Набери мой номер

Марина пригласила нескольких друзей к себе. На Антоне была часть алкоголя. Он в пятницу постарался сделать всё по работе, чтобы в выходные со спокойной душой покутить. В общем чате отписались те, кто приедет. В этот раз без Шеминовых и Сурковых, но зато с Бебуром. Антон не хотел признаваться самому себе, но Андрея он действительно будет рад видеть. Их история закончилась уже очень давно, и отношения, которые они имели сейчас, дружбой назвать сложно, но с натягом можно. Шаст стоял со сложным лицом перед полками с виски, всерьёз раздумывая над тем, чтобы купить напиток с каким-либо вкусом. Мобильный в кармане завибрировал. Он стукнул по наушнику дважды. - Да? - Антон, - голос Арсения был немного запыхавшимся, но довольным. – Привет! - Ты раньше на часов двенадцать, как минимум, - полусмех. - И кто из нас ещё душнила? – мужчина хохотнул. – Я решил позвонить и рассказать, что сегодня со мной приключилось. Думаю, эта история тебя впечатлит. - Так-так, - Антон нахмурился. – Прежде, скажи, ты виски пьёшь? - Да. - Чистый, с водой, с колой, со вкусами? - Последний раз мне дарили медовый – сказка. - Решено, - Шаст взял две бутылки и пошёл на кассу. - У меня тоже вопрос назрел перед тем, как я расскажу тебе историю. - Слушаю, - взяв чипсы, сухарики и рыбу, Антон попросил пакет. – Я отвечу максимально честно, - дал он слово. - Чудно, - Арсений был на улице – слышался характерный шум. Он остановился, перевёл дух и спросил: - Как ты относишься к гомосексуалистам? У Шаста чуть из носа и рта сопли фонтаном не пошли. Будь он дома на диване, то стукнулся бы об подлокотник. В магазине же Антон вцепился в стойку, быстро закрыв рот, чтобы не выдать никакого хрипа или стона. - Почему ты спрашиваешь? – максимально ровно. - Если ты гомофоб, то историю я рассказывать не буду. Антон закатил глаза. «Если бы ты только знал!» - Ты понимаешь, что сделал хуже и сильнее заинтриговал? Кассир всё упаковал. Шастун оплатил покупку и пошёл к своей машине. - Я сегодня отчитал лекцию, - мужчина закурил. – Всё нормально. Обычно, знаешь, ко мне подходят, задают уточняющие вопросы, в основном дамы, конечно, но в этот раз последним был молодой парень. Такой, знаешь, этнический немец, который родился в Казахстане, и родители в девяностых удрали из Союза. - Симпатичный? – не смог удержаться Антон от вопроса. - Это субъективно, - парировал собеседник. – Тёмные глаза, тёмные волосы, не спортивный, но и не очень полный. Приятный, словом, говорил с акцентом. Задал несколько вопросов, а потом позвал на кофе. - Та-а-ак, - Антон пристегнулся и завёл мотор. – Ты согласился? - Представляешь, да, - Арсений, видимо, сам удивился. – Он меня, чертяка, заманил небольшой экскурсией, так как является русскоязычным гидом. - Вот это тебе повезло. - Я на лекции как-то упомянул, что любознательность и любопытство – это ключевые черты для саморазвития. Без них довольно тяжко, но нет ничего невозможного. - Вот он прощелыга, - Антон хохотнул. – Ты что, выглядел по-гейски? - За кого ты меня держишь? – Арсений возмутился. – Я профессионал и выглядел как всегда. Костюм, туфли, очки. Никаких гавайских рубашек и шлёпанец. Шастун засмеялся. - Это не гейский прикид, а хипстерский. - А ты что, в них разбираешься? – вредно. – Ладно, ни страз, ни пайеток, ни бисера на мне не было. Только розовое боа. Антон захохотал, как и собеседник. - Хотел бы я это видеть. Так, проехали, и что? Как вы погуляли? - Он позвал меня к памятнику Гёте. Про него рассказал, про их спор с Шиллером. Я в Дрездене, кстати, успел посетить его дом, поэтому и слушал с интересом. Ну, мы выпили кофе, не было никаких намёков, а потом он сказал, что я красивый, - и тон был ну очень уж самокритичный. Наверное, мужчина в этот момент покривлялся. И тишина. Антона прорвало: он ржал, поэтому сбавил скорость, чтобы не въебаться в ближайший столб. - А ты квазимодо? – спросил Шаст, когда поутих. – Что тебя смутило? Что он прав или что заблуждается? - Так, я обладаю выразительной внешностью, и речь тут не о моих качествах, а о том, каков пацан. Это не всё, если ты расслабился. Я смутился, конечно же, ну а кто бы не смутился?! Вот так сразу и в лоб. - Чисто гипотетически, - Антон продолжал хихикать, - если бы ты допустил мысль расширить рамки своей сексуальности, то что в этом такого? - Мгм, - Арсений затянулся, выпустил дым и выдал вредно. – Допустим, да, ок. Ему от силы двадцать пять, он наглый и доставучий парень, имеющий виды… на моё тело? – в голосе слышался ужас. – И наглец, к тому же, так как посмел сказать это вслух. - Ты забыл, в какой стране находишься? – Шаст вытер влажные глаза. – Ох, Арс, как ты меня сейчас позабавил. - А, тебе смешно, что до меня домогались?! - Ты преувеличиваешь. Парень просто сказал, что ты красивый. Тет-а-тет, без свидетелей. Он хотел донести до тебя свою мысль, и донёс. Как я знаю, в Германии, как и в других развивающихся странах, это нормально и в порядке вещей. - Другой момент: я не дал ему повода. Тогда почему? – голос не выдавал паники. Арсений был спокоен, куря не быстро. - А почему нет? Люди что, просто так не могут сделать комплимент собеседнику? Или сказать что-то приятное без повода? Ну понравился ты ему, ну что ты раздуваешь?! – засюсюкал Шаст. - Я просто делюсь, ничего не раздуваю. Это было неожиданно и немного укололо. - Что он ещё сказал? - Что в следующий мой приезд он будет рад меня видеть. - И всё? - Нет, было ещё пару предложений, но это не суть. Он не пел мне оды, но смотрел... словом, я сделал вывод обо всех его желаниях. - Тебя это оскорбляет? – Антон подумал, что