Нечисть.

С того самого дня прошла почти неделя. Череда странных и диких событий успела произойти в их классе. И все эти события, как ни странно, были косвенно или напрямую связаны с Петровым. Началось все с того же самого Семёна. В понедельник, через два дня после встречи в лесу, он заявился в школу с огромными синяками под глазами и новой порцией отвратительных, свежих прыщей. Весь день он старался скрыть лицо за волосами или руками, но Катька, мельком увидевшая новое состояние его кожи, немедленно пустила слухи по всей школе. - На щеках просто живого места нет! - рассказывала она, и с лица ее не сходила довольная улыбка. - Прыщи краснющие, а из некоторых гной сам лезет! И кожа бледная-бледная! Рому самого едва не вывернуло, когда Семён на миг убрал руки от лица. Выглядел он не просто убого - мерзко. В один день Бабурин превратился в посмешище. Все указывали на него пальцем, а он пытался спрятаться за обветренными руками. Все были настолько увлечены насмешками над новым видом одноклассника, что никто, кроме разумеется Бяши и Пятифана, не заметил отличного расположения духа у Петрова. Он словно бы расцвёл: премерзкая улыбка не сходила с его губ, а сам он будто бы выглядел здоровее, чем в пятницу, когда только заявился в школу. - Ты смотри-ка, на! - сказал Бяша в перерыве между третьим и четвёртым уроком, глядя на Антона, который ласково улыбался своей новой подруге - Полине Морозовой(по совместительству самой красивой и нормальной девушке их класса). - А Петров-то какой расфуфыренный! Ходит,улыбается! Несомненно, положение дел устраивало мерзавца. Семён теперь не мог его тронуть, да даже просто обсмеять. Все бы сразу указали ему на его прыщи, он заведомо проигрывал. На второй день все повторилась. Семён выглядел ещё хуже - лоб его весь распух, а синяки под глазами стали ярко-синими. - Прыщи что-ли давил, на? - поинтересовался Бяша, с презрением глядя на товарища. Семён лишь послал его. Пятифан конечно посмеялся, но особого значения этому тогда не придал. А стоило бы. Самое неприятное по мнению Пятифана произошло на географии. Предмет сам по себе скучный и ненужный, а вкупе со старой училкой, глухой на одно ухо, вообще необязательный. Но в этот раз она все же услышала громкое матерное ругательство, и очень рассердилась. - Хамаев с Петровым поменялись местами! - громко воскликнула она, и Рома устало закатил глаза. Почему из всего класса она выбрала именно тошнотворно-хорошего Антона? Почему не красавицу Полину, или не болтливого Федьку Тихонова? Бяша недовольно сморщился, но все же перекочевал на последнюю парту. Антон тоже не выглядел довольным. Он деликатно расположился на своей половине парты. Рома фыркнул, увидев в тетради соседа аккуратные записи. Внутри закопошился червь злобы. Захотелось сделать какую-нибудь гадость. Толкнуть его под локоть, например. Чтобы рука слетела, и ручка оставила кривую полоску на листке. Пятифан ухмыльнулся, и резко дёрнулся. Петров вздрогнул, и в точности выполнил все предписанные соседом действия. Он повернулся к однокласснику, сверля его рассерженным и непонимающим взглядом. - Каллиграф. - буркнул Ромка. Вдруг перед глазами все поплыло, пошло цветными пятнами. Закружилась голова. Пятифан мотнул ей, и мир вновь обрёл свою чёткость. Антон резко отвёл взгляд и уставился себе в тетрадь, будто чего-то испугался. Роме стало не по-себе. Никогда раньше с ним подобного не случалось. Ещё бы: он с детства занимался спортом, не имел никаких вредных привычек кроме курения, и даже переходный возраст не смог сломить его здоровье. В то, что причиной этого является Антон, признавать было страшно. Как какой-то