Их шрамы

      — То есть, получается, чтобы разрушить проклятие, нам надо убить Беллатрису в течение года, иначе потом нам от него никак не избавиться? — подвела итог Гермиона, после того, как Драко пересказал ей всю информацию, что узнал в книге про древнейшие проклятия из библиотеки Малфой-Менора.       — Получается, что да. — после недолгой паузы ответил Слизеринец.       — И… И как нам это сделать? — растерянно спросила девушка.       Малфой долго молчал. Убивать человека ради избавления от проклятия, наложенного им, как-то не входило в его планы.       — Может… Слушай, честно, я не знаю. — повисла тишина.       — Остаётся только одно. — наконец, сказала Грейнджер. — ждать пока её схватят Авроры из Министерства и приговорят к смертной казни.       — А если её поймают уже по истечении срока возможности избавления от проклятия? Что тогда? Предлагаешь мучиться всю жизнь? — возмутился Драко, которого такая перспектива не очень-то радовала.       — Но другого варианта у нас всё равно нет.— возразила Гермиона. И она была права.       — Ладно. — ответил Драко. — давай подождём. Но если вдруг Авроры будут ловить её особенно долго, надо будет что-то решать. — так они и поступили.

***

      — Гермиона, ты идёшь? — спросила Джинни, забегая рано утром в комнату старосты девочек.       — Ммм… Джинни, сколько времени? Дай поспать. Ещё слишком рано. — сонно пробормотала гриффиндорка и перевернулась на другой бок, щурясь от солнечных лучей, что пробивались сквозь задернутый полог над кроватью.       — Гермиона Джин Грейнджер! Во-первых, ты скоро проспишь завтрак, а во-вторых, ты обещала вчера прийти на матч по Квиддичу. Сегодня играет Слизерин и Гриффиндор. Рон места себе не находит от переживаний. А Гарри пытается втолковать каждому игроку нашей команды тактику, которую мы разработали ещё несколько тренировок назад. Находиться рядом с ними уже практически невозможно. Так что давай, вставай и марш на завтрак! — громко сказала Джинни и вышла из комнаты Гермионы.       Девушка вздохнула. Квиддич она не очень-то любила, поэтому было неохота тащиться на сегодняшний матч. Но ничего не поделаешь, раз она обещала вчера что придёт, то обещания надо выполнять. Придётся идти.        Нехотя встав с кровати и приведя себя в порядок, гриффиндорка распахнула дверь и вышла из своей спальни. Уже на выходе из гостиной она столкнулась с Малфоем.       — Малфой? Что ты здесь делаешь? — удивлённо вскинула брови гриффиндорка.       — И тебе доброе утро, Грейнджер. — ухмыльнулся слизеринец.       — Нет, серьёзно. Я думала ты уже на завтраке. Тем более сегодня же матч. — Драко закатил глаза, и подойдя почти вплотную к гриффиндорке, сказал:       — Если у меня сегодня матч, это не значит, что я должен как заведённый повторять каждому игроку своей команды тактику игры, как некоторые. — почти прошептал Малфой, склоняясь над Гермионой.        Их разделяли всего несколько сантиметров. Радужка Драко стала практически чёрной из-за расширенного зрачка. Он тяжело дышал. Гермиона застыла, неотрывно глядя в его глаза. Она будто бы в них тонула. Пульс участился, а дыхание стало рваным. Из оцепенения обоих вывел стук в дверь.       — Драко, ты идешь? — прозвучал из-за закрытого портрета тоненький голос Паркинсон.        Драко тут же отпрянул от Гермионы и сказал ещё слегка хриплым голосом:       — Пенс, я же говорил тебе, подождать меня в Большом зале. Или что-то непонятно?       — Ну Драко. — протянула девушка. — я просто хотела встретиться с тобой пораньше. Вот и всё. Надеюсь Грязнокровка тебя там не достаёт? — из приторно-мягкого голос Паркинсон теперь стал презрительным. — Вот уж не повезло тебе в этом году. Делить гостиную с этой… Грязью. Я бы точно не выдержала. Она же просто…       — Паркинсон! — рявкнул Драко. — Сколько раз я говорил тебе не называть её так. — процедил он сквозь зубы. Он всё ещё был в гостиной, в то время как Пенси стояла за дверью.       — Но Драко, — жалобно протянула она — ты что, со мной не согласен? Она же Грязнокровка. Отродье в магическом обществе. Да такие, как она, вообще не достойны магии.       — Согласен, Пенс, но… — и тут он запнулся.       Грейнджер сейчас стояла в метре от него и слушала весь их разговор. Черт! Черт! Он медленно повернул голову к стоящей у стены гриффиндорке. Она широко распахнула карие глаза, в которых уже начали собираться слезы, норовящие вот-вот сорваться с ресниц и покатиться по щекам.       — Грейнджер… — тихо начал он. И сделал шаг к ней. Но она отшатнулась от него, словно от огня и выкрикнула:       — Нет! Не приближайся ко мне! — она всхлипнула, — н-ненавижу. — её голос сильно дрожал.        И в следующую секунду гриффиндорка метнулась к выходу и распахнув портрет, выбежала из гостиной, задев Паркинсон, стоящую прямо за дверью, плечом.        Гермиона неслась по коридорам Хогвартса. Горячие слезы обжигали щёки. Ну почему? Почему всё так? Сначала наш поцелуй, совместные поиски в библиотеке, его рассказ о проклятии и избавления от него. Всё же было так хорошо. А потом… Малфой сказал, что согласен. Согласен с Чёртовой Паркинсон в том что Гермиона - Грязнокровка, не достойна магии, что она отброс всего магического общества. Так ведь сказала слизеринка. Да, именно так. А Малфой с ней согласился. С-о-г-л-а-с-и-л-с-я. Он сказал, что согласен.        «Ну а что ты хотела, Гермиона? Того, что он будет отстаивать твою честь перед Паркинсон? Или, может, ты ждала от него признания в любви? Вас связывает общая проблема. Общее проклятие. Вы оба заинтересованы в том, чтобы найти от него избавление. Не больше.»        А тот поцелуй?        «А что поцелуй? Это был просто необъяснимый порыв. Странный и неправильный для вас обоих. Так что перестань. Ты не должна реветь из-за Малфоя. Из-за этого… Напыщенного придурка. Ты просто напридумывала там себе того, чего нет. Вот и ревёшь теперь из-за этого. Так что перестань. Он наигрался тобой и вернулся к своей Пенси. А ты поверила. Поверила в то, что у вас может что-то быть. Хватит. Он не достоин твоих слез.»       Гермиона вытерла тыльной стороной ладони щёки, и не спеша направилась к Большому залу. Но внутри от осознания того, что Драко считает её грязнокровкой и недостойной магии, что соглашается с Пенси, назначает ей встречи у входа в Большой зал, всё болело. Сильно. Сердце сжималось при воспоминании о том, как он успокаивал её в Хогвартском коридоре после того, как она узнала про смерть родителей. Неужели для него это и правда ничего не значило? Ничего не значит их поцелуй, негласная поддержка, выражавшаяся в те моменты, когда они сжимали руки друг друга в попытке успокоиться после тяжёлого дня. Неужели это всё для него вообще ничего не значит? Совсем… Так, Гермиона, вдох, выдох. Спокойно. Это тебя не должно так волновать. И вообще, не показывай, что он как-то тебя задел. Пусть подавится со своей Паркинсон. Меня это нисколечко не волнует.       Тряхнув головой, от чего кудри рассыпались по плечам, девушка уверенным шагом направилась в Большой зал. Перед матчем ещё надо успеть позавтракать.       