Нечисть.

Пятифан не мог оторвать взгляд от фотографии. Пустые, безжизненные точки изображали глаза, прыщи превратились в пятна, а кожа светилась от белизны. Семён Бабурин за одну ночь стал лишь изображением на доске объявлений о пропавших детях. Не так-то просто оказалось смириться с мыслью, что бывший товарищ больше не будет мельтешить перед глазами, развлекая класс на особо скучных уроках. Рома несколько раз поймал себя на взгляде в сторону предпоследней парты, на которой ещё вчера сидел одноклассник, и которая сейчас пустовала. Хоть Семён и был посмешищем на протяжении нескольких дней, класс тяжело воспринял весть о его пропаже. Девчонки перешёптывались, парни кидали напряженные взгляды на его место. Хуже всех выглядела Катя: щеки ее покрылись лихорадочной краснотой от аллергии на пыль, которой было полно по всей школе, глаза покраснели, и она беспрестанно чихала. Рома бы удивился, если бы в день пропажи Бабурина не случилось какого-нибудь скандала. Само собой, тратить свою энергию на такую ничтожную эмоцию ему не пришлось: 8 «В» имел репутацию скандалистов. На первой же перемене Смирнова бросила парочку непрозрачных намеков: - Просто нам всем страшно! Может, убийца бродит где-то рядом. - жалобным голосом выдавила она, и вдруг развернулась в сторону Петрова. - Или сидит за нашими спинами… Вероятно, ей просто охота было поссориться. Когда объект ее насмешек в очередной раз не отреагировал на колкое замечание, брошенное как бы между прочим, она пошла напролом. Отвлекла Антона от чтения в коридоре. - Что-то ты, Петров, сегодня тише воды, ниже травы. Как зайчик. - сказала она вроде как дружелюбно, но на деле глаза ее блестели недобрым огнём. Пятифан оторвался от рассматривания плакатов о вреде наркотиков и повернулся в их сторону. Сравнение отозвалось у него в груди чувством одобрения: нельзя было не согласиться. Петров и вправду был похож на зайца: тихий, быстрый и таинственный, как шевеление во тьме. С белоснежной, наверняка пушистой шевелюрой и длинным языком. - Ты, должно быть, рад, что Бабурин потерялся! - продолжила девушка, поправляя толстую косу - объект своей чрезвычайной гордости. Рома сморщился - Смирнова была просто невыносима, даже когда не трогала тебя самого. Петров смерил ее недовольным взглядом. Вопрос был лишним: Антон сегодня не выглядел таким довольным, как всегда. - Как можно радоваться чужой беде? - спросил он, и Пятифан фыркнул. Ха, отвертелся! Разве не он улыбался во все тридцать два, пока Семён медленно затухал у него на глазах, скорее всего по его же вине? - Ой, Петров! - наигранно засмеялась девушка. Бяша, стоящий под боком изобразил припадок. - Ты нас совсем за дурачков держишь! Все знают: ты его ненавидел! - тон ее наконец изменился с слащавого и заигрывающего на озлобленный и истерический. Теперь все в коридоре наблюдали за их диалогом. - Это не значит, что я желал ему такого. - голос Петрова слегка дрогнул. Рома мысленно возликовал. Ха! Попался! Он, мразь эдакая, определенно что-то знал. - Ты хотел сказать, смерти? - поправила его Катя. Антон вдруг кинул на неё такой взгляд, что даже Рома напрягся бы, если бы стоял сейчас перед ним. Взгляд, как у загнанного в угол опасного зверя, который вот-вот нападет. - Он не мёртв. - маска Петрова рушилась на глазах. Взгляд его метался из угла в угол, а руки крепко-крепко сжали книгу, которую с минуту назад он увлечённо читал. - Почему ты так не хочешь признавать это, Антон? - снова притворно ласково проговорила Катя, смотря на него снизу вверх. Он был всего на пару сантиметров выше девушки. - Выжить в такой мороз, без еды и воды нереально! - губы ее расползлись в гаденькой улыбке. - Как ты думаешь, Антон, - протянула она, и голос ее отозвался эхом. Стерва наслаждалась всеобщим вниманием. На мгновение Роме даже стало жалко Антона. - Причастен ли кто-то из нас к его смерти?- глаза Петрова широко раскрылись. В звенящей тишине его голос раздался как-то по-особому, словно шипение змеи. - Среди детей не может быть убийц. - он вдруг толкнул девушку плечом, вырвался из ее плена. Быстрым шагом он направился к туалетам. Та рассерженно закричала ему вслед: - То, что ты - поганый уродец, не даёт тебе права поднимать руку на девушку! - Потаскуха. - бросил он ей в ответ. Пятифан ухмыльнулся. Хоть что-то умное, сказаное этим ботаником. Бяша недоуменно посмотрел ему вслед: - Какая ещё потаскуха, на? - спросил он у товарища. - Шмара уебанская. Что за джентельменство? Удивительно, до чего иногда мог доходить смешной и беззаботный на вид Бяша. Таких обидных шуток, как те, которые придумывал на ходу Бяша, Рома ещё ни разу не слышал. Возможно, именно поэтому они и сдружились. Хотя Рома придерживался мнения, что иногда товарищу полезней было бы помолчать. Ссориться с Петровым именно сейчас явно нельзя было назвать уж очень умным и правильным решением. Пятифан, конечно, не трусил, конечно нет. Просто слегка волновался за товарища, вот и все. Это событие Ромке застать не удалось. Лишь потом, по рассказам друга он кое-как понял, что конкретно произошло. По словам Бяши, Антон слишком сильно выпендривался на уроке геометрии, и тот решил его осадить, отпустив безобидную, на его взгляд шутку, касаемо очков. Антон, однако, очень остро на неё отреагировал, и парни поругались. Бяша также в красках расписал все оскорбления, вырвавшиеся из его рта в пылу перепалки. Пятифан, конечно, посмеялся от души, но в груди у него засело неприятное чувство, будто бы позволив Бяше так себя повести, Ромка сделал что-то наперекор самому себе. Такого, конечно же, быть не могло. Должен же кто-то поставить на место нахального Петрова? Возможно, он просто побаивался Петрова, хотя ни за что бы не признался в этом. Хотя нет. Пятифан нисколько его не боялся. Он страшился лишь того, что мог сделать Бяше этот чертов колдун. Пропажа Семена явно была связана с злоключениями, преследовавшими его всю последнюю неделю. А в том, что их ему любезно устроил Антон Петров не было никаких сомнений.