Жизнь не выбирает меня

      Всë лето мы провели вместе, гуляя по городу и рядом стоящем лесу, смотря на закат, провожая взглядом солнце, сидя на крыше заброшки, слушая любимые грустные песни малоизвестных исполнителей и различных эмо групп. Алекса иногда встречалась со своей подругой Мариной, которой я от слова совсем не нравился, но никак не могла повлиять на наши отношения и встречи. Когда видел её в городе, она каждый раз осуждающе на меня смотрела, приговаривая, что если я обижу её подругу, мне несдобровать. Но по поводу этих слов не сильно и переживал, ведь я никогда не обижал Алексу.       Наши родители знали, что мы встречаемся. Отец был знаком с Алексой и говорил, что нашёл я себе хорошую, милую, правда, слишком стеснительную девушку, но это неважно, как он говорил. Человеком она являлась хорошим, верным, который нравился родителю. Мать хоть и видела её, но какого-то обобщённого мнения не было. Да что уж говорить, она даже забывала, что я у неё есть. Когда встречались с ней в квартире, а такое происходило около раза в две недели. То удивлялась, что в квартире посторонний, пугалась и с криком выгонял. А после вспоминала, кто я такой, кем для неё являюсь, и слёзно просила вернуться домой и простить её. Матери Алексы не нравился. Говорила ей, что нашла какого-то торчка, что мы с ней вдвоём пускаем по вене и обдолбанные устраиваем оргии. Да и просто, что выгляжу как помоечный, одеваться не умею, куда родители смотрят, и мог выглядеть в разы лучше.       Первого сентября на линейке я стоял рядом с Алексой. Наши родители были неподалёку. Точнее мой отец и её мать. Они о чём-то спорили. Пока мы слушали, как наш директор говорит, что в конце года нас ждёт сложный экзамен и что не все смогут его сдать, ведь в нашей школе учатся одни дурачки и стоило бы отправиться всем поголовно в коррекционную школу. Родители других наблюдали за ссорой наших. Но говорили по большей части обо мне. Слышал, что ужасный человек, что избиваю её дочь, что спаиваю и насилую и куча всякого непотребства. Лишь одно было правдой, что изредка поколачивал, но всего лишь замахивался и не сильно. Мы оба ходили в синяках. Подошёл к отцу по окончанию линейки, чтобы узнать, что она хотела от него. Узнал, что её мать требовала прекращения наших отношений, что дурно влияю на неё. Смешно было слышать такое. По сравнению с ней я уделяю внимание её дочери и хотя бы люблю, да и помню о существовании, а не вспоминаю лишь тогда, когда нужно. Отец сказал просто не обращать внимания, ведь все в городе считают эту женщину за ненормальную, и лучше не воспринимать её слова всерьёз. Последовав его совету, мы втроём отправились к нему домой, чтобы отметить новый учебный год и получше познакомиться.       Чуть больше года отношений прошло. Чувства куда-то испарились. Того, что раньше испытывал к этой девушке, уже не было. Сердце не трепетало лишь при одном её взгляде, улыбки и просто появления. Было приятно, что кому-то нужен, что она принадлежит лишь мне. Если уйду, то обязательно побежит за мной. Это лишь льстило. Но всё же это начинало надоедать. Что не могу вывести на негатив. Что по-прежнему любит меня и показывает всеми силами отдаёт всю себя. Не привык к хорошему состоянию. Привычнее была боль. И лишь я ничего не могу дать ей взамен. Больше нет чувств...       И вот одним февральским вечером отправился к ней домой, чтобы серьёзно поговорить. Поднимаясь, видел широкую улыбку и блестящие от радости глаза. Но ничего не дрогнуло, как год назад, когда в новогоднюю ночь точно также поднимался перед признанием в своих пылких чувствах, что были на тот момент. Она удивлённо смотрела на меня, не понимая, почему стою в прихожей, не снимаю обувь и не прохожу дальше вглубь квартиры. Вздохнув, начал говорить, что остыл к ней, что ужасный человек, что каждодневные ссоры вводят в тоску и апатию. Кошмарное состояние, из которого девушка помогла выбраться, снова вернулось, но уже по причине её существования. Говорил вроде бы, что не тот человек, что ей нужен и обязательно найдёт кого-то получше, чем я. Что нужно расстаться. – Нет! Пожалуйста, не бросай меня! – Алекс, пойми, ты раздражаешь. Меня нервирует, что ты спокойно на всё реагируешь. Бесит, как ты показываешь свою любовь. Как ты меня любишь. – немного помолчав, продолжил говорить начатое. – Мы не можем быть вместе. – Но... – Что. Ещё. – стиснув зубы, прошипел.