это очень важный вопрос. - Вообще-то нет, - Арсений выдохнул и куда-то пошёл. – Я адекватно отношусь ко всем проявлениям интереса ко мне. Внешне я скала, но внутренне меня трясёт порой, что за внешностью обыватели не видят меня самого. Ну красивый я, ну и что? Мало, что ли, красивых людей? Слушай, - он остановился и, скорее всего, присел, - сейчас достаточно помыться, побриться, одеться прилично, хорошо говорить и улыбаться – всё, ты топ. Держи себя, показывай с лучшей стороны, и ты влюбишь в себя людей, очаруешь их. Да, приложить силы надо, если исходных качеств недостаточно. Не все обладают природной красотой, харизмой, осанкой, прямым, уверенным взглядом, но не так много времени надо, чтобы слепить из себя того, кого ты хочешь видеть. А я именно тот человек. Я себя сделал сам. В двадцать я носил отвратительную кичку и зализанные волосы, был худым со своим ростом, что щиколотки напоминали запястья ребёнка, не следил особо за кожей и питанием, но харизмой обладал всегда. Образование выправило мою речь, тело стало более спортивным, я нормализовал питание, поменял причёску и некоторые привычки. Стал другим. - Ты повзрослел. - Нет, дело не в возрасте и осознанности – она влияет, безусловно, но со временем. Ты можешь остаться до семидесяти лет инфантильным, плохо коммуницировать с людьми, так как читал в своей жизни только букварь, - пренебрежительно, - и пусть ты триста раз красивый от природы. - Амбиции, - предложил Антон, съезжая на МКАД. - Они нужны, да, но для достижения целей, а не для формирования самого себя. - Погоди, я не согласен. Если нет амбиций, то и нет стремления измениться. - Антон, ты знаешь, что такое амбиции? - Определение? – он фыркнул. – Ну, затрудняюсь ответить. - Амбиция – это обострённое самолюбие. В основе амбиций лежит твоя самооценка и самолюбие, эгоизм. Если их нет, то и амбиций нет. - Урыл, справедливо. - Стремление измениться – это желание. Желание внутреннее, вскормленное в большинстве случаев негативом. В моей практике были единицы, кто пришёл, готовый меняться, исходя только из позитивных моментов. Чаще всего: ты смотришь на себя в зеркало и видишь вроде бы красивого от природы человека, но внешность невыразительна. Смотришь видео людей, кто путешествует, зарабатывает, влюбляется, женится, детей рожает, разводится – кто живёт, а не прозябает, - и завидуешь им. Смотришь, как коллега офигенно подаёт свой проект, и думаешь, что ты бездарь. Это всё застой. У нормального человека в такой момент должен сработать тумблер: я хочу измениться, мне что-то не нравится в себе. В себе, не в окружающих. И начинаешь работать. - Ок, понял. А что лично тебя триггернуло? - Это был небольшой путь к пониманию своих слабых сторон. В моём случае – комплекс вещей. - Но есть люди, которых всё устраивает. - Да, и если они счастливы – ради бога. Я к ним в монастырь со своей библией не полезу. Антон пожевал губу, слушая шум иностранного города и молчание. Ему почему-то очень захотелось спросить, смог ли мужчина вообще хоть когда-нибудь представить себя с партнёром своего пола. - Тогда я не понял, что тебя конкретно задело с тем парнем на кофе? - Я красивый, Антон, - мужчина вздохнул. – Он посетил мою лекцию, пригласил на кофе, и не сказал ни слова по поводу материала, о котором я вещал полтора часа, но заметил мою внешность. Вот это. - О, твоё эго, - Шастун улыбнулся. – Ментора тронуло равнодушие ученика. - Ну ты и стервец, - выдал тот показно-возмущённо, а потом хохотнул. – Я, правда, уже устал, - пауза. – Устал. Мне кажется, что некоторые люди платят и приходят на мои лекции, или покупают курс только чтобы получить моё расположение, чтобы понравиться мне, потому что я, блин, красивый. А я, вообще-то, профессионал, - вреднюче. Антон расхохотался. - У меня много вопросов, на самом деле, - выдал в итоге тот, съезжая с МКАДа, видя ворота СНТ, - но я почти приехал к друзьям. - Запомни их и задай потом, - наверное, собеседник улыбнулся. Шаст проехал в ворота, кивнув охраннику, и, докатив до дома Марины, припарковался и вздохнул. - Не хочу прощаться, - тихо. – Так и говорил бы с тобой. - Ты не хочешь идти к друзьям или у тебя какая-то проблема? Антон, - доверительно, - ты можешь мне рассказать. - Я, правда, не хочу казаться тебе идиотом малолетним. - Я скажу, если покажешься, - смешок. – Что не так? Шаст понимал, что если раскроется, то нужно тщательно подбирать слова. Очень-очень вдумчиво. - На тусовке будет... моя бывшая. - О, - мужчина удивился. – Тебя это напрягает? - Нет, я буду рад её видеть и если напьюсь, то мой язык может развязаться, а этого я не хочу. - Погоди, ты же на машине, как тогда собрался пить? - Я на выходные в гости. - А, понял. Ты хотел бы её вернуть? У тебя к ней ещё чувства? Шаст задумался. Наверное, он сам не задавал себе этих вопросов, а сейчас закрыл глаза и нырнул в себя. Что именно он чувствует к Андрею, почему ощущает мандраж? Арсений его не торопил. - Я не хочу снова быть вместе, нет. Я не влюблён, точно. Всё прошло уже очень давно. Знаешь, - улыбка, - наверное, я только сейчас, благодаря тебе понял, что я боюсь сказать... ей о том, что она по-настоящему дорога мне. Что, возможно, я бы хотел проводить вместе время, как друзья. - Расскажи мне, - мужчина был мягок, - может, я что-то посоветую. - Мы встретились на тусовке, - Антон закурил в машине. - У нас общая подруга. Я в Москве был год или два всего, студент-идиот, - Антон с удовольствием стал вспоминать то время. – А... – Шастун закатил глаза, понимая, что надо придумать какое-то женское имя. – Анна. Она училась на врача, чуть старше