Последнее желание

«Трудно разбудить того, кто притворяется спящим»

 — сетует древняя филиппинская поговорка

      Попасть на Китайское Кладбище было тем еще квестом.              Ничего критичного, конечно. Просто в отличие от того же Северного, здесь на входе действовала система пропусков. Да-да, тут даже была охрана. Причем весьма неплохая.       Джуна всегда забавляло, что люди, живущие в таком своеобразном месте, спокойно могли позволить себе установить мини-бассейн на заднем дворе усыпальниц своих предков, но при этом, почему-то, были не в состоянии снять себе хоть какую-нибудь маломальскую квартиру. Верно говорят — бедняк кичится больше всех.       Но причуды богатых не его ума размышления.       Обычно на это кладбище они проникали ночью по одной и той же годами выработанной схеме: Август стоит на стреме и, если ситуация того требует, отвлекает недалекого сторожа, пока Джун незаметно пролезает сквозь прутья забора. Все просто.       Вот они — плюсы иметь друга-призрака!       Естественно, при свете дня такой фокус не пройдет. Проходящих мимо зевак найдется шибко много.       На самом деле, им двоим было бы все равно, если бы не одна преграда в виде матери Джуна. Мальчишка ведь еще школьник. Кто бы ему позволил, в здравом уме и доброй памяти, по ночам шляться где не попадя, словно распутная девица? Правильно, никто.       Нет, конечно, с легкой подачки блондина, Джун частенько ускользал из постели. Однако родители после этого на утро неизменно устраивали ему ту еще взбучку.       Ругались, охали, причитали — всячески пытались вразумить свое бестолковое чадо. Но никогда не переходили грань. О рукоприкладстве не могло быть и речи.       Ладно, один раз было. Полотенцем по хребту получил-таки, когда притащил петуха.       Но на этом все. Правда-правда!       И вот, сейчас они неторопливо брели в сторону Китайского Кладбища. Непонятно только зачем. Солнце находилось еще довольно высоко. До заката пару часов минимум.       Однако ничего другого предложить друг другу они не могли. Гнев, обида и какая-то нотка смущенности ядом витали в воздухе. Но извиняться никто из них не спешил.       Джун и рад был бы, возможно. Вот только его слова прощения ничего не стоили. Печально, но в свое время (да и сейчас, чего греха таить) мальчишка ходил с повинной слишком уж часто. И это — вполне обычное явление для такого озорного ребенка, как он.       У Августа ситуация была несколько иной. Его искреннее раскаяние наоборот слишком дорого стоило. То, что даже при такой крупной ссоре он до сих пор не вымолвил ни слова, говорило о многом. Но еще больше — ранило.       Тишина ощутимо давила.       Джун чувствовал себя настолько некомфортно, что готов был закричать от бессилия. И он бы это, однозначно, сделал, если бы они как раз в этот момент не проходили по центральной улице Северного кладбища.       Странно, но мальчишка совершенно не слышал гул толпы. Он видел туда-сюда бегающих детей, играющих в салочки. Замечал уличных торговцев, которые то и дело махали ему рукой, подзывая отведать тропических сладостей. Наблюдал за горячими спорами двух выпивох.       Жизнь вокруг него все также бурлила, но впервые его это совершенно не трогало. Все его мысли то и дело возвращались к несостоявшемуся разговору с идущем рядом блондином.       — Ты весь красный, — послышался бесстрастный голос Августа. — Перегрелся?       Джун всегда считал низким использовать жалость для того, чтобы привлечь внимание близкого тебе человека. Но, черт возьми, кажется сегодня он был готов поступиться своими принципами, лишь бы только вернуть былое общение с другом.       — Пить хочу, — немного подумав, осторожно выдохнул мальчишка, показательно оттягивая ворот футболки. — Как думаешь, получится выпросить у кого-нибудь стаканчик воды?       Август удрученно вздохнул.       — А как же деньги на обед? — вдруг вспомнив, нахмурился блондин. — Куда ты их потратил?       Джун торопливо вытащил из кармана шорт пару скомканных бумажек и слегка потряс перед лицом блондина, неловко улыбаясь.       Август невольно прикусил губу.       Нехорошие мысли уже некоторое время терзали измученную душу призрака, но именно сейчас он до конца осознал, что окончательно пропал.       