Лёд висит на шее

      — Этери, моя очередь!— весело заметил Глейхенгауз.       — Правда,— выбирает тренер, и почему становится не по себе от взгляда мальчика. Она успевает заметить, как глаза хореографа блестят в непонятной для неё эмоции, и слышит:       — Я тебе когда-нибудь снился?       — Черт, ну все, приплыли,— кричит подсознание и пытается придумать для неё какое-то непринужденное выражение лица и как можно более убедительную недосказанность.       — Глейх, ты растешь на моих глазах!— сияет Дудаков, подливая всем шампанского, – ну давай, матушка, поведай нам страшные тайны, а то у тебя лицо такое, что нам становится очень интересно.       — Вот же блин! Не успела, подловили,— Этери выдыхает, и все еще пытается подобрать слова.       — Да нет, просто никак не припомню,— она направляет все свое обаяние в непринужденный взгляд из-под длинных ресниц.       – Нууу нет, так просто с темы не съезжай, мы требуем правду!— запротестовал Даня.       — Ну было пару раз, в моменты помешательств,— что ж за день сегодня такой, надо было просто уехать домой, зачем она решила остаться на этом празднике жизни.       — Пару раз?!— очередная победа хореографа над её отрешенностью,— и что за сны?       — Боюсь, что тебе понравится ответ,— она берет паузу в несколько секунд, в надежде, что эти двое сами сделают выводы, но они выжидающе пилят её взглядами, что ж ладно, сами напросились,— в спальне мне больше понравилось, чем в ванной!        Раздается всеобщий хохот, и она успевает отметить довольную ухмылку хореографа.       — А мне больше у тебя в кабинете понравилось,— выдаёт тот, прежде чем вспомнить, что в помещении они не одни.       Дотягивается до него ладонью, ударяя по плечу.       — Извращенец!— как можно более злобно и раздражённо вспыхивает Этери. Но тут Дудаков (храни его Боже) , как обычно берет все в свои руки:       — Так, подростки, я конечно понимаю, что вам уже не до игры, но на такой ноте я вас не оставлю, а то приеду завтра, а у нас труп хореографа в ледовом,— обстановка идеально разряжена, — Я выбираю правду!       — Ну, Дуд, ничего интересного!— Этери задумалась,– думал когда-нибудь от меня уйти?       — Ан-нет, мать, куда я тебя брошу, в начале конечно были мысли, но жить мне хочется больше, чем спокойно работать,— тренера смеются и игра переходит к Дане.       — Так-так,— Даня и Сергей встречаются взглядами и по выражения лица Дуда, Глейх осознает, что выбор здесь очевиден:— де...— подтверждающий одобрительный кивок— действие!       — Вот это по-нашему,— Дуд довольно потирает ладоши.       — На лёд я спускаться не буду!– предупреждающе возмущается Этери.       — Своди Этери на фильм!— выдаёт довольный Сергей, и ,успев увернуться от ладони буйной блондинки, защитно вопит:— мать, я о тебе беспокоюсь, ты же не то что фильмов света белого тысячу лет не видела!       — Он прав, Этери, с меня фильм!— восторженно соглашается хореограф.       — Это какой-то заговор, так нельзя!— протестует женщина, но видя, что эти двое уже радостно празднуют победу, решает продолжить:— действие!       — Серег, мне кажется там в ледовом кто-то остался или послышалось, проверь пожалуйста,— Даня смотрит на собеседника глазами кота Шрека, в надежде, что тот быстро среагирует. И, надо сказать, реагирует он ещё быстрее, чем Этери успевает понять, что влипла, забирает зачем-то шампанское (нет уж, оставлять рядом с этой дамой что-то, что можно разбить, слишком рискованно) и покидает помещение.       — Что ты удумал, Глейх?— невозможно было не заметить его хитрый взгляд.       — Ну раз уж так получилось, с тебя поцелуй,— она успевает выдохнуть, но он решает её переиграть, лишив её последнего выхода из ситуации,— и не ерничай, в губы!       — Глейх, ты совсем спятил!— Этери негодует, её не только подорвали, но ещё и издеваются, недопустимое хамство, — чтоб я ещё хоть раз с вами играла!       Она поднимается, чувствуя всю нелепость сложившейся ситуации, подходит к хореографу. Он заключает её в объятия и тонет в аромате её кожи. Блондинка прикрывает глаза, в попытке настроиться, но чувствует на шее обжигающие поцелуи. Сохраняет остатки разума, чтобы не простонать, но непроизвольно подставляет ему всё больше пространства. Он прерывается, выпрямляет голову и смотрит так пронзительно, что хочется провалиться сквозь землю.       — Этери, хватит бегать от меня,— скорее просит, а не требует он.       — Я не могу, Дань, слишком много обстоятельств,— растерянно шепчет она, перебирая пальцами ворот его рубашки.       — Хватит придумывать сложное там, где все просто,— убеждает он,— и кстати, уговор дороже денег, с тебя поцелуй.       — Я думаю, на сегодня хватит тактильностей,— Этери пытается вынырнуть из его объятий, но он ещё крепче прижимает к себе.       — Ой нет, ошибаешься, на сегодня тактильнотси только начались,— он смотрит выжидающе, давая ей время на то, чтобы решиться.       И лучше бы смотрела куда угодно только не в эти бездомные глаза. Она нервно сглатывает. Замирает ещё на несколько минут,в надежде, что ему надоест её нерешительность, но он со спокойствием удава продолжает смотреть на неё.       — Ладно, ладно,— один короткий поцелуй, ничего значительного, — в конце-концов ничего в этом такого, все-таки поспорила же,— продолжает убеждать себя блондинка.       И спустя ещё несколько минут все-таки тянется к его губам. Глейх победно усмехается, проводит рукой по тонкой шее. Они сливаются в поцелуе, её рука беспорядочно перебирает пряди его волос. Она выгибает спину, пытаясь теснее прижаться. Они прерывается на несколько коротких секунд. Он ожидает от нее чего угодно, даже пощёчину, но вместо этого Этери снова тянется к его губам. Он переходит поцелуями к шее, ключицам. Она уже не сдерживает стоны наслаждения.       — Данечка, так нельзя,— шепчет женщина, пытаясь совладать с чувствами.       — Кто нам запретит,— отвечает он в полголоса, и остатки её разума разбиваются о скалы его убедительного тембра.       Дудаков улыбается радушно и прикрывает плотнее дверь, осматривает коридор, убеждаясь в том, что в ледовом никого не осталось. После чего спускается с бутылочкой недопитого шампанского в уже прибывшее такси.