меня. Мы стали общаться, очень быстро сблизились. Знаешь, у нас чуть схож юмор, и, видимо, это сыграло важную роль. Стали встречаться, затем съехались, но спустя время из-за учёбы и нагрузки стали жить просто как соседи. Мы это поняли оба довольно быстро. Были мелкие ссоры, типа, кто должен был позаботиться о стирке или уборке, что забыли купить еды, и в холодильнике вообще ничего нет. Пропущенные дни рождения, праздники, поездки к родителям порознь тоже повлияли. В какой-то момент мы просто сели на диван, взялись за руки, посмотрели друг на друга и всё поняли без слов. Расстались. Была горечь, но не та, как от потери большой и великой любви, а когда... – Антон решил подобрать аналогию тщательнее, - когда отказываешься от привычки в пользу здоровья, понимая все риски. Иногда, - он вздохнул, - я скучаю, потому что так, как мы смеялись и шутили вместе, больше я ни с кем не смог, хотя у меня есть друзья-хохмачи. Плюс... мы были близки душевно, и мне этого не хватает с другими друзьями-приятелями. - Поздравляю, Антон, ты сейчас сказал самый большой монолог за всё наше общение, - голос был довольным. – Горжусь тобой! - Спасибо, - тот улыбнулся. - Почему ты не хочешь ей об этом сказать? Чего боишься? - Пожалуй, - он закусил губу, - мне страшно будет услышать, что моё желание не взаимное. - Во-первых, ты мужчина, и я думаю, что ты об этом помнишь всегда. Во-вторых, тебя никто не съест за попытку. Она же не такая жестокая, чтобы поднять тебя на смех? - Нет-нет, если этот разговор и состоится, то он останется между нами. - Тогда не вижу смысла трусить. У тебя есть потребность общения с человеком, так почему бы тебе не сказать об этом? Она примет решение, и если чувствует такую же потребность, то вы будете общаться. Если нет, то ты узнаешь это и постепенно смиришься. - Благодарю, гуру, - Антон склонил голову и увидел, что к нему идёт Макар. – Прости, меня заметили, поэтому я поспешу попрощаться. - Хорошо, я, м-м-м, может, напишу тебе, когда буду уже дома. - Нет-нет, не смей отменять нашу прогулку, это нечестно, - зачастил Шаст. - Ты будешь выходные с друзьями, так будь с ними, удели внимание. - Я с друзьями часто, а с тобой в Лейпциге – никогда, - чуть обиженно. Арсений засмеялся. - Хорошо, но недолго, мне как-то совестно перед людьми, которых я не знаю. - Никто и слова не скажет, - Антон закивал и показал телефон Илье, который стоял уже у машины. – До завтра? - Да, пока, - и вновь первый прервал вызов. Шастун выполз из машины, суя телефон в карман, и поздоровался. - Ты с кем это болтал? - С другом, - он указал на багажник, - там бутылки, возьми, плиз. - С которым? - С новым, - скривил лицо, - вот прямо всё тебе знать надо. - М-м-м, с другом? – Илья повёл бровями. – Сладким, сексуальным другом? Антон закатил глаза, а потом хохотнул, стукнув Макара по плечу. - Топай! Бебур приехал позже всех. Он выглядел как всегда по-странному небрежно. Скинув ботинки и пуховик, прошёл в дом, в большую комнату, где все сидели на подушках по кругу. Плюхнулся почти напротив Антона и даже украдкой его осмотрел, не переставая хохмить. Он привёз пять гигантских пицц и ещё чуть-чуть алкоголя. Шасту выпала возможность посмотреть на мужчину повнимательнее: волос стало меньше, мешки под глазами – больше, щетина всё такая же, как и пять лет назад, стиль одежды тоже не сменился. Он прикинул, что они не виделись два года, потому что Бебур уезжал на родину отца по врачебной практике. Антон пил свой виски, вяло участвуя в общем разговоре. Спустя два часа ему удалось развеселиться. Он лежал на коленях Кузнецовой, хохотал, пролив на неё напиток и сам угваздавшись. Они уже все были изрядно пьяны. Кое-как встав, Антон пошёл курить на веранду. Хотелось написать Арсению какую-нибудь чушь, типа: «Ты пьёшь пиво или тебе не нравится?», «Какая фирма кроссовок тебе больше всего нравится? Я вот Найк люблю пиздец» - и тому подобное. Он затянулся, так и не достав мобильный из кармана штанов. Пьян. - Простудишься, - на веранде появился Андрей с его пуховиком в руках и, накинув на плечи бывшего, сел рядом, закуривая. Этот выпад заботы заставил Антона улыбнуться. Положив на когда-то любимое плечо голову, он вздохнул. Хорошо, что они сидели, а то из-за разницы в росте стоя это сделать было проблематично. - Как твои дела? - Я скучаю, - выдал Шаст. - Антон, - тон был странный, непонятный, то ли с нотками жалости, то ли чуть с упрёком. - Послушай, - он затянулся и выдохнул дым. Морозный воздух подхватил его, сделав почти невидимым на белом фоне снежного двора. – Я скучаю по нашему смеху, по лёгкости общения, которая когда-то была. Не по отношениям, нет. - Я иногда тоже тоскую, - Андрей поправил чуть спутанные кудри. – Словил себя на мысли, что с... нынешним не всегда могу поделиться всем, что на душе. - О, ты в отношениях? - Да. - Я рад, - Антон выпрямился и посмотрел на Андрея. – Ты должен быть счастлив. Заслужил, - и мягко улыбнулся. - Ты тоже, Тыковка, - Бебур чмокнул его в щёку, а потом взял за руку. – Давай встретимся как-нибудь, поужинаем, просто поговорим? - Как подружки? – пьяно икнув, Шаст скривился, а потом затянулся. – Я согласен. - Чудно. Андрей ушёл, попросив не сидеть на холоде долго. Антон немного посмаковал мысль, что его бывший сейчас с кем-то встречается, и она не вызвала ни одной негативной реакции. Пацан к успеху пришёл! Звонок по FaceTime заставил Антона открыть срочным образом глаза. В комнате он был один, поэтому успел порадоваться. - Привет, - сипло. - Ты спал? – Арсений звучал бодро. – Извини, что разбудил. - Всё в порядке. Я уверен, что сейчас не раннее