Их шрамы

      Драко очутился в гостиной Менора. В поместье было тихо. Было слышно лишь тихое потрескивание факела. Повсюду стояла зловещая тишина.       Он огляделся и сделал шаг вперёд. Внутри было какое-то очень неприятное предчувствие. Хоть это и был его дом, он чувствовал, что что-то здесь не чисто.       Он двинулся дальше. Снова ничего. Ни Люциуса, ни Беллатрисы, ни других пожирателей не было видно. Всё было тихо. Даже очень. И в этой неестественной тишине эхом отдавались его шаги.       Портреты безмолвно смотрели на слизеринца. От их пронизывающих насквозь взглядов становилось как-то не по себе. Он медленными шагами пересёк комнату, внимательно вглядываясь в каждую деталь, и ожидал нападения в любой момент. Но ничего не происходило. Абсолютно. В поместье стояла мёртвая тишина. Не было слышно ни звука. Слово кто-то наложил «Силенцио» на каждую вещь в доме.       Максимально сильно напрягая слух и зрение, он медленно поднял руку и потянулся к ручке двери. Ничего не происходило. Подушечки пальцев коснулись холодного металла дверной ручки. Посильнее на нее надавив, Драко прислушался. Снова ничего. Лишь его тяжёлое дыхание в тихой комнате. Нажав ещё сильнее, Малфой собирался покинуть эту комнату и идти искать отца по всему поместью. Но чуть приоткрыв дверь, он вдруг услышал чей-то голос, который в полной тишине прозвучал словно гром.       — Ни с места! — Драко вздрогнул и обернулся. В другом конце комнаты стоял Люциус и холодно взирал на своего сына. Малфой-младший выхватил палочку и направил на отца. Но в ту же секунду был обезоружен невербальным «Экспелиармусом».       Люциус усмехался.       — Ну здравствуй, Драко. — ухмыльнулся он. — Вижу, ты одумался и пришёл исправить свою ошибку, допущенную ранее. А именно, наконец вступить в наши ряды.       — Нет, отец, — возразил Малфой. — я пришёл спасти её. — Люциус прищурился и взглянув на сына, произнёс:       — Я надеюсь, что ты говоришь не про грязнокровку, потому что…       — Я пришёл за Гермионой. — твёрдо сказал Драко.       — «Гермионой», — выплюнул Люциус, — я до последнего надеялся, что это ложь. Мой сын якшается с грязнокровкой. Большего позора я не могу себе представить. — презрительно скривив губы, ответил Малфой-старший. Внутри Драко закипал гнев. Сдерживаться было всё сложнее. — Да мало только одного общения с ней. Так он ещё и пришёл за ней, спасать! Спасать её! Мерлин, как же я надеялся, что ты вырос. Что после того, как я застал тебя за гулянием с одной грязнокровкой, этого больше не повторится. Это позор! Для Малфоя это - позор! — Драко сжал кулаки.       Он вспомнил про то, о чем говорил отец. Это случилось когда он учился ещё на третьем курсе. Летом тринадцатилетний слизеринец встретил одну девушку. Она ему безумно понравилась и он решил познакомиться. Оказалось, что она магглорожденная. Но несмотря на это, с ней было легко и просто разговаривать. Они сдружились. И однажды, Драко решил показать ей Менор. Отец в то время должен был быть в отъезде. Но видимо тот решил сделать сюрприз своему сыну и приехал раньше. Магглорожденной волшебнице он стёр память, а Драко наказал. «Любителю магглов — маггловское наказание." — говорил он. И наносил всё новые удары кожаным ремнём по спине Драко.        Малфой сжал кулаки и зло посмотрел в глаза отца.       — А то, как ты падал на колени перед Тёмным лордом, для тебя было не унижением?! Как наша семья, для того чтобы выжить, многократно унижалась перед Волан-де-Мортом, это по-твоему было нормально? И я надеялся, что такого больше не повторится! Но нет, посмотрите! Мой собственный отец собирает свою армию из сбежавших последователей Тёмного лорда и начинает пытать, убивать и всячески издеваться над магглами! Я надеялся и верил, верил, чёрт возьми, в то, что такого больше никогда не повторится. Что времена правления Волан-де-Морта были всего лишь ночным кошмаром. Но нет! Опять же нет! Ты это всё возобновляешь! Ты, отец, ты! То, чего я боялся больше всего, возрождает мой отец! — закончил Драко свою гневную тираду.       