Набери мой номер

Конечно же, Антон извёлся. Он порой отупело смотрел на мобильный и уговаривал его завибрировать. Арсений, скорее всего, принял жёсткую позицию и к чёрту удалил его номер телефона из записной книжки. Ира писала другу каждый день, вина её гложила, и Антон, как очень хороший друг, делал вид, что всё в порядке, она права, что нельзя влюбляться в натуралов – это топь, в которой сдохнешь, потому что она тебя поглотит; бредово верить, что тебе ответит взаимностью тот, у кого на тебя просто не встаёт; нельзя питать никаких надежд, потому что они просто идиотические – Арсений с Антоном никогда не виделись – наивно полагать, что телефонные разговоры могут сделать из двух незнакомцев близких. Но отчего-то Антон пил каждый вечер, как только заканчивал работу, шёл курить на балкон с бокальчиком то пива, то виски, то джина. Отсутствие общения с Арсом проехалось по нему катком. Грешным делом он подумал, что надо найти его в инстаграме, может, записаться на курсы... но посчитал, что это бред, и он просто ковыряет ногтём рану, а от этого та не заживает. На пятый день Антон почти на сто процентов решил завести кота. Он убирался дома, хотя до ужаса это ненавидел, слушал музыку и старался не думать. Телефон на стойке завибрировал. В наушниках раздалась трель, пока Шаст вытирал зеркало в ванной. Он стукнул дважды. - Алло, - выдал устало. - Антон. Шастун замер и посмотрел на себя в зеркало. Наконец-то. - Арс, - лоб нахмурился. - Привет, - мягко. – Надо поговорить. Ты свободен? - Да, да, - он бросил тряпку и пошёл в комнату, глянул на дисплей, видя долгожданное имя. Как будто поверить не мог – малолетка тридцатилетняя. - Я хочу быть с тобой честен, - Арсений говорил серьёзно. Антон сел на диван и даже как прилежный мальчик положил ладони на колени. - Слушаю. - Должен признаться, что мне нужно было время чуть подумать, но по факту просто работы навалилось. Я бы позвонил раньше. - Всё в порядке. Я готов ждать, - зачастил тот. - Ты болтаешь, - с упрёком. – Даже удивительно. - Всё, я молчу, - Шаст напрягся. Повисла пауза, короткая, но какая-то некомфортная. - После того, как у меня родилась дочь, я не спал с женщинами. Челюсть просто упала – шума только слышно не было. Антон сглотнул, а потом вновь рот открыл. «Пиздец!» - Вау, - очень тихо. – Вот так мне повезло-то. - Уже довольно долго я завожу отношения и интрижки только с мужчинами. И как ты сам понимаешь, я это очень тщательно скрываю. - Угу. - Поэтому все твои «моральные нормы» не для меня. Антон, я скажу честно, что не признался бы тебе до тех пор, пока не узнал, как облупленного: здесь много факторов. - Типа репутация? - Типа всё, что может мне и моим близким навредить. Я не собираюсь говорить об этом родителям и оберегаю их от правды – она им не нужна. Я не желаю, чтобы некоторые мои партнёры и коллеги лезли в моё нижнее бельё. Я очень скрытный в этом плане. - Я это уважаю – это твоя позиция. - Спасибо, - Арсений чуть смягчился. – Я решил, что должен ответить откровением на откровение, даже если и не ты был его инициатором. Пожалуйста, расслабься. Так как за эти месяцы я смог тебя узнать достаточно, то думаю, что ты всё это время изводился. - Ты прав процентов на восемьдесят, - смешок. - О, остальные двадцать – работа? - Я пил. - Антон, - укоризненно. – Ты слишком большое значение придаёшь... - Нет, стой, - перебил он собеседника и захрустел пальцами – перед уборкой все кольца снял – пожалел теперь. – Подожди, - выдох. – Давай откровенно, - пауза. – Блять, мне четвёртый десяток, а я до сих пор о таких вещах говорить открыто не могу. - Я не тороплю тебя, - мягко. - Я испугался, - Антон откинул голову на спинку дивана, прикрыв глаза, заставляя себя говорить. – Я подумал, что ты больше не позвонишь, потому что, ну, гомофоб... Арсений захохотал. - Извини, - успокоившись, сглотнул. – Продолжай, пожалуйста. - Мы говорили про того парня у тебя на лекции, про твои мысли по поводу всего этого, и мне показалось, что ты как бы лоялен, но до определённой степени, - выдох. – Мне подумалось, что если я вот так спонтанно признаюсь, то твоё отношение ко мне изменится, а я этого не хотел. Я, - Шаст выпустил воздух шумно из ноздрей и нахмурился. – Блять, я сам себе кажусь долбоёбом. - Антон, - собеседник вроде как улыбался – тон был мягкий и добрый. – Отчасти я понимаю тебя, и даже этот страх считаю обоснованным. Давай сейчас прервёмся, сделаем паузу в этой теме и поговорим про то, что мешает тебе говорить открыто. Ты ругаешь себя за собственные мысли – это неправильно, Тыковка, - максимально мягко. - Не называй меня так, пожалуйста, - жалостливо. - Хорошо, не буду, но ты должен пояснить причину. - Меня так зовёт бывший. Арсению хватило пары минут, чтобы всё срастить. - Не было никакой Ани. Это тот друг, который был в компании на выходных, - пауза. – Понятно, почему ты не хотел говорить со мной о вашей встрече. - Арс, - тяжкий выдох, - давай не сейчас. - Хорошо, тогда как я могу тебя продолжить дразнить? - А тебе обязательно меня дразнить? - Да. – Мужчина задумался. – Воробушек? Антон хохотнул. - Я на него не похож. - Бублик? Пирожок? - Я тощий, какое там? - Придумал, - довольно. – Будешь Ягодка. Тебя так никто не зовёт? Антон хмыкнул, но расплылся в улыбке. - Так нет. Будет застолблено за тобой. - Итак, Ягодка, что же мешает тебе говорить прямо и открыто? Шастун задумался. Арсений его не торопил, понимал, что собеседнику необходимо собраться с мыслями. - Наверное, тут много аспектов. Первое – страх осуждения, претензий, ответной негативной реакции. Я до сих пор