утро. - Я завершил лекцию, забежал в отель, переоделся и готов гулять. А ты? - Дашь мне минут пять? Я схожу в туалет и найду наушники. - Без проблем, как раз забегу себе за кофе. Жду звонка ровно через пять минут. - Я буду пунктуален, - Антон посмотрел на время, ответив чуть с придыханием. Как только звонок прервался, Шаст тут же подорвался. Он уложился вовремя, зацепив наушники и сев в кресло, смотря на телефон. Арсений уже шёл со стаканчиком кофе – тот мелькал в кадре. Разговор был на тему города. Лейпциг не самый туристический город Германии, но он считается городом выставок: именно там художники, фотографы и новаторы в искусстве предпочитают презентовать свои работы. Парадоксально, но очень многие считают, что он именно музыкальный город. Здесь жили несколько именитых композиторов, их потомки, оставив след в истории. Плюс, конечно, от гида Арсений узнал, что именно с Лейпцига началась мирная революция 1989 года – в этот момент он подошёл к странной стелле, похожей на ананас – Антон хохотнул. Люди просто вышли на улицы огромным количеством и пошли по трамвайным путям – кольцом. Их никто не тронул, силовые структуры просто ничего не смогли сделать с людским потоком. Арсений указал на церковь, где два журналиста снимали все события украдкой. Их пустил священник, хотя мог и доложить в гестапо. Только благодаря этим берлинцам есть хроника тех событий. Арсений видел фотографии – они впечатляющие. Кстати, именно с этого марша, многие считают, запустился процесс падения Берлинской стены, но, по мнению мужчины, это событие было ключевым, да, но не первым. Антон задавал вопросы, смотрел на город, на ботинки Арсения, и понимал, что очарован. - Ты был бы сам чудесным гидом! - И опять мы возвращаемся к моим дивным ораторским навыкам, - он посмеялся. – О, а вот и Гёте. Мужчина вышел на ярмарочную площадь и широким шагом подошёл к памятнику. - Он учился здесь, - сказал Арс. – Отец заставил его приехать в Лейпциг учить юриспруденцию, так как тогда город был «Вторым Парижем», как считалось. Кстати, университет до сих пор в почёте в академических кругах. Примечательно, - мужчина медленно обходил памятник писателя, - что именно Лейпциг, единственный немецкий город, был упомянут в «Фаусте». - Я не читал. - Я читал, но не полностью, немного тяжко, - Арсений чихнул. Собеседник пожелал ему здоровья. – Вот там ресторан, - камера повернулась ровно на сто восемьдесят градусов, - погреб Ауэрбаха, где якобы проходила сцена из «Фауста», и на входе две скульптуры, где герой с Мефистофелем и ещё трое – не помню, кто они. - Мы можем туда пройти, посмотреть? Или надо в ресторан заходить? - Сейчас всё увидишь. Мужчина быстро пошёл к зданию. В этот момент Антон встрепенулся, понимая, что по лестнице кто-то идёт. «Хоть бы не прервали!» - Вот, - Арсений снимал две тёмные скульптуры, - Фауст и Мефистофель. - Тыковка, - как назло в комнату без стука вошёл Андрей, смотря умилённо на Антона. Видимо, из-за того, что он сидел креветкой на кресле, Бебур и смягчил лицо. – Вижу, ты встал? Выползай, поешь, Позовы уже уезжают. - Дайте мне минут десять, - попросил он жалобно. Ума даже не хватило, чтобы звонок на удержание поставить. Кретин. Андрей хмыкнул. - Надеюсь, этот ролик на Ютубе того стоит, - снисходительно. - Я разговариваю. - О, ну что ж, хорошо, - выдал он картаво, не переставая улыбаться, - ты мне потом расскажешь, - подмигнув, вышел, закрыв дверь. - Тыковка? – иронично. – То есть, когда я хотел назвать тебя Антоша, ты чуть огнём не харкал, а тут... Ты-ков-ка, - нараспев. Антон натурально застонал. - Господи, можно сделать вид, что ты этого не слышал? Молю, пожалуйста. - О, нет-нет, - Арсений оставил героев драмы позади, идя, видимо, в кафе. – Это слишком интересный факт. Слишком персонально. Я весь горю от любопытства. - Ну называет меня так один друг, ну что ты разгоняешь? - Я редко слышу такое милое прозвище. По описанию ты не очень-то мил. - А какой я по описанию? – недовольно. - Длинная глиста с кудрями. Я давно понял, что у тебя есть проблемы с самооценкой, возможно, ты себя недооцениваешь, но если люди называют тебя «Тыковка», то это обязывает. Антон вновь застонал – долго и громко. - Ты явно решил свести меня со свету. - Ой, не драматизируй. Кстати об этом: ты поговорил с Аней? - С кем? – Шаст нахмурился. - С Аней, с бывшей девушкой? - А, да, - Антон закатил глаза, чувствуя себя клиническим идиотом. – Я, как и предполагалось, перебрал, она вышла на веранду, когда я курил, подала мне пухан, - он зевнул. – Мы поговорили, я сказал, что скучаю. Сперва она подумала, что я о старом, но мне удалось объяснить. Выяснилось, что иногда и она обо мне думает, хотя у неё отношения, и, хоть вслух этого сказано не было, – счастливые. Мы договорились вместе поужинать. - Это чудесно, - Арсений точно улыбался. – Прекрасно, а ты боялся. - Это ты сейчас меня трусом назвал? - Предположим, - чуть игривый тон, - трусишка. Всё, иди к друзьям, а я пообедаю как раз. - Позвонишь мне? - Теперь уже из дома, - он выключил камеру. – Мне сегодня собираться, а вечером поздно через Москву на болото, - и хохотнул. – Подышу с тобой одним воздухом пятьдесят минут. Антон засмеялся. - Ага, учтя, что между нами будет минимум километров двадцать, а максимум я и сосчитать не могу, - Антон встал. – Напиши, как полёт. Я и вправду пойду. - До скорого! Звонок прервался. Антон снял наушники, сунув их в чехол, убрал телефон в карман, только сейчас понимая, что голоден. Спустившись вниз, Шастун тут же пошёл на кухню и вгрызся в остатки пиццы. Друзья проводили Позовых, решая устроить вечер