Наверное, смотреть таким взглядом на юношу, который рос на твоих глазах неправильно. Но иначе он уже не мог.       Вот она, насмешка судьбы во всей красе.       Его первая влюбленность случилась после смерти. Как иронично: от безысходности повеситься в кладовке на отцовском ремне прямо перед вступительными экзаменами, чтобы потом, через несколько лет, будучи привидением, кусать локти и молить Бога лишь об одном — дать возможность хоть раз дотронуться до любимого человека.       Господи, скажи, ну за что? Так ведь совсем нечестно.       — Август? — осторожно позвал Джун, и в его голосе явно прослеживались нотки беспокойства. — Все в порядке?       Блондин болезненно усмехнулся.       Конечно, Джун.       Все в полном порядке. За исключением того, что за тобой уже больше десяти лет таскается угрюмый мертвец, который, к тому же, умудрился втрескаться в тебя по уши. Как тебе такое?       — В полном, — сухо бросил блондин, отворачиваясь. — Если у тебя есть деньги, то зачем тогда попрошайничать?       Мальчишка пожал плечами.       — От пары глотков у них не убудет, — миролюбиво сообщил мальчишка, все старательно высматривая что-то. — И зачем тратиться, когда можно сэкономить, и на эти деньги взять… Мороженное! Август! Давай возьмем мороженное?!       На этих словах мальчишка тут же сорвался с места.       Видать нашёл-таки, что искал — уличные палатки с холодным лакомством.       Какое же он все-таки еще дитё.       Август недовольно вздохнул и остановился, искоса поглядывая на петушиное недоразумение. Франческо был птицей смекалистой и, надо признать, достаточно умной. По-крайней мере, ему хватало мозгов, чтобы самостоятельно переставлять свои смешные куриные ножки, тотчас в след хозяину, и шибко не предпринимать попытки к бегству.       Поэтому особой нужды следить за ним не было. Но, все-таки, если петух сейчас попробует удрать — вряд ли Август сможет ему как-то помешать.       Что за безответственное отношение к собственным животным?       Но долго злиться на этого ребенка блондин не мог. Стоило шатену вновь замаячить на горизонте, как все негодование как ветром сдуло.       Август мог поклясться, что в груди что-то предательски екнуло, когда этот солнечный ребенок торопливо принялся слизывать с пальцев капельки потекшего пломбира.       Смешно.       Боги, как же это смешно!       Сердце одиннадцать лет, как сгнило. Его давным-давно сожрали черви.       А он все равно чувствует внутри какое-то мифическое трепетание. Вот умора!       — Доволен? — осведомился блондин, и, получив довольный кивок, махнул рукой. — Значит пошли.       Неловкость между ними потихоньку таяла.       Есть в теплых июньских вечерах своя доля магии. Наверное, каждый имеет какие-то душевные летние воспоминания. То, как юнцом бегал по лужам, разбивал коленки, катаясь на ржавом самокате и судорожно хлебал воду из колонки.       Август ничего из вышеперечисленного никогда раньше не делал.       Ему посчастливилось родиться в семье филиппинской элиты.              Вся роскошь праздной жизни ему была доступна с младенчества: просторная комната, лучшие игрушки и высококлассная еда. О чем еще можно мечтать?       Но за все в этом мире нужно платить. Его платой стало беззаботное детство.       Хочешь носиться по дворам с другими мальчишками?       «Прости, милый, но нет. Не желаю видеть тебя на улице со всяким сбродом»       Хочешь подобрать бездомную кошечку?       «Немедленно убери эту облезлую дрянь! Она же блохастая!»              Хочешь пойти с ребятами на речку?       «Ты хоть знаешь насколько там грязная вода? Боже, нет!»       Хочешь?..       «Я сказала нет!»       Универсальный ответ на все.       Итогом стала полная разочарованность в жизни.       Семнадцать лет — это пора бунтарства, влюбленности и вызова всему миру. Когда ты еще веришь, что твои друзья всегда будут рядом и все в твоей жизни несомненно сложится отлично. Все мечты исполнятся, и ты будешь жить долго и очень счастливо.       Но Август тогда чувствовал лишь всепоглощающее отчаяние.       У него не было ни друзей, ни любви. Только светские вечера и кучка взрослых лицемеров.       Может быть, если бы он был хоть кому-то нужен, то все бы сложилось по-другому.       — Жаль, что ты не можешь попробовать, — грустно вздохнул мальчишка, смущенно жуя вафельный рожок. — Я бы поделился. Оно очень вкусное!       Августу было плевать на мороженное. Куда охотнее он предпочел бы сейчас просто по-человечески подержаться за ручки. Да, черт возьми, как в слащавых романах!       Но ничего ответить блондин не успел.       Целая орава беспризорников в считанные секунды облепила их:       — Джу-Джу! — кричала маленькая пигалица, дергая парня за край шорт.       — Где ты был? — недовольно сложил руки на груди самый старший из них.       — Мы так по тебе скучали! — просипела какая-то особо бесстрашная девчонка, пытаясь схватить несчастного петуха.       Август раздраженно закатил глаза.       Начинается.       Джун без всякого преувеличения был героем для всех этих детей. Малышня просто обожала этого прекрасного, вечно улыбающегося юношу. Оно и неудивительно. Наверное, никто в жизни не уделял им столько внимания и заботы, как этот парень.       Мальчишка почувствовал себя крайне неловко. Ему стало стыдно, что в последнее время он совсем забыл про своих маленьких друзей.       — Ну-ну, — тут же засуетился шатен, увидев на глазах одной малышки слезы. — Эвелин, что такое? Не плачь. Все хорошо — я здесь.       Джун настолько расчувствовался, что ни на секунду не задумываясь, протянул девочке свое недоеденное мороженное. На щеках девчушки тут же расцвел румянец.       Парень засмеялся и ласково потрепав ее по макушке, подхватил на руки и усадил себе на плечи.       — Ну, что, бойцы, готовы? — задорно крикнул Джун, хитро прищурившись. — Кто последний прибежит на площадь, тот дурак!       Это фраза была подобна красной тряпке для быка.       Дети тут же сорвались с места с веселым кличем.       Джун улыбнулся, и, выждав секунду, тоже бросился наутек. Гораздо медленнее, чем мог бы, но никто, кроме блондина этого не заметил. Поддается, жучара!       Не удивительно, что в итоге он последним и пришел. Зато оправдал звание.       Дурак.       — Ты опять проиграл! — самодовольно провозгласил пухлый мальчик, пафосно топнув ножкой.       Джун, запыхавшись, снял с плеч маленькую принцессу, и устало плюхнулся на скамейку, посадив девочку себе на колени.       Август понимал, что это всего лишь детская игра. Но тем не менее, желание настучать по голове этому маленькому наглому сорванцу унять не мог. Какое же глупое дитя!       Да если бы его друг бежал из-за всех сил, то они бы в жизни его не нагнали. Плелись бы, как неудачники в самом конце, в лучшем случае!       И этот тоже хорош! Избаловал ребятню, и вот, что из этого вышло.       Дурак.       — Чем хотите заняться? — полюбопытствовал Джун, оглядывая толпу. — Есть идеи?       Дети наперебой загалдели:       — Давайте в салочки, — предложил веселый Ромео.       — Нет, в прошлый раз же играли. Пойдемте лучше купаться! — настаивал полный Бо-Бо.       — Не хочу купаться! Джу, расскажи сказку, — начала канючить трусиха Глори.       — Ты еще не выросла? — фыркал вечно угрюмый Хосе.       — Я тоже хочу послушать! — поддакнули подружки девочки.       — Джу-Джу, скажи, ты знаешь, что такое любовь? — пролепетала застенчивая Эвелин.       — Дура, что ли? — опять вставил свои три копейки вечно угрюмый Хосе.       Джун прикрыл глаза и задумчиво защелкал пальцами. Какой сложный вопрос, однако. Хм, что такое любовь, да? Вот взять того же Франческо, например. Петух окружен заботой и вниманием — его любят. Но ведь милая Эвелин, наверное, имела ввиду другое. Нужен прекрасный принц.       Подождите-ка! Она, понятно дело, девочка. Само собой разумеется, что она ждет прелестного юношу голубых кровей, который на белом коне заберет ее в роскошный замок. Но Джун-то почему вдруг заговорил о мальчиках в любовном ключе?       Может ли быть такое, что он сам о себе не знает? Ба, вот так открытие!       Дети, заметив, что парень погрузился в размышления, затихли.       Они могли врать кому угодно, но все они больше всего на свете жаждали получить ответ на этот вопрос. Брошенные, никому не нужные ребята, в глубине души отчаянно хотели узнать, неужели и правда эта самая сказочная любовь существует.       Но чем больше мальчишка думал, тем больше сомневался.       