Жизнь не выбирает меня

      Меня удалось спасти.       Порезы были настолько глубокие, что врачи мне их зашивали. После перевязывали предплечья в местах, где теперь красуются шрамы. Но не вижу в них ничего плохого. Они ведь украшают. Хоть в чём-то могу быть уверен, что жизнь сделала меня красивым.       После того как я очнулся, поначалу не мог сфокусировать на определённых предметах, да и просто всё было размыто. Будто какая-то плёнка была на глазах, что мешала видеть. Думал, что попал в рай, настолько было светло в комнате и настолько зрение меня подводило. Пройдя несколько минут, первым, что увидел, был мужчина лет сорока в очках, густыми бровями и усами, который с недовольством и осуждением смотрел в мои глаза. Думал из-за покрашенной половины волос или из-за гетерохромии, хотя это уже странно. А после вспомнил, что пытался убить себя. И всё встало на места. Не привыкать мне к осуждению, тем более со стороны старшего поколения. Он задал мне пару психологических вопросов, похмурился, злобно хмыкнул и записал, что-то бурча себе под нос, в какой-то блокнот, и ушёл. Как потом выяснилось, написал то, что я психически здоровый и меня не нужно класть в ПНД, но обязательно раз в месяц приходить и беседовать с психиатром.       Самое смешное в этой ситуации было то, что посетило меня всего два человека. Зарëванная Алекса, узнавшая обо всём сразу, прождавшая момента, когда очнусь в коридоре с отцом, что приехал со мной на скорой помощи. Мать узнала о том, что я мог умереть лишь через недели три, когда пришло уведомление от психиатра, якобы нуждаюсь в поддержке близких, что меня должны окружить любовью и заботой, чтобы больше такой ситуации не повторилось. И прочая вода, что написал врач. Но опять же ей было всё равно. Сказала: «Обычная ситуация со всеми такое было, не из-за чего трагедию строить»‎. И это был, пожалуй, единственный раз, когда был полностью согласен с этой женщиной.              Прошло полгода и гуляя одним летним вечером. Почти ночью. Но переход из одного времени суток в другое слабо ощущалось из-за мест, в которых я живу. Из-за белых ночей было почти также светло, как и при восходе солнца. Гуляя, я встретил Алексу, что сидела в компании её лучшей подруги Марины и её парня Лëхи. Написал ей, чтобы она подошла через пять минут на угол её дома.       Я собирался попытаться вернуть отношения. Мне её не хватает. Быстрее, чем раньше, начал сходить с ума.       Стою в месте, где назначил роковую встречу. Курю по счëту вторую сигарету. Руки дрожат то ли от нервов, то ли от боли из-за ожогов, когда тушил о запястья бычки. – Бу! – кто-то тыкнул пальцем мне в плечо и из-за неожиданности, от испуга меня невольно передёрнуло. Обернулся в панике, не понимая, что происходит, и увидел её. Она была всё также прекрасна, очень изменилась. Только сейчас мог хорошо рассмотреть её лицо, без боязни, что, увидев, мой взгляд в свою сторону, меня пошлют и скажут самые ужасные и больные слова, что добьют меня. – О чём хотел поговорить? Доставая пачку сигарет, и протянул ей, приглашая на перекур. Она взяла своими тонкими пальцами, последовав её примеру, достал и себе. Поджёг. Минуту мы молчали. – Хотел поговорить о нас. Я очень глупо и по-свински поступил полгода назад. Безумно стыдно за свой идиотский поступок. Ещё больше больнее. И что причинил тебе столько плохого, что наговорил ужасные вещи. Прости, – немного помолчав, добавил, – Если сможешь. – Я на тебя не сержусь и не была в обиде. Всё понимаю, что тебе было плохо в тот момент. И, наверное, я бы поступила также... – Мне хотелось бы всё вернуть. – Общение или... – Отношения. Мне тяжело без тебя. Ты словно лучик солнца в непроглядной тьме, что окутала меня и не даёт спокойно вздохнуть. – Если честно, Май, мне тоже без тебя тяжело, – она обняла меня одной рукой, второй же делала тягу. – Была бы рада всё вернуть. Затушив сигарету о свою руку и выкинув, обнял в ответ. После отодвинулся и поцеловал, обхватив руками её нежное лицо. На улице было чуть холодно и дул приятный ветер.       Мы продолжили встречаться, и всё было достаточно хорошо, даже прекрасно. Но продлилось всё недолго, и я снова начал бояться её потерять. Опять ревновал. Опять всё доходило до рукоприкладства. Насильно пытался оставить её с собой, чтобы не шла домой или на встречу с подругой. Игнорировал несколько дней, внушая вину за малейшую обиду, в ссорах которых был виноват лишь я. Но с извинениями всегда приходила именно Алекса.       То всё чудесно, то хуёво. Из крайности в крайность. Никогда не было чего-то среднего и ни о какой стабильности речи не шло.       