кино, но до этого девочки решили посплетничать. Макар утянул друга курить, а потом к ним присоединился и Андрей. Он говорил с кем-то по телефону так мягко и тепло, что стало очевидно – на том конце был его бойфренд. - Ты как? – спросил Илья, скосив глаза. – Я знаю, что ты нервничал. - Неправда! - Мне-то можешь не врать, - друг сгрёб его в медвежьи объятия. – Знаю, что ты переживал по поводу вашей встречи. Давно ведь не виделись! - Мы с Андрюшей... – начал оправдываться Антон, но как раз в этот момент Бебур и подсел к ним. - Итак, Тыковка, с кем это ты так долго разговаривал? – спросил он, закуривая. Илья промолчал, но тоже посмотрел на Шаста с любопытством. - С другом, - он закатил глаза. – Мы никогда не видели друг друга, но общаемся. Он сейчас в Германии и устроил мне небольшую экскурсию. Два друга-дебила, как чайки, начали издавать отвратительные звуки, которые впоследствии стали похожи на мерзкое улюлюканье. - Как интересно! - Нет. - Любопытно, что там за друг такой! - Вовсе и нет, - вредно выдал Антон и хотел уже смыться, но Андрей удержал его за руку. - Посиди с нами, не убегай, - мягкая, почти забытая улыбка. Макар закивал. - Только если мы сменим тему. - Смотрели презентацию нового айфона? – спросил Илья, повернувшись корпусом к ним. - Да, - Андрей закивал, - впечатлили несколько функций. Антон затянулся, думая, что Арсений уже должен был вернуться в отель и собираться в аэропорт. От кого: Арсений. Меня в аэропорту стали шмонать на наркотики! Ха. Девушка-полицейская на очень хорошем английском попросила меня пойти с ней. Проверили мой рюкзак, портмоне и даже карточницу. Ещё чуть-чуть и обсмотрели бы шапку и трусы. Кому: Арсений. Блин, я тебя переименовал и сперва не понял, кто мне пишет! Ну что, ты в тюрьме в Освенциме или всё-таки уже на одной со мной территории? От кого: Арсений. Как же ты стереотипно мыслишь, Тыковка! Кому: Арсений. Боже, нет! Нет-нет-нет-нет-нет! Мы же договорились, что ты забудешь! От кого: Арсений. Я ничего не обещал. И как теперь я у тебя записан? Да, я в Мск. Всё хорошо, жду своего рейса, отбиваюсь от любопытных взглядов. Кому: Арсений. Ты в розовом боа? Я хрюкнул и заржал, извини. Ты теперь просто Арсений. От кого: Арсений. Лаконично, что ж, мне по душе. Нет, я не в боа, я одет как обычно. Не знаю, почему-то привлекаю внимание, возможно, из-за того, что у меня три ручные клади. Кому: Арсений. Зачем тебе столько? От кого: Арсений. Не всё поместилось в чемоданы. Кому: Арсений. Чемоданы? Сколько их у тебя? От кого: Арсений. Тоже три. Покупки, подарки, книги и пособия, плюс для курсов лекций очень много вещей. Мой ассистент не смог со мной полететь, а почтой я не хотел отсылать. Кому: Арсений. Так-так, про ассистента впервые информация открылась. Ты настолько крут? От кого: Арсений. Антон, если ты не забыл, то я владею, по факту, собственной онлайн-школой. Как ты думаешь, сколько в моём подчинении людей и со всеми ли я управляюсь один? Кому: Арсений. Ну, 5? 7? Я, правда, не знаю, какой у тебя масштаб... и личный ассистент звучит солидно. От кого: Арсений. У меня 17 работников в общей сложности, это если считать фрилансеров. И ассистент мне, конечно же, нужен. Вообще, он выполняет функцию и секретаря тоже. Кому: Арсений. Я сейчас почувствовал потребность поблагодарить тебя за время, что ты мне уделяешь. Я почему-то никогда не интересовался именно этим аспектом. Моментально раздался звонок. - Мне прочитать тебе лекцию на тему самокритики и приничижения себя? - Не надо, - Антон улыбнулся. Вокруг шумели друзья, поэтому он пошёл на воздух покурить. – Но пару советов я всё же готов принять. - Для этого тебе надо купить мой курс, - довольно. Шаст засмеялся. - Ну ты и проходимец, - он закурил. – Очень предприимчивый, надо признаться. - Если ты захочешь, я передам тебе свои знания совершенно бесплатно, - сказал тот серьёзно. Антон сдвинул брови, затягиваясь. Он понял, что хотел бы сейчас оказаться в стерильной зоне аэропорта и сесть напротив этого мужчины, чтобы поговорить с глазу на глаз. - Я подумаю над предложением, - Шастун привалился к окну. – Не хочу об этом говорить, если честно, - он затянулся. – И вообще, мы начали с новости о твоём внушительном бизнесе. Арсений хохотнул. - Ты не замечал, что почти каждый наш разговор всегда скачет от темы к теме? - Это плохо? – вопросом на вопрос. - Нет, я всем доволен, - Арс затих. – Тоже курить хочу. - Потерпишь, - Антон затянулся. - С Аней говорили сегодня? - Лениво, - Шаст закатил вновь глаза. – Я обязательно расскажу тебе про наш ужин. - Даже если забудешь – я напомню. Ладно, Тыковка, - елейно, - я пойду на посадку, - и захихикал довольно. - Ага, сделал гадость – сердцу радость. - Я понял, что мне ужасно нравится тебя дразнить. Пока! Антон сунул телефон в карман, беря вторую сигарету. Всё это уже пахнет жареным. Вернувшись домой, Антон погряз в одном мерзком кейсе. Они с Арсением списывались и дважды созванивались за неделю: первый повод был никакой – Арсу на фейсбуке написал тот самый «наглец». Антон хохотал почти весь тот час, что они болтали. Вторым поводом стала посылка – ему пришла картина. Она так сильно впечатлила, что Антон критично обвёл взглядом зону кухни и гостиной, решив всё же надругаться над стеной. Он пригласил Макара, чтобы тот отмерил расстояние и повесил картину. Омичу, конечно же, была отправлена фотография конечного результата. Арсений был доволен. Андрей написал в пятницу и на воскресенье назначил встречу. Не сказать, чтобы Антон волновался, но был какой-то мандраж необъяснимый. Бебур выбрал приятное место. Как только Шастун