зависим от мнения окружающих, даже моя работа завязана на поощрении и оценке моих трудов. В то же время мне порой откровенно всё равно кто что скажет. Это парадокс. - Смею предположить, что ты зависим от мнения людей, которых знаешь, от которых зависишь, например, клиентов, и от тех, кто дорог. - Да, ты прав, - Антон вздохнул. – Плюс, многое зависит от темы. Иногда самому себе в чём-то признаваться боязно. У тебя такое было? Гонишь от себя мысли, как назойливых мух, потому что не хочешь принимать их или мириться. - Конечно. Но почему ты себя ругаешь? - По тем же причинам. Лучше бы молчал, чем смотреть на скукуруженное лицо и портить отношения... Арсений отвлёкся. - В моём случае ты лица бы не увидел. - Я бы по тону голоса понял твоё настроение. - Давай, чтобы не тянуть кота за яйца, я тебе кое-что скажу первый, а ты потом решишь, отвечать или нет. Так сказать, предвосхищу собственную реакцию о том, что, вероятно, ты хотел бы мне сказать. Даже если я ошибся, в любом случае, я бы хотел, чтобы ты это знал. Антон замер. Не мог же мужчина мысли читать? - Хорошо, - тихо. - Ты мне нравишься, Антон. Я давно подозревал, что что-то не так, по тому, как ты старался выбирать обтекаемые темы или уходил от вопросов, говорил обобщённо. Я не усомнился в твоей истории с Аней, она показалась мне правдивой, и я тебе доверяю, но... – он хмыкнул. – Не знаю, интуиция это или эмпатия, но я чувствую с тобой сопряжение. Сейчас понимаю, что мы очень разные, но и схожесть между нами есть. И от этого понимания мне легче. Сейчас, когда недосказанности по вопросу ориентации нет, я понимаю, что именно зудело во мне. Ты тоже стал мне дорог, - он сделал паузу, куда-то идя, - я дорожу тобой не только, как собеседником, но и как другом, как близким человеком, хоть мы ни разу и не встречались, - он хмыкнул. – Ты понимаешь меня и слушаешь. Антон, - Арсений, кажется, сел и выдохнул, - в моменты, когда я разгонял в голове твой образ, или когда мы говорили на «щекотливые» темы, я думал о тебе. Понимаю, что звучит странно, но я, правда, думал из серии: «Хм, я бы встречался с таким парнем». - Да ты шутишь! - еле слышно. «НИ ХУЯ СЕБЕ!» - Нет. Я тебе не врал и не собираюсь. Шаст пристыдился. Он-то перед мужчиной грешен. - Если рассуждать гипотетически, думаешь, у нас есть шанс? – рискнул тот задать вопрос. Наверное, это был самый важный вопрос за последние несколько месяцев. - Очень многое зависит не только от нашего отношения друг к другу. Рано ещё о чём-то таком говорить, но думать же мне никто не запрещал, - Арс смягчился. – Я откровенен с тобой, сказал про свои мысли, и я не боюсь осуждения. Я такой, какой есть, я работаю над собой половину жизни. Это не значит, что, мол, воспринимайте меня со всеми моими тараканами. Я охотно иду на компромисс, если он обоснован, подстраиваюсь, уступаю, но и иногда упрямлюсь, настаиваю на своём. У меня есть жёсткая жизненная позиция, но это не значит, что я не готов принимать чужие мнения или считать их изначально неверными. Антон постарался успокоить сердцебиение. Он улыбнулся, слыша дыхание в трубке. - Я тоже об этом думал. Говорил некоторым друзьям. Ире, например, - что такого мужчину, как ты, я хотел бы видеть рядом с собой. Мне казалось, что я до сих пор инфантильный, раз думаю о таком. Считал, что это неправильно. - Когда-нибудь мы встретимся и поймём, что к чему. - Обещаешь? - Да. Они проговорили до глубокой ночи на отстранённые темы. Антон так и не продолжил уборку, решив, что доделает её завтра. Он ложился спать с позитивными мыслями, в которых, конечно же, преобладал Арсений. Ему вздумалось пофантазировать о встрече. Он придет в Питер на лекцию, чтобы увидеть Арса в деле? Или мужчина соберётся в Москву сам, на выходные, чтобы они смогли просто встретиться и выпить, как друзья, прощупав почву, – смогут ли построить более серьёзные отношения, чем дружеские? Ну или пересекутся на нейтральной территории, чтобы в случае провала просто разойтись в разные стороны. Обещание Арсения очень грело. Антон с этими мыслями и уснул. Утром он поспешил написать Кузнецовой, что ситуация выгладилась, как вынутая из жопы рубашка, отпаренная чёртовым дайсоном, и попросил, чтобы она больше не винила себя. Та, что было ей несвойственно, прислала кучу смайликов. Антон так и не доубирался, а сел работать. Последний рабочий день перед Восьмым марта был каким-то нервным. Антон очень не хотел ехать в офис и поздравлять женщин. Ему было лень лишний раз глаза открыть, не говоря уже об иных действиях. Но коллеги были неумолимы. Постоянно зевая и почти никого не слушая, Шаст лишь клевал носом и кивал. От кого: Арсений. С праздником, Ягодка. Кому: Арсений. Если ты серьёзно, то я закажу киллера и прикончу тебя! От кого: Арсений. Я сейчас очень некрасиво заржал, хотя обычно смеюсь красиво! Кому: Арсений. Всё ещё ищу в даркнете предложения по убийству! От кого: Арсений. Обиделся? Настолько ты нежный? Кому: Арсений. Нашёл некоего “Эспадрона”, который за триста тысяч готов тебя порешить! От кого: Арсений. Тебе не жалко тратить на меня такие деньги? Кому: Арсений. Они пойдут на благое дело, считай, благотворительность. От кого: Арсений. Я опять ржал, как конь. Антон, прекрати! Кому: Арсений. Извинись!!! От кого: Арсений. Прости за дерьмовую шутку. Постараюсь впредь так не делать. Кому: Арсений. Ты прощён! От кого: Арсений. Благодарю тебя, о, щедрейший. Вечером можем созвониться, у меня свободный вечер. Кому: Арсений. Замётано. Антон сидел на диване и слушал рассказ Арса про некоторых его непутёвых учеников. Мужчина внезапно