Где-то с середины осени мою голову стали посещать навязчивые мысли. Ни с того, ни с чего появлялось желание кого-то убить, отрубить какую-то часть тела, вытащить все органы, выколоть глаза и всё в таком роде. С каждым разом мне становилось всё страшнее находиться наедине с собой или наедине с кем-то без третьего лица. Хотя сомневаюсь, что это смогло спасти ситуацию. Если сорвался бы и накинулся на одного, мигом бы убил и свидетеля этой неприятной ситуации. Думал, что что-то пойдёт не так и начну убивать, причинять вред и мучить того, с кем нахожусь наедине. Дальше с начала декабря я начал слышать голоса. Никого рядом не было, но слышал споры и их внушение, что должен взять острый предмет, выйти на улицу и убивать всех, кого вижу.       Ещë с середины февраля мне начал сниться каждую ночь один и тот же сон. Я привожу Алексу к себе домой. Мы сидим у меня в комнате. Мило беседуем. И вдруг иду в зал, беру со столика бензопилу. Захожу в свою комнату и начинаю отрубать Алексе руку и ногу. Потом смотрю в её глаза, что-то нашёптывая, отрубаю ей голову, которая отлетая от меня на метр, забрызгивает моё тело алой кровью. Дальше разрываю кожу, очень медленно, отрывая сначала скальп, а после расцарапываю всё до органов. После достаю и начинаю их есть. Весь запачканный в её крови, плача в тесной комнате, поедая органы любимой.       В самом начале мая мы снова расстались, и снова по моей инициативе. Спустя три недели опять захотел вернуть всё как прежде. Не мог находиться наедине со своими мыслями и голосами, которые следовали за мной по пятам.       Она согласилась со мной встретиться и всё обсудить. Надеялся, как дурак, что в этот раз будет всё, как и в прошлый, что снова начнём отношения. Пришёл на назначенное ею место на крыше двухэтажного дома, с которой было видно окно моей комнаты.       Придя на место встречи, увидел, как она сидела, свесив ноги, и смотрела куда-то вдаль. Остановившись по средине крыши, хотел сказать, что уже пришёл на место, но она обернулась и всё сама поняла. По-новому начал просить прощения, что без неё мне плохо, что снятся кошмары, что не вижу жизни без неё, что ещё быстрее начал сходить с ума и не понимаю, могу ли быть уверенным, что никому не причиню вред. Алекса проговорила, что представляет, как мне плохо, но и ей самой тяжело. Сказала, что мы не можем быть вместе. – Но почему? Я могу исправиться ради тебя. Дай мне шанс. Самый последний. – Пойми, Май... Это больные отношения. Мы оба из-за них страдаем. Из-за нашей неуверенности друг в друге. Нужно просто пережить этот период. – Но без тебя я не могу существовать. Ты буквально часть меня. – мне стало тяжело дышать. – Я не могу это пережить! –последнее выкрикнул, думая, что крик поможет донести свои мысли до неё. Но это так не работает. – Прости, но со временем ты привыкнешь к этой боли, и станет легче. Найдешь кого-то получше меня. – Но ты самая лучшая. Ты не понимаешь... – Вот именно. Я не понимаю. Мы не можем быть вместе. Можем остаться друзьями. Лишь друзьями и ничего большего. – Я не хочу быть твоим другом. Пожалуйста... – меня перебили. – Нет. Прости, но нет. Либо друзья, либо незнакомые люди, которые что-то знают друг о друге.       Я развернулся и ушёл. Было чувство, что моё сердце вырвали, бросили на пол и растоптали. Не знаю. Ничего не чувствовал. Будто бы умер. Что-то внутри умерло. Возможно, это была надежда и шанс на хорошее. Я не представлял своей жизни без неё. Если бы мог вернуться назад и всё изменить, то всё бы определённо исправил. Всё было бы по-другому и мы были бы счастливы. Но такого больше никогда не произойдёт. Больше никогда не найду человека, что будет настолько похож на неё, скорее кардинально отличающийся. Не будет хорошо понимать и любить меня. Я никому не нужен больше.       Придя домой, сразу пошёл в свою комнату. Мне было всё равно на не закрытую квартиру. Недолго думая, открыл шкаф матери, достал с самой верхней полки отцовский ствол для охоты, что был припрятан. Не знаю, почему не забрал его. Хотя нет, мать его попросту не пускала. Все его вещи остались у нас.       Сидя у окна, рядом с которым находился мой стол, обдумывал жизнь и стоит ли оно того. Но другого выхода не видел. Вдруг чей-то низкий и очень знакомый голос начал меня подстрекать на самоубийство, говоря, что всем будет лучше без меня, что никому не сдался, что всё порчу и всё в таком роде. А потом снова стих и покинул меня.       Посидев несколько минут, поднёс ствол ко рту и нажал на курок.