вошёл в ресторан и увидел бывшего, то тут же смутился – Андрей сидел за столиком на три персоны. - Привет, Андрюш, - поздоровался Антон, раздевшись, сев. - Привет, Тыковка, - мягко. Они сделали заказ и стали разговаривать о тех годах, что не общались. Личной жизни не касались, хотя, Шасту казалось, что об этом тоже стоило упомянуть. Бебур время от времени отвлекался на свой телефон, а потом почему-то взял Антона за руку. Разговор прервался. Шастун был слегка сконфужен, но смотрел на Андрея, ожидая его слов. - Сейчас к нам присоединится мой партнёр, и мы поговорим втроём. - Зачем? – Антон нахмурился. - Тыковка, чтобы тебя кондратий не хватил. - Ладно, - насторожено – а брови сдвинулись максимально к переносице. Руку Андрей от Шаста убрал, но сразу заказал ему виски с колой. Тот понял, что дело – дрянь. Когда к ним подошёл молодой мужчина, затылком Антон уже понял, кто это. - Привет, Шастунишка, - сказал тот нежно, сев на свободный стул. – Привет, - поздоровался он с бойфрендом, но не стал целовать или чмокать в щёку, а просто погладил по запястью. Антон смотрел на Игоря, и невольно в голове проскочила их короткая, но бурная история. Их познакомил Макар. Джабраилов только развёлся с чудеснейшей девушкой – мотивов никто не знал, - и Антон попался ему под горячую руку, если можно так сказать. Они напились на общей тусовке и ночью нашли себя в объятиях друг друга после бурного секса. Страсть пробыла между ними недолго: Антон понимал, что Игорь ему нравился, но ни о влюблённости, ни о любви речи не шло. Симпатия, сильная, но не больше. Всё же, с ним Шасту было хорошо и приятно, а секс был просто великолепный. На чеченца Игорь похож не был, но темпераментом обладал именно национальным. Их роман продлился семь месяцев, они разошлись так же мирно, как и с Андреем, пожелав найти себе идеальную пару. Антон сжал губы и заставил себя улыбнуться. - Привет, Джабрик, - он склонил голову и выпил принесённый ему напиток. – Неожиданно, а если точнее, то это сюр какой-то. Бебур нахмурился, снял очки и помассировал шею. Он принялся рассказывать, как они с Игорем сошлись, и что это было стопроцентное попадание. Они уже живут вместе и хотят завести собаку. Игорь выглядел спокойно, больше молчал, кивал и улыбался. Антон постарался «взглянуть» внутрь себя, понять, что он ощущает, и оказалось, что не было ни обиды, ни злости, ни гнева – зависть. - Если вы счастливы, то я рад за вас, - он постарался приятно улыбнуться, заказав себе ещё виски с колой. - Антош, - Андрей вмиг стал мягким и любящим, смотрел, как на ребёнка, а Шастун почти что закатил глаза, - мы с тобой были на одной волне, как два одинаковых полюса, и сошлись на том, что нам нужен партнёр, противоположный нам. Противовес, сильное плечо. Нет, мы должны быть похожи, не без этого, но не во всём совпадать. У нас с Игорем именно так. Ты всё равно узнал бы, но я не хотел бы делать тебе больно, - он наклонился и улыбнулся, как улыбался Шасту всегда, - ты дорог мне. - И мне, - Игорь склонил голову. – Что было, то прошло. Нужно идти дальше. - Говоришь клишированными фразами, - Антон заставил себя не фыркать и не цокать. - Пусть так, - Джабраилов пожал плечами, - зато они правильные. - Не спорю, - Шастун откинулся на спинку стула. – Скажу ещё раз: если вы счастливы, то я очень рад. Правда, так как обоим желаю счастья. - Тыковка, - Андрей потянулся через весь стол и обнял бывшего, - ты такой хороший. «Или не очень», - он сжал губы в одну тонкую линию. За ужин заплатила пара, настояв, что угощает друга. Друга, ха, пусть так! Антон ехал домой в странных чувствах, совершенно не понимая, чего в нём больше: непонимания, так как ситуация абсурдная – оба его бывших прошли через него, чтобы найти друг друга; зависти – они и вправду выглядели счастливо, а Антон всё ещё одиночка; смятения – жизнь точно над ним смеётся, раз подсовывает такие выверты, треплет ему нервы и испытывает его выдержку. От кого: Арсений. Как прошёл ваш ужин с Аней? Ты плачешь у поребрика или уже вышел в окно? - Блять, - выдал Антон, входя в кабину лифта. Арсению не расскажешь о своих чувствах, если не обличить свою ориентацию. А этого Шастун делать не хотел, потому что у него на данный счёт были плохие мысли. Пусть лучше остаётся всё, как есть. Кому: Арсений. С чего ты взял? Я уже почти дома и даже не рыдал! Я молодец!!! От кого: Арсений. Созвонимся? Я свободен. Кому: Арсений. Давай не сегодня? Я чувствую себя как после мясорубки, очень хочу помыться и залипнуть в Тик-Токе перед сном. Позвони мне завтра, как будешь свободен. Я весь день дома. От кого: Арсений. Договорились, Тыковка. Кому: Арсений. Прекрати! От кого: Арсений. И не подумаю. Ты слишком умилительно злишься. Кому: Арсений. Ты же меня не видишь и знать этого не можешь! От кого: Арсений. У меня слишком живая фантазия. Антон отчего-то улыбнулся, привалившись к стене лифта. На самом деле, очень хотелось рассказать Арсению о случившемся, но так, чтобы он не понял этот их ебливый треугольник. Придётся врать, а это последняя мера, на которую готов был пойти Шаст. Он и так «Аню» выдумал и уверен, что зря. Зайдя домой, Антон выдохнул с облегчением – берлога, где точно его не ждёт никакого эмоционального потрясения. Утром написала Ира, что хотела бы приехать. Это срочно. Шастун был всегда рад видеть подругу, поэтому ответил, что ждёт её, хотя сообщения его смутили. Либо у Иры опять что-то не ладно с любовником, либо посерьёзней, и чхать на очередного ухажёра. Как-то раз она распсиховалась из-за того, что один её хахаль опрокинул её и не купил комплект от Van Cleef. Антон искренне