Последнее желание

«Ничто не разрушает железо, кроме собственной коррозии»

— убеждает древняя филиппинская пословица

      Джун приоткрыл рот, чтобы потребовать немедленных объяснений здесь и сейчас, но так и не смог сказать ни слова. Он просто молча смотрел на то, как Август держит маленькую призрачную негодницу и делает вид, что его совершенно не волнует сложившаяся ситуация.       Будто только мальчишку беспокоит сложность их взаимоотношений. Неужели блондину настолько плевать на то, что теперь им требуется кто-то третий, чтобы хоть как-то заполнить тишину между ними? Удобная, конечно, позиция, ничего не скажешь.       Но так дело дальше не пойдет. Если тот думает, что может вот так бессовестно топтаться по чужим чувствам, то нет, так не получится. Пусть даже не думает, что может и дальше увиливать от своих дружеских обязанностей.       «Собрался жрать свое дерьмо один? Нет, уж, извини! Либо мы разгребаем его вместе, либо ты несешь столовые приборы на двоих», — тихо бесился Джун.       Но несмотря на такой боевой настрой высказать вслух все свое недовольство духу не хватало.       На самом деле, если быть уж совсем-совсем честным, то в данный момент он мечтал только об одном — сбежать куда угодно, как недалекая девица из дешевых мелодрам, лишь бы только не начинать ссориться вновь.       Джун просто хотел засесть где-нибудь в одиночестве, накрыть голову руками и сказать заветное «я в домике». Проблема была только в том, что в их паре уже был человек, рьяно избегающий проблем.       Поэтому позволить себе такую роскошь мальчишка не мог.       Ведь он должен стать опорой для Августа. Блондин так долго о нем заботился. Надо отплатить достойно. Если друг не может справится сам, то Джун готов помогать. Семья они или нет, в конце-концов?       Главное только донести эту мысль до Августа. Дать ему понять, что он не один.       Только вот как бы получше сказать? Не вываливать же так сходу?       — Отпусти! — отчаянно вырывалась девчонка тем временем. — Эй, ты меня слышишь? Пусти меня, немедленно! Я тебя прокляну сейчас!       Джун укоризненно покачал головой и едва заметно кивнул другу в сторону дороги. Блондин прикрыл глаза и немного помедлив, молча потащил цыганку за собой.       Наверное, одним из главных плюсов Августа было то, что он понимал его без слов. Ему не требовалось что-то объяснять.       Блондин за столько времени научился по любому, даже самому небрежному, движению улавливать малейшие колебания настроения, в легкую разоблачать все коварные замыслы и неприлично точно считывать его эмоции.       Если учесть тот факт, что вести светские беседы они могли далеко не везде и не всегда, навык был очень полезным.       Джун выдохнул и вновь натянул на лицо беспечную улыбку, чтобы попрощаться со всеми этими прелестными горожанами. Больше всего его не хотела отпускать ребятня. Дети все уговаривали пойти с ними на речку. Еле как смог отвязаться!       Взрослые оказались более проницательны. Наверное, уловили, как в его взгляде в какой-то момент блеснуло беспокойство. Поэтому никто задерживать юношу не стал.       Лишь одна женщина — торгашка фруктов, что пару месяцев назад потеряла мужа, не смогла отпустить его с пустыми руками. Она не была такой богатой, чтобы дать денег, но вручить пакетик соленого яблочного манго ей было вполне по силам.       В любой другой ситуации, мальчишка начал бы сразу отпираться. Конечно, он постоянно клянчил у продавцов всякие сладости. Но только у весьма зажиточных! Бедняков парень обходил за три версты.       И дело было не в том, что у них ничего не было. Нет, все гораздо хуже.       Если богатый десять раз подумает перед тем, как отдать тебе свою булочку, что взял на десерт, то нищий, нисколько не задумываясь, разломит на две части последний кусок хлеба и честно протянет половину, чтобы только хоть как-нибудь тебе помочь.       Разве он может брать что-то у таких людей без острой на то необходимости?       Нет, мальчишка скорее удавится, чем обхитрит простого работягу.       Но здесь ситуация была немного иной. Ведь своим отказом он мог обидеть эту непривлекательную, но крайне милую и радушную тетю.       Джун немного подумав, принял угощение и, сердечно поблагодарив, нарочито медленно побрел в сторону Старого Кладбища.       Оно располагалось аккурат с обычным, просто хоронить там никто не хоронил, да и навещать там никого не навещали. Связанно это было с тем, что место на нем уже давно закончилось, а родственники, которые могли бы приходить в усыпальницы близких, уже сами давно нуждались в посещении.       