Их шрамы

Ещё одно нападение на семью одной магглорожденной волшебницы Гермионы Грейнджер, героини войны.       Сегодня утром были найдены тела двух маглов, которых так же, как и семью Джонсонов, подвергли жестоким пыткам, а позже хладнокровно убили. Министерство ведёт расследование. Пока личность пожирателей смерти, совершивших убийство, не установлена.

       Малфой поднял взгляд на Грейнджер. Она сидела до смерти бледная. «Пророк» выпал из её рук, которые сейчас заходились мелкой дрожью. Глаза широко распахнуты и даже с такого расстояния было видно, что они блестели от подступающих слез.       Выскочив из-за скамьи, она поспешила на выход из Большого зала. Напряжение, повисшее в воздухе после того, как ученики прочитав статью, узнали о повторном нападении на семью маглорожденной волшебницы, можно было ощутить пальцами. Зал погрузился в молчание.        Драко перевёл взгляд на Поттера. Тот сидел, уставившись пустым взглядом в тарелку, и крепко держал руку Уизлетты. И только Вислый продолжал что-то жевать. Надо же, даже в такие моменты, когда у его ненаглядной подружки умерли родители, он продолжает есть. Через минуту всё снова пришло в движение. И Малфой вздрогнул, выходя из оцепенения.        Он встаёт, не обращая внимания на недоуменный оклик Забини, на вопросы Паркинсон. Ему сейчас наплевать на них. Он просто чувствует, что должен быть рядом. Рядом с ней. С невыносимой всезнайкой, с Чёртовой Зубрилой, да называй её как угодно, но то, что он должен быть там, с ней, это точно.       И где же все её друзья? И это - хваленая дружба Гриффиндорского Золотого трио?! Они по-хорошему сейчас должны, сломя голову, нестись за своей подружкой. Но они… Вот в том то и дело, что они не несутся, а ты несешься, Малфой. Ты хоть вообще понимаешь, что творишь? Ты идешь к Грязнокровке. Заткнись! Нет, Мерлин, он определённо сходит с ума. Но об этом он ещё успеет подумать. Сейчас ему просто до жути необходимо найти Грейнджер. Найти и успокоить. Просто… Да просто побыть рядом. Её родители мертвы. Ей сейчас нужна поддержка. Хоть она и Золотая девочка, героиня войны, пережившая столько и кажущаяся сильной, но она тоже человек. И только Малфой видит её настоящую. Да, как бы странно это не звучало. Он видит, что она тоже не спит. Что ей так же тяжело, как и ему. Возможно, именно поэтому он сейчас идёт к ней, потому что он её …понимает? Очень смешно, Малфой. Просто она - тоже человек. А сейчас у неё умерли самые близкие для неё люди.       Драко вышел из-за угла и поспешил дальше. Вдруг он заметил у окна одинокую фигурку. Она стояла, обняв себя за плечи, и смотрела вдаль в окно. Малфой тихо подошёл ближе.       — Грейнджер? — девушка никак не отреагировала, но Драко был уверен в том, что это она.       Огромные карие глаза были широко раскрыты, а по щекам текли крупные слезы. Плечи даже не дрожали. Она, казалось, была абсолютно спокойной. Просто девушка, стоящая у окна и наслаждающаяся видом.        Но так только казалось. Слезы. Они ровными дорожками стекали по щекам. Такие чистые, прозрачные. Драко подошёл к ней сзади и аккуратно развернул лицом к себе.       В следующее мгновение он прижал её к себе, готовясь к тому, что она тут же его оттолкнет, накричит и убежит. Но ничего из этого не произошло. Она лишь напряглась на мгновение, а затем расслабилась и положила голову ему на грудь. Уткнувшись лицом ему в рубашку, она продолжала плакать. Так тихо и беззвучно, что казалось, будто она и не плакала вовсе. Но рубашка в том месте, где находились её глаза, уже намокла от солёной влаги.        Малфой лишь крепче прижал её к себе и зарылся носом в её волосы. Она пахла корицей и совсем слегка, может быть, старыми книгами. Аромат был таким тёплым и нежным, что хотелось вдыхать его вечно.       Гермиона робко обхватила руками его торс и напряглась, будто готовая к тому, что вот ещё секунда и он её оттолкнет. Но Малфой лишь крепче прижал её к себе. Вдруг Гермиона всхлипнула. А потом ещё раз и в конце концов затряслась в рыданиях.       Осознание нахлынуло на неё с новой силой. Её родителей больше нет. Она не смогла их защитить, не успела.       Их. Больше. Нет.       Самых близких для неё людей больше нет. Никогда больше они не встретят её из Хогвартса, не улыбнутся, не поддержат. Что-то внутри Гермионы умерло вместе с ними. Будто плот, что так умело держал её на плаву долгое время, треснул и затонул.       Когда девушка прочитала сегодняшнюю газету, она сначала не поверила. Может быть, она и ожидала того, что чью-то семью вновь погубят пожиратели, но не думала что это окажется её семья. А потом весь окружающий мир будто резко окунулся в воду. Абсолютно все звуки она слышала приглушённо, будто через толщу воды и видела словно в замедленной съёмке. Вот Гарри поднимает на неё обеспокоенный взгляд, смотрит с такой жалостью, что хочется завыть от отчаяния, охватившего её в тот момент.       Многие взгляды, обращены к ней. И все такие жалостливые. Хочется убежать от них подальше, чтобы не ощущать это.       