***

       Его голова лежала на подоконнике, сам он медленно стекал вниз, как и красная жидкость из кровоточащей черепной коробки. И лишь левая бело-розовая часть макушки виднелась из окна. Никто не обращал внимание на ярко-ярко красные брызги крови из окна и на то, что какой-то парнишка, живущий на втором этаже в маленьком городке на севере страны, застрелился, чтобы хоть как-то заглушить эмоциональную боль и больше не видеть этого мира и демона, как он думал, что сводил его с ума и сам подал ему идею о его смерти. Помог вспомнить об оружии отца застрелившегося парня, что звали Рома. Всем. Как и всегда. Было. Всё. Равно.

***

      Алекса сидела на крыше дома и думала, правильно ли поступила. Думала о ней и о Роме. Заметила, что начало вечереть. Закат был кроваво-красный, что её удивило, нечасто такой увидишь. По её телу прошла волна мурашек, было плохое предчувствие, что что-то нехорошее произойдёт. Перед тем, как покинуть крышу, посмотрела будто бы в последний раз на его окно, надежде увидеть Рому. И увидела что-то красное и что-то напоминающие макушку бывшего. Испугавшись, что он что-то с собой сделал, побежала к нему домой. Надеясь, что парень просто упал в обморок и ей удастся его спасти.       Поднявшись по лестнице, встав напротив нужной квартиры, чтобы успокоиться и перевести дыхание. Открыла дверь и, пройдя по коридору к кухне, увидела обездвиженное тело парня. Показалось, что пошевелился. На лице девушки появилась улыбка. Хотела что-то сказать, как-то пошутить, но после увидела кровь и орудие убийства. Дальше не могла пошевелиться. Тело охватила паника и страх. Мигом все хорошие чувства и надежда покинули её.       Не очень долго девушка стояла посреди коридора, как в квартиру вошёл отец молодого человека, который был обеспокоен тем, что юноша не отвечал на его звонки. Увидя спину Алексы, мужчина хотел поздороваться, но не успел, как услышал, что девушка плачет, вся дрожит и не может сдвинуться с места. Пройдя к ней, увидел сына, начал в панике кричать. Подбегая к телу, стал набирать номер скорой, но как только ему ответили, он сбросил. Парень умер. Пульса не было. И никто бы уже не помог.

***

      Алексе было тяжело пережить смерть ранее любимого человека. Да и до сих пор чувства были, никуда от них не избавиться. Сложно было принять тот факт, что больше его никогда не увидит, не сможет с ним поговорить, как раньше. Что ничего не вернуть. Винила себя в его смерть. Думала, что могли начать всё сначала, и что он взаправду бы изменился. Но, отпуская ранее близкого себе человека, осознавала, что всё бы повторилось и повторялось каждый раз до момента, пока парень, да и она сама не проработают все травмы в голове. Поняла, что это опыт, пусть и очень болезненный.

***

      Я очнулся в тёмном пространстве. Всё тело болело, не мог пошевелить конечностями. Не понимаю, где я нахожусь. Вдруг какой-то знакомый низкий голос проговорил в ухо: «Вот мы и снова встретились, Рома».