Всё там поросло травой и мхом. Заросли были настолько густыми, что приходилось буквально пробираться. Но извилистый тяжелый путь туда стоит того.       Цыганка, которую так некстати поймал Август, судя по одежде, была из кочевого племени Баджо. Славилось оно тем, что проживало на воде. И все бы ничего, да вот, только от Манилы до ближайшего места их обитания было несколько сотен километров. Тем более, что морские цыгане не особо-то и любили выходить на сушу.       Что здесь мог забыть призрак морской цыганки?       Их живых-то в воде во век не сыщешь, а тут мертвая и почти в самом центре столицы.       Интересно!       Джун то и дело вертел головой в разные стороны, пытаясь отыскать эту парочку. Однако, судя по всему, поблизости не было ни души.       Черт, наверное, пока он любезничал с местными, они ушли уже слишком далеко.       Что за несправедливость такая? Он же в конце-концов медиум! Или вроде того? Медиум. На кладбище. Так, почему здесь нет ни одного приведения и он не может из-за этого даже никого расспросить про потерявшихся друзей?       Август тоже хорош. Не мог, что ли, подождать? Или блондин настолько увлекся этой заморской девчонкой, что не заметил как ушел слишком далеко?       «Я может и могу видеть призраков, но читать чужие мысли пока не научился!» — мысленно негодовал Джун.       Мальчишка никак не мог унять свое внутреннее раздражение.       Он даже вряд ли смог бы сказать, на что конкретно злился. Вроде вот только что пел на площади и было все просто замечательно. Прошло мгновение и он уже идет по заросшей тропе, яростно пиная встречающиеся на пути камешки.       Не может же быть такое, что он ревнует?       Да что за бред-то!       Джун психуя, вытащил из кармана пакетик яблочного манго и дрожащими руками вытянув одну дольку, принялся зажевывать свои проблемы сладко-кислым фруктом.       — Джун, — неожиданно послышался взволнованный голос, — ты почему так долго-то? И что с лицом?       Мальчишка настолько погрузился в свои мысли, что даже не сразу заметил как нагнал-таки сладкую парочку.       — Я? — вскипятился юноша, сжимая кулаки. — Ты еще дальше не мог уйти? И хватит уже так по-идиотски переводить неприятные тебе темы. Или тогда не начинай заводить их первым. Все нормально с моим лицом!       Август помрачнел.       Ему нечего было ответить.       — Начинается, — простонала наблюдающая за всем этим цыганка. — Может вы будете выяснять отношения как-нибудь в другой раз? Раз уж притащили меня невесть куда, будь уж так добры, скажите, что вам надо, и я пойду.       Джун молча метнул на нее уничижительный взгляд. По-крайней мере, он так думал. Потому что на деле он сейчас выглядел как ребенок, у которого отобрали конфету.       Впрочем, нельзя сказать, что это было так уж далеко от истины.       — Ты пыталась убежать как только я тебя заметил, — сухо произнес блондин тем временем. — Почему? Мы с тобой знакомы?       Цыганка закатила глаза и презрительно цокнула.       — Парень, ты себя в зеркало то видел? — осведомилась девчонка, сложив руки на груди. — Видок такой, что любой покойник испустит последний дух, только разок глянув на тебя.       Джун невольно покосился в сторону друга.       Он раньше как-то даже не задумывался, но, пожалуй, в чем-то наглая незнакомка была права.       Нельзя сказать, что Август был каким-то уж совсем некрасивым. Нет, он был из тех, кому однозначно повезло выиграть генетическую лотерею: высокий, но не слишком, худой, но не тощий, на лицо хорошенький, но вовсе не смазливый.       Если бы кто-нибудь сейчас попросил Джуна описать своего друга одной фразой, то он бы несомненно выпалил нечто вроде: такому, как он, даст любая не особо разборчивая девица на третьем свидании.       Такая внешность, знаете, когда девчонки за тобой толпами не бегают, но небольшой фан-клуб в свою честь имеется точно. Иными словами — чуть-чуть выше среднего!       Однако было одно «но», которое напрочь портило всю картину — косо восходящая борозда на шее отвратительно сине-желтого цвета, больше похожая на огромный опухший синяк.       И это только то, что бросалось в глаза сразу. Следами насилия, так или иначе, было исполосовано всё тело Августа. Когда он двигался, из-под свитера виднелись многочисленные ссадины и порезы. На солнце проявлялся след от бляшки ремня.       Джун особо не обращал на это внимание. Он видел блондина таким всегда. Но для окружающих, пожалуй, внешность парня была действительно жуткой.       