прервался, сделав паузу, а потом вдруг спросил: - Не пришло ли время рассказать про «Аню» и ваш ужин? - Пожалуйста, - мученически. - Антон, я не собираюсь тащить из тебя информацию клешнями, но чувствую, что тебя это беспокоит. - Да как? - Хрен знает, просто знаю и всё. - Ладно. Аня – это Андрей. Я говорил, как мы познакомились и как расстались. Всё было спокойно и тихо. Когда мы встретились у Марины в гостях, он сказал, что в отношениях. Тогда я не испытал негатива. На самом деле, - Антон лёг, смотря на картину, которую ему подарил Арс, - я ощутил прилив радости за него. Андрюша, он, правда, хороший, и достоин классного парня. Почти два года назад меня познакомили с Игорем. Не знаю, готовы ли мы с тобой на данном этапе дружбы обсуждать интимные подробности... - Антон, - спокойно и мягко, - ты можешь сказать мне всё, что сочтёшь нужным. - Хорошо, - выдох. – Джабраилов только развёлся с женой. Мотивов развода никто не знает. Мы вместе были на тусовке, он мне понравился. Тогда мы все напились, утром обнаружили себя вместе в одной постели после бурного секса, - Антон пожевал губу, решаясь на откровения. – Секс был очень хорош, правда. Думаю, так как Джабрик чеченец, то у него темперамент в крови, хотя внешне он спокоен, ну и на чеченца не похож. Словом, я подумал, что просто удачно ему подвернулся, чтобы заглушить боль развода, но мы стали встречаться. Вместе не жили, но очень часто оставались друг у друга. Между нами была какая-то тупая страсть. Знаешь, - Шастун повернулся набок, - как будто ты испытываешь жажду и никак не можешь насытиться. Он обращался со мной так, как я хотел: порой нежно и ласково, порой грубо до определённой черты. Я не любил его, и влюблён не был – просто увлечён. Наверное, это неправильно, но порыв и взаимность диктовали мне, что делать. Ну а потом страсть угасла. Мы провстречались семь месяцев и расстались. Я не жалел, только, пожалуй, иногда грустил, что такого секса у меня уже не будет. Когда мы с Андрюшей встретились, то к нам присоединился и Игорь. Они сказали, что встречаются, уже живут вместе и хотят завести собаку. - Что ты почувствовал? - Больше всего или вообще? - Давай начнём с самой сильной эмоции. - Зависть. Я рад за них, я не лукавлю, но мне завидно, что они счастливы – по ним видно, а я один. - Ок, что ещё? - Смятение и непонимание, что ли. Конфуз. Мои два бывших прошли через меня, чтобы встретить друг друга. Это как-то дебильно, не находишь? - Такое бывает, здесь некого винить, тем более что твои чувства понятны. Что-то ещё? - Жизнь издевается надо мной, подкидывая такие эмоциональные качели. - Ты должен с достоинством принять каждый удар судьбы. Очень часто, я бы сказал, почти всегда эти удары нужны человеку для чего-то. Можно поразмыслить над этим. Но одно я могу сказать точно, что ты не должен огорчаться своему одиночеству. С ним тоже надо уметь жить и получать кайф. Конечно, каждому из нас хочется человека рядом, партнёра и друга жизни, но вспомни о том факте, что мы рождаемся одни и умираем одни. - А близнецы? – Антон не удержался и захихикал. – Ладно, я с тобой согласен, банальные ведь вещи говоришь, но лучше мне не стало. - А сразу и не будет, не отпустит так резко. Я могу лишь посоветовать чуть отвлечься, ну и найти себе психолога, - выдох. - Знаешь, - Арсений защёлкал пальцами, - хобби всякие подойдут ещё, может, ты запишешься в кружок? - Ага, читальный клуб или на лепку, - пренебрежительно. - Почему бы и нет. О пользе книг я говорил давно, а лепка способствует развитию мелкой моторики, её сейчас считают арт-терапией, - Антон был готов поспорить, что у Арса в этот момент был невозможно важный вид. - Зависть – плохая эмоция, - выдал назидательно. - Нет, - мужчина смягчился. – Есть два типа зависти. Деморализующая и мотивирующая. Предположим, твой коллега купил новую тачку, которая тебе очень нравится. Ты думаешь: «У, сука, насосал или украл, чтобы купить себе тачку, он её не достоин, а я – да, но у меня никогда такой не будет, потому что…» - это плохая зависть, она тянет тебя вниз, в ней нет ничего хорошего. Но если ты думаешь: «У, нихрена себе пацан к успеху пришёл, тачка - огонь, такую же хочу, только новую и полный фарш» - это хорошая зависть, она заставляет тебя задаться целью и идти к ней. Волей-неволей ты стремишься к достижению этих зарубок, даже если и думал вскользь, потому что, по-хорошему, ты можешь позволить себе такую тачку. Другая история, если коллега купил коттедж в Италии – да, это не по твоим силам, но я уверяю, что как только ты достигнешь промежуточной цели – тачки, - то будешь поглядывать и задумываться о коттеджах. В зависти главное - задать себе правильный вопрос, и если ты понимаешь, что зависть плохая, то надо поработать над собой и сделать её хорошей, правильной и вдохновляющей. - Интересно. - Это психологический приём. И он очень действенный. Так что задай себе вопрос и выяви корень зависти. От него уже и будешь плясать, - пауза. – Но насколько я мог тебя узнать, ты один, потому что просто никого не ищешь. Тебе тупо лень, Антон, прикладывать усилия. Сидишь дома, работаешь, ничего не делаешь, чтобы избавиться от гнетущего одиночества. - Всё-то ты знаешь! - Я проницательный, а ещё говорил уже, что у меня с тобой сопряжение. Такая корявая синхронизация, как у телефонов. Антон хохотнул. - А ты? У тебя сейчас кто-то есть постоянный? - Я до секса охотлив. У меня есть пара постоянных партнёров. Они знают друг о друге, но это не про отношения, а про физические потребности. - М-м-м, как любопытно, - Антон скривил лицо, хорошо, что его