Пальцы двигались все быстрее и быстрее, пока вдруг не остановились. Эврика!       Джун тут же защелкал снова, но уже в определенном ритме. Что ж, была не была!       — Я хочу видеть тебя каждый день, — решительно запел парень, слегка смущаясь.       Девочка на его коленках задрала голову, чуть приоткрыв рот. Надо же! Джу-Джу, оказывается, умеет петь! Еще и красиво! Ну, чем не принц?       — Моя жизнь наполняется счастьем, когда ты рядом, — продолжил мальчишка, нервно озираясь в поисках Августа.       Джун любил петь, да и публики не боялся, но контекст песни был настолько волнующим, что ему просто необходима была поддержка. Господи, дружище, просто дай хоть как-нибудь знать, что ты, мать его, рядом! Пожалуйста!       — Я до сих пор не могу поверить, что мы вместе, — обреченно выдохнул на одном дыхании шатен, и сглотнув добавил: — Не могу поверить, что моя мечта исполнилась.       Эвелин спрыгнула и тут же встала напротив расставив руки.       Ну, хорошо, намек понят, маленькая леди.       Джун нехотя поднялся и натянув беззаботную улыбку, сел перед ней на корточки и осторожно поцеловал ее запястье, со смехом прошептав:       — Ты — единственное мое вдохновение, — его речь сквозила неприкрытой иронией. — Я буду счастлив до тех пор, пока вижу тебя.       Мальчишка выпрямился и хлопнул пару раз в ладоши, чтобы дети подхватили, сделал глубокий вдох и громко-громко-громко пропел:       — Ты делаешь меня смелым. Ты даешь мне повод сражаться. Твоя любовь не имеет конца! — заливался, словно соловушек мальчишка, все еще пытаясь найти глазами друга. — Ты подарил мне мечты. Ты заставил мои чувства расцвести. Твоя любовь не знает конца.       Дети стояли, как завороженные. Все, что им удавалось делать, так это вяло хлопать в ладоши и смотреть, широко раскрыв рты.       Джун медленно, но верно входил в раж.       Мальчишка закрыл глаза и, целиком и полностью, отдался музыке. Он наконец-то начал двигаться увереннее. Бедра то и дело развязно покачивались. Руки скользили по воздуху, очаровывая всех зрителей незамысловатыми движениями.       — Я готов ради тебя на все, дорогой — выпалил Джун, облизывая пересохшие губы. — Я буду счастлив до тех пор, пока вижу тебя.       Джун игриво подмигнул девчонкам.       На последней фразе он подскочил к мальчишкам и слегка приобнял.       — Минуты в ожидании твоего звонка мучительны, — улыбаясь пропел Джун, и похлопал остолопов по спине.       — …в ожидании твоего звонка, — рассеянно поддакнули мальчики, словно два попугая.       — Ты не представляешь, как я счастлив и рад слышать твой голос, — мягко продолжил парень, и снова, как бы невзначай, ударил несчастных детей по спине.       — …как я счастлив и рад слышать твой голос, — покорно вторили ребята.       Джун одобряюще закивал, и поставив одну руку на плечо вечно угрюмого Хосе, другой медленно провел по воздуху, показывая просторы горизонта:       — Я нашел все, что искал рядом с тобой, — мечтательно произнес Джун, смотря в даль.       — …нашел все, — тихо повторил Хосе.       — …рядом с тобой, — закончил за друга пухлый Бо-Бо.       Джун резко схватил Хосе за руку и развернув к себе, крепко-крепко обнял.       — Мне все нипочем, — выдавил парень, нежно поглаживая ребенка по спине, чувствуя, как майка спереди намокает от горьких детских слез. — нипочем, пока мы вместе.       Что ж, самая сложная часть позади. Теперь, когда дети получили ответ на свой вопрос, можно немного расслабиться и перевести все в более веселое русло.       Наивно полагал Джун.       Полагал ровно до того момента, пока не услышал хриплый, до боли неуверенный голос:       — Ты — единственное мое вдохновение, — так тихо прошептал друг, будто его и в самом деле мог услышать кто-то, кроме мальчишки.       Джун почувствовал как земля уходит из-под ног.       Тысячи бабочек бьются о внутренности, пытаясь вырваться наружу. Ему кажется, что еще мгновение и иглы сожаления, обиды и невысказанных слов проткнут их всех насквозь. И он даже не знает, хочет ли он этого или боится.       Мальчишка судорожно заозирался, пытаясь найти глазами друга.       Тщетно. Неужели послышалось?       Вздор. Он точно-точно-точно это слышал!       — Я буду счастлив, если увижу тебя, — намерено исказил строчку песни Джун, все еще пытаясь отыскать приятеля.       