– Я уже всё сказал. – Я не смогу найти кого-то лучше тебя. – Блять. Мне всё не нравится в тебе. Твои повадки в общении, твоя пассивность во время диалога. Обидки на пустяки, а потом, как отпустит, бежать, как собачка, поджав хвост, просить прощения. Я тебя ненавижу всеми фибрами своей души. – медленно смотря прямо в глаза, выдал, что было в мыслях уже давно. – Но, Май, я могу измениться. Всё поменять в себе, что тебе не нравится. – проговорила девушка, сдерживая слёзы. Но с каждой минутой становилось заметно, что ей это удаётся всё сложнее и сложнее. – Нет, всё равно останешься такой, как и была. Ты же знаешь, что я упёртый. Не поменяю своего решения. Около минуты или больше. Смотрели друг другу в глаза. В моих глазах отражалось хладнокровие и безразличие. В глазах Алексис лишь боль с примесью тоски и любви, которую она ни к кому никогда не испытывала. – Мы ведь можем остаться друзьями? – дрожащим голосом спросила она. – Нет. Как ты не понимаешь! Мне не интересны какие-либо отношения с тобой. Развернулся и пошёл к выходу из квартиры. Но перед тем, как открыть дверь, сказал напоследок. – Отношения и знакомство – худшее, что было в моей жизни. Ты ужасна. Прощай. Надеюсь, что больше не увижусь с тобой, – проговорив это, открыл дверь и вышел из квартиры.       Хлопнув дверью, на которую после облокотился, закрыл рукой рот, чтобы не издать лишнего звука. Заплакал. Медленно сполз на пол, садясь на корточки. Слышал, как она рыдала. Кричала. Билась в истерике. На душе стало так больно. Лишь только сейчас приходило осознание всего происходящего. В голове крутился лишь одно:«Зачем?».       Прошло две недели. В моей голове было множество мыслей, что не давали мне спокойно существовать. Не то, чтобы жить. Постоянно чувствовал, что сердце разрывается или что через несколько секунд оно лопнет от боли во время очередного пролития слëз по бывшей. Но такого, к сожалению, не происходило. А теперь перестал что-либо чувствовать, и ничего мне не помогало. То есть раньше, почти несколько дней назад, резался, чтобы перестать чувствовать ту ноющую боль в груди, сжимающаяся и резко разжимающаяся, от чего становилось так больно, что не мог сдерживать себя и кричал на весь дом. Сейчас же режу себя насквозь, чтобы почувствовать себя снова живым. Даже просто почувствовать себя. Своё будто бы мёртвое тело.       Мать наблюдает за моими истязаниями и говорит. Рада, что мы расстались и так даже лучше для меня, что эта девочка мне не подходила. Что портила и не заботилась обо мне так, как она. И это было действительно смешно слушать, будь я в силах. Смеялся и визжал на весь дом от тупости её слов. Появлялась дома раза два в неделю и оставляла мне отцовские деньги, а дальше уходила снова на блядки. Мне противно, что я стал таким же, как она. Очень мерзко от себя.       С отцом я же встречаюсь по воскресеньям и гуляю по городу. Или просто лежу на диване у него на съёмной квартире. И мы вроде как что-то обсуждаем. Правда, не помню что, но не так важно. Он беспокоится обо мне. Спрашивает, что случилось, но отнекиваюсь тем, что в школе по поводу подготовки к экзаменам давят. И вот волнуюсь, потому что глупо так убиваться по девке, хотя люблю её до боли, что сковывает меня, не даёт спокойно жить.       Что же насчёт Алексы. Она отсела от меня, но вижу, как постоянно пилит взглядом с болью... И какой-то любовью в глазах. Но может мне кажется и смотрит лишь с ненавистью, а это я себе напридумывал. Неприятно видеть и осознавать, что сделал ей больно, Мне её не хватает. Да, идиот, что бросил, а теперь жалею. Я ужасный человек.       Одноклассники всё шутят и тычут пальцами, что мы расстались. Смеются. Если поначалу меня переполняла ненависть и хотелось всечь, то сейчас ничего. Всё пусто.       На первый день, как вышли с каникул, не успев дойти до кабинета, на меня накинулась Марина и начала говорить, какой я ужасный человек, что лучше бы вообще не появлялся в жизни её подруги. С этим я был согласен. Ещё мимо нас в тот момент проходил Лëха и увидев меня и Марину, к которой пытал чувства, нужно было быть конченным идиотом, чтобы не заметить это. Заинтересовавшись происходящим. Узнав, что нужно, отвёл в школьный туалет и начал сначала бить по лицу, не сильно. Дальше, придерживая меня за ворот чёрной рубашки, начал бить в грудь и живот. После отпустил воротник, из-за чего я упал, не в силах держать себя на ногах. Дальше, посмотрев, как изо рта и носа у меня течёт кровь, проговорил что-то и ушёл.