никто не видел в этот момент. - Тебе подробности нужны? Шастун даже задумался, стоит ли ему о них знать. - Интересно, да. - Давно уже одноразовый секс меня перестал привлекать. Как бы это странно не было, но он мне наскучил: надо подстраиваться под партнёра, понимать, чего именно он от тебя ждёт. Проще с постоянным парнем: вы знаете друг друга, понимаете желания друг друга или умеете разговаривать открыто, говоря о том, кто что хочет. Так проще и безопасней, если так можно выразиться. Вопрос здоровья тоже важен. - Но ты сказал, что у тебя не один партнёр. - Да, и мы честны друг с другом. Кстати, - Арсений вроде бы улыбнулся, - у нас есть договорённость, что если кто-то из нас будет на пороге серьёзных отношений, то мы прекращаем наше интимное партнёрство. - Какое благородство. - Ну мы же не моральные уроды. Антон промолчал. Он не хотел разгонять в своей голове фантазии о том, что Арсений шлюшно трахает – или его трахают – все подряд, - хоть и по его словам там всего двое. - Ты задумался, - Арс хмыкнул. – Поделишься? - Я опять покажусь тебе идиотом малолетним. - Антон, со мной ты учишься быть откровенным, потому что я тот, кто действительно тебя поймёт, только если темы твоих размышлений входят в мои «моральные нормы», - вывернул он, ухмыльнувшись. – Колись. - Да я почему-то подумал о тебе и парнях, - он сделал неопределённый жест рукой, - кувыркающимися, ну и хотел понять, как я к этому отношусь. Мы как-то говорили с тобой, что ты за постоянство, но не думал, что оно распространяется на двоих. - А ты у нас консервативный тунец. - Тот консервированный, - смех. - Ты меня понял. Ну я не скрываю, что у меня были эксперименты, секс втроём, оргия, в которой я не то, чтобы участвовал, но присутствовал, - он хмыкнул. – В Берлине, кстати. - Ну ты и шлюшка. Раздался общий громкий заразительный и искренний смех. - Да ладно, это уже давно было. По большей части я действительно соответствую образу образцового – два раза ха-ха – отца и бизнесмена. - Я вспомнил, хотел тебя спросить: а Алёна знает о твоих предпочтениях? - Да. - И как вы, ну... – Шаст искал слова. – Бля, ну ты понял, что я хотел спросить! – с нажимом. - Типа как я после рождения дочери спал с мужчинами, а не с женой? - Да, - радостно. - Я и до свадьбы шалил. Сперва, конечно, это было в универе и всё считалось экспериментом, ну а потом до меня дошло – я по мужскую душу. Алёна видела, как я целовал нашего общего друга по пьяни. У нас с ней вообще чудесные отношения, особенно после развода – парадокс, да? – красивый смешок. – Мы как-то поговорили до свадьбы по душам. Я не стал врать, она тоже мне в некоторых грехах призналась. Ну а когда родилась Кьяра, когда мы поняли, что наши дороги расходятся, то не было никаких претензий. Если тебя интересует, изменял ли я, то скажу, что нет. Мы спали с другими, будучи в браке, но уже обсудив всё и разграничив личное пространство, оба знали о пассиях друг друга. Было всё прозрачно, без лжи и предательства. Ко всему прочему Тьяго тоже знает, что я предпочитаю мужчин, и спокойно к этому относится. Когда придёт время, Кьяра тоже узнает. - Не радикально, нет? - Я же не сказал, что ей будет семь лет, - укоризненно. – Может, в пятнадцать или семнадцать. Мы это с Алёной не обсуждали всерьёз, просто понимаем, что я от дочери этот аспект скрывать не буду, но я и не еблан, чтобы травмировать ребёнка. - Разумно, - Антон повернулся на другой бок. – Опиши мне своих парней. Интересно пиздец. - Ох боже, - Арс вновь захихикал, но на этот раз в ладонь, приглушённо. – Один - мой бывший ученик. - Господь, какое клише! – Антон не удержался от издёвки. - Бывает, - мужчина зевнул. – Первого зовут Максим, он не обладает острым умом, но очень добрый – это подкупает. Если я болею, он всегда готов помочь и угодить. - Надо полагать, что ты этим пользуешься? - сухо. - Время от времени, но я не езжу на его доброте, потому что взамен тоже отдаю. Он среднего роста, с тёмными волосами и серыми глазами. Приятный. Что ещё сказать? А, работает в банке, так что иногда я с ним консультируюсь. - А второй? - Тот типичный гей. Марк. Живёт на Ваське, кутит, обожает тусоваться в мейнстримных кафе, блогер. - И как ты с ним познакомился? - Мы обращались к одному фотографу. Он приехал раньше и застал мою фотосессию, обратил внимание, слово за слово, пошли выпить кофе, через день уже потрахались в моей машине. - А вот это живенько. - С обоими встречаюсь время от времени. - А между собой они не спят? – Антон загоготал. - Не знаю, - апатично. – Я не спрашивал. - Ты серьёзно? То есть, два твоих любовника, которые друг о друге знают, могут потенциально вместе трахаться, а тебе не интересно? - Верно. - Ты странный! - Может, потому что мне особо до них дела нет? – с сарказмом. – Мы лишь удовлетворяем друг друга, а не встречаемся. Мы даже не друзья по большому счёту. Они не интересуются моей жизнью, и я отвечаю взаимностью. - Вообще, разумно, - Шастун почесал нос. – Я о таких отношениях никогда не задумывался. - Ага, и у тебя никогда не было секса на одну ночь? - Почему же, был, но мало. Я в основном топлю за постоянку. Мне в отношениях спокойнее, если партнёр подходящий. Не скрою, порой я очень сильно держусь за людей, мне сложно их терять, я привыкаю, ведь с новыми схожусь не без проблем, ну ты понял. - Да. - Лет десять ни с кем спонтанно не спал, вот чтобы имён не знать. - Какой ты правильный! - Не в этом дело. Сложно мне просто пойти в клуб и с кем-то перепихнуться в туалете – ещё одно клише. Фу. Или склеить кого-то. Тащить к себе – ни за что! Тащиться к нему – ну это зависит от многих факторов. - Я тебя понял, брезгливый ты мой. Антон натурально застонал. - Главное, я тебя не осуждаю. - Антон, - серьёзно, - это не про любовь. Дело в плоти. Когда я найду своего человека, свою любовь, мне нахрен никто нужен не будет. Я честен перед самим собой и перед другими. Отношения на то и отношения, что люди создают пару и живут в партнёрстве. Шаст не нашёл, что ответить. Он посмотрел на часы и взгрустнул. - Поздно, давай закругляться. - Как скажешь, Ягодка, - пауза. – Спасибо тебе, что ты не молчишь, что раскрываешься, хотя тебе может быть дискомфортно или неприятно... - Я доверяю тебе, Арс. - Как и я тебе. Спокойной ночи, - и мужчина прервал звонок. Поздравив маму с Восьмым марта, Антон клятвенно пообещал ей приехать. Они проговорили больше часа, и было заметно, что мама осталась довольна их беседой. Арсений после праздника позвонил рано утром, прекрасно зная, что Антон всегда в такое время спит, как сурок. Он опять куда-то шёл, неугомонный, и тараторил про вип-клиента, который купил самый крутой курс для своего сына, чтобы ввести в бизнес, так как тот оболтус. Арс был возбуждён и переполнен эмоциями. Антон как дебил просто улыбался, слушая эту трещотку, думая, какой же он удивительный! Март, как и полагалось, был холодный и слякотный, Шастун предпочёл в офис ездить ещё реже, чем обычно, и его никто не мог упрекнуть. Он углубился в один халтурный кейс, игнорируя приглашение друзей на общую попойку. Ира его даже упрекнула, что он утонул в своём Арсении и когда вообще последний раз трахался?! Этот выпад его удивил и рассмешил, поэтому он поспешил написать Арсу сообщение, чтобы вместе поржать, когда как Кузнецова закатила глаза. Друг отреагировал, как полагается. В тот же вечер они перетёрли всплывшую тему, смаковали её и остались собой чрезвычайно довольны. В середине марта начальник попросил Антона приехать в офис. Шаст был так недоволен, что попытался вывести его на разговор по телефону, но тот отказался. Пришлось рано вставать, более или менее прилично одеваться и ехать в центр. Артём был младше на два года, но по внешнему виду и поведению казался сорокалетним. Статный и серьёзный. - Я приехал, - выдал Антон сонно, ввалившись в кабинет начальника, плюхнувшись на кресло. - Вижу, - тот кивнул. – Сейчас подойдёт Матвиенко с Топольницкой, и тогда вместе обсудим одно предложение. - А нельзя было по видеосвязи? – жалостливо. - Тебе полезно проветриться, - недовольно. - Ладно, молчу. В кабинет вошла сперва Юля, выглядя как всегда прекрасно, и Серёжа. Они обнялись, расселись и уставились на Артёма во все глаза. - Я хочу отправить вас троих в командировку. - Нет, - сразу же сказал Антон. – У нас договорённость. - Ты дослушай. Шастун насупился. - Заказчик хочет обсудить проект лично, он довольно известный в своих кругах человек. Поедете на два дня. Юля, с тебя полное описание кейса и его ведение в дальнейшем. Серёжа, с тебя продвижение, таргет и прочее. Антон, с тебя графика и визуал. Понятно? Все кивнули. - Чем заказчик занимается? - У него концептуальное кафе на Голландии, он хочет произвести ребрендинг и расширить охваты, привлечь гостей разных целевых групп, а потом выйти на сеть. Как я понял, он сейчас в процессе подписания аренды на второе кафе. Вы должны сами посмотреть помещение, увидеть его фишки, поесть там и попить, оценить историю и сделать его детище лучше. Деньги предлагает хорошие. Поезд, отель и питание – всё покроем. - И куда нам ехать? – рискнул спросить Шаст, уже зная ответ. - В Питер. Это был пиздец. Антон на негнущихся ногах вышел из офиса и закурил. Два дня в Питере, на одной территории с Арсением. Готов ли он с ним встретиться? Как он ему скажет о командировке? И стоит ли вообще говорить про это? Намекнуть, что он приедет или просто проигнорировать данный факт? Арс никак не узнает, что он был в Питере, если Шастун ему сам не скажет. Что делать? Оказавшись дома, Антон написал Ире, желая с ней обсудить данную дилемму. Она как никто знала об их с Арсением общении, некоторые нюансы, и лучше других представляла себе степень важности для друга данной командировки и тех возможностей, которые та сулила. - Зайка, ну чего ты загрузился? – спросила, как только он взял трубку. - Я не знаю, что делать. Артём отписался, что мы едем уже на следующей неделе, завтра нам купят билеты и забронят отель. У меня будет как минимум один свободный вечер и чуть-чуть времени перед поездом. - Ты бы хотел его видеть? - Я боюсь. - Чего? - Не знаю. Разочарования, наверное. Вдруг в реале мы будем как тюлени, которые неуклюже будут себе бить по пузу да перекатываться? Может, я нафантазировал себе всякого и когда встречусь с ним, то вляпаюсь в дерьмо. У меня же все эмоции на лице будут написаны. - Иначе ты не узнаешь. - Ты права, конечно. Возможно, я ещё не готов. - Шанс и вправду хороший. Подумай хорошенько, что ты можешь потерять, назначив встречу, а что приобрести. И да, тебе всё ещё надо потрахаться. - Отвали! Они рассмеялись и попрощались. Антон никогда не думал, что в тридцать так же сложно принимать решения, как и в двадцать и даже в двадцать пять. Он закурил на балконе, смотря на свой лухарный двор. Понятно, что Арсений не будет таким, каким его себе нарисовал Антон, но им и не семнадцать, чтобы врать напропалую, притворяться кем-то иным. В конечном счёте, внешность не так и важна. Только вот сам Антон может Арсу не понравиться. Если мужчина будет тактичен, то ок. Если нет, то Шаст будет бухать, как чёрт, и хуесосить себя. Ситуация – дрянь. - Антон, ты опять завис, - Арс