Их шрамы

      Малфой проснулся от того, что тишину ночи прорезал душераздирающий крик. Он открыл глаза и нахмурился. Крик раздался вновь. Он подскочил на кровати и прислушался. Голова раскалывалась, но Драко упорно отгонял от себя эту ненужную сейчас боль. Снова в тишине раздался крик. Громкий, отчаянный. Крик полный боли.       Малфой вскочил и ринулся на выход из комнаты. Остановившись перед ванной, разделявшей его комнату с комнатой Грейнджер, он вновь услышал крик. Он доносился из спальни Гермионы. Парень, не раздумывая бросился туда, и распахнул дверь в комнату старосты девочек.       Гермиона Грейнджер металась по кровати и кричала. Предплечье с вырезанным на нём шрамом в виде слова "Грязнокровка" кровоточило. Он подбежал к девушке и схватил её за плечи, пытаясь привести в чувства. Но она лишь отчаянно извивалась на простынях, а из глаз текли прозрачные слезы, оставляя мокрые дорожки на щеках. Гермиона снова вскрикнула.       — Грейнджер! Проснись, это всего лишь сон. Сон. Слышишь меня, Грейнджер, это сон! Грейнджер! — парень потряс гриффиндорку за плечи, пытаясь разбудить. — Грейнджер! Очнись, Гермиона.       Драко крепко сжал её плечи и чуть тряхнул. Девушка вздрогнула и открыла глаза. В них плескался страх, вперемешку с болью. Она затряслась и начала судорожно втягивать ртом воздух словно рыба, выброшенная на берег. Драко прижал её ещё ближе и прошептал на самое ухо:       — Тише, тише. Успокойся, это сон, всего лишь сон. А это - я. Не бойся, тише.       — Э-это не п-п-просто с-сон. — всхлипывая, прошептала Гермиона срывающимся голосом.       Драко чуть отстранился и посмотрел ей в лицо. Как раз в этот момент оно исказилось от боли, и девушка схватилась за окровавленную руку. Шрам кровоточил.       Грейнджер крепко стиснула зубы и зажмурилась. Всхлипнув в очередной раз и дернувшись в объятиях Малфоя, она выгнулась от нестерпимой боли и ещё крепче прижала к себе кровавое предплечье.       — Черт! — выругался Малфой, — И что мне делать? Грейнджер, я могу чем-то помочь? — она ничего не ответила, лишь отрицательно покачала головой.       — Э-э-то д-долж-жно с-скоро п-п-пройти. — стуча зубами, проговорила девушка. — М-Минут пять. М-может чуть м-меньше. — всё так же дрожа, продолжала Гриффиндорка.        Малфой крепко прижал её к себе, пытаясь унять дрожь Гермионы. И медленно поглаживал её по волосам, шепча слова успокоения.       И правда, через пять минут девушка в руках Малфоя перестала так отчаянно дрожать и, наконец, отпустила свою руку. Драко чуть отстранился и посмотрел ей в лицо.       — Что это? — только и смог выдавить он.       — Честно, я даже сама не знаю. — тихо призналась Гермиона. — у меня иногда такое случается. Я вижу сон, где меня, — тут она слегка запнулась, но всё равно продолжила — где меня пытает Беллатриса. Но это не обычный кошмар. Ведь я прекрасно чувствую абсолютно такую же боль, как и тогда. — она замолчала, а Малфой напряжённо хмурился, обдумывая её слова.       — И давно это у тебя? — наконец, спросил он.       — Это случилось в первый раз через месяц после того как Гарри с Роном вытащили меня из Менора.       — А как часто?       — По-разному. Иногда по нескольку раз в неделю. А иногда, если повезёт, то раз в месяц — она задумчиво посмотрела на шрам, ярко-красными буквами выделяющийся на белоснежной коже.       — Это можно как-то вылечить? — снова спросил Малфой.       — Не знаю, не уверена, но думаю нет. Я ходила к мадам Помфри, но даже целители из Святого Мунго лишь разводят руками, говоря что встречаются с этим впервые, и понятия не имеют ни что это, ни как от этого избавиться. — Гермиона опустила взгляд в пол. — Я думаю, это какое то проклятие…       В ту ночь Малфой заснул у Гермионы, так как не решился оставить девушку одну. И долго размышлял над тем, что это может быть.       