Жизнь Учителя

       У Виктора Алексеевича был свой простой, но действенный метод обучения. Вместе с учениками они прорешивали один вариант из тренировочной книги, где он разъяснял все вопросы и ответы на них, а затем давал вариант для самостоятельного решения. Получалось так, что все работали, основываясь на предыдущем примере. В такие минуты в классе становилось тихо, только изредка на задних партах раздавались смешки или перешептывания. Во время совместного решения варианта вызывались ответить немногие, только определенные отличники, которые готовились к экзаменам с рвением и серьезностью или делали вид, что усердствовали.        11 класс, как заметил Виктор Алексеевич, имел равное количество мальчиков и девочек. Медленно он запоминал их лица, имена и фамилии. Проще запоминались те, кто больше отвечал и поднимал руку. Таких было двое: девочка по имени Лера, круглая отличница с двумя косичками и хмурыми бровями, и Антон, растрепанный, веселый паренек. Поболтать он любил, но как только вопрос оставался без ответа, тянул руку. Антон не всегда отвечал правильно, он и не стремился, ему скорее хотелось напомнить о себе, и учителю, и одноклассникам.        Бурное обсуждение очередного варианта сменилось поскрипыванием ручек по бумаге и приглушенными разговорами. Виктор Алексеевич не кричал на любителей перекинуться словцом-другим, а подходил к их партам, многозначительно нависая над ними, пока диалог не прекращался, а затем возвращался на место. Его это даже забавляло. Вторая половина урока тянулась, утро за окном приветствовало учащихся и обучающих плавными переливами пушистых серых облачков, текущих по глади неба и цепляющихся краями за ветви высоких деревьев. Ветер бился в стекло и шипел мелкими порывами. Прохожие на улочках пробегали в шапках, теплых куртках, в сапогах, а кто-то наоборот, по-весеннему, в легком плаще и кроссовках. "И не поймешь, зима, осень или весна," - размышлял Виктор Алексеевич, отвлекаясь от окна и наклоняясь носом в тетрадь. Он старался использовать выигранное на уроке время, пока все прилежно или хотя бы с виду прилежно, занимались, поэтому проверял рабочие тетради учеников. Первой в стопке лежала тетрадка Леры. Проверять ее принесло учителю умиротворение, ошибок практически не нашлось, лишь пара забытых запятых, тире и кавычек. Виктор оторвался от тетрадки. Перед учительским столом на первой парте сидела ее хозяйка, и, прикусывая стирательную резинку на карандаше, продавливала на бумаге ответы. Продавливала в прямом смысле, от напора грифеля некачественная, просвечивающая с двух сторон бумага рисковала разорваться, с таким усердием отличница выписывала каждую букву. Казалось, что она пишет целую поэму, когда на каждый вопрос ответ состоял из одного-двух слов, не более. Про себя Виктор Алексеевич усмехнулся. Глядя на девочку, он вспоминал себя самого, когда-то в университете с таким же усердием ведущего конспект первой лекции. И в школе он старался до поры до времени, правда к одиннадцатому классу уже утратил ту же закалку отличника, то же рьяное стремление. В людях такое упорство он очень уважал, и оттого поощрал при любом удобном случае. И в случае Леры он не поскупился поставить пятерку с плюсом, оценку, почти прекращающую свое существование для старшеклассников.        Тетрадка Антона лежала второй, и в ней ошибок нашлось гораздо больше. Виктор Алексеевич поднял глаза на паренька, уже окруженного болтовней со стороны обернувшихся с передних парт приятелей. Учитель долго смотрел на Антона из-за стекол очков, пока тот сам, уловив намек, не разогнал от себя любопытных лентяев. Да, ошибок действительно было много, но сколько энтузиазма, интересных, энергичных мыслей, и, главное, нестандартных, попалось Виктору Алексеевичу в его работе. Кривые прыгающие буквы утверждали в сочинении, что, на самом деле, Гринев не такой уж и герой, а просто удачливый и немножко хитрый человек, всегда оказывающийся в нужном месте в нужное время. А Печорин не эгоист, за которого его несправедливо принимают, а и вправду истинный гений не только своего века, но и нынешнего. И таких броских, ярких заявлений - целая тетрадь. "Далеко пойдет. Но не на экзамене," - Виктор Алексеевич пробегал строчки глазами, вздыхая. Ему приходилось напоминать себе, что есть школьная программа, есть вещи, которые от тебя ждут, и их лучше придерживаться. Произведения Антона он наградил четверкой с плюсом и подписью: "Любопытно!"        