хохотнул. На заднем фоне бубнил то ли телевизор, то ли видео с компа. - А? Что? - Ты вновь провалился в себя и не слушал. - Прости, я задумался, - он почесал нос и всё-таки пошёл курить. Время приближалось к полуночи. - О чём? Поделишься? - Не хотелось бы, - хмык. – Очень банально. Наверное, даже времени твоего не стоит. - И всё же? - Мы тут с Ирой разговаривали, не в первый раз, словом, и она обеспокоена тем, что я не трахаюсь. - Я разделяю её беспокойство. - Брось, всё нормально. У меня есть я, рука и даже мастурбатор, если уж мне приспичит решить проблему эрекции или возбуждения. - Это прекрасно, я не спорю, но живой человек предпочтительней. - Не хочу никого добиваться, никого искать. - Говоришь, как девственница и капризуля, - с издёвкой. - Ох, - Антон застонал. – Одеваться, куда-то ехать или устанавливать блядский гриндр, искать там себе мужика, тыкать, общаться, притираться. - Грайндр, - поправил его собеседник. - Плевать. Я о том, что там извращенцев миллион. Вот, допустим, - Антон затянулся и выпустил медленно дым, - найду парня, вроде всё ок, позову к себе, что уже сомнительно, а он мне такой: «Хочу посмотреть, как ты срёшь». Спасибо, пока. Арсений расхохотался. - Ты преувеличиваешь! - Нет, - Антон цокнул. – У меня такое было. Почти прямым текстом. А, или вот свидания – господь, избавь. Я не жадина и мне не влом заплатить... - Ты просто не хочешь говорить, общаться. - Да, - печально. – В какой-то момент я просто заебался, и сейчас у меня нет мотивации, чтобы поднять свою тушку и что-то сделать. В конце концов, я могу справиться со своим желанием сам – у меня и игрушки есть. - Да, ты упомянул мастурбатор. - Не только, - Антон вновь затянулся и подумал, что откровения при Арсе ему даются с каждым разом всё легче. – Мой последний был тот ещё экспериментатор, - пауза. – Ничего что мы начали эту тему? - Я весь внимание, - заинтересовано. - Короче, мы мутили меньше года, раз или два в месяц он склонял меня к экспериментам. Я был охотлив попробовать что-то новое, разнообразить секс. Сам понимаешь, что иногда надоедает ебаться на кровати в одной и той же позе. - Угу. И что вы пробовали? - Да многое, - Антон докурил и ушёл на диван. – Самый дебильный опыт был с каким-то шаром. Похож на мяч для гольфа, только чуть тяжелее. Вова мне этот шар засунул внутрь, тот начал как будто греться. Я думал, мне кажется. Ну а потом мы занялись сексом прямо с этим шаром внутри меня. Он членом его внутрь проталкивал, как будто, сука, катал. Странные движения делал. - Ты лежал? – поинтересовался Арс. - Нет, на нём сидел, ты что, мне бы эта хрень в кишечник попала или куда там пропихнуть было можно? – Антон хохотнул. – Словом, мне не зашло. - А что зашло? - О, ты можешь посчитать меня извращенцем, - ответил как-то уж слишком довольно. От воспоминаний внутри появилось небольшое томление. - Колись! - Я не знаю, как эта херня правильно называется, но мы окрестили её доилкой. Арсений вновь заржал. Он смеялся истерично и долго. - Чёрт, я представил себя коровой с выменем. - Это ты извращенец! Фу-фу-фу! - У меня очень живая фантазия. Так, нужны подробности, срочно! - Эта доилка похожа на мастурбатор, только в виде среза трубы. В один конец ты загоняешь свой член, а на другом конце специальное съёмное отделение с батарейками. Есть подвязки, чтобы она держалась. - Цепляются вокруг бёдер? - Ага, как труханы почти. Там два режима. - По описанию это просто мастурбатор на батарейках. - Она не вибрирует, она реально доит тебя. Там вакуум, и доилка тянет из тебя сперму. Ощущения непередаваемые. Даже если просто с ней, но в купе с трахом – это кайф. Я поплыл. - Звучит вкусно. Опиши. Антон хихикнул. - Ну, Вова её на меня одел, я уже возбуждён был – это важно. Стал меня готовить для себя, а потом включил эту штуку. Я не орал, конечно, но стонал порнушно – это он мне потом сказал, хотя я не шумный. – Шастун лёг на спину и стал водить по паху пальцами сквозь домашние треники. – Я тогда стоял. Помню, что в первый раз было странно, а вот второй – мне очень вкатило. Вова меня раком поставил, сам понимаешь, член с работающей доилкой болтался, а он меня сзади трахал. У меня тогда и колени, и локти разъезжались. Я вспотел, как упряжная кобыла, но кончал с таким оттягом. Классно было. - Ты знаешь, что ты настолько заинтересовал своим описанием мой член, что он привстал? - Так я офигенный рассказчик! – воодушевлённо. - Как оказалось, эротика – твой жанр, - мягко. – Будут ещё подробности? - Ну, про доилку, пожалуй, всё. - А она у тебя осталась или у бывшего? - У меня. - Хорошо. «А что хорошего?!» - Ещё мы как-то экспериментировали с током. Звучит эффектно, но на деле это просто импульсы. Нет, для тех, кто увлекается БДСМ, там прям прибор, провода, всё как надо. - А у вас что было? - Небольшой аккумулятор и присоски специальные. Вове понравилось, а я остался равнодушен. Может, помнишь, в двухтысячных рекламировали аля пояс для похудения, который ты смазываешь гелем, а он твои мышцы сокращает? - Да, - Арсений хмыкнул. – Помню эту фигню. - Принцип примерно тот же, только чуть сильнее бьёт. Я никогда не надевал собачий ошейник, который током шарашит, но думаю, это очень похоже. - Ну а было ещё что-то, что тебе понравилось? Чтобы до экстаза? - Надо подумать, - Антон снял треники и начал гладить свой член. – Как-то Вове друг то ли из Голландии, то ли из Дании привёз специальную разогревающую гель-смазку. Я сперва подумал, что она обычная, ну, как везде продаётся. Мы сперва с ней подрочили – эффект был, но не вау. - А потом попробовали смазать тебе