Тяжело дыша и сжав руки в кулаки, он зло смотрел на своего родителя, который был вне себя от гнева. Люциус в мгновение ока оказывается буквально в двух шагах от сына и хватает того за воротник.       — Да как ты смеешь, мальчишка… — но договорить он не успевает, потому что откуда-то снизу доносится чей-то оглушительный крик. Крик полный боли и отчаяния. Драко замирает. «Грейнджер» — тут же проносится в голове. Это крики Грейнджер.       Люциус резко отнимает руку от воротника Малфоя-младшего и отстраняется. А в следующую секунду его лицо искажает кривая ухмылка.       — Белла будет здесь с минуты на минуту. Только закончит одно… Дело. — Драко сглатывает. Нет, только не это.       Кровь отливает от лица, делая его ещё более бледным, когда из подземелий снова доносится крик. Драко судорожно сжимает кулаки. Страх затуманивает голову, не давая ясно мыслить. Страх за Грейнджер. Ему поистине страшно. На ум тут же приходит тот день, когда егеря приволокли её в поместье. Её леденящие душу крики, мольбы. Картинки того, что с ней может сделать Беллатриса, со страшной скоростью проносятся перед глазами. Хочется самому выть и кричать. Просить свою тётку остановиться, чтобы прекратить её мучения.        Но тут он понимает что крики уже прекратились, а за дверью слышны чьи-то шаги. Спустя несколько секунд, которые прошли в полной тишине, дверь резко распахнулась, и вошли двое. Точнее одна шла, а другая еле перебирала ногами. Беллатриса и Грейнджер.       Первая улыбалась своей безумной улыбкой, обнажая неровный ряд жёлтых зубов. Лестрейндж крепко держала Гермиону, впиваясь своими цепкими пальцами ей в плечи. На глазах девушки стояли слёзы. То тут, то там на лице, на одежде была кровь. Кофточка порвана. На теле множество синяков. Было слишком больно осознавать, что она пострадала из-за него.       Гермиона быстро нашла его взглядом и смотрела прямо в глаза. Драко сглотнул комок в горле и посмотрел в ответ. Белла, заметив его взгляд, ухмыльнулась и, взглянув на Малфоя-старшего, произнесла:       — Я привела её, Люциус. — потом, переведя свой взгляд карих глаз на Драко, сказала, обращаясь уже к нему, — ты пришёл, мой мальчик. Я так рада тебя видеть! Уверена, что ты будешь достойным пожирателей. Только уже в нашей армии. — и улыбнулась. — но не подскажешь, почему она, — с этими словами Беллатриса кивнула на Гермиону, — сейчас здесь? — но Драко лишь продолжал, сжав губы, в упор, не отрываясь, смотреть на гриффиндорку.       В карих глазах плескался страх вперемешку с отчаянием. «Тише, Грейнджер, сейчас всё закончится. Потерпи ещё чуть-чуть.» — думал он.       — Так что, Драко? — продолжила Белла. — Не подскажешь, почему она здесь?       — Я пришёл сюда за ней. — твёрдо произнёс Малфой. — Я не буду вступать в ваш отряд убийц. Мне хватило. — Беллатриса тут же поменялась в лице. Весёлая ухмылка сменилась гневом.       — Да как ты смеешь, жалкий предатель крови! — злобно прищурив глаза, закричала пожирательница. Но потом, чуть помолчав, добавила со злым оскалом, — а за твои слова расплачиваться будет она! — и толкнула Гермиону на пол. Девушка упала, больно ударившись затылком о холодный мраморный пол, и скривилась от тупой внезапной боли. — И поверь, ты ещё пожалеешь о сказанных словах. Уверена, ты тут же поменяешь своё решение, глядя на то, как она корчится на полу от боли. — Лестрейндж направив палочку на лежащую на полу девушку, произнесла:       — Круцио! — Гермиона тут же выгнулась дугой, еле сдерживая крик. Царапая ногтями пол, сгибаясь от невыносимой боли, она закричала. И этот крик, полный боли, разрывал барабанные перепонки, доставлял ему такую же боль. Хотелось самому выть и скулить от отчаяния.       