Увидев рыжую макушку младшей Уизли, Гермиона зашагала прямиком к ней. Гарри с Роном и вправду не находили себе места от волнения. Казалось бы в чем проблема? Обычный матч между двумя факультетами. Что тут такого? Ну не убьют же их в случае поражения. Но нет, Поттер нервно теребил краешек скатерти, а Рон совсем раскис.       — Мальчики, ну это же всего лишь матч. Чего вы так волнуетесь? — не выдержала Гермиона.        Гарри поднял на нее невидящий взгляд. Потом моргнул несколько раз, и наконец, сфокусировал взгляд на подруге.       — Гермиона… Тебе не понять. Это же не просто матч. Мы играем со слизеринцами.       — Ну и что? — не поняла Гермиона — вас же не убьют за проигрыш. — Но Поттер только помотал головой, как бы говоря: «Ты всё равно не поймёшь.», на что Грейнджер закатила глаза и принялась за яичницу.        В зале царила довольно напряжённая атмосфера, которая бывает обычно перед какими-то довольно значимыми матчами по квиддичу. Гарри с Роном и Джинни уже ушли в раздевалку. Гермиона, не спеша, доедала свой завтрак.        Выйдя из-за стола, она направилась на выход. Погода была плохая. Дул сильный ветер, сгибая верхушки сосен. Сгустились тёмные грозовые тучи, из которых вот-вот норовил пойти дождь. Хоть и была весна, природа вела себя так, словно сейчас была самая настоящая осень. Поплотнее закутавшись в мантию, Гермиона шла к стадиону.        Оттуда уже раздавались крики болельщиков, которые пытались найти места под крышей, ругаясь и расталкивая друг друга.       Девушка специально отправилась к полю попозже, чтобы не быть раздавленной толпой. Чем ближе она подходила, тем громче были слышны крики и шум. На трибунах было очень оживлённо. Кто-то декламировал кричалки в поддержку команде, за которую болел. Кто-то просто ругался с соседями из-за свободных мест, откуда открывался лучший вид на игру. Но Гермионе было всё равно где сидеть.       Неспеша поднявшись вверх по лестнице, она огляделась в поисках свободного места. Повсюду были студенты, оживлённо что-то обсуждающие. Почти все сиденья были заняты, но в уголке, под крышей было одно свободное место. Гермиона туда и села.       — Мы снова рады вас приветствовать на решающем матче между Гриффиндором и Слизерином! — в этом году комментировать матчи по квиддичу поручили Джастину.       Гермиона увидела как на поле вслед за гриффиндорцами ровным строем вылетела команда Слизеринца. Обе команды остановились посередине поля и капитаны пожали друг другу руки.       Раздался свисток и матч начался. Игроки красными и зелёными точками взмыли в воздух. В этом году оба капитана команд были ловцами. В Гриффиндоре это был Гарри, а в Слизерине — Драко. Гермиона подняла глаза на небо, высматривая последнего. Малфой кружил высоко над стадионом, примерно на таком же уровне, как и Гарри, и высматривал снитч.       — И Гриффиндор забивает первый гол! — закричал Джастин, а трибуна красно-золотых взорвалась криками и аплодисментами.       Гермиона снова посмотрела на ловцов. Оба, похоже, заметили снитч. Малфой резко метнулся в сторону, а Гарри за ним. Встречный ветер развевал их мантии, тучи сгустились над головами и в небе прогремел мощный раскат грома. Но оба ловца, кажется, совсем не замечали этого, а только сосредоточенно глядели вперёд, следя за снитчем.       Счёт уже был 60:20 в пользу Гриффиндора, а Малфой и Поттер всё носились по стадиону за золотым шариком. С такого расстояния Гермиона, конечно, не замечала снитч, но ребята, казалось, отлично его видели. Вот Малфой вытянул руку вперёд. Гарри летел чуть позади. Вот, ещё чуть-чуть и…       — Малфой поймал снитч! Команда Слизерина выигрывает со счётом 170:60! — во всё горло вопит Джастин.       