чудаковатый хлюпик может повлиять на твоё самочувствие? Вот тогда его голову впервые посетила эта мысль. Что если Антон связан с состоянием здоровья Семена? Может, он болеет какой-то страшной неизведанной болезнью, и незаметно заражает ей окружающих? Рома уставился на соседа. Тот склонился над тетрадью, увлечённо что-то записывая. На шее болталось какое-то украшение. Чёрная нитка, на которую был нанизан…коготь? Настоящий, внушительных размеров птичий коготь темного цвета слегка поблескивал, и по телу парня пробежал холодок. Воображение дорисовало на нем кровь. Неужто он был вырван у живой птицы? - Что это? - спросил он. Петров обернулся и завидев, куда устремлён взгляд одноклассника, спрятал коготь под рубашку. - Оберег. - резко ответил он. - Зачем он тебе? - допытывался Рома. Кому он врет? Разве может столь жуткая вещь быть оберегом? Ни один нормальный человек не согласился бы носить у себя на шее останки птиц! - Не твоё дело. - бросил Петров, застегивая рубашку до самого горла, как пижон. Видимо, боялся что украшение вновь выскользнет из под рубашки. Хулиган смерил его недоверчивым взглядом, и к его удивлению, на сероватых щеках одноклассника проступил едва заметный румянец. В среду Семен казался полумертвым. Кожа его приобрела пепельно-серый оттенок, рыжие волосы будто бы стали темнее, растрёпаннее. Синяки под глазами стали ещё больше, а язык казался белоснежным, на фоне желтющих зубов. На все расспросы о своём внешнем виде он отвечал одинаково: недосып. Вдобавок ко всему Бяша стал жаловаться на кошмары. - Я во сне будто в нашем лесу был, ночью. Везде сугробы, темень жуткая. И будто наяву! - рассказывал он одноклассникам. - Тишина стоит, мертвая! Я иду по сугробам, проваливаюсь. И холодно очень, на. Вижу - постройка какая-то. Подхожу ближе - гараж посреди леса стоит. Я думаю - дай зайду, погреюсь хоть. Открываю дверь, а там тоже мрак непроглядный. И тут на меня что-то из темноты - бац! Насилу проснулся, на! У Пятифана, между тем, ночь тоже не задалась. Отчего-то он думал о птице, которой когда-то принадлежал элемент оберега с шеи Петрова. И сколько бы он не успокаивал себя вполне здравой мыслью: «коготь мог быть декоративным», его интуиция говорила обратное. Катька тоже выглядела нездорово. Обычно, уже с утра она носилась по кабинетам как ужаленная, и докучала всем подряд своими сплетнями. Однако сегодня она сидела на своём месте и позевывала, игнорируя подруг и даже учителей. Вариант болезни отпадал сразу - ее мамочка слишком любила ее, чтобы отправлять в школу даже при малейших признаках простуды. Все вокруг было слишком странным. Одноклассники выглядели болезненно, напряженная атмосфера ощущалась мурашками на коже. Только Петров и Морозова выглядели радостными и беззаботными. Все это было крайне подозрительно - все, кто как либо насолили Петрову вскоре обзаводились прыщами, синяками или аллергией. Все - кроме него. Рома Пятифан остался таким же, каким был до прихода новенького. Может, Рома решил бы, что это все - просто обычные совпадения, если бы не увиденное им вчера. Оберег, перья, старые книги - все это наводило на бредовую, но возможно верную мысль. Антон Петров был блядским колдуном. Чтение старых книг, ношение оберегов и чудаковатый вид были предписаны магам - никак не обычным школьникам. Рассказы одноклассников лишь все больше подкрепляли его теорию: - Прикинь, Петров руны знает! - заявил Бяша, дожидаясь, пока задумчивый товарищ передаст ему сигарету. - У него на всех тетрадях они нарисованы! - А ты откуда знаешь? - спросил Рома, стараясь не выдать своей заинтересованности. Бурят хмыкнул: - Полинка сказала.