стороны от бедёр Куроро, когда он начал тяжело дышать между поцелуями. Это был отчаянный, лихорадочный танец тел, возможно, без изящества, но волнующий, бессловесное проявление желания и собственничества, старое, как само время, и Курапика потерял себя в его ритме. Он тонул, уносимый от берега нахлынувшей волной волнующего наслаждения, и если он пойдёт ко дну, пусть тонет! Он хотел этого, приветствовал это, и если души его убитых близких проклянут его за это из своих могил, то проклятый он будет жить.       Куроро подтянул его выше, и блондин снова издал тихий звук. Его пальцы снова запутались в тёмных волосах, дергая их, пока он пытался держать себя в руках. Его руки начали дрожать. Он прикусил рот Куроро, его зубы царапнули нижнюю губу Куруты, и он снова издал тихий крик, ближе к хриплому всхлипыванию. Курапика достиг завершения вот так, его губы на губах Куроро, пальцы в его волосах, их нижние конечности переплелись на простынях.       Куроро последовал вскоре после этого, и жар его освобождения внутри Куруты был почти слишком сильным, что-то вроде стыда и удивления, чувства принадлежности и ужаса, сложного чувства, которое не имело смысла, от которого у него закружилась голова.       На мгновение воцарилась тишина, затем Куроро снова накрыл его губы грубым поцелуем, что ещё больше смутило его, но вскоре вытеснило все мысли из головы. Курута наслаждался этим прикосновением, позволяя ему полностью закружиться, и когда пожилой мужчина отстранился, ему было грустно отпускать его. Он почувствовал, как тот встал, но продолжал держать глаза закрытыми, сосредоточившись на том, чтобы отдышаться. Шаги Куроро мягко приближались к ванной. Курапика услышал, как кран включился, затем выключился. Куроро вернулся. По коже Куруты скользнула теплая влажная мочалка, затем Куроро снова зашёл в ванную, но вскоре вернулся. Матрас прогнулся и сдвинулся, когда он лег в постель. Последней мыслью Курапики, когда он проваливался в сон, было то, что руки Куроро были тёплыми и удобными.