анал? - Да-а, - Антон довольно протянул гласные. – Меня тогда так вставило уже просто от банальной стимуляции, что я как уж извивался, а при непосредственном акте всё воспринималось острее, что ли. Как будто внутрь меня перец чили накрошили и ебут. Не пекло, так, что выть хотелось, но... – он пощёлкал пальцами. – Наверное, можно сравнить с ощущением приятного жжения в горле после приёма вкусной острой пищи. Не так, когда ты в панике бежишь пить, а когда можешь перетерпеть, а потом ощущаешь приятный жар. - Понимаю, - Арсений вздохнул. – Я не думал, что ты таким занимался. - Мне было любопытно. - Были вещи, от которых ты отказался? - Да. Собственно, перед самым расставанием Вова предложил нюхнуть попперс, знаешь, что это? - Читал. - Я как-то слышал историю, что чувак, вместо того чтобы расслабиться и кайфовать от секса, просто обосрался, не в силах в себе говно держать. Романтики и удовольствия – ноль. Я струсил. Ну а вдруг у меня такая же реакция будет? Вова тогда отказ нормально воспринял, мы же оба понимали, что это почти наркотик. Ну а потом он воодушевлённо предложил секс втроём, где я был бы принимающей стороной. Я не рискнул. - Страх или мораль? - Всё и сразу, плюс ещё куча всего побочного. Не моё это. - Какой ты не прогрессивный по нынешним меркам. - Пусть так, мне стыдиться нечего. - Я тебя не упрекал, Ягодка, - Арсений помолчал. – Наоборот, мне нравится твоя позиция. Правильная. Антон улыбнулся и запустил руку в трусы. - Расскажи мне что-нибудь из твоего опыта, - попросил он, но тон изменился. Повисла пауза. Шаст остановиться не мог, гладя себя и дожидаясь ответа. - Ты там дрочишь? – вопрос в лоб. - А если и да? - Потому что я тоже дрочу. От этого ответа по телу прошла волна мурашек. Антон закусил губу и встал с дивана. Ему нужна смазка, слюнявить ладонь не хотелось. - Как думаешь, - голос стал тише, - на данном этапе для нас нормально вместе подрочить? - Думаешь, нас кто-то осудит? - Арс вздохнул. – Хочешь, поиграем? - Звучит странно, - Антон хохотнул. – Не сегодня. - А вот это звучит, как обещание, - мужчина, казалось, был доволен. – Выпустишь пар, почти секс, Кузнецовой своей скажешь, что не о чем переживать. - Полагаю, - Антон лёг на кровать, бросив телефон рядом, смазал пальцы, широко расставив ноги, стал вновь себя поглаживать, но уже быстрее, - она не примет мою мастурбацию за полноценный секс, даже если ты был на проводе и занимался тем же. - Какая жалость, но, тем не менее, продолжить я хочу. - Как именно ты себя трогаешь? – Антон накрыл головку и сжал пальцы. - Сперва я люблю касания к мошонке. Когда мне её вылизывают – я почти улетаю. - Запомню, - смех. - Ага-ага, мотай на ус, - Арсений вновь вздохнул. – Если я один, то обычно перекатываю яйца в пальцах, тру кожу, знаешь, между ними. - Да-да, мне тоже нравится. - Потом перехожу на член, пальцами кружу у основания. Если сразу уделять время головке, то удовольствие будет быстрым и резким. Предпочитаю себя потомить. - Та-ак, - Антон дотянулся до флакона и вымазал два пальца, решая, что сфинктер тоже должен быть не обделён вниманием. - Мне нравится обхватывать себя всей ладонью. Пальцев мало, а так – много кожи и много удовольствия. - Как «закутываешь» пенис, - Антон облизнулся. – Типа лаваша. - Ага, шаверма. Можно сравнить и так, - Арсений выдохнул в трубку. – Я дрочу в две руки, мне так больше нравится. Одной придерживаю у основания, большим пальцем глажу ствол, а второй ласкаю головку. Стараюсь, чтобы движения были не синхронными, но иногда забываюсь, и движения рук сами собой становятся симультанными. - Ты сейчас именно так делаешь? – Шаст зашептал, вгоняя в себя один палец. - Да, - тихий стон. – А ты? Расскажи, как ты сейчас мастурбируешь. Фантазируешь? Концентрируешься на касаниях? – голос стал низким-низким. «Просто секс! Что он творит?» - Блять, - Антон запрокинул голову. – Ты хочешь из меня ещё больше грязных подробностей вытянуть, оголить, так сказать, мою душу. - Думаю, - Арсений зашептал так проникновенно, что Шастуна прямо торкнуло, - ты сам хочешь передо мной оголиться... во всех смыслах. - Козёл, - беззлобно. – Ладно, я... – он запнулся, шумно выдыхая, пробуя вставить второй палец, но шло туго. – Я не люблю в кулачок и на бочок. Обычно, как и сейчас, я сперва глажу себя поверх одежды – в этом есть свой прикол, - Антон улыбнулся, слыша чужое дыхание в наушниках, - пальцами, играя, дразня. Иногда начинаю с сосков, иногда с члена. - Сегодня начал с чего? - С члена. Мы говорили про эксперименты, и я уже стал себя наглаживать. Это не происходит продолжительное время, но порой мне нравится себя доводить. - Но ещё больше нравится, когда тебя доводит кто-то другой? - Да. - Дальше, - жёсткая просьба. - Рука в трусах, чтобы коснуться кожей к коже. - Слюни или смазка? - Смазка, не люблю слюни, они на крайний случай. Я перешёл на кровать, достал флакон и смазал пальцы. Уже отточенные движения, - Антон открыл глаза, прикидывая, стоит ли дожимать, выдавать себя с потрохами, и решил, что терять ему уже нечего. – У меня мурашки пошли, как только ты сказал, что тоже дрочишь. - Я возбудился, и твои слова тому виной, - на выдохе. – Что ты делаешь сейчас? - Спустил штаны и трусы, расставил ноги, член не тронул, но смазал пальцы и вставил в себя указательный. Арсений прервал себя на выдохе, он как будто проглотил воздух. Антон не стал на этом зацикливаться, протолкнув в себя второй палец – он вошёл безболезненно. Достав смазку, Шаст налил немного прямо на пенис и положил на него левую руку, лениво дроча. - Хотел бы я тебя сейчас