Самое странным было то, что повреждения на призраках были достаточно редким явлением. Взять того же пьянчужку Прундеса — его вообще покромсали на лоскуты в Китайском квартале так, что родственники опознать месяц не могли. И ничего, призрак выглядит, конечно, слегка зачуханным, но на его теле нет ни одной приметы того, что выдавало бы столь ужасную смерть.       Или, вспомнить, ту же Нин-Нин, ее убили грабители в собственном доме. Бедняжка до сих пор ходит с ножом в животе.       Иными словами, никакой закономерности.       Это не зависит от пола, возраста, причины смерти или чего-то еще из этой же оперы.       — Не помню, чтобы просил тебя комментировать мою внешность, — равнодушно бросил Август. — Так, что? Зачем ты следила за нами?       Джун удивлено вскинул брови.       — Стой, — мальчишка вытянул руки, закрывая ей девчонку. — Подожди-подожди. Нельзя же вот так сходу кидаться на людей. Не удивительно, что она пыталась деру дать. Давай лучше я попробую?       Мальчишка бы соврал, если бы сказал, что эта девчонка его совсем не раздражает. Однако даже так, он не мог просто стоять и смотреть на то, как Август ее обижает.       Юная девушка все-таки. Негоже так с ней обращаться.       — Здравствуй, — вежливо поздоровался он, и с важным видом, продолжил: — Меня зовут Джун Кэнди Динг Солас. Можно просто Джу-Джу или Джун. А тебя?       Незнакомка хмыкнула и показательно отвернулась.       Джун обиженно прикусил губу.       Можно было бы проявить чуточку тактичности и не выпендриваться! Ему она, между прочим, тоже не особо нравится! И что, теперь? Тоже надо начать нос воротить?       Франческо, что все это время топтался рядом с Джуном, то и дело недовольно махал крыльями в сторону вредной девчонки. Она тоже очевидно ему не приглянулась.       — Кави, — пробормотала чуть погодя цыганка, и тут же добавила: — Только попробуй рассмеяться!       Но было уже поздно.       Джун правда-правда не хотел задеть ее своим смехом. Но, бог ты мой, серьезно?! Насколько же нужно не любить своего ребенка, чтобы назвать его «морской свинкой»? Однако, креативно. Ничего не скажешь.       Август закашлял в кулак, пытаясь пробудить хоть каплю стыда в неугомонном мальчишке. Хотя Джун-то видел, что уголки рта блондина на секунду все же дрогнули.       Ах ты ж чертов лицемер!       — Тебе родные дали это прозвище? — не удержался юноша, едва успев отсмеяться. — А имя то какое?       Девушка покраснела не то злости, не то от стыда. Наверное, если бы она могла, то давно бы уже со всем чувством вмазала маленькому нахалу. Но, будучи призраком, особо не разгуляешься.       — Это и есть мое имя! — обиженно воскликнула цыганка, топнув ногой. — Что тебе не нравится?!              Джун хотел было пошутить, но вовремя заметил влажные дорожки на смуглых девчачьих щеках.       И это было определенно не тем, чего он добивался, надо сказать.       Плакали приведения завораживающе красиво. Прозрачные капельки слез скатывались, но не долетали до земли, растворяясь на полпути.       Джун внезапно понял, что этот безудержный плач невольно смог оживить ее идеальное лицо.       Призраки обычно не имели изъянов. На их теле не было ни родинок, ни шрамов, ни родимых пятен. Все то, что могло бы показать хоть какое-то несовершенство.       Исключением были только такие, как Август. И то, если так подумать, их недостатки были ничем иным, как следами насилия. Которые, к тому же, выделялись на коже аляповатым пятном, будто намеренно пытаясь привлечь внимание.       — Эй, ну что ты? — наконец нерешительно подал голос Джун. — Перестань плакать. Иначе кто возьмет такую рёву-корову замуж?       Кави разревелась пуще прежнего.       Она даже хотела убежать, но блондин стоящий рядом, вовремя схватил ее за запястье.       Мальчишка же в свою очередь даже не сразу понял в чем дело.       Ведь обычно после этих слов девочки не могли продолжать заливаться слезами и дальше. Возмущение, как правило, пересиливало обиду.       Однако юноша не учел одну вещь: цыганка была мертва.       Ей, черт его дери, уже и так не суждено почувствовать все тяготы семейной жизни. Молодец, Джун, что напомнил. Так, держать!       — Попробовал? — холодно осведомился Август, приподняв одну бровь. — Теперь позволь мне мне продолжить этот разговор.       Джун трижды чертыхнулся про себя.       Он и без того чувствовал себя ужасно виноватым. Вот, что за напасть за напастью, а?       Франческо же в свою очередь времени зря не терял. Увидев сложившуюся картину, он тут же обошел парня и клюнул несильно в ногу, пытаясь заставить парня обратить на себя внимание.       Юноша подпрыгнул и недоуменно глянул на пернатого засранца.       Тот посмотрел на него, и недовольно что-то прокудахтав, пошел вперед, вальяжно виляя при этом задницей. Мол, пошли, хозяин, нам тут явно не рады.       