не понимал прелести этих недоклеверов, так как изделия похожи были на банальную бижутерию, но у Иры чуть из носа кровь не пошла, когда она утверждала, что все элементы сделаны из золота и оникса, и он вообще представляет, как чёрный оникс будет смотреться на её запястье? Шаст тогда ради интереса погуглил и чуть язык не проглотил – одна подвеска стоила шесть тысяч евро, и это без брюликов и в жёлтом золоте. Простенькая по меркам бренда. Мда. Весьма вероятно, что подруга могла злиться из-за чего-то такого же. Сделав чай, он взялся за окончание кейса и забылся, пока ему не позвонил Арсений. - Привет, - поздоровался тот, улыбаясь. – Сегодня без лекций? - Сегодня была фотосессия для сайта и инстаграма. - О, так ты ещё и модель? – саркастично. Арсений расхохотался. Он вновь смеялся открыто и толчками. - Побочный продукт работы, - мужчина шёл по улице. – Но я, правда, люблю фотографироваться. - Это связано с твоим нарциссизмом или жаждой внимания? - Пожалуй, всё вместе, - пауза. – А вот ты, наверное, совсем не фотографируешься. Ну, исключение – паспорт? – вредно. Теперь уже Антон заржал. Он сохранил проект и встал, идя к стойке, чтобы попить, а потом завалиться на диван. - Ты специально, да? - Я реально так думаю. Разубеди меня! - Хм, ну вот недавно был с друзьями – мы делали фото. - Хорошо, а себяшки? - Ну-у, - Антон зашёл в галерею, листая снимки, - так, ну вот в начале февраля. Кстати, - он зацепился за дату на дисплее, - ты служил? - Да. - Тогда с праздником, - пауза. – Защитник. Арсений и вроде бы не фыркнул, и пренебрежение не выказал, но Шасту показалось, что собеседник не оценил жест. - Ага, спасибо, - сказал нейтральным тоном. – Думаю, что ты не был в армии. - Точно, бог миловал... ну или нет, смотря с какой стороны посмотреть. - Служба дисциплинирует. Я человеком стал в армии. Сперва ты костеришь всё на свете, ненавидишь этот период, потом приходит смирение, а уже после понимаешь – тебе это было нужно. - Ну да, я хилый дрыщ, меня бы там сапогами в первый же день забили. Арсений похихикал. - Неженка. - Эй, - возмущённо. - Ты пытался заниматься спортом? Раскачаться? - Умоляю, - стон, - мне лень. Это же силы надо прикладывать, за питанием следить – скука. - А быть как деревяшка – не скука? - Так, ты что, зожник? Будешь мне говорить про пользу сыроедства и протеиновой диеты? - Нет, я сам довольно часто грешу, но вообще-то... - Ой, не начинай. Я не готов отказаться от сигарет, алкоголя или пиццы по выходным. Я ещё слишком молод, чтобы себя ограничивать. - Вот сколько ты весишь? - Девяносто где-то. - А рост? - Сто девяносто семь. - Я со своими сто девяносто вешу восемьдесят три и считаю, что это много. - Я бы сказал, что у тебя офигенный вес для твоего роста, и ты, вредина, стопудово обладаешь кубиками на животе. - И вовсе нет, - недовольно. - Ну значит у тебя просто охуенное тело. Арсений задумался. Слышался лишь поток машин и людские разговоры. - Пожалуй, тут я соглашусь, - выдал уже довольно. - Ты невозможен, - Антон лег на диван. В другой бы ситуации он закатил глаза, но с Арсением хотелось улыбаться. – Как я тебя такого идеального терплю? - Сам удивляюсь, - он хохотнул. – Я должен сказать, хоть и мне неохота, но и для твоего роста вес нормальный. - Угу. Скажи мне, чего я не знаю, - чванливо. - Законодательство США допускало отправку детей по почте до 1913 года, - спокойно сказал собеседник. Антон вновь заржал в голос. - Ты врёшь! - Нет, проверь – я вызвал тебе такси до гугла. Антон стал смеяться ещё громче. - Откуда ты это знаешь? - Прочёл где-то и запомнил. - Ещё есть что-то любопытное? - Ну, - Арсений помолчал, - например, до семнадцатого века термометры заполняли коньяком. - Зачем? – Шаст прыснул. - Фаренгейт свои термометры наполнял спиртовыми напитками, так как спирт стабилен. Почитай, там интересно. - Ты задрот, - без претензий. - Я люблю собирать всякую чушь в голове. У меня хорошая память. - Ага, верю, - Антон потянулся. - Так ты мне расскажешь, как прошёл ужин с Аней? - Я сейчас буду долго и звонко стонать от негодования, а ты слушать и терпеть. - Хорошо, я готов, - мужчина зашёл, видимо, в какое-то заведение. – Как раз хочу заказать себе кофе, и пока ты ноешь, пережду, делая заказ. - Ты ужасный, ужаснейший друг! - Да, я такой, - самодовольно. – Либо начинай стонать, либо говори. Забавно, что Арсений не акцентировал своё внимание на том, что Шастун назвал его другом. Возможно, они оба так считали. Почти два месяца прошло с момента их знакомства, и Антон так ни с кем не болтал, никому так не открывался, но между ними появился тот самый камень преткновения: как сказать о проблеме, чтобы не завираться, но и не спалиться? Антон тупо не знал. Он прикрыл глаза и чуть захныкал показательно. На том конце хмыкнули. В этот момент зазвонил домофон. - Арс, ко мне Ира приехала, - сказал он, когда встал с дивана. - О, это значит, что ты динамишь меня и опять соскакиваешь с темы? - Да вовсе нет, - положив мобильный на стойку, он прошёл в прихожую. – Просто как-то некрасиво делиться наболевшим, когда один собеседник сидит напротив, а второй - за семьсот километров. - Ага, это я виноват, что живу в другом городе? – смех. – Ну да. Спасибо, - поблагодарил он бариста. Послышался вновь шум улицы. - Какой же ты противный, - Антон открыл подруге. – Ты же понял, что я не про это. Ира ехала ко мне с определённой целью, ей, видимо, надо выговориться, и не думаю, что, если она во взвинченном состоянии, у неё хватит терпения выслушать меня, а уже потом самой начать говорить. - Складывается впечатление, что ты просто удобное