Прозвенел звонок. Прежде полу-слышные беседы зазвучали громче и веселее, книжки упали в сумки, заездили застежки молний. Виктор Алексеевич отдал Лере стопку тетрадей и попросил раздать остальным, похвалив ее работу, на что та только кивнула и буркнула невнятную благодарность. За оконным стеклом возникли более темные, уже, кажется, грозовые тучи. Виктор Алексеевич вспомнил, что некстати забыл дома зонтик, и вслед за учениками выплыл из кабинета, направляясь в учительскую, где намеревался посмотреть, не найдется ли лишнего зонта. Промокнуть он не боялся, но идти до дома предстояло как минимум минут пятнадцать, а одежды с собой он взял не так много, чтобы сушить ее потом на и так еле греющей батарее. "Весна..." - проговорил он еле слышно, проходя по коридору и попутно здороваясь с учениками, встреченными у подоконников или на лестнице. То, что с ним здоровались, и частенько вежливо, удивляло его. В центральной школе города дети с трудом запомнили его имя, а тут сами бросались поприветствовать. Это была приятная перемена для Виктора, и ее одной хватало, чтобы компенсировать его еще шаткое, не устоявшееся положение в учительском коллективе и перед учениками, пока присматривающимися к нему.        - У тебя опять пятерка, что ли? - возмущался юноша на две головы выше Леры и большинства своих одноклассников. - Ну да, а что? Я же старалась, в отличие от некоторых, - пробормотала в ответ она, поправляя косички. - Понятно, как всегда. И у этого будешь в любимчиках. - Чего пристал-то, Юр? А Лера дело говорит, тебе бы самому подтянуть знания, - вмешался Антон, желая то ли подтрунить над другом, то ли опять безрезультатно завоевать расположение Леры, которая только отвернулась и зашагала к лестнице. - Зря старался, - расхохотался Юра, хлопнув Антона по плечу, - Кстати, как тебе этот новый, как его там? - Виктор Алексеевич? - спросил Антон, приглаживая волосы и провожая взглядом Леру. Они с Юрой оккупировали подоконник, и вокруг них мгновенно собралась стайка одноклассников. - Ну да, Ксеич, так поудобнее будет. - Нормальный, домашку не задает, не ругает. - А по мне, так он какой-то странный. Ну или непривычно просто, после Агафьи Ильиничны с ее историями на все случаи жизни, - встряла в разговор парней Вероника. - Да ладно, ты мне вообще-то говорила, что он тебе понравился, - засмеялась за ее спиной Яна. - Яна! - Вероника вспыхнула, топнув ножкой. - Вера и Ксеич? Интересная парочка. Только ему бы Лера больше подошла, у нее оценки получше. А с тобой только варианты решать, скукота, - Юра не упускал шанса подшутить над Вероникой, не блещущей оценками, но красотой и дружелюбным характером покорившей всех своих приятелей и приятельниц. - Лучше б молчал, Юр, правда, - покачал головой Антон, - Пошли, алгебра на третьем.        Одиннадцатиклассники бегом пронеслись по лестничным ступеням, под раздавшийся звонок, знаменующий начало второго урока. Чуть не сбивая с ног мирно бредущих к кабинетам преподавателей и сверстников, они домчались до дверей и, поправив рубашки, толпой двинулись к своим местам.        Когда мелодия звонка достигла кульминации, на второй этаж поднялась девочка, одиннадцатиклассница, которая прогуляла предыдущие, полные событий дни. Она понятия не имела ни о новом учителе, ни о уроке, на который ей нужно было поторопиться. Ее в принципе удивило, что ей хватило сил добраться до школы и захватить с собой сумку, прежде всего служащую аксессуаром, а не носителем книг. Анжелика, так ее звали, отсутствовала по делу серьезному: празднование дня Рождения, исполнялось восемнадцать лет. Планировалось пропустить один день, но празднество затянулось, и настал момент возвращения в прежний учебный режим. Перед выходом Анжелика не взглянула на расписание, а на дневник она и не надеялась. Написать кому-то из одноклассников было так же бессмысленно, ведь если на уроке алгебры будет замечен телефон, то отчитываться за это придется всем. Забегая в чужие кабинеты и выскакивая из дверей, Анжелика сновала по этажу.        Виктор Алексеевич раздобыл кем-то забытый в учительской старый зонтик, и, пока искал, наслушался интеллектуальных дебатов физкультурника и трудовика. С зонтиком в руке, он спустился на второй этаж. За бежевыми стенами прокатился глухой, дальний гром, и ливень хлестнул предупреждающей пощечиной по окнам.