видеть, - на грани слышимости. - Думаешь, выгляжу соблазнительно? - Думаю, да. Расскажи подробности, пожалуйста. Что ты делаешь? - Дрочу и трахаю себя уже двумя пальцами. Мне этого достаточно. - И часто ты так мастурбируешь? - Время от времени, - Антон не смог скрыть тихого стона. – Конечно, мне не хватает рук, чтобы погладить мошонку и соски, но что имеем, - он улыбнулся, а потом облизнулся. – А ты? - Я тоже лежу, всё ещё дрочу себе двумя руками и думаю, что будь ты рядом, то я бы помог - вылизал твои соски и яйца, - молчание. – От попутчиков и друзей по перезвону мы перешли к грязным разговорчикам, - смешок, а потом вздох. – Я в восторге! - Мы прогрессируем, - Антон опять прикрыл глаза и лёг на бок, оставляя свой анус в покое, переключаясь на член полностью. – Я бросил свой зад и теперь тоже дрочу двумя руками. Ты скоро? - Хочу, чтобы ты кончил первый. - О, как благородно, - Антон не сдерживался, увеличив темп. – Любишь слышать скулёж? Это не про меня, - довольно. - Я уловлю по дыханию, что ты финишировал. Антон не стал больше трепаться. Он ласково гладил свои потяжелевшие яйца, пока правая рука делала своё привычное дело. Шаст слышал, как друг тоже дышал немного поверхностно, быстро, как он сам, и ему в голову пришло, что было бы чудесно, окажись сейчас Арсений сзади, дыша ему в ухо, а не из наушника. В голове возник образ безликого мужчины, который одной рукой ласкал его мошонку, прижимаясь тесно-тесно крепкой потной грудью, а второй рукой дрочил ему. Картинка была такой живой, что Антона аж передёрнуло. Он открыл глаза и тихо заскулил, а потом пережал у основания, но поздно – оргазм накатил, сперма вышла из уретры двумя толчками. Перевернувшись на спину, Шаст вновь прикрыл глаза и вслушивался в дыхание на том конце провода. Арсений, видимо, сжал губы, выдав мычащий звук, а потом охнул – это было волшебно - слышать это. «Чёрт, он кончил!» Антон заулыбался, как дебил. Он измазал пододеяльник, футболку, ему становилось холодно, сперма подсыхала, но на всё было плевать. Хотелось сказать, что он едет в Питер в командировку, и если их желания с Арсением о встрече совпадают, то, может, они рискнут пересечься. Антон почему-то впервые подумал, что хотел увидеть голубые глаза. Их чистоту, как Арсений их сам описал, чтобы убедиться. Какого именно они оттенка в жизни, блин, а как он улыбается? Как вообще выглядит, когда рад или печален? Странные мысли всё лезли и лезли в голову, пока Антона не отвлёк голос: - Ягодка, ты чего молчишь? - Да думаю. - О чём? - Можно, я не буду говорить? – голос был ровный. – Ты и так меня достаточно «оголил», - смех. – Что-то же должно остаться при мне. - Хорошо, - довольно. - Арс, - Антон сел и потёр лицо. Надо решиться. – А что ты на неделе делаешь? - Когда именно? - В четверг. - А что такое? - Ну... – Шастун не знал, что придумать. - Смотря когда, - послышалось шуршание. – Утром я могу позвонить, если ты про это, но подозреваю, что ты опять будешь спать, как всегда, а потом у меня две встречи. Вечер занят, - он улыбался. - О, Марк или Максим? - Никто из них, - Арсений хмыкнул. – У меня день рождения, праздничный ужин с друзьями и коллегами. - О, понятно, - Антон потух. – Банкет, подарки. Я непременно поздравлю тебя! - Ты не обязан, - Арсений сто процентов улыбался, - но мне будет очень приятно. - Хочешь от меня что-то в подарок? На несколько минут воцарилось молчание. Антон сходил за влажными салфетками, навёл после себя порядок и вернулся в кровать. - Знаешь, есть одна вещь, но для этого мне придётся раскрыть свою личность, а ты тогда дал мне понять, что наше общение имеет вполне чёткие рамки. Антон смутился, не догнав. - Я сейчас чувствую себя ослом, потому что не понимаю, - он потёр глаза, - наверное, из-за того, что устал. Какие рамки? - Давай спать, Ягодка, - мягко. – Мне завтра рано вставать. - А подарок? - Давай договоримся, что когда придёт время, то я непременно озвучу своё желание. - Размыто говоришь, - Шаст зевнул. – Намекни хотя бы на направление: плётка там, может, ты хочешь, чтобы я тебя у себя в конторе прорекламировал... - Это связано с твоей работой. Не забивай голову. - Хорошо, - Антон выбросил салфетки и почапал в ванную, умываться, решая, что как-то это всё туманно. – А я... Шастун запнулся, смотря на себя в зеркало. Он не может сказать, что едет в Питер. Во-первых, если Арсений захочет его увидеть, то ему придётся приглашать друга на день рождения, а там туча незнакомцев, и каждому поди объясни, кто он такой. В лучшем случае они перекинутся парой слов. Это же хуйня из-под коня, а не встреча с человеком, который за эти несчастные два с половиной месяца стал так дорог. Во-вторых, на следующий день перед поездом тоже не позовёшь увидеться, так как, скорее всего, Арсений будет отходить от гулянки, плюс, даже если Серёжа и Юля отвяжутся, то у них будет ну часа два максимум на поговорить, что тоже как бы не алло. Антон вздохнул. Не в этот раз. - Что такое? Ты опять упал в себя? – без претензий. - Да, прости, завис. Давай спать, угу, - он почему-то сам себе закивал. - Спокойной ночи, и да, спасибо за оргазм, - с ухмылкой. - Взаимно, беспардонный ты гад. Арсений отключился. Антон умылся, решая, что не скажет ни о командировке, ни о своих желаниях. Он не хотел бы ставить Арса в неловкое положение, чтобы тот выбирал между ним и друзьями - сам он ни за что не появится на чужой тусовке, - не хотел бы сумбурно встречаться. В его голове их встреча длилась долго, с разговорами, взглядами и как минимум одним объятием. Итог их личного контакта Антон боялся предположить.