Дальше шел припев.       И прошел он в тумане.       Джун настолько волновался, что совершенно ничего не запомнил. Вот он вроде обнимает малыша Хосе. Потом уже как-то оказался в центре. Затем начал танцевать. Его губы шевелились, но собственного голоса он не слышал.       Более-менее очухаться мальчишка смог только перед последним куплетом. Мысли все еще пребывали в крайнем беспорядке, но первоначальный наплыв эмоций заметно стих. Теперь он был в состоянии хоть как-то, шатко-вяло, но мыслить.       Ему определенно послышалось. Послышалось и точка.       Это даже смешно.       И как он только мог подумать, будто Август способен на такие слова? Да блондин ведь скорее улитку живьем проглотит, чем скажет нечто столь сентиментальное.       — Я молюсь, чтобы ты принял мое предложение, — начал парень, прикрывая глаза. — Мне ужасно хочется благодарить тебя за каждый день, что мы вместе.       Незаметно зрителей этого импровизированного шоу ощутимо прибавилось.       Случайные прохожие все подходили и подходили, чтобы посмотреть на симпатичного юношу, что так красиво поет про любовь. Наверное, они тоже прониклись этим мимолетным счастьем теплого летнего вечера.       — Без тебя жизнь совсем не имела красок, — торопливо добавил Джун, неловко улыбаясь.       Взгляд мальчишки невольно наткнулся на Франческо.       Он едва сдержал смех, когда увидел, как петух неуклюже ходит из стороны в стороны. Неумело машет крыльями. Высунув язык и прикрыв глаза. Боже, Франческо! Вот тебе и боевой петух, называется.       — О, прими подарок, — мальчишка на этих словах нагло вырвал из клумбы цветок и показательно бросил его в толпу. — О, розы и шоколад!       Выпендрёжник.       Трюк был дешевым, но неприхотливая публика чуть не подралась за эту несчастную орхидею. И не важно, что она росла здесь на каждом углу.       — Твоя жизнь засияет тоже, как только я отдам тебе свое сердце, — эту строчку Джун буквально прокричал.       Люди хлопали в ладоши и слегка покачивались.       У некоторых даже на глазах выступили слезы.       — Ты — единственное мое вдохновение, — выдохнул мальчишка, чувствуя, как в груди что-то предательски щемит. — Хочу прожить с тобой каждый день.       Джун весь вспотел и, если быть совсем честным, находился на последнем издыхании. Голос охрип и даже местами дрожал. Но, черт возьми, как же он был счастлив!       — Я готов ради тебя на все, дорогой, — прошептал парень, и его кожа, тут же покрылась мурашками. — И буду счастлив до тех пор, пока вижу тебя.       Набрав побольше воздуха, он собрался с силами и прокричал:       — А теперь все вместе! — щеки полыхнули, но он не обратил на это внимание. — Давайте-давайте! Все, кто знает текст!       Народ одобряюще загалдел и площадь хором запела:       — Ты делаешь меня смелым, — пьяно завывал местный алкаш.       — Ты даешь мне повод сражаться, — лепетала маленькая девочка.       — Твоя любовь не имеет конца, — трогательно исполняла супружеская пара бальзаковского возраста.       Наверное, прозвучит глупо, но Джун чувствовал единство со всеми этими людьми. Будто все они разделяли его чувства.        И он, пожалуй, был недалек от истины. Ведь какая, к черту, разница, кто ты, сколько тебе лет и какой ты национальности? Любовь — одно чудо на всех.       — Ты подарил мне мечты, — хрипло добавил Джун.       — Ты заставил мои чувства расцвести, — стеснительно прошептала юная неформалка.       — Твоя любовь не знает конца, — со слезами закончил какой-то дедок.       Джун вскинул руки к небу и тихо, пронзительно пропел последние строчки:       — Я готов ради тебя на все, дорогой, — он попытался вложить все свои чувства в эту фразу. — И буду счастлив до тех пор, пока вижу тебя.       Секунду спустя, площадь потонула в аплодисментах.              Джун измученно улыбнулся, ощущая неземную тяжесть в теле. Усталость рухнула на него мешком. Веки слипались. Хотелось просто упасть в постель и проваляться до обеда.       Но сон как рукой сняло, когда он увидел в стороне Августа, что сжимал запястье вырывающейся маленькой цыганки. Цыганки-призрака.

«Теперь нашелся еще один повод поговорить позже.

И знаете, кажется в этот раз Джун вовсе не против»