Хотелось защитить Гермиону от заклятий своей тётки. Но Драко понимал, что ничего не сможет сделать. Палочка у Люциуса. Он совершенно безоружен. Если бы Драко был гриффиндорцем, то он бы сейчас наверняка кинулся к Белле, кричал и пытался предотвратить это. Но это если бы он был гриффиндорцем. Но он — слизеринец. И прекрасно понимает, что своими криками он никак не поможет. А если сейчас бросится под луч круциатуса, то тут же будет остановлен своим отцом, и это лишь усугубит положение.       А Беллатриса вновь послала в Грейнджер очередное заклятие, от чего она металась из стороны в сторону и кричала. Прозрачная слеза скатилась по щеке девушки. Драко больше не мог терпеть. Не выдержав, он крикнул:       — Нет! Хватит! Пожалуйста. — Беллатриса тут же застыла с поднятой палочкой в воздухе. Обернувшись на племянника, она удивлённо взглянула на него, но уже в следующую секунду её лицо озарила ухмылка.       — Ты что-то хочешь сказать, Драко? — притворно сладким голосом спросила Беллатриса.       — Я… Я… — он замялся.       — «Я, я» — передразнила его тётка. — Ещё раз повторюсь. Ты что-то хочешь сказать? — но Драко лишь стоял, молча смотря на Лестрейндж, не в силах произнести ни слова.       — Прекрасно! — выкрикнула пожирательница, — тогда я, пожалуй, продолжу. — и с мерзкой ухмылочкой направила волшебную палочку на лежащую на полу девушку.       — Кру… — начала было она, но была перебита.       — Нет! Пожалуйста, не мучай больше её. — взмолился Драко. — Я… Я готов…       — Я тебя слушаю, продолжай, мой мальчик. — с наигранным интересом уставилась Белла на своего племянника.       — Я готов… Готов вступить в ваши ряды. — на одном дыхании произнёс Малфой и опустил взгляд в пол.        Он не хотел сейчас смотреть в глаза Грейнджер. Она точно не одобрит его выбор. Но терпеть её пытки Драко тоже не собирался.       Люциус, который стоял до этого в стороне, не проронив ни слова, сказал:       — Прекрасно, Драко. Я рад, что ты наконец принял верное решение. — и скривил губы в чем то на подобии улыбки. — Но я крайне разочарован тем, что для этого понадобилось так много времени. Мне следует преподать тебе урок…       — Позволь мне, Люциус. — вмешалась Беллатриса. — я точно знаю, что послужит ему хорошим уроком. — она противно улыбнулась и подошла к лежащей на полу Гермионе.       «Нет, только не это. Я не смогу вытереть её мучений. " — думал Малфой-младший. — «Пожалуйста, тётя, только не очередное Круцио. " Но Лестрейндж, похоже, и не собиралась продолжать своё занятие.        Она присела на корточки около девушки и улыбнулась.       — Что же мне с тобой делать, милочка? — проворковала она, подцепив кончиком пальца подбородок гриффиндорки.       — Ах, да, придумала! — и резко повернула голову к Драко. Глаза опасно блеснули. — Это точно послужит тебе хорошим уроком. Я сотру ей память! Каждое воспоминание о тебе. Она ничего не вспомнит. Ничего! Абсолютно. Ни одной случайной мысли о тебе не промелькнет больше в её голове. Она всё забудет! Забудет тебя, забудет минуты, проведённые вместе с тобой. Ты думаешь, я не смотрела её воспоминания? Смотрела! Первым делом я просмотрела каждое её воспоминание о тебе множество раз. И надо сказать, я разочарована. Я крайне разочарована в тебе. Не думала, что мой племянник свяжется с грязнокровкой. Но к сожалению это правда! И я позабочусь о том, чтобы ты не смог снять с нее чары забвения. Ни одно известное и неизвестное тебе заклинание не поможет! Ни одно! И ни один человек на этой земле не сможет вернуть ей память. Она останется жить. Окончит обучение в Хогвартсе, устроится куда-нибудь на работу, продолжит жить. Но без единого воспоминания о тебе…       Обливиэйт.