А Гермиона видит, как Малфой не справляется с управлением и на всей скорости летит вниз. Видит, как он теряет сознание ещё в полёте, не долетев до земли с десяток метров. На раздумья времени не остаётся. Она выкидывает вперёд руку с зажатой в ней палочкой и произносит смягчающее заклинание. Уже у самой земли Малфой замедляется и медленно опускается ниже.        Стадион замирает. Все спускаются с трибун и бегут на поле. Гермиона будто во сне видит, как Драко уносят в Больничное крыло.       "Почему он потерял сознание?" Думала девушка.       «Ведь он всегда идеально держался на метле и… С чего ему вообще падать?»       «Хотя нет, стоп, Гермиона. Тебя не должно это волновать. Абсолютно не должно. Он со своей Паркинсон. У вас с ним вообще ничего не было. Так что хватит. Тем более он не на грани смерти. Ты успела его спасти.»       Так твердил разум, хотя сердце отчаянно отрицало.       «Мадам Помфри его быстренько вылечит. Волноваться не стоит. »       «А может всё-таки его проведать? »       Тоненьким голоском робко спросило сердце. «Ну уж нет! Он сейчас без сознания. Да и не умирает. Нечего к нему ходить. " «Ну одним глазком. » «Нет!» «Ну просто посмотреть. Вот просто буду уверена что всё в порядке и уйду. " Гермиона остановилась посреди коридора. «А может, правда, зайти? Ну я просто гляну одним глазком и всё.» Ладно, Гермиона, но только чтобы убедиться, что всё в порядке. Так она и поступила.        Застыв в нерешительности у дверей Больничного крыла, Грейнджер никак не могла решиться войти. Но наконец убедив себя в том, что он всё равно наверняка без сознания, поэтому увидеть её не сможет, она отворила двери.        Больничное крыло было практически пустое, если не считать одной койки в самом конце, на которой как раз и лежал слизеринец. Вот только был он там не один. На его кровати сидела девушка с тёмными волосами, зелёными глазами и слизеринской эмблемой на мантии. «Пэнси Паркинсон.» Мелькнуло в голове. И она не ошиблась. Девушка, заслышав шаги Гермионы тут же обернулась и уставилась на вошедшую прищуренными глазами. — Проваливай отсюда, Грязнокровка. — прошипела Паркинсон. — Я… — начала Грейнджер, но её тут же перебили. — Заткнись и проваливай тебе сказали! Зачем ты притащилась сюда? Зачем моему Драко какая-то грязнокровка?! Ты ему не нужна. Ты для него ничто. Уходи отсюда прочь и больше не приближайся к нему! Противная, мерзкая грязнокровка. Чтобы ты знала, он тебя ненавидит. Ненавидит! И точка. Так что. Проваливай. Отсюда. Немедленно! — закончила свою гневную тираду Пенси.       На глаза навернулись слезы. «Ты для него ничто.» Неужели это правда? Конечно, в глубине души она понимала что Паркинсон её всего лишь провоцирует. Но непрошенная влага уже собиралась на кончиках ресниц, норовя вот-вот сорваться и полететь вниз. Глаза застилала мутная пелена. Нервы начали сдавать. Гермиона шла, почти бежала по коридору не разбирая дороги. "Ты ему не нужна!" Не нужна! Не нужна! А может Пенси права и Гермиона и вправду совсем не нужна Драко?       Девушка всхлипнула. Слезы уже катились градом. «Я же просто хотела убедиться, что всё в порядке!» Не надо, значит, было идти. «Но зато теперь ты убедилась, что с ним всё хорошо.»       Усмехнулось подсознание. Да. С ним всё хорошо…       Но не успела Гермиона додумать мысль, как за углом мелькнула копна чьих-то волос. Последнее, что видела девушка, был красный луч заклинания, попавший ей прямо в грудь. А дальше темнота.