Драко проснулся первым и понял, что лежит на боку и одной рукой обнимает Гермиону, а вторую положил ей под голову.       Воспоминания прошедшей ночи нахлынули на него, будто окатили волной ледяной воды. Он перевёл взгляд на её лицо. Слегка подрагивающие ресницы, чуть приоткрытые губы и сонное сопение.       Он лежит в кровати с ней. Он — Драко Малфой, аристократ, бывший пожиратель смерти, наследник древнейшего рода, сын Люциуса и Нарциссы. Малфой, в конце концов.       Она — Гермиона Грейнджер, маглорожденная героиня войны, Золотая девочка, сейчас с ним в одной кровати.       Происходящее не укладывалось у него в голове. Это было чем-то до жути правильным, но в тоже время не совсем привычным. А именно, странной казалась лишь одна деталь. Он… Выспался?! Да, в первые за долгое время Малфой именно Выспался. По крайней мере, больше не было жуткой ломоты во всём теле и невероятной усталости, заполняющей его целиком.       Он перевёл взгляд на её руку со шрамом. Повсюду виднелась запекшаяся кровь. Буквы ярко выделялись на белоснежном предплечье. Драко протянул свою руку к её и осторожно коснулся букв длинными пальцами. Гермиона пошевелилась и парень быстро отдернул руку. Но взглянув на неё, он заметил, что девушка не проснулась, а лишь крепче прижалась к Слизеринцу.       Драко не сдержал нежной улыбки. Гермиона выглядела спокойной и умиротворенной. Спящей, она казалась Малфою такой хрупкой и уязвимой, что тут же захотелось прижать девушку к себе и защитить от всего и всех. Чтобы больше никто не посмел причинить ей вреда. Но Драко нехотя высвободился из объятий Грейнджер и тихо, чтобы не разбудить старосту девочек, тихонько сопящую сейчас в подушку, встал с кровати и отправился к себе в комнату.       Открыв глаза, Гермиона почувствовала, что что-то не так. Во-первых, она выспалась, что было огромной редкостью в последнее время. А во-вторых, она огляделась. В комнате витал мужской аромат. Повернув голову вправо, девушка увидела смятую простынь и вмятину, оставленную чьим-то телом.       Тут «события» прошлой ночи накрыли её с головой, и она залилась румянцем. По телу разлилось приятное тепло при воспоминании о том, как Малфой обнимал её, шепча при этом всякие успокаивающие слова. Его прохладные руки, легко касающиеся шрама на предплечье. Тепло, исходящее от его тела, когда он лёг рядом с ней. Нежные поглаживания по спине в моменты, когда она сгибались от боли в руке. Всё это заставило Гермиону смутиться ещё больше.       Вдохнув поглубже его аромат, она щекой прижалась к тому месту, где он лежал. Там было ещё тепло, значит ушёл он недавно. Ушёл. Это слово почему-то больно кольнуло Гермиону в районе груди. Он ушёл, потому что не захотел лежать в одной кровати с грязнокровкой. Ему стало противно, вот он и ушёл.       А что ты хотела, Гермиона? Вчера ночью он просто услышал твой крик, встал, пришёл, успокоил. Ты бы наверняка поступила так же.       Но он же остался на ночь. Остался, но потом ушёл. Он тебе просто помог, не больше. Да, он просто помог. Хотя почему меня вообще это волнует? Гермиона тряхнула головой и встала с кровати.       Сегодня должно прийти письмо от родителей. Мерлин, как же она надеялась, что они согласятся уехать. Ведь после того как она один раз уже стёрла им память, они вряд ли захотят снова покидать родную дочь и уезжать из страны, непонятно на какой срок. Нет, она их убедит уехать, сделает всё возможное, чтобы они были в безопасности. Иначе… Если с ними что-то случится… Она не знает, как переживёт это.       Выйдя из гостиной, она отправилась прямиком в большой зал. Гарри, Рон и Джинни уже были там. И сейчас сидели за столом о чём-то разговаривая.       — О, Гермиона, привет! Как спалось? — спросил Гарри. Девушке на секунду показалось что он знает, что было этой ночью, но она тут же отбросила эти мысли, и выдавив из себя улыбку, сказала:       — Привет, Гарри, Рон, Джинни, всё хорошо, спасибо. — в последнее время, их разговоры напоминали именно это. Вежливое "Привет, как дела?", " Доброе утро " и так далее. Уже давно не было дружеских разговоров в гостиной Гриффиндора, игр в волшебные шахматы, когда ребята засиживались допоздна, обсуждая последние новости и события.       Да, они до сих пор дружили и хорошо ладили друг с другом, но больше почему-то не было той самой искорки дружбы, когда понимаешь друг друга с полуслова, смеешься в компании друзей над шутками, понятными только вам. Из близких друзей, они стали… Знакомыми?       В общем, как бы это не называлось, они чуть отдалились дуг от друга.       Гарри теперь большую часть времени проводил с Джинни. Они уже перешли на новый уровень отношений и теперь старались проводить друг с другом больше времени. А Рон… Они теперь с Гарри друзья не разлей вода. В их компании Гермиона стала какой-то лишней что ли.        Может пока она была в плену, — Грейнджер мысленно содрогнулась от воспоминаний, — произошло что-то такое, что их очень сплотило. Девушка не знала, но чтобы то ни было, нечего уже не изменить. Гермиона села за стол и начала накладывать себе в тарелку хлопья.       — Эй, Гермиона? — раздался над ухом голос Рона. Грейнджер вздрогнула и подняла взгляд на Уизли.       — Эммм… Ты заливаешь хлопья тыквенным соком. Не думаю что это вкусно. — девушка перевела взгляд на свою тарелку. Мерлин! Она и вправду заливала хлопья тыквенным соком из Кубка.       — Ммм, спасибо что сказал, я просто задумалась. — Рон как-то странно на неё посмотрел, поэтому Гермиона поспешила добавить, — не бери в голову. — но теперь уже и Гарри странно на неё посмотрел. — Что?! — воскликнула она.       — Гермиона, — осторожно начал Гарри, — если Малфой к тебе пристаёт, ты сразу скажи, мы его по стенке размажем!       — Да при чем тут вообще Малфой?       — Да при том, что ты от нас отдалилась. И это произошло прямо в начале учебного года, когда МакГонагалл назначила вас с Малфоем старостами школы. — Гермионе захотелось истерически засмеяться, но она вовремя взяла себя в руки, и полностью контролируя свой голос, произнесла:       — Гарри, послушай. Я очень ценю твою поддержку, правда, но хочу тебя успокоить, Малфой здесь совершенно не при чем. Да и вообще, не думаю что я от вас так сильно отдалилась. — он хотел что-то возразить, но девушка подняла руку, останавливая. — так что давай лучше позавтракаем и закроем тему. — Гарри быстро кивнул и отвернулся.        Настроение было подпорчено. Она не была готова поднимать сейчас эту тему.       Но отвлекли девушку от этих мыслей, шелест сов на головой, которые несли в своих клювах письма, газеты и посылки для учеников. Гермиона напряглась, замечая что одна из сов расправив крылья, летела прямиком к ней.        Сова неаккуратно приземлилась на стол, опрокинув чей-то кубок с тыквенным соком и выставила лапку, как бы говоря «забирай уже быстрее», а Гермиона, не стала тянуть и быстро отвязала к её сожалению "Ежедневный пророк", а не письмо от родителей с положительным ответом на предложение о выезде из страны, которое она так надеялась получить.       Дрожащими от волнения руками, девушка развернула газету. И в следующее мгновение сердце, которое так неистово колотилось, грозясь выпрыгнуть из грудной клетки, упало в пятки. На первой же странице большими печатными буквами красовался заголовок, который бросался в глаза каждому, кто развернул сейчас газету:

Ещё одно нападение на семью одной магглорожденной волшебницы Гермионы Грейнджер, героини войны. Сегодня утром были найдены тела двух маглов, которых так же, как и семью Джонсонов, подвергли жестоким пыткам…