***

      Парень пятнадцати лет сидел в ванной, уставившись в одну точку. Его взгляд был направлен в сторону острия ножа. Предмет будущего убийства лежал на бортике ванны. Он всё обдумывал, понимал, что без неё не сможет жить. Она ему нужна больше, чем кто-либо другой. Им правило отчаяние. Рома заглушал пустоту внутри об утрате этого человека алкоголем и нанесением себе увечий. Но по сравнению с теми, которые планирует нанести сейчас, они были как царапки от маленьких котят. Осознав, что ничего не изменится, что парень больше не будет с ней в отношениях, взял в руки нож и нанёс первый порез.       Вдруг чей-то очень низкий, скрипучий и медленный голос начал говорить, чтобы он заключил сделку с неким демоном, чтобы тот исполнил желание парня. Рома одëрнулся и повернул голову. Никого не было. Неудивительно.       Навязчивые мысли начали лезть к нему в голову, и у него не осталось сил их терпеть, бороться с ними. Так как он уже сделал надрез, а кровь за короткое время размышления не перестала идти, будто наоборот, стала быстрее стекать в ванную, да и рана, как ему показалось, стала гораздо глубже. Проведя пальцем правой руки по свежей ране, он повернулся правым боком к кафельной плитки и начал водить по нему.       Нарисовав сначала круг, а после неровную звезду, юноша подумал о неком дампире из одной устоявшейся и считающейся за правду религии, который олицетворял одного из шести богов. И он тут же явился перед ним. Они начали диалог, хотя вернее сказать монолог. Рома лишь изредка кивал головой. Сойдясь на том, чего поистине хочет юноша, это существо согласилось с ним. Взамен он в самом конце попросит юношу об услуге или же сделает так, чтобы парень сам выполнил то, что нужно просящему.       Дальше он пропал, словно и не было их разговора. Но лишь один собеседник знал и помнил о договорённости. На время они попали в другое пространство, где существо мог пользоваться своим могуществом. Ведь ничего ему не мешало.       Комната осталась такой, какой была до момента нашëптывания и внушения. Призвать Бога в их мир до начала разговора.       Рома обо всём забыл. Он продолжил наносить себе увечья. Нанёс второй и дальше, ни о чём не думая, начал наносить всё больше и больше ран. Вода в ванной, наконец, поменяла цвет, приобрела красный оттенок.       На лице отображалось хладнокровие. Не видел иного выхода, ведь не видел жизни без этого человека. Он считал, что ей замену не найти.       Понимая, что ему не становится хуже, что попытка не увенчалась успехом, решил подняться и прибегнуть к другому способу. Но вестибулярный аппарат его подвёл, и он упал.       Лёжа на кафельном полу, свернувшись, поджав колени ближе к груди. Впервые за месяц у него поднялось настроение, радостно думая:«Наконец-то моя жалкая жизнь закончится, моё ненужное никому существование прекратится? Я так рад хоть чему-то... Жаль, что Алексис меня не полюбила, а матери так и ненужен...». Это были его последние мысли, после чего он потерял сознание.       Можно было подумать, что на этом его жизнь оборвалась и нет и шанса на спасения. Но через несколько минут к Роме пришёл отец, чтобы навестить его, и был удивлён, что никого не было дома. Зашёл в ванную, чтобы помыть руки и первым, что увидел тело своего сына, лежавшего без сознания в лужице крови, стекающей из ран на руках и разодранной в мясо груди сына. Мужчина был шокирован, не понимал, что происходит и из-за чего видит свою кровинку в таком виде. Думал, что это не взаправду, но поспешно среагировав, вызвал скорую помощь. Что приехала быстро или он не заметил, ведь время начало идти очень стремительно, для него каждая минута была на счету.