Глаза цвета эспрессо

- Игореш, вот, возьми баночку. Сам же в прошлый раз ел и нахваливал. - Спасибо теть Лен. Перец и вправду объедение. Гром взял пакет с банкой маринованного перца и вышел из светлого подъезда в темный дождливый октябрьский вечер. До дома надо еще доехать, и без машины. «Интересно, Петя уже дома? – думал Гром, направляясь к метро, - ни строчки в вацапе, видно, на рейде задержался сегодня». При мысли о рейде царапнула мысль про покойного ныне Илью, про его месть и падение Хазина в канализационный люк стараниями того самого Горюнова. Гром прекрасно знал, что рейды не всегда получаются такими, но все равно, отделаться от досадливых и беспокойных мыслей не мог. Как назло, автобуса не было целую вечность. Потом метро, пересадка – и вот уже вдали шпиль Исаакиевского собора, а впереди уже дом. Окна на четвертом этаже темные. Словно родная квартира недружелюбно отвечает, что в ней никого нет. И, будто разгоняя осеннюю мглу, вспыхивает окошко, крайнее слева. На кухне. «Ура!» Игорь несется через две ступеньки. И сталкивается с Хазиным, вешающим брошенную на диванчик в коридоре пижонскую куртку. - Горь, привет. Ух, устал я, будто камни ворочал, - сказал хмуро Петя, проходя снова на кухню, - задолбался сегодня. - Рейд? - Хуже. Проверка. - А, понимаю. Ну, сейчас ужин приготовим, поедим… Тут взгляд Пети упал на банку, которую Игорь поставил на стол у раковины. - Это ЧТО? - А, перчик маринованный, теть Лена угостила. - Ты собираешься есть ЭТО? На красивом лице Хазина появилось выражение отвращения и ужаса. Так можно было б смотреть на человека, который ест живых мадагаскарских тараканов. Но безобидный острый перец? Странно. Петя не из пугливых, откуда ж такой страх? - Петь, давай картошки поджарим, вкусно же будет. Игорь напялил кухонный фартук и принялся чистить картофель, ожидая, что Хазин присоединится к нему. Они всегда чистили картошку вдвоем, чтоб скорее поужинать. Правда, порой Петя закуривал и ронял пепел прямо в почищенный картофель. Тогда Гром прогонял его к форточке и дочищал сам. Сейчас же Петя демонстративно фыркнул и взял телефон. -Закажу доставку. - Ты чего? Скоро картошка будет. Сейчас с доставкой стали паршиво работать. Пока дождешься… - И что? Я не особо голодный. - Опять на латтэ весь день? - Да отвяжись от меня! Интуиция подсказывала Игорю, что истерит Петя не просто так,и что гнев его направлен не на самого Грома, а на эту баночку с перцем. И не ошибся. - Я эту гадость в рот не возьму. - То же самое ты говорил и про шаверму, и про пельмешки. - Так это пельмешки и шаверма, а тут огонь в чистом виде. И не вздумай с поцелуями лезть, когда поешь этой гадости. Может, лучше сразу выкинуть? Игорь уже стал догадываться, в чем дело: - Так, Петь, ты пробовал эту жгучку, и тебе совсем не понравилось. Верно?

***

      Петя Хазин, пяти с половиной лет от роду, шарился в холодильнике и поисках заветных «вкусняшек». Не было ни конфет, ни шоколадок, ни завалящихся батончиков мюсли, так любимых мамой. Внимание мальчика привлекли ярко-красные и зеленые стручки, лежавшие в кульке в овощном ящике. Петя достал один, понюхал. Ничем не пахло. «Может, какое- то лакомство, вроде чурчхеллы?» - подумал он. Чурчхеллу родители покупали ему во время отдыха на юге. И она нравилась маленькому Пете больше всех конфет и шоколадок, вместе взятых. «А это, наверняка, какая-то очень вкусная чурчхелла, красная из клубники, а зеленая из киви. Мама спрятала для гостей, а мне не дала». И с этой мыслью он откусил кусочек. Ой-ей-ей! Из глаз брызнули слезы, а во рту, казалось, навечно, поселился огонь. Плача, Петя хлебал воду прямо из-под крана, но становилось все хуже. А мамы с папой все не было. Раздосадованный мальчик собрал всю «чурчхеллу» и понес выкидывать в мусоропровод. И так был доволен своей маленькой «местью», что даже жечь стало меньше. И тут вернулись родители. Петю, пойманного на лестничной клетке у мусоропровода, не пожалели, а наказали. Особенно сердился отец. Юрий Андреевич надеялся, что супруга сама сделает острую южную закуску на зиму. И тут весь перец был выброшен. - Перец можно еще купить, дело не в нем. А в том, чтобы отучить паршивца хватать и тащить в рот что ни попадя! Позднее Петя засыпал в слезах, чувствуя до сих пор жжение на руках и во рту. С тех пор к острому перцу он не прикасался ни разу. - Петь, маринованный он совсем другой. Острота в нем приятная. Да и не хочешь пробовать, не надо, мне больше достанется. Сосиски будешь? - Буду, - буркнул голодный Хазин. Ужин у двух майоров был в тот вечер поистине королевский. Жареная картошка с сосисками и маринованным острым перцем и заказанная Хазиным пицца с чаем. - Ну вот, а ты боялся пробовать, - засмеялся Гром, - эх ты, горе луковое. - Тогда уж перечное. Или перченое.