ушко, - произнес без издёвки, но смешным тоном. - Иди нахер, - шуточно. Арсений начал смеяться. Звонко и красиво. Антон, как идиот, заулыбался. Он пошёл к чайнику, решая, что они попьют с Ирой чай, если не всё так погано, а если плохо, то у него есть алкогольная заначка. - Ладно-ладно, я умываю руки, так как не осведомлён про ваши высокие отношения, - Арс чуть не хрюкнул. - Надеюсь, ты обляпался своим кофе, - кровожадно. - Не-а, - смех. – Но я должен заметить, что ты не отделаешься от разговора про Аню. Я же как пиявка, я не отстану, потому что ты раззадорил меня, и каждое твоё молчание подогревает интерес. А я, - он шумно выдохнул, - просто отвратительно любопытен. - Ты ужасен! - Всё моё окружение с тобой бы поспорило. Ира вошла в квартиру и очень громко хлопнула дверью. - Антон, - громко. – Ты чем занят? Помоги мне! – капризно. - О, кто-то не в духе, - сказал тихо Арсений. - Я с Арсом. Сейчас! - Антон достал чашки и вышел в коридор, увидел два пакета и нахмурился. Ира нервно скинула пальто, чуть не бросив его на пол, ворча, повернувшись спиной. - Чёрт, я к нему ехала, пёрла чёртовы сумки, а он меня встретить не может, - чуть громче. В ухе хмыкнули. – С мужиком своим болтает, блять, вы хоть на минуту расстаётесь или трепитесь нон-стоп? - стервозно. У Антона сердце замерло. Ира снимала свою обувь, не видя друга позади себя. – Надеюсь, вы там надрочились друг на друга, виртуально трахнулись, спустили пар, и ты сможешь уделить мне время, потому что если нет, - она повернулась, вскинула голову и посмотрела на бледного Антона, - я сама позвоню ему и скажу, что ты... гей, - выдала на автомате, нахмурившись. – Эй, зайка, ты чего? Повисло молчание. Шастун почти не дышал. Он всё ещё слышал шум улицы в наушниках, прекрасно понимая, что собеседник не пропустил ни слова. На пакеты и подругу стало похер. Он на ватных ногах пошёл на балкон, боязно сказав: - Арс? Арс, я... - Удели время Ире, - ледяной, спокойно-безэмоциональный тон. – Она всё-таки права. Это, по меньшей мере, невежливо, - и бросил трубку. Антон даже не вынул наушники, а просто закурил. Дебил, ну почему нельзя было закончить разговор раньше? Почему нельзя было сразу взять телефон с собой и вырубить звонок. Или отмереть и стукнуть по наушнику?! - Детка, - в проёме появилась взволнованная Ира, - что такое? - Пока ты говорила, он был на линии. Всё слышал. - Блять! Нет. Я не видела наушников за твоими кудрями, - она заправила ему прядь за ухо. - Да. Я не говорил ему ничего про себя. - Антон, чёрт, я не знала, я думала, что ты как раз попрощался, - она закусила губу. Он вздохнул. - Арс больше не позвонит. Никогда, - выдох. - Антон, не драматизируй. Объяснишь, подберёшь слова. Если ему нравится с тобой общаться, то он не прекратит. Шастун затянулся, плюхнувшись на пуф. - Да нет, - кисло. – Это так не работает. Ира села прямо на пол, скрестив ноги, смотря, как побитый пёс, чувствуя свою вину. - Ну хочешь я позвоню? - Вот ещё, - он фыркнул. – Нет-нет. Я соберусь с мыслями и напишу, а там – что будет, то будет. - Прости, пожалуйста. - Бывает, - Антон пожал плечами. Ему было так горько в этот момент. – Самое дерьмовое, - он затушил сигарету и встал, идя на кухню, - что сейчас я понял, чего именно лишился, - тяжкий выдох. - Антон, ну перестань, - Ира обняла его со спины крепко, не давая двигаться, утешая, - всё наладится. - Я влюбился, - сказал он недовольно, - не признавался себе, всё мысль эту отгонял... и вот. - Тогда я сделала всё правильно, - ответила та жёстко, отцепившись от друга и садясь за стойку. – Ты бы страдал ещё сильнее, потому что любить натуралов изначально провально. Я в каком-то роде помогла тебе, - она склонила голову набок, смотря, как Антон разливает кипяток по чашкам. – Зай, ну его, давай по вискарю вмажем? Шаст без слов вылил воду из чашек, повесив их на подставку, и достал два рокса. Ира ушла за пакетами. Шастун гонял неприятные мысли в голове, пока они готовили для себя закуску и напитки, а потом вспомнил, что он, вообще-то, не настолько дерьмовый друг, как Кузнецова, и, посмотрев прямо на девушку, спросил: - Что у тебя стряслось? Ира уехала очень поздно. Они напились, но не в сопли, посетовав на свои жизни. Как и предполагалось, Кузнецова рассталась со своим очередным «денежным мешком», вывалив на друга кучу подробностей, ноя и канюча про превратности судьбы. Антон всё это время мог думать только об Арсении, поэтому слушал вполуха. Когда же Ира выговорилась, они выпили на двоих огромную бутылку виски и, чмокнувшись, попрощались, Шастун ушёл на балкон, закурил и стал думать, что ему написать. Кому: Арсений. Арс, прости, что ты услышал не от меня одну из важнейших вещей в моей жизни. Я не распространяюсь о своей ориентации, и не потому, что не доверяю тебе. Я бы рассказал, со временем, когда смог бы спрогнозировать твою реакцию и подстроиться. Ты был прав, порой я ещё тот трусишка. Ты дорог мне, и последнее, что я хотел бы – потерять тебя, как друга. Наше общение заняло в моей жизни большое место за столь короткий срок. Я не жду, что ты поймёшь и примешь меня. Даже если это последнее моё тебе сообщение, я хотел бы донести, что ты помог мне в некоторых вещах, я стал чаще задумываться и следить за своей речью и мыслями. Ты чудесный человек. Ты мой друг, уже давно никакой не попутчик. Я был рад познакомиться с тобой. И если твои моральные нормы не соответствуют моим, я ни в коем случае не буду тебя упрекать. Ты мне ничем не обязан и ничего не должен, но ты обязан знать, что если ты захочешь поговорить со мной, то я всегда подниму трубку. Ответа не последовало.