Замечательно. Его пожалел даже какой-то вшивый петух!       — Придурки, — процедила сквозь зубы девочка, безуспешно пытаясь вырваться. — Я к вам за помощью пришла, а вы! Пусти меня!       Джун вздрогнул и, присев на коленки, вытащил из пакетика последний кусочек фрукта, пытаясь приманить обратно своего питомца. Ему было настолько стыдно, что он не решался поднять глаз на заплаканную цыганку.       — Извини его, — тихо, но четко проговорил блондин, нежно вытирая слезы с ее глаз. — Он не хотел. Если тебе нужна помощь, то почему сразу не сказала?       Мальчишка, случайно завидев эту трогательную сцену, разрывался от противоречивых чувств. Умом-то он понимал, что в этих действиях друга нет ничего такого. Все-таки и сам часто утешал таким образом маленьких. Но, черт побери, ему между прочим тоже плохо!       Хотелось просто взять и отчаянно закричать на всю округу: «Я — твой друг! Посмотри же на меня!»       — Будто вы бы стали мне помогать запросто так! — взвизгнула цыганка из последних сил, и сжалась вся, не в силах больше сдерживаться: — Мое тело так и не нашли. Родственники, наверное, до сих пор ждут дома! Ты хоть представляешь каково это?!       Ее плечи болезненно подрагивали.       На вид такая сильная и вспыльчивая, но внутри, как оказалось, хрупкая и ранимая. Наверное, бедняжке стоило огромных усилий так долго держать лицо независимой гордячки.       — Не представляю, — честно выдохнул Август, нахмурив брови. — Почему тело так и не нашли? Утонула? Или, тебя убили? Далеко отсюда твои останки?       Джун хотел было возмутиться и напомнить блондину, что вообще-то, кхм, задавать такие вопросы призракам просто вверх неприличия. Но потом передумал, вспомнив, что хамить, как сделал он, тоже не особо-то и пристойно.       — Я не знаю, — замешкалась девушка, комкая полы платья. — Не помню.       Мальчишка удивленно округлил глаза.       Призраки могли не помнить убийцу, но потерять при этом тело было невозможно. Потому что приходишь в себя ты после смерти аккурат возле своего ещё тепленького трупа. Каким образом могло выйти так, что девочка ничего не знала и не помнила?       — Ясно, — лишь кивнул Август, размышляя: — Мы правда хотели бы помочь, но если тебя все-таки убили, есть вероятность, что в попытках найти твое тело, нас ждет целая куча неприятностей. Мне-то все равно, но Джун еще живой. Я не хочу так рисковать.       Джун на это поджал губы.       Несмотря на то, что вроде как это должно было прозвучать из уст блондина как акт заботы, в голосе все же проскользнула неприятная нотка. Мол, я бы с удовольствием, но мне надо следить за этим неразумным ребенком.       Может быть мальчишка надумывал. Он не отрицал этот вариант. Нет, более того, он отчаянно хотел в него верить. Но как ни крути, их взаимоотношения в последние время выглядели так, будто Август делает ему одолжение своей заботой.       — Все хорошо, — мягко улыбнулся юноша, чуть подумав. — Если даже ее и убили, то не думаю, что тот, кто это сделал, днями и ночами сторожит тело. Не вижу ничего такого.       Август кинул на него испепеляющий взгляд, но парень не предал этому значения.       — Нет, — твердо произнес блондин, сжимая кулаки. — Я против.       Джун беззаботно улыбнулся, и взяв на руки своего петуха, с вызовом сказал:       — И как же ты собираешься меня остановить? — мальчишка изогнул бровь, — Как в детстве скажешь, что не будешь со мной разговаривать, если я тебя сейчас не послушаю? Вот только есть одна загвоздка: ты и так со мной не разговариваешь.       Август опешил от такой наглости.        Тон, которым говорил Джун был настолько небрежным и беззаботным, что складывалось чувство, будто он говорил о каких-то отвлеченных или совсем неважных вещах. Например, о погоде на завтра.       Любой на месте блондина бы подумал, что Джуну плевать.       Но призрак знал, что за этой теплой улыбкой крылась болезненная усмешка.       Август невольно вспомнил себя в его возрасте. Как же лицемерно все-таки с его стороны раздражаться с детских истерик мальчишки. Будто сам был лучше, ей-богу!       Ему ведь тоже в шестнадцать лет многие проблемы казались нерешаемыми. Только вот он, в отличие от Джуна, даже не пытался их решить. Сразу повесился. Убожество.       Какое он вообще имеет право сейчас так обращаться с этим юношей?       Убожество-убожество-убожество!       — Если у тебя больше нет возражений, то вернемся к теме, — миролюбиво сообщил Джун, поворачиваясь к цыганки: — Ну что, выкладывай. Мы тебя слушаем.

Мы тебя слушаем.

В то время как друг друга нет.