Она так и поступает. Смотря строго вперёд и никуда больше, она встаёт из-за скамьи мучительно медленно, кажется ей. И она ускоряется. Почти бежит. Скорее. Подальше. От них. Ото всех. Как же ей хочется сделать так, чтобы это оказалось простым кошмаром. Кошмаром, который снится ей каждую ночь и, воплощение в жизнь которого она так боится. Но нет. Это не сон.       И сейчас она стоит в объятиях Драко Малфоя и рыдает. Чувствует мягкие, успокаивающие поглаживания его аристократических рук на своей спине. И лишь прижимается сильнее. Она так хочет чтобы этот момент длился вечно. Хочет постоянно ощущать тепло от его прикосновений. Хочет раствориться в объятиях.       Но слезы уходят, а вместе с ними и боль, оставляя огромную дыру прямо в сердце. Как будто кто-то вырвал его из груди, покромсал, а потом засунул обратно лишь крошечный кусочек от целого, оставляя на его месте лишь пустоту.       Гермиона чуть отстранилась от Малфоя и только сейчас поняла что вцепилась в его свитер слишком сильно. Драко, тоже нехотя, отстранился и заглянул в её глаза.       Сердце, казалось, замерло, а в следующую секунду забилось неровным ритмом в грудной клетке, как загнанный зверь. В её огромных, чарующих карих глазах, которые всегда светились неугасимым огнём, сейчас плескалась боль. Отчаяние и боль. И огонёк погас. Было видно, что-то внутри неё оборвалась, оставив лишь зияющую дыру.       — Грейнджер, — Малфой протянул ладонь и сжал её руку. Она была такой тёплой, нежной. Он легко, почти невесомо, провёл подушечкой большого пальца по внешней стороне её ладошки.       — Малфой, — она сжала его руку в ответ. И эти два слова, были красноречивее, чем тысячи слов.       Грейнджер и Малфой. Как подтверждение. Два слова, полностью характеризующие данную ситуацию. Их фамилии были произнесены с пониманием, узнаванием, как будто они искали что-то много лет и, наконец, нашли.       И в это мгновение они поняли, что больше не будет, как раньше. Война изменила их и сплотила. Гермиона поняла, что у него тоже, можно сказать, больше нет отца. Он сбежал. Предал их. И даже если он вернётся, его тут же схватят. И казнят.       Малфой лишился отца, она родителей. Война научила их быть более внимательными к людям. По-другому смотреть на мир. Именно поэтому, они сейчас и стояли друг напротив друга, со сцепленными вместе руками и смотрели друг другу в глаза. Ведя бессловесный, но очень красноречивый диалог взглядами. Первой заговорила Гермиона:       — Это… Это ничего не изменит. Мы… Мы всё такие же Малфой и Грейнджер. — она лгала.       — Конечно, это ничего не меняет. И нашего отношения друг к другу. — он лгал.       — Да. Завтра мы снова будем друг друга игнорировать, плеваться ядом.       — Да, как раньше. Ничего не изменилось. Они оба лгали.       — Так н-надо… Малфой.       — Так надо… Грейнджер. — Гермиона отступила первой.       Сделала крохотный шажочек назад, всё ещё смотря ему в глаза. Потом ещё один. И ещё. В конце концов, просто развернулась и зашагала прочь по пустому коридору.       Малфой провожал её взглядом до тех пор, пока она не исчезла за поворотом.       — Грустно, что она ушла? Правда? — раздался в тишине чей-то мелодичный голос.       Малфой вздрогнул и обернулся. Рядом с ним стояла та, кого он уж точно не ожидал встретить. Полумна Лавгуд смотрела туда, где скрылась Грейнджер.       — Лавгуд? Что ты здесь делаешь? — удивлённо воскликнул Драко.       — Вы хорошо смотритесь вместе. — слегка улыбнувшись, задумчиво произнесла девушка.       — Что?! О чём ты? — ещё больше удивился Малфой.        Но Лавгуд, проигнорировав вопрос слизеринца, посмотрела ему в глаза так, словно видела насквозь. Потом, покачав головой и вновь загадочно улыбнувшись, девушка устремилась прочь.        «Чокнутая» Подумал Малфой. «Вы хорошо смотритесь вместе». О ком она вообще? Неужели о Грейнджер? Нет, точно бред какой-то. Он и Гермиона. Гермиона Джин Малфой. А ей подходит. Драко! О чём ты, чёрт возьми, думаешь? Ты только что примерил девушке свою фамилию. Нет, ты определённо сходишь с ума. То, что ты её успокоил и помог прошлой ночью, ничего не значит. Она сама даже так сказала. А ты подтвердил.       Это ничего не изменит. Да, именно так она и сказала. Ничего не изменилось. Ни-че-го. Абсолютно. Так надо. Так. Надо. Кому надо? Если ему так не хочется. Он знал, что лгал. Лгал, когда говорил ей что это ничего не меняет. Лгал, когда соглашался с ней. А она… Лгала? Или нет? Конечно это, чёрт возьми, изменило. Всё, изменило. Изменило его отношение к ней.        Но… Так надо. И тут уже ничего не поделаешь. Да, возможно, она тоже изменила отношение к нему, но всё равно, это ничего не меняет. Завтра, как она и сказала, они снова будут игнорировать друг друга, плеваться ядом, потому что это. Нечего. Не. Меняет. И точка. Но почему тогда это было так сложно принять? Так, всё, хватит. Завтра она снова будет с этими её друзьями. С Поттером и Уизли. А он… Будет с Паркинсон. С Забини.       Но почему же так тяжело. Будто грудь что-то сдавило словно железными тисками и не отпускает. Хватит! Ничего не меняет, Малфой, запомни. И с этими мыслями Слизеринец устремился вглубь коридора. Подальше от этого места. Подальше от Грейнджер.